Навсегда 18

Оба парня сидели на кухне и пили горячий чай, болтая о жизнях друг друга, и что происходило в то время, что они были в разлуке.  — Чим-Чим, посмотри в окно, — указал Юн пальцем и улыбнулся.  — Ух-ты, первый снег, — всматриваясь в падающие белые хлопья, произнёс Пак. Когда они вдруг замолчали и посмотрели друг другу в глаза, мальчишка почувствовал, что между ними есть большая неловкость. Может это всё из-за прошлого Чимина? Омега надеется, что то, что произошло с ним, никак не повлияет на дальнейшие отношения между ними.  — Ты теперь по-другому ко мне относишься, да? — спросил Пак, теребя пальцы.  — На самом деле мне трудно переварить в голове всё, что ты рассказал, но поверь, я никак тебя не осуждаю и не собираюсь бросать, — вкрадчивым и спокойным голосом говорил Мин, стараясь не спугнуть своими словами истинного.  — Всё равно это повлияло на твоё восприятие. Ты же теперь жалеешь меня, разве нет? — встав со стула и оперевшись ладонями о стол, расстроенно спросил Чимин.  — Называй как хочешь. Я лишь принял всё, как есть, и я хочу быть рядом с тобой, что бы ни произошло. Я понимаю, что тебе сложно довериться мне, после всего, но я не лгу тебе, — ответил Юн.  — Но тебе со мной сложно, — не успел мальчишка закончить свою мысль, как его прервал альфа.  — Легко только со шлюхами, а вот твоё имя выведено на моём запястье, так что не нужно отговаривать меня от своей кандидатуры, я не говорил, что мне сложно с тобой, так что успокойся, ладно? — пусть и грубо, но искренне сказал Юнги. Чимин сел обратно, сложил руки на столе и положил на них голову, закрывая глаза.  — Прости, — извинился омега, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.  — Тебе не за что извиняться, слышишь? — встав из-за стола и подойдя к мальчишке, сказал Юн, легко целуя того в висок. — Хочешь переехать ко мне? Тебе наверняка там одному трудно, — поглаживая парнишу по волосам, спросил юноша.  — Переехать? А не рано? Мы же с тобой только помирились, — подняв голову и пристально посмотрев в глаза старшему, ответил Чим.  — И что? Ты несовершеннолетний и живёшь один непонятно где, тебе вообще не страшно? Чим-Чим, твоя проблема в том, что ты отказываешься принимать доброту и помощь, доверься кому-то хоть раз, — сказал Юнги и тяжело вздохнул. — Я в душ, не скучай, — улыбнулся парень и развернулся, идя в сторону ванной комнаты. Чимин смотрел на заснеженный пейзаж за окном и думал над тем, что сказал ему старший. Может он и вправду отталкивает от себя людей, которые хотят помочь?

