Моя футанари (доработанное издание).

      Удобней перехватив тёплого, полумягкого «удава» уютно лежащего в руке, я потёрла набалдашником, величиной почти с кулак, свою давно плачущую Нюню. Клитор выглянул, раздвинув нижние губы, будто боясь, что его увидят и вылез из своего убежища. Обжигаясь о кончик набухающего члена, он вздрагивал и разливал по всему телу дрожащее волнение вперемешку со сказочным удовольствием. С каждой обворожительной встречей этих двух старинных друзей, моя влажная красавица намокала всё больше и больше, а любимый росток становился всё толще, длиннее и твёрже.       В какой-то момент мне показалось, что Сашенька двинула бёдрами вперёд, пытаясь ворваться в мою жаждущую плоть, и издала тихий, еле слышный стон. Я улыбнулась от счастья, что нахожусь на верном пути и усилила старания. Стало так радостно, что доставила любимой хоть капельку удовольствия, такого желанного и такого забытого, что не долго думая, подвела полностью напряжённый член к своей давно текущей дырочке и предвосхищая происходящее, бросила себя в руки упрямых инстинктов.       Голо́вка натужно вошла, возвращаясь в родные пенаты, когда-то ласкавшие эту дивную плоть. Жажда забытого удовольствия распалила в моём теле жар, а затуманенное сознание повисло над самой глубокой пропастью похоти. Внутри меня всё сжалось. Крепко обнимая столь долгожданного любимца, непослушная вагина захватило его в самый настоящий плен необузданной страсти. Как я соскучилась по Нему, как долго я Его ждала! Чувство восторженной бездны в которой не видно глазу, не слышно уху, но ощутимо всеми клеточками тела дрожащее буйство такого страшного и такого желанного оргазма пробудило безграничное желание окунуться в головокружительную пропасть безрассудка.       За одну секунду, насадившись на это чудо, я бросилась в пучину бушующего водоворота, который поджидал меня за гранью понимания. Я шагнула, нет, я швырнула себя в самую глубь этого бесподобного безумства. Размазывая сознание по складкам влагалища, я корчилась в бесстрашных, упоительных конвульсиях женского счастья, такого умопомрачительного и такого желанного, что собственный громкий крик, нет, визг, оглушил до звона в ушах, ввергая меня в чарующую музыку гулкого баса бьющегося сердца, шелеста тяжело дышащих лёгких и дрожащего чрева, соединившихся в одно триединое целое, трепещущее всеми клеточками своего существа.       Бесконечность – вот точное название того, что я ощутила в это мгновение, застывшее в центре самой сильной стихии под названием ОРГАЗМ!       Сильный толчок внутри меня колыхнул всё тело и вновь запустил ощущение пространства и времени. Я почувствовала, как головка резко растолкала скользкие стенки и мягко врезалась в дно моей ненасытной скважины. Несколько сладких секунд всё нутро дрожало бурей восхитительных эмоций, крепко обнимая настоящий твёрдый член идеальнейших размеров. Пульсации упругих вен в такт взволнованного сердца, нежно ощущались по всей длине: от растянутых половых губ до места, куда упирался объект вожделения.       Бугристый ствол двинулся обратно, ободком чувствительной головки выжимая дрожь во всём теле. Нет, нет, не сейчас! Я ещё не насытилась забытым ощущением! В возбуждённом до предела сознании возникло непреодолимое желание вернуть его назад. Рука схватила роднулечку за место, где ягодица соединяется с бедром и, потянула на себя. Нижние округлости расплющились, вогнав тугую твёрдую плоть до отказа и, как только пришло желание подвигать любимой штуковиной внутри себя, задала нужный темп. Я помогала любимой задевать самые потаённые места и извлекать самые приятные ощущения из самых примитивных движений. Как же я соскучилась по чувству, когда тебя грубо натягивают на здоровенный член!       Как ледышка тает в руках, так и я просто таяла от безумного удовольствия крепких объятий, слушая развратные шлепки и чувствуя, как раскачиваются мои помолодевшие телеса. Рука Сашеньки сжимала мою грудь, мой отвердевший сосок застрял меж её пальцами, а я положила свою ладонь поверх её, сжала до максимального наслаждения и выдавила из себя блаженный стон.       Как давно я мечтала повторить это безумие, но так и не нашла замены моей любимой. А может не сильно искала? Хватало снов и воспоминаний? Что же раньше я не догадалась взять инициативу в свои руки? Всё ждала, когда моя любимая снова, как в старые добрые времена сгребёт меня в охапку и будет любить без конца и края. Дарить мне эти томительно-упоительные минуты счастья и безрассудно окунать в пучину бесконечных оргазмов, лаская крепкими и в то же время нежными руками.       