Навсегда 18

      Юнги звонит Намджуну и просит, чтобы тот его подвёз до дома, на что друг предлагает немного прокатиться, и Мин, естественно, соглашается. Достав сигарету, альфа закуривает её и идёт в сторону главной дороги, чтобы Джун не искал его во дворах. На улице людей совсем нет, никто не мешает и не отвлекает от мыслей о сегодняшнем дне. Юн шагает в развалочку, смотря на звёздное небо и думает о том, как сегодня себя странно вёл. Забота о ком-то, странные чувства в груди и нежность — всё это парню совсем не присуще, но этот день перевернул всякое представление о себе самом. В голове начали возникать различные философские мысли, по типу: «Кто я?», «Знаю ли я себя?», «Что движет мной?» и много других. Найдя около дороги автобусную остановку, Юнги подошёл к ней и присел на скамейку, положив одну ногу на другую, докурил сигарету, стряхнул пепел и выкинул окурок мимо мусорки, промахнувшись. Смотря на кучу лежащих окурков около мусорного ведра, Мин посмеялся про себя, понимая, что не один такой. Затем альфа увидел знакомую машину, которая ехала довольно медленно, видимо, водитель высматривал своего друга под слабо светящимися фонарями на тротуаре. Увидев сидящего парня на остановке, машина резко свернула, останавливаясь. Юнги встал и неспеша подошёл к железной двери, открывая ту и садясь на пассажирское сиденье рядом с Намджуном.  — Ну здрасьте, — поздоровался Мин, пристёгиваясь.  — Привет, — переключая передачу и давая газу, сказал Ким, — Ну что, не хочешь со мной кое-куда сгонять?  — Я думал мы покатаемся и ты меня подкинешь до хаты, — с ухмылкой произнёс альфа.  — Ну, не всё так просто, друг мой, — останавливаясь на светофоре и поворачивая голову к собеседнику, сказал друг.  — Ну и куда же ты предлагаешь сгонять? — смотря в ответ на Джуна и сложив руки на груди, спросил Юн.  — В клуб. Тут недавно какой-то новый открыли, захотел съездить, но не одному же туда переться, — поворачивая, пожаловался Ким.  — И да, почему именно я? Ах, да, точно… Чонгук слишком мелкий — его не пустят, а Хосок наверняка занят своими очень важными делами под названием «учёба», так? — с долей сарказма сказал Мин.  — Именно.  — Ладно, я в деле, погнали, — наплевав на желание понежиться в тёплой постели и как можно дольше поспать, согласился Юн. Дальше они ехали совсем молча. Альфа так и не рассказал друзьям, где он был сегодня и куда вчера уходил после концерта. Конечно, может Чонгук догадался, но другие так точно ничего не подозревают. Почему-то ему не хочется пока говорить о том, что они с его истинным уже начали, так сказать, «встречаться», просто есть желание сохранить это в секрете ото всех.  — Мы приехали, — останавливаясь около толпы народа, которые загораживали вход, сказал Ким.  — Хм-м, много же тут людей… «Ну, клуб, как клуб, ничего необычного», — кое-как протиснувшись через толпящихся людей и зайдя внутрь, подумал Юнги. Намджун сразу же потерялся где-то, наверное, отошёл в туалет. Мин, не теряя времени, прорвался к барной стойке, заказывая несколько шотов. Алкоголь довольно хорошо расслабляет тело и мысли, в этот момент хочется либо пуститься в пляс, забивая на стыд, либо прилечь поспать. Альфа относился больше к первому типу, так что тот, не раздумывая, начал немного подтанцовывать в такт громкой музыке, полностью отпуская всю тревогу и ненужные мысли. После ещё нескольких шотов, к нему клеится какой-то молодой парнишка с красивым голосом и телом, правда, на лицо тот был не очень, весь в яркой косметике и с накуренным взглядом, а ещё смех у него был лягушачий, противный такой, но Юнги не обращал на это внимания, чувствуя распирающие возбуждение в штанах. Кое-как эти двое пробрались в туалет и нашли свободную кабину, где те могли бы уединиться. Зловонные запахи били по носу, но никого из двоих это не волновало. Было невыносимо жарко и желанно почувствовать все прелести внезапного перепихона. Омега опустился на колени и умело начал растёгивать ремень на джинсах, весь в предвкушении, он спустил боксёры и обхватил возбуждённую плоть рукой, а затем и прикоснулся своими губками к розовой головке, начиная пошло облизывать её и постепенно насаживать член на собственную глотку. Юнги откинул голову и зарылся пальцами в жёсткие волосы парня, который сейчас отсасывал у него. Мин ловит кайф от происходящего, ему нравится такой секс, без каких-то обязательств и любви, похоть в чистом виде.  — Всё, красавчик, теперь трахни меня, ладно? — нетерпеливо произнёс омега, вставая с грязного кафеля и протягивая пакетик с презервативом. Альфа ничего не ответил, беря контрацатив в руки. Открыл упаковку, натянул на свой член резинку и выкинул ненужное в сортир, резко разворачивая податливого парнишу к себе спиной. Тот пошло простонал и упёрся руками о стену, выпячивая свой зад прямо к паху незнакомого альфы. Юнги спешно стянул узкие джинсы с омеги и стремительно вошёл в его нутро, наслаждаясь процессом. Трахаться альфа любил, ещё как, это было несравнимо ни с чем. Секс расслаблял лучше любого алкоголя или сигарет. Как он думает, это подарок Всевышнего людям. Правда, Мин понимает, каким грешным, развратным и грязным сексом он занимается, не заботясь ни о чьих чувствах. Но ему плевать, особенно сейчас, когда парнишка под ним стонет так громко и пошло, что аж желудок сводит. Крепко цепляясь за бёдра омеги, парень наращивает темп, чувствуя, как оргазм нарастает внизу, а затем кончает с характерным стоном, быстро вытаскивая член из запыхавшегося парниши. Тот лишь скатывается по стене вниз и пытается отдышаться, Юнги в это время наспех натягивает джинсы и выходит из кабинки, подходя к зеркалу, поправляет волосы, прилизав их, и уходит в сторону шума и танцев, уже забывая про только что произошедшее в вонючей кабинке клубной уборной. Да, вот он, настоящий, любящий разврат, не думающий ни о ком и ни о чём, кроме собственного удовольствия. Как он мог наплести что-то Чимину? Наверняка правда вскроется, и омега просто бросит его, как и все это делали. Потому что кому он такой нужен, любящий «неожиданные и приятные встречи»? Точно никому. Да, бывает иногда одиноко, но у него есть друзья, с которыми можно чем-то поделиться и поболтать. А вот и один из них.  — Юнги, Юнги, Юнги, омагад, вот ты где, — пробираясь сквозь толпу, кричал Ким, явно чем-то удивлённый и излишне радостный, — Я такое достал, не поверишь.  — Пойдём отойдём, — уводя друга подальше от шумного народа, сказал Мин. В итоге они зашли в одну из кальянных комнат к каким-то додикам, которые уже в стельку были пьяны и храпели, развалившись на диванах.  — Ну, что там у тебя? Конфетки* опять какие-нибудь? — закатывая глаза, с руками в карманах, спросил Юн.  — Не поверишь, намного круче…  — И?.. — немного поражаясь поведению Кима, произнёс Мин.  — У меня есть прекрасный колумбийский белый шоколад под названием «Дон Кокаон»*, сечёшь? — улыбаясь, сказал Джун.  — Угораешь? И за сколько? — удивлённо спросил альфа, оглядываясь в поисках камер и осматривая спящих людей.  — Двести кусков*, — сказал Ким.  — Не, я, наверное, пас, ещё сахарного диабета мне не хватало, знаешь… — разворачиваясь, произнёс Мин, оставляя друга одного. Юнги пробовал уже, но снова проходить этот ад он не хотел. Глупо всё это…