***

Перебирая ногами по тротуару всё быстрее, и быстрее, боясь замёрзнуть, омега шёл домой после занятий в студии. Зима была довольно тёплой и снежной, в этот раз холод не приносил той боли, что раньше, эти месяцы, наверное, стали самыми лучшими за всю его жизнь. Юнги помог Чимину встать на ноги, восстановиться после пережитого, за что мальчишка очень благодарен. Большинство экзаменов позади, и скоро начнутся долгожданные каникулы и Рождество, которое Чим впервые отметит с истинным. Он ждёт этого праздника как никогда, потому что это первое совместное празднование чего-либо, и для парня это имеет огромное значение. Зайдя в квартиру, мальчишка учуял запах готовящегося ужина, перемешанный с природным запахом Мина, а это — сочетание убийственное. Быстро раздевшись, парень побежал на кухню, чтобы увидеть альфу в фартуке и крепко-крепко его обнять.  — Привет! — радостно поздоровался Чим и прижался к соулмейту со спины.  — Приветики, — ответил Юнги. — Блин, Чим-Чим, задушишь меня так, — не сопротивляясь крепким объятьям, сказал юноша.  — Что на этот раз готовит мой шеф? — отлипнув от истинного и заглянув тому в глаза, спросил Пак.  — Рагу из телятины и рис, — ответил парень и потянулся за поцелуем к младшему. — Ты холодный, бр-р-р…  — А что ты хотел, я же только с улицы, — улыбнулся Чимин и убежал в комнату. — Я переодеться! — крикнул вслед мальчишка. Юн лишь посмеялся с невинного поведения омежки, а затем взял ложку и попробовал овощи из кастрюли на вкус, проверяя, приготовились те или нет, а затем покивал головой в знак согласия с самим собой. Он выключил плиту, снял красный фартук с себя, повесил на спинку стула, и пошёл в комнату к переодевающемуся Паку. Тот стоял в одних домашних штанах перед шкафом, явно не зная, что ему надеть, да с таким задумчивым выражением лица, что Мину захотелось рассмеяться.  — Помочь? — неожиданно для младшего спросил юноша, видя его забавную реакцию.  — Стучать не учили? — прикрываясь руками, вопросом на вопрос ответил Чимин.  — Да что я там не видел? — подходя ближе, сказал Юнги. — Как твои синяки и царапки поживают? Дай посмотреть, — убирая ручки истинного, спросил он, рассматривая почти зажившие раны. — Вроде уже лучше, не болят?  — Не-а, та мазь действительно помогает, — ответил мальчишка, смущаясь такой близости и краснея от каждого прикосновения к своему телу.  — Ну и хорошо, — сказал Мин, легонько берясь за тонкую шею омеги и нежно прикасаясь губами к чужому лбу, тем самым ещё больше стесняя младшего. — Можешь мою футболку надеть, если хочешь. Когда переоденешься, мой руки и иди есть, — сказал он и пошёл на кухню. Чимин сел без сил на пол, хватаясь за пылающие щёки и глупо хихикал, вспоминая недавние прикосновения альфы. Юнги очень плохо на него влияет, очень… Надев первую попавшуюся футболку, которую он нашёл на полке у своего парня, мальчишка побежал вслед за ним, чтобы насытить желудок наивкуснейшей домашней едой.  — Давай, рассказывай, как дела на работе, на танцах и на учёбе, — ставя наполненные тарелки на стол, сказал Мин, а затем сел на стул рядом с истинным.  — Да так, всё в норме. Я сдал все экзамены, правда не на высший бал, но всё же неплохо для моего уровня, — сказал Чим, а затем начал есть. — Твою мать, как это вкусно, — одновременно жуя и улыбаясь, сказал парниша.  — Не ругайся, — засмеялся Юн и сам попробовал свою стряпню, довольно мыча.  — Так вот, ещё у меня будет сольный номер на фестивале, представляешь? — взволнованно сообщил младший.  — На каком фестивале?  — На зимнем съезде танцевальных коллективов, четвёртого января будет, ты же придёшь? — состроив жалобное личико, спросил Пак.  — Конечно, спрашиваешь ещё, — ответил старший и погладил по высветленным волосам истинного, искренне улыбаясь. — Ты большой молодец, Чим-Чим.