И пусть это происходит во сне, мне это не важно, меня это никак не беспокоит. Пусть я проснусь и снова увижу пустую холодную постель, но сейчас я с ней, с моей любимой, с моей хорошей и безумно обожаемой Сашенькой.       Меня продолжало раскачивать на волнах мягких пружин огромной кровати. Рука любимой утонула в моей груди, член продолжал поддерживать меня в облаках сладострастия, с каждым толчком всё ускоряя и ускоряя свой ритм и неумолимо приближая нас обеих к логическому исходу этого прекрасного процесса.       Вот сейчас, ещё чуть-чуть, ещё самую малость…       — Да, даа, дааа!!! — заорала я во всё горло, в очередной раз забившись, как трепетная лань, пронзённая стрелой, задыхаясь от собственного дыхания и запрокинув назад голову с зажмуренными глазами.       Толчки ускорились, набрав обороты, как швейная машинка. Толстая игла пробивала мягкую ткань, давая мне самое высокое блаженство в умопомрачительном оргазме, который длился так долго, что я полностью выбилась из сил и, почти теряя сознание, ждала, когда бурный нескончаемый поток живительной влаги начнёт наполнять моё лоно. И вот он - этот долгожданный момент. Первый залп, и мой внутренний мир обворожительно наполняется, раздуваясь, как воздушный шарик, приятно расширяя и увеличивая мой живот.       — Мамаааа!!! — прямо над моим ухом раздался крик.       Рука, утонувшая в мякоти моей груди, потянула вниз ещё сильнее, а бёдра вжались в меня так, что я, нанизанная на оргазмирующий член, не могла даже шелохнуться. Раздвигая внутренности, смачными толчками в меня хлынул нескончаемый поток густого тёплого семени. Мощные струи свежей тягучей спермы шумно разбивались о самое дно моего разгорячённого влагалища, создавая где-то внутри забытые волны душевного забвения, стремительно пробегающие снизу вверх где-то под грудью, вызывая восхитительную дрожь, а потом, возвышаясь к горлу, выдавливали громкий стон, и с яростью девятого вала разбивались где-то в голове, разгоняя мысли в разные стороны и заставляя жмуриться от удовольствия.       Забытые ощущения большого количества настоящей, густой спермы во влагалище разом остановили дыхание и заставили замереть на некоторое время. Остановить все движения, чтобы насладиться завораживающим процессом того, как моё перевозбуждённое влагалище плотно захватило весь разгорячённый член и его широкий спермовыводящий канал по всей немалой длине то расширяется, набирая добрую порцию вязкого киселя, то сжимается, выплёвывая её в мои жаждущие глубины.       Наконец-то я вспомнила, как несчётное количество крохотных сперматозоидов вызывают неповторимое чувство внутреннего тепла, которое вызывает истинное удовольствие и мелкую дрожь, которая медленно распространяется по всему телу. С каждой новой порцией ощущение радости и счастья всё больше и больше захватывает сознание непреодолимым желанием вбирать в себя ещё и ещё! Мой живот заметно увеличился, заполняя пространство между простынёй и одеялом. Я откинула его, чтобы ничего не мешало и приготовилась к самому лучшему ощущению, которое сейчас произойдёт. Устье матки, не выдержав давление, медленно стало раскрываться, и я слегка дрогнула от беспредельного удовольствия, когда сначала тоненькая струйка, а потом и бурный поток, хлынул в неё, как из прорвавшейся дамбы!       Не знаю сколько времени прошло, пока мои обрывки сознания собрались в небольшую кучку, я вспомнила, что кто-то кричал. Кто это был? Это голос не Сашеньки, она никогда так не делала. Очень похоже на дочь! Что с ней? Почему она так истошно вопит?       Сквозь сон и разбитое вдребезги сознание до меня так туго и долго доходило происходящие, но каким-то неизвестным чутьём я поняла, что нужно срочно выбираться из этого состояния, хватаясь за всё, что позволяет вырваться из цепких лап Морфея и неимоверного удовольствия.       Сон отлетел, дрогнув телом, и разлился тонким писком в ушах и шумом от толчков крови, гонимой трепещущим сердцем по сосудам. Мой слух навострился, прислушиваясь к творящемуся вокруг. Глаза резко распахнулись, вспыхнув в полутьме начинающегося рассвета, а сознание удивилось явью наполняющегося влагалища и растущего живота.       