Навсегда 18

      Всё в душе перевернулось с ног на голову, Чимин перестал себя понимать. Всё то время, что он страдал, парень не испытывал таких странных, но в тоже время приятных чувств. Может это просто природные инстинкты, которые движут ими, а может это и что-то большее… Смотря друг другу в глаза настолько близко, насколько это можно, парниша задумывается о присутствующей симпатии в его душе к этому человеку. Пусть Юнги и совершил ошибку, но он раскаивается в этом, повторяя из раза в раз, как сожалеет о случившемся. Омега прижался к груди юноши головой и обвил руками его спину, вслушиваясь в неспокойное дыхание и сердцебиение альфы, которые смешивались в прекрасную, тихую мелодию. Давно себя мальчишка так сладко и комфортно не чувствовал. Он так хотел продлить момент воздушного счастья и беззвучного уединения, но не получилось, так как лежащий на столе телефон начал играть мелодию из «Лебединого озера» и показывать большими буквами надпись «Отец» на экране. В одну секунду всё рухнуло, выметая все приятные чувства из тела, полученные ранее. Чимин глядит то в телефон, то на Юнги, не понимая, брать ему трубку или нет.  — Ответь, чего стоишь, — сказал альфа и удалился мыть посуду, невольно поглядывая на омегу.  — Алло? — всё-таки решившись ответить на звонок, парниша неуверенно здоровается.  — Чимин, ты где? Нужно поговорить, — спокойно сказал Пак.  — О чём поговорить? Это срочно? — с некой опаской спросил Чим, трясущимися руками держа покоцанный телефон.  — Эм-м-м, да так, не особо важно, но вернись домой до полуночи хотя бы, — уставшим голосом произнёс отец.  — Хорошо, пап, пока, — быстро сбросив вызов, мальчишка выдохнул со спокойствием, так как напряжённый для него разговор удачно закончился. Конечно, он не знает, что может ожидать его, когда вернётся в квартиру. На удивление, отец говорил спокойно, без агрессии, как это было раньше. Только вот голос его был вымотанным, будто что-то произошло и мужчина очень устал. Но что больше всего поразило Чимина, так это то, что отцу надо было с ним о чём-то поговорить, и Пак совершенно не подозревал, о чём будут они разговаривать, да и чем это всё закончится.  — Кто звонил? — протирая салфетками посуду, спросил Мин.  — Отец, — успокоившись, ответил парниша и присел за стол, подпирая голову рукой, попутно думая о происходящем.  — Что-то случилось? Выглядишь напуганным, — подмечая выражение лица омеги, задал вопрос альфа.  — Ничего, всё хорошо, не переживай, — фальшиво улыбнувшись, успокоил Чим парня.  — Точно? — подходя к младшему и беря его руки в свои, переспросил Юнги.  — Точно-точно, — кивнув, ответил омега, чувствуя на себе холод чужих рук, — Только вот мне домой нужно…  — Я тебя подвезу тогда, одевайся, — уходя куда-то из кухни, сказал Мин. Чимин был не против того, чтобы его подвёз истинный, эти каждодневные поездки с ним даже уже вошли в привычку, и отказаться от этого комфорта было бы очень сложно. Юноша встал со стула и пошёл по коридору к вешалке.

