Разрушая Стены

      Выходя из дома, Луи очень волновался. Гарри опять не позволил ему добираться до места самому, настояв на том, чтобы он заехал за Луи и они вместе отправились в ресторан.       На улице стояла теплая летняя погода, поэтому Луи решил одеться не слишком тепло. Он недавно ходил по магазинам и сегодня решил поэкспериментировать со своим стилем. Поэтому сейчас на нем была легкая белая рубашка свободного покроя и c большими рукавами, кожаные облегающие штаны и лакированные ботинки на небольшой платформе. Он смотрелся просто потрясающе и надеялся впечатлить Гарри своим нарядом, так как тот видел его только в строгих деловых костюмах последние полгода.       Оказавшись на улице, он вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух в надежде успокоить сбившееся дыхание и учащенное сердцебиение. Телефон в руке моргнул экраном с входящим сообщением, в котором говорилось, что Гарри будет у него с минуты на минуту.       Из-за угла вырулил желтый кабриолет и Луи бы не обратил на него внимания, если бы из салона не вылез Гарри собственной персоной. Если Луи думал, что он выглядел хорошо, то он просто не видел Гарри.       Шелковая ткань черной рубашки, которая была расстегнута чуть ли не до половины живота, эффектно оттеняла молочную кожу и контрастировала с россыпью татуировок, что виднелись в вырезах на груди и на руках до закатанных рукавов. Луи даже не знал, что у Гарри есть тату. Все это время они прятались под плотными офисными рубашками, из которых также не вылезал Стайлс. Ноги Гарри были облачены в черные облегающие скинни, которые при ходьбе переливались серебряными блестками и давали прекрасный обзор на накаченные мышцы бедер. На ногах красовались серые ботинки «Челси», что немного разбавляли мрачный наряд своего владельца.       Луи заметил, как Гарри запнулся при ходьбе, когда его взгляд упал на наряд Томмо. Все-таки удержав равновесие и подойдя к Луи, он прокашлялся и сказал:       — Добрый вечер, Луи. Отлично выглядишь сегодня, — сказал Стайлс и нахмурился. — Хотя нет, ты отлично выглядишь всегда. Сегодня просто что-то необычное.       — Спасибо, сэр, — сказал Луи, мило краснея от комплимента Гарри. — То же самое могу сказать и про Вас. Вы, оказывается, не такой уж и консервативный, да?       Гарри сначала не понял, о чем говорил Луи, но, опустив взгляд на свои татуированные руки и грудь, усмехнулся.       — Ну, да. Это моя маленькая слабость. Начал их набивать еще лет в шестнадцать и все никак не могу остановиться. Это затягивает, знаешь ли.       — У меня тоже есть тату, на самом деле, — немного смущенно произнес Луи.       — И где же она? Я не замечал ничего такого.       — Эм, ну, скажем так — она скрыта от глаз.       — Это я уже понял, — усмехнулся Гарри. — Где именно?       — Это слишком стыдно, чтобы говорить, — заливаясь румянцем, произнес Луи.       — Теперь мне еще интереснее знать.       — Нет, я не скажу, — потряс головой Луи. — Вы подумаете, что я легкомысленный идиот.       — О, да ладно, Луи. Я работал с тобой полгода и вряд ли какая-то татуировка испортит мое отношение к тебе. Скажи мне, я не подумаю о тебе ничего такого, обещаю.       — Там, — сдался Луи, показывая глазами за спину и еще больше красная.       — Там? — не понял Гарри.       — Там, — еще более выразительно сказал Луи, немного дернув своей задницей.       — Ох… Ох! — наконец-то дошло до Гарри и его глаза округлились, а лицо вытянулось в удивлении.       — Да… — тихо пролепетал Луи. Он опустил голову, чтобы не видеть насмешки на лице начальника, но серьезный хриплый голос, что прозвучал около его уха, заставил его тут же поднять голову и посмотреть на Гарри.       — И что же там набито? — спросил Гарри, учащенно дыша. Луи видел, как у того расширены зрачки и как он всеми силами пытается не спуститься взглядом к его пятой точке.       — П-пингвин, — запнулся Луи он такого пристального взгляда.       — Пингвин? — переспросил Гарри.       — Да, пингвин.       