Я проснулась! Я не сплю! Это уже не сон!!! Меня по-прежнему крепко стискивают и держат за грудь! К ягодицам прижаты сильные бёдра и твёрдый член смачными порциями накачивает влагалище, как автомобильный насос!       Как бы мне не было приятно, но беспредельное удовольствие моментально рухнуло в бездну и в душе возник неподдельный испуг. Сердце чуть не остановилось и замерло, пропустив один, но очень чувствительный такт. Я хотела закричать, повернуться назад, посмотреть и развеять свои сомнения, но попытка не дала результата. Крепкие руки не дали даже шелохнуться. Хотела выпрямить ноги, чтобы вытащить из себя так глубоко забравшийся орган, но сил не хватило даже на то, чтобы хоть чуточку отпрянуть от прижатых ко мне бёдер. Хотела крикнуть тому, кто меня наполняет утренней росой, копившейся всю ночь, но дыхание перехватило так, что не могла раскрыть рта, и только тихое мычание выдавилось из горла, больше похожее на стон удовольствия, чем на испуганный крик.       Что-то щёлкнуло в голове! Мысли полетели так быстро, что я не успевала их осознавать, но среди этого не кончаемого потока я чётко уловила, что вчера вечером легла спать без трусов, а за спиной которую ночь спит моя дочь. Неужели? Неужели это она сейчас наполняет меня? Неужели это её член сейчас во мне?       Вспоминая самый великолепный сон в своей жизни, я догадалась о происходящем. Я же сама взяла в свою руку её х… хобот, ласкала им себя между ног, дождалась, когда он встанет, вставила внутрь, а потом насадилась на него до отказа?! Я же кончила!.. Я так бурно и сладко кончила целых два раза и всё это время даже не подозревала, что это не…       «Саашаа!!! — кричало внутреннее я. — Что я наделала, что я натворила!»       Слёзы хлынули из глаз, подбородок задрожал, но мои всхлипы заглушил мягкий голос довольной дочери. Она закончила сливать в мою вагину свой густой, липкий груз и снова яростно задвигала бёдрами, вколачивая всё ещё толстую, как запястье и длинную, как предплечье твердыню, растягивая меня до предела.       — Мамочка, любимая, сладкая моя, я так тебя люблю, так тебя люблю…       Толчок, ещё один, ещё.       — Спасибо, что решилась на это…       Ладонь снова сжалась на моей груди.       — А я боялась тебя даже спросить…       Член вышел почти полностью, оставив внутри пол головки…       — Я всегда мечтала потерять невинность с тобой! Подарить тебе этот первый, незабываемый раз.       Она резко загнала его до отказа и замерла, шлёпнув пахом по моей заднице.       — Я так счастлива! Ты у меня такая хорошая! Я люблю тебя, люблю больше всех на свете!       Она снова начала страстные движения, то растягивая меня до предела, то чуть ли не выворачивая на изнанку.       — Только ты мне нужна! Только ты меня понимаешь! Только тебя я хочу любить. Любить по-настоящему, всей душой и телом.       Мои соски снова оказались зажатыми в её ладонях.       — Я всё буду делать сама! Буду заботиться о тебе,.. любимая,.. а ты будешь только лежать… и наслаждаться круглым животиком. Всё, как ты любишь!       Снова тиски сильных объятий зажали меня, но я уже не сопротивлялась. Что толку пытаться выбраться из них, если нет ни сил, ни возможности?       — Я буду следить, чтобы он никогда не сдувался. Ты такая красивая, добрая, мягкая. Такая пушистая.       Скорость фрикций резко увеличилась и я перестала что-либо соображать.       — Если бы ты знала, как я благодарна тебе. Родная моя, сладкая, любимая. Я щас… ма, маа, маамаа, — снова завизжала она, увеличивая и без того мой раздутый живот.       Приняв в себя всё до капельки и булькая, как наполненный вином бурдюк, я лежала в её объятиях не шевелясь, и продолжала слушать слова о любви и радости. Закончив наполнять меня второй раз, она пошла на третий круг и вновь её сильные толчки терзали мою измождённую вагину, размешивая внутри две огромные порции спермы, как повар в большой кастрюле помешивает бурлящий кисель.       Снова в уставшие уши полилась приятная музыка ласковых и нежных слов. Клятвенные признания и увесистые комплименты немного согрели душу. Ну, какая женщина не растает от таких искренних чувств? Какая мать начнёт беспощадно ругать или даже бить своего ребёнка после таких слов? Мои слёзы потекли ещё сильнее, то ли от эмоционального переполнения, то ли от безысходности, то ли от самого сильного стыда, что случайно совершила инцест и продолжаю лежать, не предпринимая попыток его прекратить. Да что уж теперь, пусть заканчивает, раз начала. Потерплю.       