***

Скрип входной двери разрезает молчание квартиры и впускает мальчишку в родной дом с опаской и осторожностью, будто предупреждая о чём-то. Как обычно, только лишь из кухни исходит свет от приглушённого телевизора вместе с тяжёлым дыханием человека, сидящим за столом. Чимин медленно раздевается и проходит внутрь, здороваясь с отцом, который всё также пьёт дешёвые напитки из соседнего ларька, в котором продавщица уже успела полюбить и возненавидеть семейку Пак с третьего этажа.  — Что за машина? — пьяным, вкрадчивым и грубым голосом спрашивает мужчина, чем пугает Чимина не на шутку, — Чего молчишь?! — крикнул отец, стукнув по столу.  — Моего альфы, — собираясь с духом, ответил парниша, сжимая ладонью ручку от двери.  — Кого?! — крикнул мужчина, резко вставая со стула и тем самым опрокидывая его. Глаза снова залились кровью, как в прошлые приступы его неконтролируемого гнева. Кажется, он долго держался, но сейчас сдался, услышав от несовершеннолетнего сына такое заявление, которое, скорее всего, повергло отца в шок. Младший смотрел на его морщинистое, скукоженное в адской гримасе лицо и не мог понять, что пошло не так. Ручка мигом вылетела из вспотевшей ладони мальчишки, а сам он отшатнулся назад, почувствовав приближение к себе его главного страха. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда шаги ускорились, а спина больно врезалась в бетонную стену.  — У тебя не должно быть альф, ты меня понял? — расставив руки по обе стороны от головы сына, вкрадчиво спросил мужчина, начиная странно себя вести. Чимин не понял, что произошло, когда отец приблизился настолько близко, что уже грубо сминал его губы. У него не было сил сопротивляться, а ударить куда-либо не было возможным, так как этот упырь неожиданно схватился за запястья, а ноги прижал к стене своими же коленями. Пусть он и был пьян, но сил у него вполне хватило на то, чтобы справиться с мальчишкой. Время остановилось в этот миг и не хотело двигаться ни в какую, даже когда Пак начал плакать и умолять прекратить эту жуткую муку, крича «прекрати», «хватит», «остановись»! Это было самое худшее предательство за всю его никчёмную короткую жизнь. Его противные стоны, руки и губы, которые не должны были этого делать, причинили огромную боль мальчишке. Как он может так прикасаться к подростку, сыну, омеге?! Когда его руки начали поднимать кофту, блуждая шершавой кожей по телу, Чимин не выдержал эту пытку и воспользовался шансом, ударив со всей силы кулаком по его голове, отчего мужчина отшатнулся назад, крикнув при этом и хватаясь за макушку.  — Ненавижу тебя! — вытирая слёзы с лица, парниша мигом вылетел из дома, не забыв захватить с собой пальто и обувь, решив одеться за пределами квартиры. Чимин бежит по лестнице вниз, чувствуя, как истерика нарастает всё больше и больше. Ему противно до такой степени, что это чувство могло бы сравниться со смертью. Выбежав на улицу, мальчишка бежит как можно дальше по вечернему городу в неизвестность, не обращая внимания на сбитое дыхание. Остановившись на какой-то остановке, Пак присаживается на скамью внутри и начинает реветь всё больше, навзрыд, вытирая рукой «грязь» с собственных губ, которые были опорочены одним единственным человеком. Он всегда портит его жизнь, с самого начала и до его конца.  — Лучше бы я сдох тогда, чем ты меня спас, урод! — крикнул на всю улицу Чим, не замечая, как пялятся на него мимо проходящие люди. Просидев так минут двадцать, парниша вспомнил, что у него в кармане есть сигареты с зажигалкой. И он, собственно, решил ими воспользоваться, прям как тогда, когда Юнги учил курить его за кофейней. Первые тяжки отдавались жжением в горле и несильным кашлем. Но вот под конец уже стало очень хорошо и приятно, будто все эмоции смешались с пеплом от сигареты и улетели за подхватившим их ветром. Всё же шло в лучшую сторону, так почему отец сделал это? Что им движет? Думая об ужасном поведении родного человека, у Чимина снова наворачивались слёзы на глазах, так как он совсем не ожидал такого исхода. Теперь ему вдвойне страшно возвращаться обратно, да и рассказать кому-то о таком почему-то будет стыдно, особенно истинному… А вдруг Юнги не захочет после такого даже прикасаться к парнише? Вся эта ситуация вызывала панику и ужас в голове, омегу начинало трясти от холода и безысходности.

Только под утро Чимин смог вернуться домой, чтобы сходить в душ, переодеться и поехать в школу, ведь пропускать занятия он не собирался, как бы плохо ему ни было.