Гарри несколько мгновений в замешательстве смотрел на Луи, перед тем как прыснуть от смеха и рассмеяться громким смехом на всю улицу.       Луи почувствовал себя невероятно глупым. Даже глупее, чем когда проснулся с жутким похмельем на следующее утро после одной из вечеринок и обнаружил у себя на заднице этого чертового пингвина. Он знал, что это не самая крутая татуировка на свете, но видеть такую реакцию от человека, в которого ты почти что влюблен — очень унизительно.       Он весь сжался, мечтая провалиться сквозь землю прямо сейчас, лишь бы не слышать заливистый смех Гарри и не чувствовать себя несмышленой малолеткой.       Отсмеявшись, Гарри произнес:       — Ты удивительный, Луи Томлинсон, и не перестаешь меня удивлять. Пойдем скорее. Не могу дождаться, чтобы узнать еще какие-нибудь невероятные факты о тебе.       Луи с удивлением смотрел на Гарри, который удалялся от него к своей машине. Подойдя к ней, он открыл пассажирскую дверь в приглашающем жесте.       Гарри назвал его удивительным? Серьезно? То есть он не считает его глупым или незрелым?       Луи почувствовал невероятный прилив сил от этих мыслей и поэтому с широкой улыбкой двинулся навстречу мужчине, с которым собирался провести один из лучших вечеров в своей жизни.

***

      По дороге в ресторан в машине сохранялась уютная тишина. Никто из них двоих не чувствовал нужды о чем-то разговаривать. И Гарри, и Луи знали, что у них еще будет целый вечер, чтобы обсудить все на свете. Луи наслаждался ветром, что играл с его волосами из-за откинутой крыши кабриолета. А Гарри наслаждался близостью удивительного юноши, что даже и не подозревал, какой эффект оказывает на мужчину.       Еще в первую их встречу Гарри был пленен голубыми глазами Луи, а дерзкое поведение юноши только подогрело его интерес. Предлагая ему глубокий горловой еще тогда, он и не подозревал, что это предложение все еще останется в силе спустя полгода. Все это время он наблюдал за Луи, поражаясь его мышлению и порой слишком мудрым для такого молодого возраста мыслям. Когда мистер Томлинсон-старший сказал ему, что у него есть кандидат на должность его помощника и что этим кандидатом является его сын, Стайлс сразу настроился на то, что ничего толкового из этого не выйдет. Гарри думал, что Луи окажется очередным папенькиным сынком, которого тот отправил на такую должность, чтобы хоть немного вразумить и направить на «путь истинный» свое драгоценное чадо, искренне надеясь, что ему вложат хоть что-то толковое в голову. Мысленно он дал Луи недели две-три максимум перед тем, как тот сбежит, сверкая своими лакированными туфлями.       И как же приятно он был удивлен, когда встретил полную противоположность образу, который он успел создать для Луи. Томлинсон умел рассмотреть ситуацию с разных сторон, уделяя внимание деталям и принимая во внимание факты, которые могли поначалу показаться незначительными, но впоследствии оказывающиеся чуть ли не ключевыми. Молодой человек не раз спасал Гарри на переговорах с Саймоном, указывая на недочеты в предлагаемых Кауэллом вариантах контракта, или же в повседневных делах фирмы, когда из-за усталости Гарри мог упустить ту или иную деталь. Гарри не переставал поражаться, как столь юный молодой человек мог удержать в голове так много терминов, определений, фактов, исторических событий и юридических отсылок, умея применять их в нужный момент, а также блестяще совмещать это с идеальным выполнением всех его личных поручений.       Их маленькие регулярные дебаты по поводу дел фирмы в рабочее время и по поводу всего на свете во время обеденных перерывов и их поездок на машине открывали Гарри мышление Луи и его способность нестандартно мыслить. Он любил наблюдать за тем, как молодой человек раскрывается абсолютно по новому, когда расслабляется или уходит очень глубоко в размышления. На смену сдержанному и сосредоточенному Луи приходит немного громкий и обаятельный Томмо, который активно жестикулирует, когда что-то рассказывает, и очаровательно хихикает, закрывая рот ладошкой. Рассказывая забавные истории из детства, в которые он влипал из-за своего непоседства, он делился тем, как хитрил, чтобы избежать наказания. В его поступках или словах никогда не было ничего злого, жестокого или грубого. Лишь чистая смекалка и отличная фантазия.        