***

Чимин понял, что будет работать у проститутки… Так вот почему на ночь-то няня нужна. Но парнишка не жалуется, как говорится, деньги грязными не бывают. Когда женщина ушла, Пак остался наедине с двухлетним дитём. Это была довольно спокойная и миловидная девочка, которая толком нормально не разговаривала, тихонько бормоча себе под нос что-то на своём языке. Было необходимо выполнить несколько пунктов: покормить ребёнка, искупать и уложить спать. Но это было не так просто, как казалось на первый взгляд. Чтобы покормить девочку, нужно было для начала включить мультики на телефоне, чтобы она не скучала и не плакала, а ещё следить за тем, чтобы та не замаралась и не опрокинула тарелку с кашей. Купать её также было нелегко. Нужно было набрать ванночку, при этом следив, чтобы её любопытные ручки никуда не лезли и не уронили на себя что-нибудь. Вода должна была быть тёплой, но при этом не слишком холодной, но и не слишком горячей, чтобы не обжечь нежную детскую кожу. Также за полчаса нужно заварить травы для ванны, так как у ребёнка на воду может быть аллергия. Когда Чимин купал девочку, та барахталась и чуть не перевернула ванночку, из-за чего парнишка чуть не словил сердечный приступ. А когда приходило время вынимать её из воды, та начинала биться в гневных конвульсиях и плакать, возражая вылезать из тёплой ванночки. В общем, та ещё морока. Одеваться также ей не нравилось, а если у неё ещё и забрать баночку с присыпкой… Всё, это крики и плачи на всю квартиру. Но, к счастью, она быстро успокаивалась и сама ложилась спать. Видимо, она настолько вымоталась за день, что её уставший организм не выдержал и сам отклонился в сладкий сон. Чимин накрыл её тёплым одеяльцем, поправил подушку под головой и любовался её милым детским личиком с пухленькими щёчками. Выйдя из комнаты, парниша прошёл в кухню, заварил себе кофе и сел за стол, смотря какой-то недавно найденный одноактный русский балет*. Но вдруг он почувствовал сильную боль в районе ключицы, которая переходила в грудь. Боль усиливалась и терпеть её уже было невыносимо. Подбежав к зеркалу, что стояло в коридоре, Чимин оттянул ворот свитшота и увидел кровоточащее имя истинного. Пак настолько перепугался, думал, что уже что-то случилось с Юнги-ши, что сразу набрал его номер.  — Алло, — Чимин слышит улицу и радостные крики людей.  — Юнги-ши, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Пак.  — Со мной всё замечательно, а почему спрашиваешь? — удивлённо произнёс Мин, бродя по улице.  — Моя метка, она кровоточит и мне очень больно… Юнги в этот момент всё понял. Блять.