Опоздавший

Для Хосока утро началось снова с Юнги, не понятно почему. Хотя нет, очень даже понятно, ведь он снова опоздал. Не то, что бы он ему не нравится, что есть очередной повод с ним столкнуться, но все же, он ещё стажёр и нужно соблюдать правила. Чон уже успел поработать над двумя проектами и проверить отчёты секретаря, а Юнги лишь запыхавшийся прибежал в офис, надеясь, что останется незамеченным. Но Хосок видел его, наблюдал через приоткрытую щёлочку жалюзи за тем, как Мин торопливо стаскивает пальто, снимает шарф, замотанный вокруг шеи явно наспех, его щеки румяные от осенней прохлады или же от стыда за опоздание. Видно, как другие работники перешёптываются, определенно сомневаясь в том, что Чон возьмёт парня на работу, но ему откровенно поебать на их обсуждения, просто кому-то явно завидно, что его томный взгляд задерживается на заднице Юнги. Он не так давно подкачал руки и грудь, Хосок не может не восхищаться. Когда парни познакомились на той конференции, он был словно на лет пять младше, на вид совсем ещё мальчишка, а сейчас, за время стажировки, Юнги словно вмиг стал мужчиной, зацепил Хосока, поэтому он набирает секретаря и просит передать: — Скажите, чтобы Мин Юнги пришел в мой кабинет после рабочего дня, нам нужно обсудить процесс его стажировки и рабочий прогресс за месяц. Чон решается на шаг. Когда Юнги сказали, что на работу нельзя будет опаздывать, как на пары в университете, он смеялся преподавателям и куратору в лицо, но сейчас не до смеха от слова совсем, когда очередной раз будильник звенит явно мимо его ушей и парень опять прибегает на работу весь запыхавшийся. Снова пришлось потратить деньги на такси, такими темпами родители вовсе откажутся временно обеспечивать его, пока Мин пройдёт стажировку и не получит свою первую официальную зарплату. Прибегает он в офис сразу глядя на кабинет, в котором сидит Хосок, что когда-то, на первых курсах университета, после проведённой лекции пригласил его работать в свою компанию, чем Юнги и воспользовался. Надеясь, что начальник его не заметил и ему удалось проскочить, к нему подходит секретарь и передаёт сообщение босса. Хочется провалиться сквозь землю. Есть все шансы того, что Мин сегодня опозорится перед своим начальником, ибо до конца стажировки остались считанные дни, а он со всеми поручениями, что даёт другое руководство, даже не смог до сих пор доделать проект и на половину. Парень садится за рабочее место, включая свой компьютер, и вновь бросает короткий взгляд на дверь в кабинет Хосока. Становится даже страшно, что его ждёт после рабочего дня.