Его любимой историей было, когда в семь лет Луи на спор сбрил себе бровь, а расстроенной матери сказал, что пожертвовал волосы на парики крошечным человечкам, что жили у него под кроватью и крали печенье с обеденного стола. По его легенде они все были лысыми, и он их решил задобрить, подарив им свои волосы, чтобы те перестали воровать. Гарри смеялся до слёз, когда слушал историю маленького, но гордого народа воришек, которую придумал Луи.       Перед Томлинсоном невозможно было устоять, поэтому Гарри давно уже бросил попытки себе противостоять и просто плыл по течению. Он знал, что рабочие романы ни к чему хорошему не приводят, но Луи был слишком пленительно сладким, чтобы не попробовать этот леденец на вкус.       Гарри краем глаза взглянул на Луи, наблюдая за тем, как тот тихо напевал мелодию песни, звучащую по радио, и отстукивал ее ритм рукой на своем бедре. Господи, Гарри бы отдал так много, чтобы опустить руку на это бедро и с силой сжать, вырывая сладкий стон из этих розовых губ. Он надеялся, что однажды у него будет такая возможность. Он бы сделал намного более непристойные вещи с этими бедрами, чем просто сжал их.       Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли и потянулся, чтобы прибавить громкости на радио, но именно в этот момент Луи решил сделать то же самое. Их руки столкнулись, и Гарри не смог удержаться, чтобы незаметно не погладить пальцы Луи оттопыренным мизинцем. Ну, или он думал, что незаметно.       У Луи сбилось ненадолго дыхание и застучало чаще сердце, когда он ощутил на своей коже теплое прикосновение Гарри, который невесомо пробежался от его костяшек вниз, к кончикам пальцев. Он почти насильно заставил себя не поймать эти длинные тонкие пальцы своими и не переплести их, укладывая себе на колени. Боже, о чем он думает.       Решив разрядить обстановку, он спросил:       — Мы близко?       — Да, почти на месте, — ответил Гарри, сверяясь с навигатором.       — Вы так и не сказали, куда мы идем.       — Это любимый ресторан нашей семьи. Мы тут часто проводим семейные торжества. Заведение принадлежит моему хорошему другу, так что за вкус еды и качество обслуживания я ручаюсь.       — Я бы поверил Вам в любом случае, - смущенно улыбнулся Луи, наблюдая за тем, как их машина паркуется около красивого здания, с яркой вывеской «Pasta La Vista, Baby».       — Какое глупое название, — хихикнул Луи.       — Да уж, — кивнул Гарри, отстегивая ремень и обращая взгляд на вывеску. — Это я его придумал, кстати, - и заливисто смеясь над шокированным выражением лица Томмо, он выбрался из машины, обходя ее и открывая пассажирскую дверь.       — Пойдем, — сказал он, протягивая руку Луи, которую тот поспешил принять, выходя из машины с абсолютно красным лицом. — Не переживай, я тоже думаю, что оно глупое. Я придумал его в шутку, когда был не совсем трезв, но Джозеппе так оно понравилось, что он решил его оставить.       Луи лишь сконфуженно кивнул, давая себе обещание больше вообще не открывать рот в течение сегодняшнего вечера.       Войдя в ресторан, они оказались в маленьком уютном помещении, обставленным плетеной мебелью и утопающем в растительности. Казалось, что цветы везде: на полках, в шкафах с посудой, в горшках, свисающих с потолка. Через весь потолок заведения была протянута сетка с желтой иллюминацией, которая иногда спускалась в зал изящными шарами света, на которых порхали бумажные бабочки, или струящимися водопадами фонариков, которые освещали тот или иной угол зала. Людей было много, поэтому в зале стоял легкий гул, который немного заглушала приятная музыка, звучавшая из невидимых колонок. К ним сразу же подошла девушка, здороваясь и спрашивая, бронировали ли они столик.       — Да, столик для двоих на имя Гарри Стайлса, — вежливо улыбнулся Гарри.       — Отлично, прошу за мной, — девушка повела их вглубь зала, предлагая несколько вариантов свободных столов. Остановившись на том, что стоял около окна и открывал отличный вид на ночную улочку Лондона, они приняли из рук девушки меню и начали его изучать.       — Я не особо разбираюсь в итальянской кухне, — признался Луи после нескольких минут изучения меню.       — Я думал все богатые мальчики должны разбираться в основных кухнях мира, — по-доброму усмехнулся Стайлс.       — Ну, на каждое правило есть исключение, — пожал плечами Луи, продолжая изучать меню. — У меня это связано с тем, что у отца одним из первых клиентов был итальянец, который изрядно помотал ему нервы, и с тех пор папа принципиально не ест в итальянских ресторанах и нас туда не водит. Поэтому эта часть мировой культуры пока мною не изучена.       Гарри прыснул от этой забавной истории и стал рассказывать Луи, из чего состоит то или иное блюдо и что из этого нравится лично ему. Наконец определившись с заказами и озвучив их подошедшему официанту, они остались вдвоем. Атмосфера была расслабленная и они перебросились парочкой незначительных фраз перед тем, как принесли вино. Подняв бокал с золотистой жидкостью, Гарри произнес:       — Итак, предлагаю выпить за удачное завершение столь длинного процесса и за прекрасного помощника, который безустанно был на страже безопасности интересов нашей фирмы и моего личного спокойствия. За тебя, Луи Томлинсон.       На лице Луи расцвела широкая улыбка и, озорно сверкнув глазами, он чокнулся с бокалом Гарри, останавливаясь в последний момент и говоря:       — И за не менее прекрасного начальника, который безустанно был на страже моих напряженных плеч и усталых ног. За Вас, мистер Стайлс.       Гарри усмехнулся уголком губ и, подмигнув Луи, отпил немного из своего бокала. Вино разлилось приятным теплом внутри него и он облегченно выдохнул, окончательно расслабляясь и откидываясь на кресло.       — Боже, не могу поверить, что этот ад и вправду закончился. За все мои годы работы в этом бизнесе у меня еще не было столь изматывающего проекта.       — Да уж, — согласился Луи, водя кончиком пальца по ободку бокала. — Когда я работал у Дженкинса на предыдущем месте, то наивно предполагал, что задания, которые он мне давал были сложные, а объем работы большой. Тогда я еще не знал, что такое по-настоящему впахивать.       — Ты ушел из-за этого? Потому что нагрузка была большая? - Гарри немного напрягся из-за этого, ведь если это была причина увольнения Луи, то ему ничего не мешало уволиться и сейчас. Гарри не хочет его отпускать, ни за что.       — Не совсем, — чуть нахмурился Луи, возвращаясь мыслями в те дни. — Да, было сложно, не буду отрицать, но решающую роль сыграл ряд причин.       — Расскажешь?       — Дженкинс был не самым приятным человеком, скажем так. Несмотря на то, что многие думают, что я попал на работу в его фирму из-за связей, я всего добился сам. В университете я старался выложиться по полной, чтобы доказать отцу и в первую очередь себе, что не всегда все решают связи. Я принимал участие во всем, что могло мне помочь в будущей карьере: участвовал в университетских мероприятиях, ездил на всевозможные конкурсы и олимпиады, брался за любые стажировки и подработки, чтобы набраться опыта и иметь хоть какой-то багаж реальных знаний, а не только теоретический материал, когда буду устраиваться на работу. Мне удалось сделать себе имя не только как чьему-то сынку, но и как лучшему студенту курса и хорошему начинающему специалисту.       