Навсегда 18

      Укрываясь одеялом, Чимин вздыхает с облегчением, вспоминая сегодняшний вечер. Отца нет, дома спокойно. Написав Юнги перед сном и пожелав тому сладких снов, парниша откладывает телефон на тумбочку и по-удобнее укладывается на кровати. Перед сном приходит множество ненужных мыслей, забивающих голову, но желание организма набраться сил вступает в противовес с потоком разума, и мальчишка засыпает…

***

Мужчина, еле стоя на ногах, пытается нарыть ключ у себя в карманах, попутно ругаясь на то, что дверь закрыта. Кое-как найдя у себя ключ, он открывает дверь и входит внутрь, разуваясь. Последняя бутылка пива была, кажется, и правда лишней. Сейчас хотелось только одного — пойти посмотреть телевизор и лечь спать, но Пак заметил, что его обувь в квартире не единственная и ехидно улыбнулся, представляя у себя в голове, как оторвётся сегодняшней ночью. Он по-настоящему ненавидел собственного сына, вымещал всю злость, похоть и грязные желания. Даже сейчас, лишь от одних мыслей о невинном омежке будоражило воображение и заставляло дрожать тело от удовольствия. Он чувствовал себя в своей тарелке, совершая подобное. Альфа не боялся ничего, следовал внутренним желаниям и совершенно не стыдился того, что творит. Зайдя в комнату сынишки, тот услышал мирное посапывание под одеялом и почувствовал слабый, но такой приятный запах карамели. Боже, как же возбуждала его эта сладкая атмосфера, царящая в доме. Решив, наконец-то, совершить задуманное, отец отправился на кухню за скотчем, дабы малыш - Чимин больно не сопротивлялся. Присев перед постелью младшего, он радостно улыбнулся, понимая, что опьянение уходит на задний план и приходит неимоверное желание овладеть этим парнишей. Он всегда был таким милым, добрым, только вот в последнее время совсем охамел, что, на самом деле, не очень нравилось мужчине. Откинув одеяло, он прошёлся взглядом по хрупкому тельцу Чимина, которое было прикрыто только безразмерной толстовкой. Не медля, альфа снял с сына одежду, отчего младший резко распахнул глаза и уставился на улыбающегося мужчину. Кричать, кажется, не было сил, а взгляд дьявола полностью перекрывал кислород в лёгких.  — Что ты творишь? — испуганно произнёс мальчишка, забиваясь в угол кровати.  — А ты не понимаешь? Ха-ха, — разворачивая с характерным звуком крепкий жёлтый скотч, засмеялся Пак.  — Нет, н-нет, ты этого не… — не успел сбежать или ещё что-то произнести, как его рот заклеили скотчем, а затем резко взяли за руки, развернули их за спину и склеили между собой тем же способом.  — Будешь рыпаться — сделаю больно, понял меня? — приближаясь к уху сына, шёпотом пригрозил он. Чимин, упираясь коленями в кровать и лицом в подушку, мог лишь мычать и молить о пощаде. Почему он сразу не убежал? Почему? Находясь в этом положении, в мыслях ругал себя парниша, чувствуя ужаснейший страх и унижение.  — Чимин, ты же уже трахался с тем уёбком, что привозит тебя сюда, верно? — снимая нижнее бельё с обездвиженного парня, спрашивал мужчина, — Как он тебя брал? Сначала в рот, да? Потом спускался ниже и ебал в позе собачки, а может боком? Или ты был сверху? Ха-ха-ха, вот же ты шлюха подзаборная, — ударяя со всей силы по ягодицам, говорил он, пытаясь как можно сильнее задеть мальчишку.  — Ты заслуживаешь только того, чтобы тебя ебала толпа мужиков за гаражами, ха-ха-ха, слышишь меня, да? — терясь пахом о зад сынишки, спрашивал альфа, — Алло, слышишь меня, хватит реветь, тварина ебаная! — разозлившись, он схватил младшего за волосы, глядя в заплаканное лицо Чимина.  — Вот твоя мать такой не была, не знаю, в кого ты такой уродился, блядь, — терясь ещё сильнее о ягодицы, хватаясь со всей силы за бёдра, продолжал унижать Пак, — Ты — просто шавка ебучая, понимаешь? Только посмотри на себя, танцуешь шлюхатские танцы, по-любому строишь глазки всем учителям, а потом они тебя по кругу пускают в раздевалке, ведь так? Ещё и режешься, блять, что за неуважение? Внимание привлечь хочешь, что ли? А как ты чуть не утопился? Не зря я тебя спас, хоть выебать смогу такую маленькую шлюху как ты, ха-ха-ха. Эти слова, словно ножом по сердцу. Как такое может говорить родной отец? Как он может? Ему так больно всё это слышать, а ещё больнее чувствовать на себе омерзительные прикосновения этого чудовища. Услышав пряжку ремня, Чимин мгновенно начал отстраняться, пытаясь увертеться от дальнейших действий отца и убежать.  — Куда собрался, шавка, а? Совсем страх потерял, я смотрю! — снова хватая младшего за волосы, крикнул мужчина, закидывая сопротивляющееся тело обратно на постель и снимая штаны с нижнем бельём, оголяя свой вставший половой орган. Мальчишка сопротивлялся как мог, уворачивался, пихался ногами, но за это лишь получал со всей силы кулаком по спине.  — Какой живучий, падла, ляг спокойно! — крикнул альфа, придавливая рукой тело под ним. — Всё равно не убежишь, не ясно, что ли? Без какой-либо подготовки, резко и безжалостно мужчина вошёл в Чимина, слыша при этом душераздирающий вопль, хриплый и безнадёжный.  — Ебать ты тугой, расслабься! — двигаясь внутри, кричал он, — И хватит орать, бесишь, блять… Ах… Сколько ты денег, мать твою, заработал, раздвигая свои ножки? Каждое движение, каждое прикосновение приносили непомерную боль, как физическую, так и моральную. Внутри всё жгло и раздирало, и кажется, уже давно пошла кровь. Не так мальчишка представлял свой первый раз, не с этим стариком, не с собственным отцом, не с дьяволом. Как могло произойти так? Если бы только он не остался дома в эту ночь, если бы…  — Ты, конченный выродок, испортил, ах, мне… всё мою жизнь, ах. И ты поплатишься за это, — двигаясь всё резче и быстрее, тораторил альфа, не обращая внимания на вопли под ним.  — Что, синяки уже заживают? Мало бил тебя, походу, нужно это исправить, — вытаскивая член, сказал он и перевернул Чимина на спину, видя красное заплаканное лицо и отдирающийся с губ скотч. Мужчина мгновенно схватился за шею и начал душить сына, смотря на то, как лицо его синеет, а изо рта исходят сиплые звуки. В этот момент хотелось убить этого выродка, мелкого отпрыска, который не показывал и капли уважения к нему. Чимин уже начал терять сознание, но отец вовремя отпустил руки, наблюдая за тщетными попытками вобрать в себя воздух, слушая хрипы и кашель. Он извивался под ним как загнанная в угол жертва, как щенок, попавший в клетку. Альфа улыбнулся, взял ноги младшего и закинул на свои плечи, также резко входя в тело сынишки.  — Что, думал я тебя сейчас убью и мучения закончатся? Нихера подобного, будешь платить за всё, мразь мелкая, — вставляя по самые яйца внутрь, произнёс отец. Пожалуйста, хоть кто-нибудь, скажите парнише, что всё, что происходит с ним сейчас — страшный сон. Что всего этого нет, что отец шляется где-то у своих старых приятелей, напиваясь соджу с пивом, даже не думая про сына, а Чимин тем временем спит, занимается учёбой или танцует, а может и находится в объятиях Юнги-хёна, только бы не вот это вот всё… Только бы не эта безумная боль, вырывающаяся наружу истерикой, только бы не перекошенное в удовольствии лицо дьявола над ним, нет, пожалуйста!  — Ах, Чимин-и, ты так сладко пахнешь, мхмм, твоё тело создано для такого наслаждения, — медленно выходя и резко врываясь в нутро парниши, стонал мужчина, — Я сейчас кончу, а-а-ах, — начиная двигаться так быстро, что аж в глазах темнело, еле-как произносил альфа. Его голос был настолько противным, звучал так похабно, что аж хотелось блевать. Была б такая возможность, он бы заставил чувствовать отца тоже самое, что сейчас происходит с ним. Пак высунул член, пыхтя, притянул за волосы младшего, срывая с его рта скотч и приставил свой орган к губам Чимина.  — Соси давай, — ведя членом по губам, протяжно сказал мужчина, — только попробуй укусить — по второму кругу пойдёшь, понял? — сжимая рукой подбородок, тем самым открывая рот сына, пригрозил отец. Как бы мальчишка не мотал головой, избежать этого не удалось, дьявол насаживал на свой пенис по самое горло, доводя чуть ли не до рвоты. Продолжалось это недолго, после чего альфа кончил на язык, содрогаясь в оргазме.