***

День проходит, к счастью, достаточно быстро, и все понемногу уходят домой, успевая приоткрыть хосокову дверь и улыбчиво попрощаться с начальством, один лишь Юнги сидит и что-то ковыряет в своем компьютере, явно дожидаясь, пока Чон его позовёт. Хосок понятия не имеет, что вообще Мину можно сказать кроме того, что парень часто опаздывает и что следовало бы задуматься об этом, но это ведь не основная цель, да и если он сделает свои фирменные глазки кошечки, Чон растеряет слова. Хосок в принципе не может кричать на людей, а на Юнги тем более. Мужчина поднимает трубку рабочего телефона и вызывает оставшегося на рабочем месте стажёра, говоря почему-то слишком уж низким для привычного себя голосом: — Юнги, зайди ко мне сейчас на десять минут. Пока все предполагаемые коллеги Юнги расходятся по домам, он мешкается, стараясь как можно скорее доделать проект, который в силу спешки выходит уж слишком кривым: графики на презентации немного неровные, текст кривой и написан слишком примитивным языком, что ему не нравится. Кажется, что если Хосок начнёт спрашивать про наработки, Мин мало чего сможет предоставить, тем самым, разочаровав его, а этого он хотел бы меньше всего. Его голос заставляет вздрогнуть, нервно сглотнуть вязкую слюну во рту и перебрать всевозможные исходы. Нужно лишь пережить десять минут, не так ли? Поэтому он берёт рабочую папку со своей работой, встаёт с кресла, чувствуя, как ноги от волнения становятся ватными, а потом плетётся в кабинет, аккуратно стучась в дверь и заходя внутрь. — Здравствуйте, директор Чон, вы просили зайти. Что-то… случилось? Если по поводу проекта, то он почти готов, завтра утром я смогу его предоставить и… — затыкается Юнги, поднимая взгляд на серьёзного Хосока. Парень сглатывает вязкую слюну вновь, решая, что лучше пусть начнёт говорить сам директор. Чон встаёт с места, поправляя на себе черную рубашку и часы на левой руке, выходит из-за стола, смотрит на перепуганного Юнги, что, кажется, готов уже съесть свой проект, если он Хосоку не понравится. Последний забирает у парня папку из рук, хоть это оказывается и не просто, ведь тот вцепился в нее, как будто стопка бумаг — его родной ребенок, бросает папку на стол с грохотом, а Мин смотрит на своего босса и ждёт «приговора». — Юнги, расслабься, почему ты так напряжен? Я же не расстреливать тебя собираюсь, хах, верно? Просто пришёл сказать, что, — и Хосок слегка поддевает галстук парня указательным пальцем возле воротника, дабы как-то расположить парня к себе телесным контактом, — ты в последние дни опаздываешь, но при всем этом ты хороший работник. Я не хочу прощаться с таким стажёром из-за нелепых опозданий, хотя, ты знаешь, как я к ним отношусь, верно? Из-за его прикосновения и попытки расположить к себе, Юнги становится дурнее, Хосок чувствует, как ноги парня начинают дрожать вместе с руками, а глаза бегать по кабинету, но смотреть в лицо своему начальнику точно не может. Слишком тяжело, когда он так рядом, когда буквально прошлой ночью Мин кончил с его именем на губах, а теперь так стыдно даже смотреть на Хосока. Все эти опоздания, не по юнгиевой воле, сейчас только усугубляют его положение, из-за чего становится безумно стыдно, настолько, что щеки начинают предательски краснеть, а голос ломаться. — П-простите, сегодня был форс-мажор, такого больше не повторится, готов на это поставить свое место в вашей компании, директор Чон. Вы звали меня только из-за сегодняшнего опоздания? Я правда не специально, мой будильник не прозвенел на час раньше, как нужно было, поэтому мне пришлось в спешке собираться и лететь на работу. Я обязательно разберусь с этим, обещаю! — Юнги понимает прекрасно, что это не университет, он не стоит перед деканом или своим куратором, отчитываясь за прогулы, тут его могут погнать сразу, поэтому он так отчаянно и держится за должность, ведь кто ещё готов взять стажёра без опыта? — Эх, Юнги, — Чон отходит на пару шагов назад, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть парня во весь рост, да и не так сильно его пугать, а то весь на иголках. — Я заметил, что ты явно обладаешь некоторым особенным интеллектом на той нашей первой встрече, ты задавал умные вопросы на лекции, у тебя были хорошие идеи, и я понял, что не отказался бы от такого смышленого работника, как ты. Знаешь, что я требовательный, я не держу у себя абы кого и чисто потому, что кто-то там симпатичный или с яркой улыбкой, я надеюсь? Я не из тех боссов, что любят пособить друзьям, на работе мы коллеги, и у коллег есть свой статус общения и взаимодействий. Но, как я уже успел сегодня напомнить, мне нравится твой ум, и я не хочу, чтобы банальные опоздания, которые можно искоренить разными способами, стали помехой для твоей полноправной работы здесь. — Простите, я обязательно что-то сделаю с этим, совсем скоро у меня будут деньги, чтобы снять квартиру поближе и… впрочем, не важно, завтра я приеду вовремя, обещаю, — Юнги кланяется Хосоку, виновато опустив голову, а после ненароком кидает взгляд на папку, которую Чон так грубо откинул на стол. Неужели его интересовало только то, что Мин постоянно опаздывает на работу? — Это всё, что вы хотели мне сказать? Я думал, что вы посмотрите мой проект, который должен быть закончен уже, но не то чтобы я сижу без дела, у меня были иные дела в компании, извините такого больше не… Почему-то Юнги ощущает неподдельное смущение, оставшись наедине с боссом, в которого уже долгое время влюблен. Кажется, он все мозги промыл друзьям этим мужчиной, а в ответ слышал лишь то, что Хосоку не нужен молодой глупый мальчишка, который когда-то просто показался хорошим умным студентом, это его даже немного обидело. — Ох, да твой проект, я… — Хосок совсем замешкался и старается не выдать свою глупость, подходит к столу, дабы взять папку и сделать вид, что ему интересно ее содержание. Чон листает страницы в мультифоре, показательно хмыкая и рассматривая диаграммы, которые Юнги явно делал второпях, ведь эти буквы, съезжающие вниз, явно не его уровень. Присаживаясь на стол и закидывая ногу на ногу, Хосок пялится в папку и, одновременно с тем, краем глаза смотрит на топающего на месте стажера, желая как-то его приободрить и расположить все же к себе. — Да, всё… в порядке. В принципе, это был не очень важный проект, но всё нормально. В любом случае, всегда можно улучшить навыки, но вот твои опоздания пора «лечить». Хосок делает пальцами знак кавычек, вызывая у Юнги лёгкую улыбку, встаёт с места и снова подходит к нему ближе. Прячет руки в карманы и осматривает парня с ног до головы. Чон разговаривал со своим старшим братом, Сокджином, о том, что его привлекает один стажёр, но вот Ким, почему-то, лишь твердит о том, что молодой паренёк без опыта работы, и который ещё толком не знает жизни, ничего Хосоку не даст. Даже когда они выпивали и Чон в шутку ляпнул, что готов хотя бы на секс без обязательств с Мином, все равно получил от Джина осуждающий взгляд и подзатыльник, а ведь Хосоку почти тридцать. — На самом деле, все думают, что я монстр и чуть что — могу уволить к чёрту, но это не совсем правда. Так что за опоздания не будет ударов плетками, хах. — Я готов к дополнительным часам работы в знак наказания за опоздания, директор, — Юнги чувствует, как ладони потеют от волнения, поднимает голову и встречается взглядом с Хосоком, понимая, что это тупик, пути к отступлению нет. Мин облизывает нижнюю сухую губу, резко опуская голову вниз в знак извинений за не очень рабочий момент. — Простите, что разочаровал своим опозданием, я не знаю, как это можно более эффективно исправить, но я постараюсь, честное слово. Хосок хмыкает, отводя взгляд в сторону и пошатываясь вперёд назад на ногах, слышит режущий слух скрип ботинок, чувствует себя так, словно вот-вот расплачется, хоть Чон и совсем не сентиментальный. Сейчас, когда Юнги стоит перед ним в своей чертовой сексуальной полупрозрачной белой рубашке, ему хочется наброситься на него и съесть