Когда я выпустился из университета, я отправил резюме сразу в несколько фирм, но почти отовсюду получил либо отказ, либо предложения на полставки. Тогда я еще не понимал, что нужно не сразу замахиваться на что-то большое, а выбирать тот вариант, где самые выгодные для тебя условия и максимально комфортная атмосфера. Но тогда я посчитал, что слишком хорош для полставки и поэтому очень обрадовался, сразу соглашаясь на предложение Дженкинса. Мне казалось, что там-то я точно буду оценен по достоинству. Но когда я оказался в той фирме, то меня быстро поставили на место. Дженкинсу просто срочно нужен был сотрудник, поэтому он принял меня. Фирма у него не самая плохая, поэтому я решил остаться. Но постепенно все как-то начало ухудшаться. Так как я молодой сотрудник, на меня стали вешать все больше и больше заданий, не повышая зарплаты и не обговаривая со мной мои сверхурочные. Когда я пробовал возмущаться, меня отсылали, советуя не забываться и помнить, что меня взяли на полную ставку чуть ли не по доброте душевной. Хоть я уже и не был такого высокого мнения о себе, я, все-таки, более-менее реально оценивал свою ситуацию и понимал, что такое отношение неприемлемо. Даже несмотря на то, что я был студентом без реального опыта работы, я не заслуживал такого потребительского отношения и грубых слов в свой адрес.       Дженкинс абсолютно отказывался идти на контакт и выстраивать со мной хоть какие-то отношения, поэтому в какой-то момент я решил, что с меня хватит и уволился. Был большой скандал, потому что я даже не пришел лично, чтобы подписать документы об увольнении, а отправил их в электронном виде. Но за полгода работы с этим человеком он меня настолько вымотал физически и морально, что я понимал, что если приду к нему в офис, то либо врежу ему, либо разрыдаюсь. Ни того, ни того я делать не хотел, поэтому получилось то, что получилось.       — А здесь? — спросил Стайлс, внутренне сдерживаясь, чтобы не сказать все, что он думает об этом Дженкинсе или не начать жалеть Луи. Томлинсон был не из тех людей, которым нравилась жалость в их сторону.       — Что здесь?       — Здесь ты тоже полгода работал на износ.       — Да, — согласился Томмо. — Но Вы упускаете важную деталь. Здесь ко мне не относятся, как глупому мальчишке, и ценят мой труд. Вы прислушиваетесь ко мне, спрашиваете совет, интересуетесь моим мнением. Вам важно, чтобы я не перетруждался, чтобы мне было комфортно работать, чтобы у меня было желание приходить каждый день на работу. Вы относитесь ко мне как к человеку, а не как к рабочей машинке, которую можно достать, попользовать, когда нужно, а потом опять забыть до следующего раза. Здесь я чувствую себя как полноценный сотрудник, а не мальчик на побегушках, который выполняет то, чем другим заниматься лень. Вы хороший начальник, мистер Стайлс, и прекрасный человек, который создает вокруг себя атмосферу, в которой хочется быть максимально продуктивным и выкладываться по полной.       Гарри был до глубины души польщен словами Луи. Они могли показаться кому-то лестью, но Стайлс знал, что Луи не из тех, кто будет лебезить перед начальством в надежде получить от этого собственную выгоду. Если этот молодой человек говорил комплименты, то делал это от всей души.       — А что насчет Вас? — ворвался в сознание Стайлса звонкий голосок Луи.       — Меня?       — Да, Вы ведь тоже работали на износ всё это время. Как Вы себя чувствуете?       Гарри был ошарашен таким вопросом. Его никогда не спрашивали, как он. За долгие годы работы он привык, что он — большой босс, который не имеет права на усталость и эмоции. Он создал себе образ идеальной рабочей машины, которая не ведает сна и отдыха. Он так старался убедить всех в том, что это броня непробиваема, что и сам скоро в это поверил. Поэтому, когда Луи задал ему этот вопрос, он, возможно впервые за долгое время, и правда задумался, как он.       Этот контракт с Саймоном его безумно вымотал. Он знал о том, что это будет нелегкая сделка, ведь с Кауэллом по-другому и не бывает, но он не был готов к тому, что этот проект затянется так надолго. Суммарно они готовили его полтора года и, если бы не помощь Луи в последние шесть месяцев, то Стайлс бы точно сошел с ума. Но даже несмотря на поддержку, он был истощен. По-хорошему, ему надо было бы взять месяц отдыха и слетать на какие-нибудь острова, чтобы полностью посвятить себя алкоголю, сну и пролеживанию зада на пляже.       — Устал…- выдохнул Стайлс, понимая, что так и не дал ответ юноше. - Этот проект дался мне нелегко, признаюсь.       — По Вам и не скажешь, — улыбнулся Луи, внимательно рассматривая босса. Он немного слукавил, так как видел, что под глазами Гарри залегли глубокие тени, в уголках глаз появилась парочка новых еле заметных морщинок, а щеки немного осунулись. Но он это заметил только лишь потому, что внимательно наблюдал за Гарри все это время, подмечая малейшие изменения в его внешности. — Вы держитесь молодцом.       Гарри лишь горько усмехнулся на это.       — Да уж, — сказал он, запуская руку в волосы, а потом проводя ею по своему лицу. — Иногда даже слишком.       — В каком смысле?       — Порой из-за того, что я не показываю насколько устал, люди забывают, что я тоже человек. Это выматывает не хуже самых сложных проектов.       — Например? — осторожно спросил Луи, не желая давить на босса.       — Например, когда сотрудники забывают о том, что на мне лежит управление всей компанией, и начинают донимать меня просьбами, которые могут подождать или быть решены не через меня. Я всегда стараюсь всем помочь, потому что мне это ничего не стоит, а кого-то несколько дней выходных или пара лишних фунтов в зарплате может очень выручить. Но и у меня есть предел. Когда этих просьб становится слишком много, они начинают походить на жужжание назойливых насекомых, которые шумят у меня в голове. В такие моменты я чувствую, что не справляюсь, потому что, помимо внутренних дел фирмы, мне нужно держать в голове план, как не дать ей утонуть на внешнем рынке.       — Вы поэтому так мало общаетесь с коллективом? — спросил Луи, заглядывая в глаза Гарри. Он и представить не мог, как себя ощущает мужчина и как серьезно относится к мелким просьбам своих подчиненных.       — Отчасти, — Гарри в очередной раз поражается догадливости своего ассистента. — Я стараюсь со всеми быть обходительным, но не подпускаю ближе, потому что опасаюсь того, что люди подумают, что могут сесть мне на шею и использовать.       — А какая другая причина?       — Не хочу ни к кому привязываться, — нахмурился Стайлс и отвел взгляд в сторону. — Даже на таком уровне. Как только появляется то, что тебе дорого, ты становишься уязвим и на тебя можно надавить, прогнуть тебя. У всех нас есть слабые места, но я не собираюсь добровольно давать кому-то дополнительные точки управления мной, когда я могу от них избавиться.       — Довольно цинично.       — В этом мире всегда приходится чем-то жертвовать, Луи.       — И чем пожертвовали Вы? — спросил он, пронзительно смотря Гарри в глаза.       Глаза Гарри метнулись к глазам Луи, примагничиваясь к ним. Это был непростой вопрос. И Гарри и Луи знали, что тот имел в виду что-то гораздо большее и более серьезное, чем просто работу. Луи сам не понял, как это вопрос вылетел из его рта. Стайлс был для него загадкой. Несмотря на то, что они сблизились за последнее время, тот все еще не подпускал его к чему-то личному. Те истории, которые он порой рассказывал про себя, свое детство, свою семью, приоткрывали завесу его личности лишь на малую часть. Поэтому сейчас, когда Гарри поделился с Луи своими эмоциями и переживаниями, это стало сродни наркотику для Луи. Вкусив частичку внутреннего мира этого загадочного мужчины, он не смог остановить себя, чтобы не попробовать открыть эту тщательно охраняемую дверцу еще шире.       У Гарри же внутри бурлил вулкан. Он смотрел в пронзительные глаза напротив и разрывался между тем, чтобы повалить этого дерзкого мальчишку, который осмелился столь дерзко вести себя с ним, и вытрахать его до потери пульса на этом столе или же позорно сбежать, поджав хвост, чтобы залечивать раны, которые Луи вскрыл своим вопросом. Эти четыре слова вернули его мысли в темные времена, которые Стайлс похоронил в глубине своего сердца и старался никогда о них не вспоминать. Томлинсон, скорее всего сам того не подозревая, умело играл на струнах души Гарри, заставляя его испытывать эмоции, про которые он давно забыл. Он так отвык, что его не боятся и не трепещут перед ним, пытаясь выслужиться, что каждый раз, когда Луи говорил с ним вот так честно и открыто, не боясь задавать интересующие его вопросы, он испытывал восторг вперемешку с азартом.       