месяц

      Эрен молча отправляет в корзину тубус с блёстками, предварительно его как следует осмотрев. Им с Хисторией это подходит, таков вердикт Йегера. Ещё бы не подходило — вот, что думается следом, ведь им пришлось тащиться в Ред Рейдер Плаза. Конечно, это не такая уж и большая проблема, ведь права есть у обоих, а тачка у Рейсс, но было бы неприятно, не найди они тут то, зачем явились.       Ебучие блёстки. Глиттер. Пайетки.       Такая мелочь, а столько эмоций и смысла. Эрен и Хиса слабы перед блёстками настолько, что можно утверждать, что они несвободны. — Мне казалось, ты не любишь «Сумерки», — замечает девушка, складывая в корзину ещё блёстки. Она поправляет своей аккуратной ручкой с отличным маникюром волосы друга, чуть привстав на мыски. Все же, разница в росте у них ощутимая. — Это не мешает мне хотеть насыпать блёстки на лицо и тело, чтобы блистать, как вампиры оттуда. — Действительно… Ты и так блистаешь, хороший мой. — Возьми во-от те, — юноша указывает на мелкие пайетки в розовой коробочке.       Хистория только цыкает языком и отходит к стойке, чтобы выбрать самую целую коробку. К сожалению, часто в подобных магазинах у некоторых товаров упаковки мятые. Это выводит ее из себя, аж зубы начинают скрипеть, а глаз дёргаться. Дерг. Дерг. Так ещё ноздри у отца делают, когда он начинает возмущаться, разговаривая с дядюшкой. — Может, хватит? — Эрен выводит её из размышлений, почти под нос сунув ей корзину с покупками. Девушка задумчиво заглядывает, перебирает все. — Хватит.       На кассе как всегда возникают проблемы при оплате картой, приходится немного постоять. Кондиционер, конечно же, работает через жопу наизнанку, другого ожидать не нужно. Эрен и Хистория переглядываются, пока прыщавый парнишка с сальными волосами, придавленными форменной кепочкой, пыхтит, пытаясь понять почему же не проходит оплата. Они оба не любят пользоваться наличкой, но у Йегера после одного инцидента с собой всегда 350 долларов. На всякий случай. — Давайте наличными, — юноша хмыкает и лезет в карман кофты, чувствуя лёгкое прикосновение к локтю. — Сколько?       Хистории тон Эрена абсолютно точно не нравится. Тот, конечно, слегка улыбается, но на несчастного кассира смотрит так, будто готов убить прямо сейчас, да и интонация его ничего хорошего не предвещает. Лживая доброжелательность, пропитанная холодным ядом. Оную, думается Рейсс, точно переняли от Зика. Сейчас ей под уродливое и скрипящее пиканье кассы остаётся складывать в бумажный пакет все те блёстки, что были куплены. А куплено было много, их точно можно назвать глиттеровыми наркоманами сейчас.

***

— Руки из жопы, блять!       Эрен хлопает задней дверью красного Porsche от души, только поставив на сидение их покупки — для полноты картины ему не хватает только молний из глаз. Таким эмоциональным Йегера могла видеть только Хистория (или Зик), даже Армин был лишён сей привилегии. Ей юноша безоговорочно доверял, а поэтому сейчас абсолютно не беспокоился о том, что обычно аккуратно уложенные длинные волосы растрепаны похуже, чем у старой куклы или змеи у Мегеры, а эмоции льются через край.       Одна тонкая прядь соскользнула на влажный лоб, закрывая нос. Таить нечего, это ему идёт, но не пока сотрясается воздух. Юноша запрокидывает голову назад, да закрыв лицо руками, очень громко тянет «а-а-а!», позабыв заодно о том, что тут ещё люди могу быть.       Девушка наблюдает за этим молча. Ей нечего сказать, пускай накричится вдоволь, ежели нужно. Только вот садится за руль сама, ничего не уточняя и не спрашивая о том, хочет ли Эрен вести или уступит. Поправляя под себя спинку и стряхивая невидимые пылинки с дорогого чехла на сидении, Рейсс бросает: — Полезай уже, — ловя расфокусированный взгляд друга, Хистория понимает, что тот успокоился, но и концентрацию внимания похоронил заживо. Такое бывает. — Не твои проблемы, что они не могут установить нормальные кассы и найти работников, которые в состоянии с ними управиться. — …Ага. Поехали, даже находиться рядом не хочется.       Красивый, почти игрушечный, автомобиль с витой белой надписью Angel Baby над задним крылом двигается с места, когда Йегер пристёгивается и начинает беззастенчиво разглядывать аккуратные руки подруги, устроенные на руле.