***

«Шлюха» — надрез. «Шавка» — надрез. «Мразь» — надрез. «Выродок» — надрез. «Падла» — надрез. «Неуважение» — надрез. «Испортил» — надрез.  — Как же так… — всхлип, — Как же та-а-а-ак, — всхлип, — За что-о-о-о, — всхлип и звук упавшего лезвия. Все конечности трясутся, губы поджимаются, глаза метаются из стороны в сторону, пытаясь уцепиться за что-то, что могло бы помочь, а с рук хлестает кровь. В ушах противный писк, голова кружится, темнеет перед глазами от каждого движения. Первое, что подумал Чимин, так это то, что он умирает. Противное чувство — осознание своей никчемности. Настолько погано он не чувствовал себя с момента смерти матери. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, по всему телу прошёлся жар, бред захватил разум, изо рта вырывались несвязные предложения, превращая это все в одну большую муку, которая продлилась почти до самого утра. Холодная плитка с разводами алой крови в ванной была настоящим спасением в данный момент. Шум за дверью стих давным-давно, и Чимин тихонько запел, успокаивая себя.  — Это прекрасный день… Люди открывают окна, они покидают свои дома, просто хотят прогуляться… Ла Ла Ла Ла Ла Ла Ла Ла… Ла Ла… Ла Ла Ла, — снова плачет, — Ла Ла, с-сегодня будет прекрасная н-ночь, завтра будет хороший день… — всхлип. Сегодня вечером будет хорошая ночь… Завтра будет хороший день… Сегодня вечером будет хорошая ночь… Завтра будет хороший д-день… Сегодня б-будет хорошая ночь… Это п-прекрасный день, люд-ди открывают окна, они п-покидают свои дома, просто х-хотят прогуляться… Они ходят по саду, они смотрят на небо… Они ходят по саду… Они с-смотрят на небо… Ла… Ла… Ла… Ла… Ла… Ла… Ла… Ла…

***

Жизнь на этом не останавливается, верно? Немного придя в себя утром, Чимин собрался с мыслями, сходил в душ, привёл себя в порядок, перевязал и обработал запястья, убрал ванну от следов крови, собрал всё необходимое, но вот незадача… Юнги не написал, не позвонил, как обычно это делал. Проверив точность того, что парень ничего ему не присылал, мальчишка расстроился, поэтому пришлось ехать в школу обычным способом. Сидя на уроке истории, Чимин клевал носом, чувствуя, что сейчас заснёт. «-… по-любому строишь глазки всем учителям, а потом они тебя по кругу пускают в раздевалке, ведь так?» Какого хрена? Парниша потёр глаза, пытаясь осознать то, что услышал только что. Это не голос отца, нет. Это не его голос, не его, НЕ ЕГО!!! Тогда чей же? Резко поворачивая голову из стороны в сторону, рассматривая сонных одноклассников, он пытался понять, что произошло и откуда этот голос. «Какой же ты никчёмный, бесполезный» Ах, это ты опять, мужик из головы? «Какой догадливый» Лучше проваливай, тебе меня не напугать. «Ну-у, куда же я денусь, малыш, я — это ты, а ты — это я» Ты со мной шутки не шути, проваливай. «Убей отца, убей отца, убей отца, убей отца» Лучше сам себя убей, не доставай меня. «Хах» Больше этот голос не появлялся в голове, никак себя не подавал. Первый раз он сказал что-то во время «сна» с Чонгуком и его поцарапанным лицом, говоря странные вещи, в прочем, как и сейчас. На одной из перемен к Чимину подошёл староста и спросил о том, может ли он убить отца помочь с каким-то мероприятием в честь школьного праздника, на что Пак вежливо отказался, чувствуя в груди непонятный страх. Староста — альфа, и когда его руки опёрлись о стол, стало как-то не по себе…

***

Юнги так и не отвечает. Может что-то случилось? Номеров его друзей у него нет, так что связаться другими способами не получится. Сделав кофе симпатичному омеге, Чимин улыбнулся и сел на стул за стойкой и начал размышлять о том, что происходит последнее время. Он сходит с ума? Может быть… Но тут его думы резко прерывает звук открывшейся двери. Это был Юнги.  — Привет, Чимин… — что за дела? Почему он такой злой? — Это твоя месть такая да? Моя метка вчера облилась ебаной кровью, как это ещё понимать, а?! — кричал Мин, смотря на безмолвного мальчишку, который не мог и слова связать. — Знаешь, что? Ебись как хочешь и с кем хочешь! Я не думал, что ты такой подлый и грязный! Больше не пиши мне, понятно тебе? Думал, отомстишь мне, и я тебя прощу? Я рвал жопу как мог, чего тебе не хватало?! Я же реально, как дурак, влюбился в тебя, а ты вот как сделал! Хорошо-хорошо, надеюсь, с тем, с кем ты переспал, у тебя будет счастливое будущее, а про меня забудь! Пока! — он просто развернулся и ушёл. Слёзы льются градом, стало трудно дышать, хотелось покончить с эти всем прямо тут и сейчас. Единственный человек, который проявлял хоть каплю внимания и любви — исчез. Хотелось напиться, накуриться и подохнуть где - нибудь в кустах, как ебаный бомж, чтоб забыть это все, забыть навсегда, заснуть вечным сном. Чтобы не думать, не страдать! За что ему это всё? ЗА ЧТО?! «Я всегда представлял, что же бы я мог написать, но ничего не приходило мне в голову. Мам, пап, я теперь смогу увидеться с вами, чему я очень рад»