Именно по этой причине он хотел чем-то делиться с Луи, хотел ему рассказывать что-то о себе, хотел видеть то, как загораются глаза юноши каждый раз, когда они о чем-то разговаривают. С каждым днем Томлинсон пленил его всё больше и больше, и у Гарри оставалось все меньше и меньше сил, чтобы этому сопротивляться. Он давно пообещал себе ни к кому не привязываться, но он сам не заметил, как сделал это с Луи.       Он уже наклонился к Луи для ответа, когда перед ними появились тарелки с вкусно пахнущей едой и голос официанта разрушил то напряжение, что перед ними возникло. Поблагодарив молодого человека и не отрывая взгляда друг от друга больше чем на пару секунд, они приступили к трапезе.       Остальной вечер прошел без подобных инцидентов и щепетильных вопросов, так как ни у кого больше не было желания возвращаться к столь тяжелым темам.       Они обсудили последние матчи, которые чуть не пропустили из-за завала на работе, посмеялись с парочки курьезов, которые произошли в офисе за последние пару недель и вспомнили несколько историй из своего прошлого, когда тема разговора зашла о любимых блюдах, которые готовили их родители. Обстановка была расслабленной и скоро все лишнее оставило их сердца, оставляя только чистое наслаждение приятной компанией и вкусной едой, с пикантной перчинкой легкого флирта, который проскальзывал в брошенных друг на друга взглядах, сказанных невзначай фразах и случайных прикосновениях ног под столом.       Все изменилось, когда они оказались в замкнутом пространстве машины. Воздух как будто накалился и им обоим стало труднее дышать. Близость столь желанного тела, до которого невозможно было докоснуться, сводила с ума. Они были на заднем сидении, так как Стайлс сегодня выпил и не рискнул сесть обратно за руль, вызывая своего личного водителя. Они сидели близко друг к другу и на поворотах их колени соприкасались, посылая табуны мурашек вниз по спине.        Сначала Луи опустил свою ладонь в пространство между ними, располагая ее на приятной черной коже салона, а потом в непозволительной близости с ней опустилась и ладонь Стайлса. Луи почти чувствовал жар кожи Гарри и непрестанно боролся с желанием отвести в сторону палец и сплести его с пальцами Гарри. Гарри же был на грани того, чтобы поднять заслонку между ними и водителем и притянуть Луи к себе на колени, крепко обнимая и впиваясь в розовые губы жадным поцелуем. Он не знал, от чего он был пьянее: от выпитого вина или же от самого Луи, который выглядел невероятно сексуально, даже не делая буквально ничего.       Когда Стайлс уже потянулся к кнопке регулирования заслонки, Пол, его водитель, оповестил их, что они прибыли к дому Томлинсона. Гарри увидел, как тот вздрогнул и перевел взгляд на него, неуверенно улыбаясь.       — Я провожу тебя, — сказал он, не давая Луи сказать и слова. Тот лишь кивнул, улыбнувшись шире, и, как показалось Гарри, облегченно вздохнул.       Весь путь до квартиры Луи они проделали в напряженной тишине, не зная, что можно сказать, ведь желания прощаться ни у кого не было. Остановившись около своей двери, Томлинсон достал ключи, опуская на них взгляд и отчаянно стараясь не краснеть под пристальным взглядом Стайлса.       — Спасибо за прекрасный вечер, — тихо сказал он, краем глаза замечая, как мужчина придвинулся ближе к нему. — Я замечательно провел время.       Гарри все так же молчал, буравя чуть розоватое лицо напротив. Он отчаянно пытался найти причины не делать того, что он сейчас собирался сделать и не находил ни одну. Он видел, как Луи становится некомфортно от его затянувшегося молчания, но сейчас он был слишком сконцентрирован на других вещах, чтобы обращать внимание на это. Все его сигнальные системы кричали о том, что он входит в опасную для себя зону, в которой есть огромный риск сгореть дотла, но он старательно игнорировал их противный писк. Он все ближе и ближе подходил к Луи, наблюдая за растерянностью в его взгляде и наслаждаясь ей.       