Хватка ослабла. Видимо дочь начала уставать. Теперь я свободно могла вывернуться из объятий, встать и пойти выдавливать из себя последствия, но я продолжала лежать, слушать и… наслаждаться?       Дифирамбы в мою честь сочились яркими потоками комплиментов, и ладошка моей ненасытной дочери перекатилась на моё раздутое пузо.       Я немного успокоилась, перестала плакать и пришла к банальным выводам, к которым приходят почти все мамаши, вступающие в половую связь со своими детьми: пусть уж лучше со мной, здесь и сейчас, чем завтра в подворотне с заразной проституткой.       Уж, если на то пошло, то всё может быть с точностью до наоборот: бывают мамаши, которым всё равно с кем заводить роман, лишь бы совокупляться. У таких собственная похоть первее, чем нравственная мораль инцеста. И к какой из двух групп мне себя причислить? Скорее всего ни к какой. Всё вышло случайно. По крайней мере я этого точно не хотела. Сейчас Лерка удовлетворится и на этом всё закончится. С сегодняшнего дня будем спать в разных комнатах, как раньше.       Жажда секса у неё неуёмная, член встаёт не только от вида красивых женщин, но даже от мыслей о них. Но ведь из-за этого может произойти трагедия: например, она захочет попробовать, каково́ это – иметь женщину в вагину? Изнасилует кого-нибудь и пострадавшая заявит в полицию, а ещё хуже, тоже превратится в маньячку и начнёт убивать. Хотя нет, попробовала уже́. Вернее до сих пор пробует. Вон, как старается. И откуда только силы берутся? Значит этого не произойдёт, можно не бояться! Хоть какой-то плюс от инцеста.       И что она во мне нашла? Хотя я ведь тоже красивая, от меня многие без ума. Чего греха таить, пользуюсь иногда своим обаянием, чтобы соблазнить какого-нибудь мужика, чтобы… Вот только не попадался мне такой темпераментный, как мне нравится. А так хочется побаловать себя такой замечательной игрушкой, как у моей доченьки между ног. Вот и дохотелась! Дошло до того, что эта замечательность сейчас снуёт во мне туда-сюда и так приятно ударяется в матку, что еле сдерживаюсь, чтобы не подмахнуть.       Надо же такому случиться! Родная дочь влюбилась в меня, в свою мать, и жаждет быть со мной до конца дней своих. А я, как полоумная бегаю в душ после того, как неутомимая любящая дочь накачает мой желудок. И мастурбирую по два-три раза, чтобы унять своё возбуждение и, наконец, успокоить свою вечно плачущую Нюню. Дура!       Испарившаяся радость секса вновь очнулась и снова начала набирать обороты. Расталкиваемое снующим во влагалище членом волнение моей похоти, быстрее пожара разгорелось с новой силой. Мало того, что третий Леркин заход затянулся, так я ещё вспомнила свои успокоительно-рукоблудные игры в ду́ше, вот и подтолкнула, нет метнула, как спортсменка метает молот, желание удовлетворить свою развращённую ненасытность. Тут уже и делать ничего не надо, тем более куда-то идти, прятаться, подавлять стоны. Всё уже давно в процессе, только давай, наслаждайся и туши свой пожар между ног.       Член в переполненной вагине, нежные слова, собственная неудовлетворённость – эта троица тащила меня верёвкой похоти из пропасти стыда в гору наслаждений к знакомому месту возле обрыва, где бушует водоворот ошеломляющих оргазмов и где каждой клеточкой тела чувствуется гул их бурлящей мощи.       Как же всё просто в семьях футанари. Захотелось, и на тебе, пожалуйста, хоть дочь, хоть мать, хоть сестра раздвинут перед тобой ноги или призывно откроют рот и ещё спасибо скажут за сперму и великолепный оргазм. Всё не как у людей, вернее, почему у людей не так? Почему у нас это под строжайшим запретом? Это же так прекрасно, когда можно не выходя из дома насладиться, доставляя удовольствие не только себе, но и своим любимым ближайшим родственникам.       Доченьке проще: у неё в генах заложена такая мощная страсть, что наши людские запреты на инцест никогда не смогут её побороть. А как быть мне? Что теперь делать? Отлучить от своего тела и больше не подпускать? Снова выслушивать истерики? Нет. Я не хочу! Не хочу возвращаться назад в то время, когда наши отношения были не просто натянуты, а трещали по швам. Тогда что? Оставить всё, как есть? Позволить ей использовать не только мой рот, но и влагалище? А как же табу? Как же инцест?       