***

Завтра наступит Рождество и молодая парочка находится в полном предвкушении. С самого утра они шатаются по магазинам, выбирая продукты и разные украшения для квартиры. Вчера Юнги составил огромный список покупок, из которого Чимин почти половину втайне вычеркнул. Просто мальчишка считал, что из-за одного дня в году не стоит тратить треть их зарплаты, хотя, скорее всего, в нём играет чувство постоянной экономии, и лучше ему было бы просто расслабиться и повесить все финансовые расходы на своего парня, чего он, собственно, делать не захотел. Даже за квартиру они платили поровну, что честно, хотя альфа настаивал на другом, потому что странно, что семнадцатилетний мальчишка пашет больше взрослого парня. Но Чимину противостоять невозможно, потому что тот упёртый баран в таких вопросах.  — Юнги, зачем нам столько еды, если мы это не съедим? — смотря на полную корзину продуктов, нервно спросил Пак, уже начиная откладывать с тележки пару упаковок каких-то чипс.  — Чим-Чим, успокойся, я куплю всё сам, — улыбнувшись обеспокоенному омеге, сказал парень.  — Я всё равно прав, потому что половина этого просто испортится. Тут одни скоропортящиеся продукты, Юнги-я, — показывая на гору в их тележке, произнёс Чим, — Вот зачем тебе четыре пачки молока? Ты можешь купить две, а через пару дней купить ещё две, а так одна из пачек, пока ты будешь пить остальные, может испортиться, понимаешь? Мин лишь тяжело вздохнул и направился к кассе, показательно ставя одну пачку молока на полку с крупами.  — Юнги-я! — шёпотом крикнул Чимин, поражаясь от поведения соулмейта.  — Я уже двадцать два года как Юнги-я, — передразнил альфа младшего, смеясь с его реакции. Всю дорогу домой они друг с другом не разговаривали, а точнее не хотел говорить омега, который обиделся на старшего за то, что тот не слушал его в магазине. А потом же через время Чимин торжественно скажет, что: «Вот, я был прав! А Юнги вообще дурак так-то, если не знали». Даже от одной мысли об этом у мальчишки поднимались уголки губ, выражая собственную победу внутри. Зайдя в квартиру, они всё также не разговаривали. Мина это уже начало выбешивать, он скинул все пакеты на пол и прижал со всей силы младшего к стене, тот от неожиданности охнул и выставил руки перед лицом, проявляя защитную реакцию. Юн это заметил и тут же мысленно дал себе подзатыльник, так как знал же, что отец с ним делал также, поэтому, чтобы исправить небольшое недоразумение, старший легонько отодвинул ладони Чимина, смотря тому в глаза, пытаясь найти в них что-то неизведанное. Пока альфа держал ручки младшего в своих, их лица стремительно приближались к друг другу, а затем губы слились в пылком, но таком мягком и нежном поцелуе. Мальчишка чувствовал, будто сердце выпрыгнет сейчас из груди, если парень продолжит вытворять подобное. Он, на самом деле, особо-то и не обижался, хотя ради такого можно и не разговаривать целыми днями друг с другом, потому что от таких действий со стороны альфы в груди всё переворачивается, а в животе пархают те самые бабочки.  — Прости, Чим-Чим, — отодвигаясь от покрасневшего омеги, сказал Юн.  — За что? — улыбнувшись, спросил младший.  — За то, на что ты обиделся, — ответил Мин.  — А, я и не обижался так-то, — посмеявшись, Пак схватил пару пакетов и побежал от греха по-дальше. Юнги развёл руками в стороны, скорчив лицо в недоумении и подумав про себя: «Какого?».

