месяц

      Эрен никогда не питал большой любви к животным. Нет, ему нравились динозавры и разнообразные стремные твари, а всякие пушистые животинки — нет. За пушистостью нужно идти к Армину, ну или к той Изабель. Ещё Хистория испытывает нежные чувства к вещам подобного характера — ей особенно нравятся японские шпицы, но Род Рейсс не спешит потакать этому желанию, хотя Йегер уверен в том, что его подруга получит то, что хочет рано или поздно. Даже если она принесет несчастного щенка под покровом ночи, в своем пальто, он останется в доме.       Однако теперь он сидит на крыльце дома, где проживает, и играет с котёнком. Сидит, как и всегда, изломано-элегантно, подперев голову ладонью, даже не удосужившись собрать волосы — утро раннее, может себе позволить, да треплет рукой зверька, то и дело заваливая на бок. Естественно, меховой карапуз воспринимает руку Эрена как лучшую на свете игрушку. Бегает за ней, трётся щёчками, радостно урчит и хватает лапами, не выпуская когтей. Топчется своими маленькими конечностями и в глаза своими льдинками преданно заглядывает.       Коты вообще так смотрят? — Ну и что ты хочешь мне этим сказать? — Спрашивает Йегер у животного и сдувает со лба прядь. — Что? «Забери меня к себе, пожалуйста. Я буду топтать тебя лапками и мурчать, честное слово»?       Ответа, конечно, не следует. Чего он вообще ждёт? Животное только усаживается на свою маленькую задницу, расстилает хвост и смотрит прямо в душу. Будто все понимает. Эрен смотрит в ответ так, как обычно смотрит кому-то в глаза. Они бы продолжили играть в гляделки ещё долго, стараясь просверлить в друг друге дырки взглядом, не появись на горизонте почтальон, насвистывающий что-то под нос. Это зрелище восторга у Йегера-младшего не вызывает, поэтому он, не задумываясь, хватает котенка одной рукой под грудку и поднимается. Корреспонденция касается Зика, а не его.       Скидывая вьетнамки, юноша прикрывает за собой дверь, но животное ставить на пол не спешит. Ещё не хватало, чтобы оно что-то им тут испортило — отдуваться совсем не хотелось. Карла ведь очень разочаруется, когда увидит, что с диваном в гостиной что-то не то, поэтому Эрен предусмотрительно котика не отпускает, перехватывая только поудобнее. Нужно «обрадовать» братца.       В свою комнату, где спит сейчас Зик, укутавшись в одеяло, натянув маску для сна и заткнув уши берушами, младший пробирается тихо. Подружка бы сейчас назвала его мышью, ссылаясь на тот-самый-мем. Йегер-младший знает какая половица скрипит (он знает все такие места в доме), поэтому ее избегает. Он усаживается на бедра брата, явно ничего не подозревающего и видящего десятый сон.       Продолжая держать котенка, Эрен стягивает с Зика маску и достает из его ушей беруши. Все отправляется на тумбочку, где этому самое место. Старший недовольно ворчит, вздыхает, но глаз не открывает. Он всегда очень тяжело просыпается, в отличие от вечно активного Эрена, который может подскочить посреди ночи и быть бодрячком. Младший касается холодными пальцами его щеки, ласково гладит и произносит: — Проснись и пой, Зик. Доброе утро. — Какого… Который час?.. — Йегер-старший трёт глаза пальцами и хмурится.       Эрен подвисает на секунду, ища взглядом хоть какие-нибудь часы: — А… Кажется, почти девять. — Какого черта так рано?.. — Ну… Просто посмотри сюда, — Зик по голосу слышит, что тот улыбается.       Младший ставит на грудь старшего брата котенка, который совсем не понимает происходящего. То играют, то несут куда-то… Зик, соизволивший проснуться, открывает глаза и видит прямо перед своим носом пушистый комок.       Он понимает, что забот у него стало ещё больше.