Высотка

Он сел за стол. Отодвинул тарелку с едой и, тяжело вздохнув, оперся головой о руки. Голова болела, кажется хронический недосып уже сильно сказался на его здоровье. Но не это беспокоило его – на душе отвратительно скребли. Скребли, чем-то острым, как лезвие. Долбили чем-то невероятно тяжелым. То был его собственный зов. Генри уже давно принял это, но слова Элен напомнили ему прошлые раны. Словно новые порезы по старым шрамам обошлись ее слова. Еда не лезла в горло. Чай был абсолютно не нужен. Достав из своего шкафчика тяжелый бутыль, он открыл его и прям с горла хлебнул. Слегка поморщив нос и вздохнув, он сделал еще порцию глотков. Было около 6 утра. Кухню стал озарять свет еле зажженного неба. Генри открыл окно, чтобы освежиться. Холодный и влажный воздух ударил ему в лицо. На улице кажется появлялись первые признаки жизни: кто-то вышел выбросить мусор, кто-то стоял на остановке, кто-то делал утреннюю пробежку. Очередная бессонная ночь, проведенная в компании Джек Дениелса. Кажется, у Генри это уже вошло в привычку. Если только на работе не было завала, которым он кстати очень радовался. Устав до изнеможения, Генри мог спокойно упасть на кровать, не думая ни о чем. А иногда делал такие «разрядительные» вечера, чтобы напиться до невозможности. Время шло медленно, но солнце уже начало озарять своими лучами город. В окне сверкали блики той самой высотки: она стояла, впитывая в себя весь этот солнечный свет, начало дня и утро. Казалось, она так и говорила «смотрите на меня». Генри смотрел. Он пристально изучал и так хорошо знаемые изгибы здания. Каждое окно, каждый выступ были до невозможности ему знакомы. Мысли о ней, тоскливо разливались внутри. Генри усмехался своим мыслям. А ведь он мог. Он мог. Послышались тихие шаги Элен. Она медленно вошла в комнату, потирая ладонью лицо. Помятое платье все еще показывало ее изящную фигуру, а тусклый свет красиво лежал на ее взъерошенных волосах. Девушка окинула взглядом кухню: Генри, опершийся на подоконник, остывшая нетронутая еда, почти пустая бутылка виски, полная окурков пепельница. Все это вызывало тоску и какую-то внутреннюю печаль у Элен. - Спасибо за спальню. – негромко произнесла девушка. – Да и вообще, спасибо. Генри поднял на нее свой взгляд. Он устало кивнул, сел за стол, Элен опустилась рядом. - Генри, в общем, я не хотела. Я… - девушка вздохнула, - я позволила себе слишком много. И даже эта ситуация не оправдывает меня. Эмоции захлестнули, и эти слова, они никак не описывают тебя. – Она покрыла своей ладошкой его руку. – Я не хотела оскорблять тебя. Генри опустил свой взгляд. Желваки сильно играли на его лице. Он практически никак не показывал свою слабость, но Элен чувствовала. Не нужно было больших усилий, чтобы ощутить, как страдает человек. Элен боялась спросить в чем дело. Она не знала какой реакции от него можно ожидать. Он мог накричать на нее, ударить, что мало вероятно, мог заплакать. Этой реакции девушка боялась больше всего. Страшно, когда сильный и крепкий с виду человек теряет самообладание. Страшно видеть, как ломается он под тяжестью накопившихся проблем. Страшно видеть, как разбитая на осколки душа плачет. Как трясутся руки и дрожит тело от безвыходности, от беззащитности перед ситуацией. Элен смотрела на его лицо. Генри казался ей вполне симпатичным мужчиной. Темные аккуратно остриженные, но небрежно уложенные волосы, легкая щетина. Глубокие от усталости мешки под глазами, тяжелый взгляд. И глаза, глаза цвета стали. Холодный и суровый цвет, сквозящий льдом. Девушка пыталась вспомнить видела ли она его улыбку? Нет, она видела лишь усмешки и ухмылки, которые судя по всему были пропитаны дикой болью. Его аккуратный нос, острые скулы, чувственные губы, всегда нахмуренные брови. Да, он был даже красив. Кожа не была идеально ровной, местами были шрамы. Если внимательно присмотреться, их было даже много. Но это никак не портило его, наоборот, красило. Такой серьезный и хмурый он сидел и вдумчиво смотрел на стол. - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - только сейчас он поднял на Элен глаза. – Почему я так отреагировал, верно?