***

Чимин сидел на полу и перебирал цветные шарики, которые он вскоре повесил на небольшую ёлочку в их гостиной, пока Мин стоял на балконе и с кем-то разговаривал по телефону. Такая рутина казалась мальчишке очень приятной, ему нравилось, что приходя домой, его ждут с распростёртыми объятиями, что о нём заботятся и ни за что не упрекают. Парню раньше казалось, что Юнги та ещё скотина, но на деле он оказался ласковым и добрым альфой, который был готов поддержать в любой ситуации и помочь. Открылась дверь балкона и оттуда вышел старший, пропуская за собой шлейф холодного воздуха и сигаретного дыма. Смотря ему за спину, он увидел ярко-алый закат и падающие снежные хлопья, невольно парень загляделся на происходящее, что совсем позабыл про своё дело, пока его от рассмотрения неба не отвлёк парень.  — Чим-Чим, пойдём спать, — сказал Юн, сладко зевая. — Вот чёрт, ты даже пол подогреваться не включил, ты не замёрз? — обеспокоенно спросил альфа.  — Не волнуйся, я же в тёплой пижаме, не холодно, — ответил Пак, вставая с пола.  — Ну смотри мне, — сказал старший и притянул к себе за рукав омегу, немного того приобнимая. Чимин вмиг покраснел, когда оказался вплотную прижат к истинному. Сердце в этот миг забилось чаще, и он начал теребить край мягкой кофты, чтобы успокоить свои разбушевавшиеся чувства. Юнги выпустил из объятий младшего и повёл того в их комнату, попутно рассказывая о новом артисте, который начал записываться у него в студии. Укрывшись одним одеялом на двоих, парни разговаривали на различные темы, связанные с искусством, показывали друг другу шутки из интернета и вместе смеялись над ними. Потом мальчишка вскользь упомянул про то, что иногда любит петь, на что старший очень бурно отреагировал.  — Почему ты раньше не говорил про это? — удивлённо спросил Мин. — Может споёшь мне?  — Мне будет стыдно при тебе петь, ты же музыкант, вдруг тебе не понравится… — отворачиваясь от заинтересованного взгляда соулмейта и посмотрев в потолок, ответил младший.  — Не думаю, что мне не понравится, — сказал Юн, — Мне всё в тебе нравится, а тем более если у тебя прекрасный вокал, я тебя буду обожать ещё больше.  — Ну ладно… Только, пожалуйста, будь честным, хорошо? — попросил Чимин.  — Как скажешь, малыш, — кивнул альфа и поудобнее улёгся на подушку.

It’s a fine day, people open windows Это прекрасный день, люди открывают окна

They leave their houses, just want a short walk

Они покидают свои дома, просто хотят прогуляться

It’s a fine day, people open windows

Это прекрасный день, люди открывают окна

They leave their houses, just want a short walk

Они покидают свои дома, просто хотят прогуляться

La la la la la-a-a, It’s going to be a fine night tonight

Ла ла ла ла ла-а-а, сегодня будет прекрасная ночь

It’s going to be a fine day tomorrow

Завтра будет хороший день

It’s going to be a fine night tonight…

Сегодня вечером будет хорошая ночь…

Допев последние строки, Чимин боязно обернулся, чтобы увидеть реакцию истинного, но получил лишь в ответ заснувшего хёна. Улыбнувшись, мальчишка легонечко погладил Юна по волосам, наблюдая за смиренным и хмурым лицом. Пак спустился немного ниже, почти с головой зарываясь под тёплое одеяло, уткнулся в горячую грудь Юнги и через время погрузился в сон вслед за парнем, думая о том, как же хорошо прошёл сегодняшний день.