Знаю, что есть и вторая сторона этой медали. И, как бы не прискорбно звучало – это её жизнь. Я мать, я должна, нет, я просто обязана уберечь своё дитя от беды и дать ей шанс выжить в этом злом и коварном мире полном убийц и умалишённых.       Пока я размышляла над этим, монотонные толчки всё сильнее распаляли моё желание. Чувствуя, что теряю способность здраво мыслить и рассуждать об этом, я просто поплыла по течению. В раскачивающемся животе кипящим студнем колыхался приличных объёмов коктейль из дочкиной спермы и моих соков, а натирание стенок моего хлюпающего влагалища продолжалось с не меньшим усердием. Головка то и дело ударялась в донышко, порождая волны экстаза в моём взволнованном после двух небывалых оргазмов теле. Я неуклонно мелкими шагами двигалась к третьему и тут в мою затуманенную голову, лишённую всяких мыслей, прилетела шальная, перевернувшая всё вверх дном.       Есть же третья сторона у этой медали – это ребро! Понимаю, что довольно трудно так поставить круглую железяку, но чем она толще, тем устойчивее это положение, а толщина дочкиной медали далеко не маленькая. Меня передёрнуло от того, что Лерка присосалась к моей шее и начала водить языком по моментально ощетинившейся коже.       Мне! Это! Нравится! Я! Это! Люблю! «Мы же не будем делать детей!»       Вот как называется самая неустойчивая сторона, которая то и дело всплывает в моём воображении. И пусть катятся куда подальше все, кто придумал эти рамки приличия, запреты, табу и прочую дребедень. Я буду делать то, что хочу и меня ни капельки не колышет, что скажут другие. Для меня их нет! Есть только я и дочь, которая любит меня не только как маму, но и как женщину. Я не собираюсь закапывать себя в могилу целомудрия и мучиться от бесконечного желания секса. Я просто буду им заниматься когда захочу и сколько захочу! Вернее сколько сможет мой ребёнок. Я не собираюсь перечёркивать свою жизнь и ставить на ней жирный крест, а тем более не буду губить жизнь моей любимой дочери и подставлять её под смертельный удар. Мы будем вместе радоваться новой жизни и брать от неё всё, что можно.       Бёдра моей красавицы снова впечатались в мои булочки и замерли на секунду. Сейчас произойдёт то, чего я так хочу и хотела всегда. Тело загудело от предвкушения бурного обоюдного оргазма. Рука дочки сорвалась и вновь переместилась на мою грудь и я усилила её сжатие своей ладонью. Влагалище сжалось что есть силы и за бесконечно счастливые доли длиннющих секунд я чётко почувствовала каждый бугорок, каждую венку, перевитую вокруг загнанного до отказа в вагину такого родного и такого любимого члена.       Первый залп внутри меня – и влагалище расслабилось, впуская в себя долгожданный поток, а потом снова сжало своего добровольного счастливого пленника, выдавливая из него большущую порцию семени, и мы в унисон заорали ритуальную песню потрясающего оргазма.       — Ааа!!!       Всего одна нота, всего один звук, но эта музыка звучала только для нас! Плевать на соседей, мы обе наслаждались звоном в ушах от её децибел, а наши половые органы плясали неистовый танец любви. Член стрелял без устали, пополняя моё лоно, а оно буквально выдаивало остатки каждой порции, не оставляя ни одной капельки внутри пылкого любовника.       Живот почти трещал по швам, но мне было мало! Я хотела ещё и ещё, хотела наполня́ться бесконечно долго, пока не потечёт из ушей или пока не лопну. Ни капли не больно, и ни капли наружу! Всё в меня!       Последний впрыск расслабил тело моей красавицы и я крепко сжатым влагалищем почувствовала, как сдувается, утративший свою былую силу член. Хватка, держащая меня за грудь совсем ослабла, но возбуждённая вагина не хотела отпускать своего узника. Лишь когда пришло полное насыщение и умиротворение, я расслабилась и мы просто лежали, приклеенные друг к дружке, часто дыша. Обессиленные, мы были не в состоянии даже пошевелиться.       Первой в себя пришла Лерка. Она аккуратно вынула из меня свою обмякшую палицу и я наконец-то вытянула согнутые ноги, чтобы не давили на живот, а она перелезла через меня и легла рядом лицом к лицу.       — Мамочка, мамулечка, моя миленькая, — я видела, как она держит ладошку возле моего неимоверно раздутого брюха, боясь прикоснуться к нему. — Ты стала ещё прекраснее, чем была. Как же я тебя люблю!       