Луи же старался контролировать свое дыхание и сердцебиение, но те отказывались ему подчиняться из-за близости мужчины. Зеленые глаза приковали его к месту и он не мог пошевелить ни одним мускулом на своем теле. Сейчас между ним и Гарри было пространство в несколько сантиметров, и он чувствовал горячее дыхание Гарри на своём лице. Все, что он видел — это пронзительный взгляд напротив, который прожигал его насквозь и заставлял себя чувствовать маленьким зверьком, загнанным в угол. Зверь Стайлса же, наоборот, вырвался на свободу и он был голоден, чертовски голоден.       Гарри почти вплотную подошел к Луи, склоняясь над ним и продолжая внимательно смотреть ему в глаза. Нервы Луи были на пределе из-за напряжения между ними. Он на секунду опустился глазами на полные, чуть приоткрытые губы Стайлса и тут же вернулся взором на его глаза, но этого хватило Гарри, чтобы окончательно все решить. Он сократил оставшееся между ними расстояние и обдал губы Луи своим дыханием, заставляя того резко выдохнуть.       — Сэр, я…- начал было Луи, но был прерван теплыми губами, что оказались на его и тут же захватили их в свой плен.       Гарри опустил одну руку ему на талию, прижимая Луи ближе к себе, а вторую поставил рядом с головой Томмо, чтобы дать себе дополнительную опору, так как вкус Луи вскружил ему голову. Податливое тело Томлинсона выгнулось ему навстречу, а изящные руки, до этого сжавшие его рубашку, расслабились, продвигаясь выше. Луи нежно провел руками по груди Гарри, указательными пальцами проводя по оголенной коже, и обхватывая ими шею Гарри. Левой рукой он притянул Гарри ближе к себе за плечи, а правой зарылся в копну его кудрявых волос, сжимая их в кулаке. Это только подстегнуло возбуждение Гарри и он с рыком запустил свой язык в рот Томмо, очерчивая ряд ровных зубов и сплетаясь с языком Луи.       Он целовал его так, как будто был жаждущим странником в пустыне, а Луи был источником желанной влаги: жадно и страстно. Тело Луи в его руках было гибким и податливым. Он плавился в сильных объятиях Стайлса, все ближе и ближе к нему прижимаясь, как будто стараясь слиться с Гарри в одно целое. Не совсем соображая, что делает, Стайлс навалился на Луи всем телом и с силой прижался своими бедрами к паху Луи, вырывая у того громкий стон, который утонул в очередном поцелуе. Усилив хватку на его талии, он опустил вторую руку на щеку Луи, хватая за шею и наклоняя его голову в более удобный для поцелуя угол. Луи был как пластилин в его руках. Его отзывчивое тело беспрекословно следовало за каждым негласным указом Стайлса.       Когда воздуха в легких стало не хватать, Гарри отстранился от Луи, наблюдая за тем, как между ними протягивается тонкая ниточка слюны, которую Томлинсон поспешил разорвать, пройдясь языком по нижней губе. Гарри проследил за этим движением глазами, а потом повторил его своим пальцем, легонько надавливая им в середине и позволяя Луи ненадолго его засосать. Он тяжело выдохнул из-за этого действия, закрывая глаза и прижимаясь ко лбу Луи своим лбом. Они стояли так какое-то время, выравнивая дыхание.       — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, Луи Томлинсон, — прошептал Гарри в губы Луи.       — То же самое, что и Вы со мной, сэр, — так же тихо ответил Луи, едва задевая губы Гарри своими.       Гарри лишь тихонько рассмеялся на это и, прижавшись еще раз губами к теплым и немного припухшим губам Луи, сказал:       — До завтра, Луи. Увидимся на корпоративе.       И с этими словами он окончательно отстранился, разворачиваясь и быстро спускаясь по лестнице, не давая себе шанса передумать и вернуться к этому соблазнительному юноше, чтобы продолжить их сладкое безумие. Сначала он должен разобраться во всем и дать остыть себе и Томлинсону. Он не хочет и не будет спешить. Это удовольствие он будет растягивать как тягучую карамель, наслаждаясь каждой секундой.