***

 — Юнги, тебе не кажется, что ты так сопьёшься? — насмешливо спросил младший, видя, как соулмейт открывает уже вторую бутылку вина.  — Сегодня Рождество, Чим-Чим, я хочу как следует отдохнуть, — ответил Мин, вытащив с громким хлопком пробку из бутылки, наблюдая за небольшим дымком, выходящим из горлышка. — Лучше бы выпил вместе со мной.  — Только если чуть-чуть, — показав пальцами примерное количество алкоголя, которое он хочет выпить, сказал Чимин.  — Давай свой бокал, — протягивая руку через стол, попросил Юн.  — Держи, — отдав его старшему, произнёс Пак.  — Знаешь, Чим-Чим, — наливая вино в стакан, начал Мин, — До этого времени я был так одинок, если честно. Но с твоим появлением в моей жизни, я полюбил кого-то ещё, кроме себя. И эта любовь наполняет и греет меня, как ничто другое. Айщ-щ-щ, — положив ладонь на сердце, зашипел Юнги, — Никогда никому такого не говорил, так неловко, боже…  — Ничего, я тоже не мастер в таких делах, хе-хе, — захихикал младший, принимая вино из чужих рук, — Мне кажется, достаточно просто сказать: «Я люблю тебя», чтобы растопить чьё-либо сердце, — глотнув немного алкоголя, отозвался омега, — Юнги-я, я люблю тебя.  — Ух! Прямо в самое нутро попал, — захрипел старший и засмеялся.  — Хён! Аккуратно, чёрт тебя подери, сейчас всё разольёшь! — хватая открытую бутылку с вином, завозмущался младший, видя, как Мин резко облокотился о стол.  — Ой… Я просто немного шалю, кх-кх-кх, — вновь засмеялся альфа.  — Хэй, тебе, мне кажется, на сегодня алкоголя хватит, — убирая бутылку в один из шкафчиков, произнёс Пак.  — Эй, я же ещё не допи-и-ил! — хныкая, сказал парень, протягивая руку в сторону шкафа. И тут раздался звонок.  — Кто мне в такое, блять, время звонит? Я тут отдыхаю, вообще-то! — доставая телефон из кармана и отвечая, крикнул Юнги, — Алло? Ах, точно, простите, сейчас спущусь! Давайте, да, да, да, я помню, ага, сейчас, — сказал Мин и кинул трубку, резко вставая со стула и чуть не упав.  — Ты куда? — закрывая дверцу шкафчика, недоверчиво спросил младший.  — Ах, я недолго, Чим-Чим, погоди немного, — накидывая куртку, ответил альфа и вышел из квартиры. В этот миг мальчишке стало слишком грустно. Вдруг он сейчас выйдет и не вернётся? Вдруг с ним что-то случится, он же слишком пьян… Уже начиная нервно напяливать на себя кроссовки, Чимин пугается, когда Юнги врывается в квартиру с небольшой коробкой в руках, весь такой запыханный и счастливый.  — Чим-Чим, это тебе, с Рождеством! — протягивая странную коробку с непонятным содержимым, произнёс Юн. Взяв её в руки, омега понёс ту на диван. Мальчишка сел и медленно начал приоткрывать крышку, как вдруг увидел шевелящееся существо, завернутое в мягкий плед.  — БОЖЕ МОЙ, ЭТО КОТЁНОК! — завизжал Пак, умиляясь рыжей крохе в руках. Юнги всё это время стоял рядом и наблюдал за реакцией своего парня, довольно улыбаясь. «Всё-таки Намджун был прав», — подумал про себя Мин, вспоминая, как они с другом расхаживали по магазинам и выбирали подарок Чимину к рождеству. В итоге Ким предложил гениальную идею, что в итоге и сработало. И он доволен, и малыш доволен.  — Юнги-я, это же такая ответственность! Как ты вообще на такое пошёл, не могу поверить! — гладя мурлыкающего котёнка на коленях, удивлённо спросил омега, всё ещё не веря своим глазам.  — Вообще я всегда котиков любил, да и ты как-то говорил про то, что хотел бы заботиться о ком-нибудь ещё, вот и решил, — почёсывая волосы на затылке, сказал парень. — Как назовёшь?  — Может вместе ему имя придумаем? Как думаешь? — подозвав к себе старшего, спросил Пак, смотря на миленького мурлыкающего во сне котика.  — Предлагаю его назвать Юнми, — после того, как Чимин посмотрел на него с немым вопросом, тот продолжил, — Ну, типо… Наши имена если соединить, то получится Юнми.  — А звучит не так уж и плохо, — ещё больше умиляясь с котёнка, сказал Чим, — Юнми~, Юнми~, — протягивая имя животного, гладил его мальчишка. Просидели они так ещё около двух часов: болтали, доедали наготовленную ими еду, игрались с котёнком и просто бесились. Наверное, у них это было самое счастливое Рождество за всю жизнь. Не думалось ни о чём, было хорошо друг с другом, комфортно и приятно. Словно они уже семья, дружная и крепкая, какая бывает в счастливых или комедийных фильмах.  — Хён, я совсем забыл! У меня же для тебя тоже подарок есть, — ударив себя по лбу, вспомнил младший, — Сейчас приду, погоди. Прибежав буквально через минуту, он принёс чёрную коробку с таким же чёрным бантом и новогодними наклейками. Оригинальностью упаковка не блистала, но она всё равно бы полетела в мусорку, ведь главное то, что находится внутри. Юнги улыбнулся и принял подарок из рук омеги, разорвал бумагу с бантиком и открыл: там, среди пачек его любимых ментоловых сигарет, лежал плёночный фотоаппарат, который он уже давным-давно хотел приобрести, но всегда что-то не складывалось. Мин посмеялся и мило улыбнулся, затем отложил коробку в сторону и крепко-крепко обнял Чимина, благодаря за всё. На улице уже стемнело, парни всё прибрали за собой и решили вместе с котёнком перебраться в комнату. Улёгшись на кровать, Чим с облегчением вздохнул, смотря на пробивающийся через не до конца закрытую штору яркий свет от фонаря. Но когда Юнги повернулся к нему, пристально смотря в глаза, мальчишка забыл как дышать и почувствовал странный трепет в груди, который по-настоящему сводил с ума и вызывал табун мурашек по всему телу. Резко приподнявшись с кровати и нависнув над младшим, Мин всё также проницательно смотрел и ничего не говорил. Пак упёрся руками о грудь альфы, чувствуя, как их феромоны карамели и мяты выделяются всё интенсивнее, сливаясь во что-то приторное и манящее. Вокруг стоял мрак и друг друга они почти не видели, что немного околдовывало и наводило небольшую тревогу.  — Ю-Юнги-я? — просипел омега, не понимая, что происходит. Тот ничего не ответил и продолжил то, что начал. Его крепкая рука удивительно мягко припадала к щеке, большим пальцем поглаживая лицо. Наклонившись ближе, старший легонечко убрал прядь волос парня за ухо и коснулся таких манящих алых губ своими несколько раз перед тем, как его язык бесцеремонно и напористо ворвался в рот Чимина, отчего тот сладко простонал в поцелуй. Мальчик чувствовал, как его щёки начали пылать, а всё вокруг становилось таким тёплым, будто вокруг них разгорался огромный костёр, который уже невозможно было потушить ничем. Оторвавшись от губ омеги и облизываясь, Мин посмотрел в затуманенные глаза смутившемуся парню непривычно-хитрым взглядом и опустился немного ниже, припадая к тоненькой шее возлюбленного, больно покусывая кожу на ней и тут же зализывая фиолетовые пятна. Младший не мог понять, что происходит с его телом, потому что такого блаженства он не испытывал никогда. Это было что-то такое интимное и завораживающе, что хотелось кричать, рвать и метать. Холодная рука старшего проникла под безразмерную футболку, начиная водить пальцами по всему телу, добираясь до самых сосков. Чимин находился в полном замешательстве, когда зарывался рукой в жёсткие волосы своего партнёра и тихонько стонал, прикусывая губу чуть не до крови, при этом закатывая глаза. Юнги нравилось, как реагировал младший на его прикосновения и лёгкие поцелуи. Это было что-то настолько нежное и трепетное, что хотелось ликовать от того, насколько невинен этот малыш. Но что-то пошло не так, когда он сцепил руки омеги над головой, совсем не ожидая такую странную реакцию в ответ: во взгляде Пака прочитался внезапный ужас и страх, а его дыхание стало тяжёлым и частым.  — Х-хён… Остановись, я не могу… — чуть ли не плача, попросил Чим.  — Хэй, что с тобой? — мгновенно убрав руки и перекатившись с тела младшего, взволнованно спросил Мин.  — Прости, прости… — закрывая глаза ладонями, шептал мальчишка, сам не осознавая, как пугает этим старшего.  — О боже, не извиняйся, всё в порядке, — укрыв того одеялом и крепко обняв, сказал Юн, понимая, почему Чимин так отреагировал, когда он зашёл дальше, чем обычно. Всё-таки страх от секса после того случая с отцом никуда не делся, и Юнги это сейчас прекрасно понял, пока слушал глухие всхлипы своего любимого мальчика.