Она потянулась губами к моим и, как только прикоснулась, я, не раздумывая, присосалась к этому нежному чувственному ротику. Наши языки заплелись в сладкие узелки, реснички на глазах опустились и мы задрожали, как слепые котята, нежась и причмокивая сладостную игру под названием «подари свою любовь».       Робкое касание дрожащих пальцев к моему животу заставило слегка вздрогнуть от неожиданности. Боли я не чувствовала. Наоборот, тепло и завораживающее распирание изнутри, как во время беременности. Конечно, в первый день, после месячных я не боялась залететь, яйцеклетка ещё не созрела. Боялась, что после долгого перерыва в целых пять лет, моя матка отвыкла принимать такие объёмы спермы и там могло что-нибудь лопнуть или надорваться, но я бы скорее всего, почувствовала боль, а её не было.       — Щекотно, — тихо, почти шёпотом я нарушила семейную идиллию, отпрянув от мягоньких покрасневших с непривычки губ, и улыбнулась.       — Значит, тебе не больно? Потрогать можно? А ты не залетишь? А ты не сердишься? А мы будем ещё туда?       Взволнованная девочка засы́пала меня вопросами, так интересующими её, после утреннего происшествия, результатом которого стал мой надутый до невозможности живот.       — Подожди, зайка. Дай в себя прийти. Не думала, что твой первый раз будет со мной. Вот ведь какая у тебя мать безалаберная. Забрала твою невинность и первый поцелуй. Теперь ты будешь думать, что я женщина лёгкого поведения, которой всё равно с кем… — я опустила покрасневшие от стыда лицо.       — Не понимаю о чём ты, но теперь я люблю тебе ещё сильнее. Ты такой румяный пирожок с моей начинкой внутри. Никому не отдам! Теперь ты только моя! Я тебя пометила! – она прыснула, а потом звонко залилась девичьим смехом. – А я твоя.       — Тебе что, понравилось свою мамку…       — Очень! — не дала мне подобрать подходящее слово. — Это было просто бесподобно! Я, как будто с цепи сорвалась! Вообще не соображала что происходит. Моё тело само всё делало, как во сне. До сих пор руки и ноги дрожат…       Её глаза просто светились от счастья! Какое-то озорство и нежное тепло передалось от молодого, игривого зелёно-колдовского взгляда. Я молча взяла её ладошку, положила себе под грудь, где гулко стучало сердце и медленно, стараясь сильно не давить, провела ею до самого низа, где сходились бёдра. Лерка, хихикая, следуя за рукой, опустилась ниже, и алыми натруженными после долгих поцелуев губами, прикоснулась к самой сильно выпирающей части живота.       Как же желанны были эти прикосновения. Меня бросило в дрожь от коротких поцелуйчиков горячих девичьих губ, боящихся надавить посильнее. Забегали мурашки, подёргивая тело, покачивая грудями, попкой и, конечно же, виновником торжества – животом.       — Смелее, мне не больно, — улыбнулась я, когда встретилась с вопрошающим взглядом.       Она засмеялась, стрельнула очаровательными изумрудами и, широко раскрыв рот, приблизила его к моему животу. Когда пухлые губы коснулись его, она с детским возгласом: «Ам», утопила своё личико в упругой мякоти и зашевелила мокреньким скользким язычком по гладкой натянутой коже.       Мне стало так смешно от её дурачества и щекотки, что я не выдержала и засмеялась, снова тряся своими выпуклостями и впуклостями, да так, что Леркина голова отскочила, как от резинового мячика. Мы ещё долго смеялись над этим, а потом я, подрагивая от ласковых прикосновений, ответила на все интересующие её вопросы.       Мой милый человечек безумно радовался и старался не делать резких движений. Я наблюдала за её нежностью и осторожностью, вниманием и безгранично трепетным отношением ко мне.       Я таяла в этой заботе и видела уменьшенную копию моей первой и единственной возлюбленной. Во мне снова проснулась та беззаветная любовь, которая просто вырвалась из самого потаённого уголка души. Спрятанная туда пять лет назад, она без раздумий рванула на свободу.       Вот же. Вот она, моя любимая, моя ненаглядная, моя единственная. Та, ради которой я не только коня остановлю, но и усмирю горящее пламя с помощью встречного пала своей пылающей любви.       Естественно в этот день мы никуда не пошли. Потому что даже, когда с помощью доченьки я добралась до унитаза, из меня вышла всего лишь треть от того, что закачалось. Только к обеду я смогла выдавить из себя почти всё, но какая-то часть всё равно осталась и ещё булькала во мне, пока у Лерочки снова не началось «солнцестояние».       