БН-однострочники

— О чем ты загадал? Сюань-эр почесал макушку. — Братик, ну если я расскажу, не сбудется же. Он забавно морщил нос, когда думал или сердился. Смешной такой. Мышонок. — А если не расскажешь, забудешь, и тогда точно не сбудется. Уду, конечно, хотелось вызнать, о чем сейчас мечтает младший брат. Когда тебе всего семнадцать, ни денег, ни своего дома у вас нет, и собственные твои мечты — как бы вам устроиться и выжить, исполнять чужие не так-то легко. Но это у него может быть быть трудно, сложно и плохо. Это ему надо думать, где взять деньги, найти ночлег и еду. А его Сюань-эр, смешной, нелепый в девичьем платье — еще пара лет, и этот маскарад уже и против людей не поможет, не то что против чудовища из темноты, — не должен знать ни страха, ни боли. Не должен знать, как Уду по ночам переписывал книги, помогая монастырю, чтобы заработать на фонарики — самые простые, без росписи и рисунков. Как сам же и расписывал при неверном и дрожащем свете свечи — все ведь должно быть идеально, а художник из него был хуже, чем каллиграф. Удерживать маленький солнечный мирок вокруг светлого, солнечного Сюань-эра было нелегко, но Уду очень старался. — И ничего я не забуду! Ладно, я тебе скажу: я хочу, чтобы мы всегда были вместе. — Это я тебе и без фонарика обещаю. Будем. Два огонька поднимались в ночную синь бок о бок. Потом один поотстал и ушел в сторону — наверное, оказался чуть легче или ветер нашалил. Сияющий Сюань-эр обнял Уду, ткнувшись носом в ребра. Уду погладил его по макушке. Распустить бы эти хитрые хвосты-бабочки и причесать как следует… но пока нельзя. Пока их тайна еще хранит Сюань-эра. — Братик, а пойдем домой? Я тебе сварил рис, а тетушка Линь дала мне мяса, у нас с тобой сегодня праздник! — Пойдем. Иди вперед, я догоню. Сюань-эр умчался — зажигать огонь в том сарае, где им позволили пожить эту зиму, пока Уду, дождавшись весны, не сможет пойти проситься в обучение. Называть сарай домом у него не выходило, но главное, что Сюань-эру было хорошо. Уду бросил прощальный взгляд вверх. Тот фонарик, что не сбился и улетал ввысь, вспыхнул и упал. Сюань-эру, подумал он, об этом знать не надо. Пусть верит, что их огни ушли в небо. Пусть верит и будет счастлив.