***

 — Фух, я так волнуюсь, вы бы знали, — оттряхивая руки, чтобы успокоится, сказал Чимин стоящему рядом преподавателю.  — Ты проделал столько работы, чтобы тратить свои силы на нервы? Собрался живенько и сосредоточился на номере, вот туда ты должен вложить свои эмоции, понял меня? — пусть и грубо, но учитель старался его подбодрить, — А сейчас мне нужно отойти — зов природы, сам понимаешь, хах, — пошутил препод и удалился из гримёрки. Пусть Пак уже и выступал сольно, но то было школьное мероприятие, а это — один из лучших фестивалей в городе, где собираются профессиональные танцоры и любители, что только больше выводило из себя омегу. Ему было страшно облажаться перед сотней людей, чьи взгляды пристально были направлены на его хореографию. Но, к счастью, у него были близкие, которые поддерживали его в такие моменты, и он был рад. Посмотрев напоследок в зеркало, он поправил белоснежную рубашку на своём теле, улыбнулся и уже хотел выходить, как в помещение зашёл один из одногруппников с бутылочкой воды.  — Приветик, Чимин, — помахав рукой, поздоровался рослый омега, отводя взгляд куда-то в сторону и закрывая за собой дверь.  — Привет, — с подозрением ответил парень. — Зачем пришёл?  — Пак Чимин, ты знал, что испортил мне всё? — подходя ближе, с оскалом на лице сказал он. — Ты просто не представляешь, как я хотел выступить, но ты всё мне испортил, понимаешь? — тыкая пальцем в грудь мальчишки, говорил ровесник.  — Это же не моя вина, что ты вместо того, чтобы заниматься после занятий и подготавливаться, как-то совершенствоваться, гулял со взрослыми мужиками и бухал, — сказал Чим, злобно смотря в глаза напротив.  — Да какое твоё дело вообще! — ударив парнишу по щеке, крикнул омега, а затем открыл бутылку с водой и вылил содержимое на одногруппника, видя, как тот полностью промокает. Чимин не успел придти в себя, как всё это произошло. Ледяная вода стекала по волосам, лицу и телу, из-за чего одежда начала неприятно прилипать.  — Думаешь, Со Сынхи, меня это остановит? Придумал бы что-нибудь по-оригинальнее, — смахнув со лба воду и зачесав волосы назад с наглой ухмылкой, сказал младший и прошёл мимо опешившей омеги, выходя из гримёрки. Пусть над мальчишкой в студии и насмехались, он себя в обиду никогда не давал, даже если люди и пытались его сломить. Сейчас не время для этого, он должен быть сильным и не обращать внимания на такие проявления агрессии и зависти. Проходя по коридору, весь мокрый, парень чувствовал в себе неимоверную гордость за свои слова, ведь таких людей нужно ставить на место, как и учил его Юнги. Стоя за кулисами, Чим видел, как на него смотрят другие выступающие: обеспокоенно и с некоторым испугом. Один незнакомый парниша даже подошёл с полотенцем и спросил, всё ли в порядке, на что омега улыбнулся и кивнул. Вот наступила и очередь его выступления. Сердце в этот миг заколотилось слишком сильно, и мальчишка всё никак не мог себя настроить, чтобы не волноваться. На сцену выкатили реквизит в виде больничной койки и тут заиграла музыка, говоря о том, что ему пора выходить. Стоя перед зрительным залом, мальчишка перестал что-либо видеть перед собой и начал полностью погружаться в собственный танец.

Скажи мне, Со своей сладкой улыбкой, Расскажи мне,

Белый свет освещал лишь его одного, погружая в темноту всё пространство вокруг. Движения рук и ног были плавными, но в то же время отточёнными и резкими, взгляд его был нечитаем и загадочен.

Расскажи, словно шепчешь что-то на ухо, Не будь жертвой, Будь плавной, как змея, Я хочу сбежать, но…

Из груди будто вырвалось сердце, шаг, и он уже хватается за шею, в последствие выпуская руки наверх, махая ими словно отрицая что-то. Опустившись вниз, танцор начинает двигаться подобно змее, слишком завораживающе.