Я стояла возле кухонного стола, естественно голая, с утра мы так и не оделись. Ей как-то всё равно, а на моё пузо ничего не налезло. Дочь подошла ко мне с умоляющими глазками, прижалась своим молоденьким девичьим телом и я почувствовала, как её плоть раздвигает мои ляжки. Я обняла её, погладила по спине и она дрожащим голоском почти прошептала:       — Можно туда же? Как утром.       Я почувствовала, как её «высокое напряжение» дрожит, прижатое к волосикам плотно закрытых половых губ. И мне так захотелось впустить это чудо в себя, что я чуть присела, раздвинув колени в разные стороны. Нижние губы, как створки ворот разошлись в разные стороны, открыв вход в мою сокровищницу. Лерка не долго думая, подалась немного назад и присела. Когда головка оказалась точно напротив входа, она задвинула своего монстрика прямо в мою пышущую Нюню.       Я попыталась сомкнуть ноги, но её толстая мужская часть не дала их свести до конца. Ласковые руки, проехав по спине сверху вниз, остановились на мягких булочках. Мой ребёнок в порыве страсти изогнулся и, утопив ладони в нежной мякоти, притянул меня так, что я костяшкой лобка почувствовала её косточку. Ласточка моя, если б ты только знала, как маме сейчас хорошо! Я обняла её, положив ладони на бархатную кожу в районе лопаток. Локти прислонила к бокам и, прижав моё сокровище к пламенному материнском сердцу, расплющила наши великолепные груди. Её соски чувствовались на моих дыньках двумя комочками, окружёнными ареолами с ощетинившимися мурашками. Я сверху вниз смотрела на свою очаровашку и, когда её губы потянулись к моим, слегка наклонила голову и, раздвинув их языком, припала к розовому роднику наслаждений. От прилива таких нежных и сладких чувств, влагалище просто жалось, обнимая такой большой и желанный член. Я просунула свой язык в нежный ротик ещё глубже. Ответ роднулички не пришлось долго ждать. Она, прикрыв глаза от наслаждения, сжала его своим бесподобным ротиком и напрягла свою без того широкую плоть, обвитую многочисленными венками. Из меня выдавился тихий непроизвольный стон и доченька, поняв, как мне хорошо, отпустила язык из мокрого плена, немного вытащила свой «отбойный молоток» из вагины и со шлепком снова загнала его насколько позволяла наша необычная поза. Повернув голову, она положила её на приподнявшуюся от наших крепких объятий грудь. Я положила подбородок на её висок и тоже прикрыла глаза. Доча плавно задвигала бёдрами, наслаждаясь маминой нежностью и смакуя каждый момент необычно плотного соития.       — Пойдём в кровать?       — А я боялась тебе это предложить… Мам, ты такая лапонька. Ты мой бриллиант в золотой оправе. Я так тебя люблю!       Как же ласкают уши такие приятные слова, особенно, когда тебе их говорит единственный и самый родной в мире человечек. Эту искренность я чувствую в её прикосновениях, слышу в голосе, вижу в глазах. Это так радует моё сердце, что я готова отдать себя всю без остатка в её полное распоряжение. Ведь наполовину она состоит из своего отца и это не складывает две любви в одну, а умножает. Или даже возводит в степень?       Я легла на свой траходром пузом кверху, раздвинула ляжки, открыв на обозрение все свои прелести, и увидела с каким хищным вожделением меня разглядывают, зажав в кулаке давно готовый к бою прибор. Я улыбнулась, глядя на это умиление, но жажда заполучить его в себя как можно скорее, заставила протянуть руки в её сторону и поманить, показывая, что я заждалась и давно готова принять это сокровище в своё жаждущее нутро.       Очнувшись, как ото сна, моя сладкая двинулась вперёд. Её милое личико приблизилось со смешной неверяще-предвкушающей улыбкой. Я тоже пыталась улыбнуться, чтобы не выглядеть слишком напряжённой, не веря, что сейчас произойдёт то, чего совсем недавно так не хотела, но сейчас хочу! Очень хочу! Просто безумно! Хочу больше всего на свете! И кажется никто и ничто не сможе переубедить меня, что так нельзя!       Я вздрогнула, когда что-то тёпло-мягкое неожиданно коснулось моих приоткрытых половых губ.       — Да, солнышко! Сделай это! Войди в меня! – я что, сказала это вслух?       Мягкое надавливание. Мои губки плавно разошлись в разные стороны и… капитанша Немо начала своё первое сознательное погружение Наутилусом в глубокую впадину под названием «райская лагуна». Перевитый синими венками толстый орган медленно входил в моё логово страсти, упорно расталкивая стенки моей радостной пещеры, подрагивая и слегка дёргаясь в сдерживаемом порыве ворваться сразу и до упора. Этот бешеный кайф медленно-сладостных мук заставил меня дрожать всем телом и, когда наши лобки встретились, а головка упёрлась в задний свод влагалища, мои бёдра дёрнулись вверх, крепче прижав наши тела ниже пояса.       