***

      Возвращаясь с работы, Зик уже знал, что дома Эрен не один, а с лучшей подругой. Значит, спешить особенно некуда. Эти двое точно нашли себе занятие, возможно, они смотрят что-нибудь сейчас, поглощая какую-нибудь дрянь или спят, развалившись на кровати Эрена, потому что устали за день. Стоя на светофоре, в полной тишине, как-то особенно приятно думать о том, чем занят младший брат в ожидании возвращения домой старшего. Вариантов уйма и каждый по-своему восхитителен и уникален. Поэтому старший Йегер всегда внимательно слушает брата, чтобы быть в курсе всего и дабы было разнообразие. Оригами? Замечательно, пускай пробует. Зик по дороге будет думать, что Эрен закупился специальной бумагой и теперь сидит на полу в гостиной и старательно прижимает уголок нежно-розового (черт, как нежно. Почему именно такой цвет, а, Зик?) квадратного листка к другому, проглаживая сгиб. Забавно, кстати, то, что увлекаясь чем-то, младшенький скупает все, что касается этого нового занятия. Вышивка? Допустим. Однако Зик знает, что Эрена надолго не хватит и он забросит.       Эрен часто бросает свои занятия за невозможностью сконцентрироваться. Ему нужно делать все и сразу, заодно ещё жрать кактус.       В общем-то, за этими мыслями пролетает вся дорога. Припарковываясь возле дома, старший Йегер усмехается, замечая знакомую машину — значит, подруга ещё тут. Можно даже рассчитывать на то, что какая-нибудь вредная вкусность и ему перепадёт. Поднимаясь на крыльцо, Зик по привычке постукивает голенем о голень, чтобы стряхнуть пыль с обуви. — Я дома… — Открывая дверь, ровно произносит. Спокойствие исчезает, стоит только оглядеться. Если сейчас сказать, что у Зика отвисла челюсть, то это будет ложью. Челюсть отвалилась.       Все усыпано блёстками.       Блёстки на полу, на мебели, на светильниках. Мужчина даже не утруждает себя тем, чтобы снять обувь. Он спешит в гостиную на радостное жужжание, подсознательно надеясь, что все ему привиделось сейчас, и он просто переутомлен после работы в издательстве. — Эрен, Хистория!.. — Смотри, мы блистаем! — Радостно в один голос заявляют бедокуры, размазывая мелкий глиттер по щекам.       Честно говоря, Зик даже не знает, чего ему больше хочется: биться головой об стену, рвать волосы или прибить этих двоих вампиров, выбравшихся из до чёртиков тупых «Сумерек». Йегер в ужасе осматривается. Ей-богу, он будто бы детей оставил, и те наделали дел, а не взрослых людей, которые, исключительно по идее, таким не страдают. В мелких сияющих кусочках пластика даже дорогой кашемировый, кремового цвета, плед мачехи, что та так сильно любит (однозначно придется где-то искать такой же или лететь в химчистку) и канва такой же дорогущей сумочки Рейсс от LV. — Это что за дискошар?! — Дёргается, заметив, во что превращен плафон люстры. Он сияет похлеще, чем драгоценный младшей брат и его подружка.       Зик наивно полагал, что сможет отдохнуть после работы.