Ах ууу ууу Уйди от меня, уйди, уйди от меня. Уйди от меня, уйди, уйди от меня. Ах ууу ууу Чего бы этого ни стоило, спаси меня, Спаси меня.

В миг он заворачивается в себя, а затем резкими взмахами рук хватается за голову, выражая неизвестную никому доселе боль. Затем одной рукой он пытается за что-то ухватиться в пространстве, чтобы устоять.

Это продолжается, даже если я убегаю, Я пойман на лжи. Пойман на лжи, Найди невинного меня, Я не могу освободить себя из этой лжи, Верни мне мой смех.

Перед припевом Чимин остановился, смотря на секунду в зал, пытаясь разглядеть в толпе Юнги, но не нашёл и продолжил танец. Пробивая кулаками воздух, парень отпрыгнул, взмахивая ладонями. Мелодия из минорного звучания вышла на светлые и яркие тона, что казалось странным и необычным. Внутри так кипело, будто все эмоции собрались в кучу и сейчас готовы были выйти наружу вместе с отрывистыми движениями. Пак развернулся на месте, сделал мягкую волну телом, а потом руками отрывисто прошёлся по груди, немного приподнимая мокрую рубашку вверх, открывая вид на подтянутый живот. Одна ладонь была на груди, а другая схватилась за подбородок, взмахивая в последствие. Руки и голова всё время танца стремились куда-то наверх, а ноги водили его по сцене вместе с ветром. Он опустился на пол и под звуки ударных инструментов постучал по полу. Музыка затихла и перевалистыми шагами он дошёл до белоснежной койки, лёг на неё, слушая, как исчезают звуки инструментов, улетая куда-то вглубь. Свет стал ярче и люди в зале зааплодировали и засвистели, поддерживая танцора после выступления. Чимин поклонился и ушёл за кулисы, чувствуя, как трясутся ноги и руки от волнения. Он смог! Одна из его главных мечт наконец-то исполнилась, но что-то пошло не так, когда он почувствовал своё сердцебиение настолько чётко, что, кажись, его слышали все в радиусе пяти метров. Мальчишка схватился за сердце и услышал: «Привет», после чего темнота накрыла его с головы до пят, и парень упал без сил на холодный паркет.

***

Еле-еле разлепив глаза, Чим проснулся от шума. Каким-то образом он оказался в их совместной с Юнги комнатой, укрытый двумя одеялами и с мокрым полотенцем на лбу. Убрав его с лица, омега потянулся и зевнул, пытаясь немного придти в себя и что-либо понять. На кухне раздавались чужие голоса и и пронзительный смех. Пак находился в замешательстве, не догоняя, что вообще происходит и какой сейчас день.  — Чёрт, — вставая с постели, произнёс мальчишка, чувствуя головокружение и тошноту. Перебирая босыми ногами по полу, он шёл в сторону кухни, чтобы разведать обстановку. Открыв дверь, парень увидел нескольких друзей Юнги и его самого, которые пили пиво и болтали. Заметив растрёпанного младшего, они все поздоровались и начали спрашивать, как его самочувствие.  — Чим-Чим, ты проснулся, я так переволновался, — подходя к истинному и крепко его обнимая, сказал Мин.  — Всё в порядке, я просто тогда сильно вымотался, — хриплым ото сна голосом ответил младший, а затем потёр глаза и сказал, что пойдёт ещё поспит, потому что ему до сих пор нездоровилось. — Стоп, а ты Юнми покормил? — вспоминая про котёнка, спросил омега.  — Конечно, не волнуйся, пошли, — беря за руку Пака, ответил альфа и повёл того подальше от шума. Отведя Чимина в комнату и уложив того в постель, Юн вернулся к друзьям, садясь за стол и наливая себе в стакан ещё немного алкоголя. «Юнги, я знаю, что ты не хотел, но я больше так не могу, я и вправду схожу с ума! Я просто мешаю тебе жить, кому я такой нужен? Я не могу контролировать себя, пойми! Я знаю, что ты найдёшь себе лучше, я в этом уверен!»