Я заполнена вся! Во мне нет свободного места. Как же идеально этот орган подходит под мой размер!       Крепкие руки, выпрямленные в локтях, упирались в кровать по обе стороны от меня в такой близости, что не давали грудям развалиться в разные стороны, нежно обволакивая её предплечья. Я провела ладонями по рельефным мышцам от локтей до девичьих плеч, а потом погладила шею и потянула на себя. Моя новоиспечённая любовница опустилась на локти и, положив свои груди немного ниже моих, слегка коснулась моего тела, а не придавливая всем весом. Я прижала её голову к бешено стучащему материнскому сердцу, а она просунула руки под мои плечи и, работая бёдрами, не давала мне сильно раскачиваться от смачных толчков.       Все её движения, звуки, выражение лица, стоны и даже температура тела – точная копия Сашеньки! От одного этого моё возбуждение подскочило на такой высокий уровень, что я буквально через несколько фрикций забилась в сильнейшем, небывалом оргазме. Мои руки так крепко сжали дочь в страстных объятиях, что она остановилась, полностью загнав в меня член, и немного прогнулась в спине.       Дождавшись, когда меня отпустит эйфория диких спазмов, я ослабила хватку дочь, как опытный любовник, снова начала е... естественные, незамысловатые движения. Сначала медленно и нежно, а потом, ускоряясь и увеличивая амплитуду, она постанывала в моё ухо, покусывая его и целуя одновременно. От этого наслаждения я просто летала в облаках под названием счастье и не хотела спускаться на нашу бренную землю, ни капли не жалея о том, что позволила ей делать с собой всё, что вздумается.       Скорость фрикций всё увеличивалась, не давая спуститься с бескрайних облаков любострастия. Чавкающие звуки и стоны моей любимой ласкали слух, а губы милашки накрыли мои и мы качались на славных волнах моего упругого стана, как на лодке. Кажется это будет бесконечно.       Упоительные моменты в жизни всегда растянуты во времени, подстёгиваемые воображением. И невероятные чувства единения двух любящих, летающих под небесами тел на всю жизнь остаются сладким образом в воспоминаниях. Мы улетали всё выше и выше, не оглядываясь на голубую планету, оставшуюся где-то далеко внизу, и моя девочка, достигнув небывалой для неё высоты задрожала, подмяла меня под себя, стиснув так крепко, что наши груди расплющились.       Стало труднее дышать, теснота внутри моей вагины и крепкие объятия выжали из нас невероятный экстаз и зашвырнули выше заоблачной выси, где можно разглядеть только звёздочки. Как по волшебству, мы одновременно прижались, замерли на секунду, превращаясь в единое целое, и, завопив на всю ивановскую, бросились в пропасть наслаждений, где нас закружил водоворот феерического оргазма одного на двоих.       Всё разом потухло, замолкло и лишь чувство единения, распирающее изнутри жаром вливающихся в утробу сперматозоидов и ощущение вздувающегося семявыводящего канала, толкающего в меня бесценную жидкость, плавили моё сознание. Я растягивалась и таяла, наполняясь удовольствием и безграничным счастьем, ни капли не жалея о содеянном.       Живот подрос по бокам и, немного приподняв Лерку, разорвал наш поцелуй, не взирая на то, что мы упрямо тянули губы друг к другу. Кончилось тем, что мы улыбнулись, я прикрыла глаза от наслаждения, а она снова положила голову на мою грудь и, взяв сосок в рот, упивалась маминым телом, блуждая руками по всем его закоулкам.       С этого замечательного момента мы раскрепостились полностью. Все запреты куда-то исчезли и всю оставшуюся неделю мы предавались сладким утехам нашей неуёмной любви, даже моя попка не осталась без внимания. Постепенно привыкнув к своему вечно огромному животу, я смело разгуливала по дому голая, а моя девочка возилась со мной и крутилась вокруг, как молоденький муж возле беременной на последнем сроке жены. Она беспрекословно выполняла все поручения и окружала такой заботой и лаской, что первое время накатывалась слеза от умиления.       Поцелуи, прикосновения, обнимашки и, конечно же, слова, ласкающие мои уши, не просто радовали материнское сердце, а возносили меня в ранг королевы нашего маленького семейного царства.