***

На одной из перемен, омега вышел во двор школы, чтобы прогуляться по территории и развеять сонное состояние. Прихватив в автомате персиковой молочной газировки, он пошёл по тропинке на заднее пространство за зданием, где стояла пара скамеек, на которых можно было передохнуть. Но приближаясь всё ближе ко дворику, он слышал ругань и странный шум. Ну конечно, Чимин не был бы Чимином, если бы прошёл мимо. Завернув за угол, он увидел компанию альф из параллели во главе с самим Чон Чонгуком, которые докапывались до более слабого альфы. Чон уже чуть было не ударил бедного парня, как Пак подбежал к знакомому и схватил за запястье, останавливая его действие.  — Какого хрена? — повернувшись к осмелевшему, с агрессией в голосе спросил Гук, отдёргивая руку омеги.  — Что, до сих пор обижаешь слабых, да? — уверенно произнёс парниша, попивая свой напиток, понимая, что никто его не тронет. Остальные четверо альф стояли в стороне и наблюдали за происходящим, словно верные псы, которые ожидали команды от своего хозяина.  — А тебе какая разница? Какого хуя вмешиваешься, а? — пытаясь сдержать свой гнев, спросил Чон.  — Иди отсюда, пока возможность есть, чего стоишь? — проигнорировав собеседника, Чимин грубо сказал побитому парню идти, пока не поздно, тот лишь кивнул и побежал, куда глаза глядят.  — Хей, ты совсем оборзел? — подходя ближе к обнаглевшему омеге, сказал Чонгук, — Тебе повезло, что ты истинный Юнги-хёна, иначе бы я уже тебе мордашку раскрасил, и не посмотрел бы, что ты омега, понял меня? — больно тыкая пальцем в грудь парниши, пригрозил Чон.  — Поумерь свой пыл, на твоём месте бы я умолял не рассказывать, что ты тут творишь. Должен ещё мне спасибо сказать, за то, что помешал тебе именно я, так как сдавать тебя не буду, — сделав ещё пару глотков, сказал Пак, совсем не чувствуя страха перед сверстником, который уже закипал от раздирающих его негативных чувств.  — Валите отсюда, нам наедине поговорить надо, — приказал Чонгук своим «псам». Когда шаги и недовольное бурчание растворились в воздухе и не были слышны, альфа начал говорить.  — Тебе делать нечего, что ли? Ты у нас Мать Тереза, я не пойму? — подходя ближе к омеге, говорил Чон, — Как же ты, сука, меня бесишь, чмошник, — толкая парнишу на землю, крикнул он, отчего Чим упал на траву, а баночка выпала из рук. «Ударь, ударь, ударь», — внезапно появился странный голос в голове, который не был похож ни на один голос в мире. Мужской, пронзительный, глубокий и… чужой. «Какой же ты никчёмный, бесполезный», — продолжал мужчина. В глазах поплыло, а Чонгук размылся в красках школьного двора, сливаясь со всем тем, что его окружало. Пелена затуманила разум и мальчишка больше не мог соображать, что делает. Очнулся он только тогда, когда сидел на обездвиженном парне с окровавленным, поцарапанным лицом. Он так сильно плакал тогда, и Чимин почувствовал странное и пугающее ощущение удовлетворённости в груди. «Молодец», — сказал мужчина.  — Замолчи, — прошептал омега, вставая с бедного альфы и убегая оттуда. «Молодец»  — Сука, — потирая виски окровавленными руками, произнёс парниша, стараясь идти как можно быстрее. «А теперь убейся нахуй, чмошник», — сказал он же, только с большей агрессией.  — Заткнись, заткнись, заткнись! — кричал Пак, чуть ли не выдирая волосы на голове от безысходности. Мужчина лишь смеялся в ответ, будто наблюдал за сумасшедшим школьником со стороны. Ноги сами несут его куда-то, кажется, он уже стоит около раковины и пытается смыть кровь с рук, быстро что-то шепча себе под нос. Не спеша подняв голову, в зеркале его встречает самый настоящий монстр с птичьими крыльями и обезумевшими красными глазами, но Чимин не пугается, осознавая, что это — он сам. Звук воды усиливается и, кажется, она начинает затапливать помещение, но помотав головой, всё исчезает: и крылья, и страшный взгляд, и затопленный школьный туалет. Только лишь остатки крови под ногтями напрягают разум парниши, приводя к осознанию своего поступка. Он изуродовал его! Ногтями распорол кожу на лице, которые никогда не заживут полностью и оставят шрамы на всю жизнь! Руки начинает потрясывать от произошедшего. Как он мог забыть, что делал буквально пару минут назад? Больше всего ему будет стыдно смотреть в глаза Чонгука, когда тот очнётся. А ещё стыднее будет находиться рядом с Юнги… Он его не простит, выгонит из собственной жизни и скажет, чтобы тот сдох где-нибудь за решёткой! Ведь преступникам только там и место?

***

Чимин не может никак отогнать мысли о том, что произошло на одной из перемен, но найти Чонгука не может, пересилить свои страхи намного сложнее, чем это кажется. Опустив голову вниз, парниша цепляется за лямки рюкзака и потихоньку идёт к воротам, чтобы попасть на автобус. Юнги уже написывает несколько минут, но омега отвечать не собирается, так как догадывается, что Мин уже обо всём узнал. Его удивлению не было предела, когда он увидел машину истинного, его самого и… Чонгука. Целого и невредимого, на его лице не было ни царапинки, идеально-чистое и такое же, как и раньше.  — Какого чёрта? — останавливаясь в нескольких метрах от беззаботно разговаривающих между собой друзей, прошептал Чим, выпучив глаза до невозможности.  — О! Чим-Чим, беги сюда, — крикнул Юнги, подзывая к себе. Мальчишка неторопливо подошёл, удивлённо рассматривая сверстника.  — Привет, — чувствуя себя некомфортно от пристального взгляда омеги, поздоровался Чон.  — Мы с тобой сегодня не встречались? — моляще спросил Чимин, не обращая никакого внимания на Юна, отчего тот начал бесится.  — У тебя с памятью плохо? — смеясь, сказал Чонгук.  — Чим-Чим, что происходит? Чего ты на него так пялишься? — пытаясь достучаться до своего парня, спрашивал альфа.  — Забудь, — успокоившись, Чим развернулся к истинному и поцеловал того в щёку, говоря, что ему нужно скорее ехать на танцы.

***

Чимин стоит около станка, растягивая мышцы, и наблюдает за одногруппниками, попутно проворачивая сегодняшнюю ситуацию у себя в голове. Галлюцинации? Возможно. Из-за чего? Непонятно. Может он просто сходит с ума?  — Пак Чимин! — доносится крик учителя до ушей мальчишки. Он резко повернулся к мужчине, понимая, что на него все пялятся.  — Я не знаю, что происходит у вас в башке, но нужно хотя бы чуть-чуть проявить уважение и не игнорировать меня и мои советы. Вы совсем от рук отбились, что с вами происходит? Лучший ученик группы просто падает изо дня в день в моих глазах, — разводя руками, причитал альфа, из-за чего сверстники начали тихонько посмеиваться.  — Я вас не игнорировал, — выходя ближе к центру, чтобы показать элемент, проговорил Чимин.  — Вы ещё будете со мной пререкаться? — ставя руки по бокам, недовольно спросил преподаватель, — Молодой человек, вы совершенно не осознаёте, что делаете. Вы должны были меня выслушать и промолчать, а не отрицать очевидное. Всё, довольно, делайте связку, — садясь на пуфик перед зеркалом, сказал учитель, потирая лоб, тем самым показывая своё недовольство. Заиграла музыка из колонок и Пак делал движения по отработанной схеме, чувствуя сильную слабость в теле. Он будто бы сражался со своим организмом в смертельной схватке. Он не спал всю ночь, перенёс сильный стресс и, к тому же, не ел со вчерашнего дня. Тут вдруг учитель прерывает выступление мальчишки хлопками и встаёт с кожаного пуфика.  — Что это за руки, почему они у вас такие вялые? — беря кисти Чимина в руки и махая ими, делал замечания альфа, — Нет никакой красоты в ваших движениях. Вы робот, что ли? Где эмоции? — заглядывая в глаза омеги, говорил он, — Даже сейчас, я вас ругаю, а на вашем лице не проскальзывает ничего, когда другие бы уже разозлились или психовали, что с вами не так? — недоумевая, проговорил препод. Чимин лишь смотрел на резкие телодвижения учителя, слушая его сквозь толщу воды. Он понимает, что всё катится под откос, и скоро парня настигнут грозовые тучи и беспробудное дно.  — Вы вообще меня слышите, что я вам говорю? Я не понимаю, вы собираетесь хоть когда-нибудь взять себя в руки и не быть глупой размазнёй? И это сейчас не только про него, — заглядывая за спину омеги и показывая на толпу сзади, он продолжил, — у многих из вас такая же ситуация и даже хуже, так что хватит лодырничать и работайте как надо! Вас никто и никогда не возьмёт, если вы ничего не будете стоить, как профессионал своего дела! Будьте взрослыми, учитесь и слушайте, что вам говорят старшие, не нужно страдать и строить из себя ней пойми кого!

Чимин начинает ненавидеть людей, определённо. Его слова, действия, смех одногруппников — всё это вызывает рвотные позывы в организме парня. Хочется засунуть два пальца в рот и хорошенько проблеваться, очищая внутренности от желчи, которая скопилась от всех.

***

 — Юнги-я, — зовёт его Пак, — Хён, — продолжал парниша, но тот упорно продолжал сидеть в телефоне, не обращая внимания на истинного.  — Чего? — не поворачиваясь к мальчишке, недовольно спросил юноша.  — Хён, — звал Чим, пытаясь привлечь внимание альфы.  — Да что? — раздражённо подняв голову на омегу, Мин застыл, увидев, как по его лицу текут слёзы.  — Мне плохо, я не хочу туда, — хватаясь пальчиками за кожаную куртку парня, умоляюще произнёс Чимин.  — Почему? Что-то случилось? — притягивая младшего к своей груди, спросил Юн.  — Ничего не случилось, просто не хочу там находиться, — не желая говорить правду, говорил Пак, плача в куртку истинного.  — С родителями поссорился, что ли? Ты не переживай, всё наладится, — поглаживая рукой по мягким волосам омеги, успокаивал Мин, — Тебя отпустят с ночевкой? Хочешь, переночуешь у меня? — заглядывая в заплаканные глаза мальчишки, произнёс Юнги.  — А я могу? «Я надеюсь, что моя краска не растечётся и то, что я написал, будет понятно…»