живьём. — Боже, Юнги, неужели ты не видишь? Извини? Юнги резко поднимает на Хосока удивлённый взгляд, чувствуя, как по всему телу проходит разряд. Хочется одновременно сбежать и оставаться на месте. Начальник смотрит прямо на него, словно он находится во сне, а не в реальности. — Боюсь предположить то, что я должен увидеть, директор… Мин отходит чуть назад, проверяя реакцию Хосока и поглядывая на дверь, которая открыта. Сейчас может зайти любой заплутавшийся работник, чтобы попрощаться с начальником и пожелать хорошего вечера. Хосок дёргает рукой, пугаясь, что Юнги может уйти, но он застывает на месте и смотрит на дверь. Чон обходит парня, и они не отводят взгляда друг от друга, пока старший закрывает дверь на ключ изнутри, прислоняясь к ней спиной. — Ты боишься меня? Какие у тебя могут быть варианты того, что я мог… что я хотел бы сделать за твои косяки? — Нет, что вы, я вас не боюсь, ни в коем случае! — Юнги прислоняется задом к краю стола, понимая, что пути к отступлению и правда больше нет, остаётся лишь набраться сил и сказать то, что на уме. Но как, если всю жизнь пока не удосуживалось признаваться начальнику в дрочке на него почти каждую ночь и в подробностях рассказывать о том, как Мин обильно кончал себе в кулак? — Наверное, должно последовать какое-то наказание, верно? В плане, то есть… чёрт, извините, я слишком переутомился и разволновался. Юнги крепко сжимает по бокам от себя края рабочего стола, чувствуя также за спиной стопки бумаг, над которыми Хосок усердно работал в течении всего дня. Зажатость Мина заводит Хосока в какой-то тупик, но он идёт на него словно запрограммирован на своего рода «уничтожение». Чон видит, как Юнги уже скидывает одну из папок, лежащих ранее на столе, на пол, но Хосоку хотелось бы скинуть их все, лишь бы на столе оказался он — Юнги, абсолютно голый. Под ним — под Хосоком. Чон хочет кричать о том, что втайне следит за жизнью своего стажёра в соцсетях, что он читает его гребаный твиттер с ником «сладкий малыш». И ведь Юнги даже не догадывается, что пользователь «твой папочка Джей» — Чон Хосок. — Хочешь меня? Говори быстро: да или нет. Я не решусь спрашивать больше! — Д-да… Мин чувствует, как со стола катится ещё одна папка, стараясь её поймать рукой где-то позади себя, но не успевает, все ещё продолжая смотреть на Хосока своим остолбеневшим от вопроса взглядом. Юнги поверить не может, что ответил, что сказал это гребаное «Да», после чего все тело дрожит от ожидания, что же будет дальше и чем это всё закончится. — Директор, что вы… Хосок не дожидается больше никаких слов и набрасывается на Юнги с бешеным поцелуем, прикусывая чужую губу. Смахивает последнюю оставшуюся на столе папку и, после громкого ее падения, хватает Юнги за бедра, полностью утягивает его на стол, упираясь в деревянную поверхность по обе стороны от чужой талии. Толкается языком в минов рот, соприкасаясь несколько раз кончиком носа с носом Юнги в поисках лучшего угла для глубокого поцелуя. слышит, как парень выдает один тихий и едва слышимый стон, отчего Хосок заводится сильнее. — Дразнишь меня? Чёрт, как же вкусно. — Директор Чон… это было слишком резко! Юнги смотрит в глаза напротив, видя в них нескрытое желание прямо сейчас трахнуть его, от чего отказаться тот уже не в силах, ощущая дискомфорт в своих узких джинсах. Поджимает ноги, прижимаясь коленями к чужой талии, и сжимает в руках хосоковы плечи, ощущая под одеждой крепкие мышцы, от которых только сильнее заводится и чувствует, что сдастся практически сразу, как только Чон войдёт в него. — Ты так смотришь на меня, словно всегда мечтал об этом, солнце, — Хосок наклоняется к шее парня и, ухватив его за талию, оставляет поцелуи на открытой коже, попутно медленно ослабляя галстук и расстегивая заклёпки на чужой рубашке. Стягивает эту дурацкую удавку и бросает ее на пол. — Мечтал оказаться на моем столе раздетым, небось? Малыш, признайся, я никому не расскажу, честно. Хосок неосознанно переходит на шепот, пока торс Юнги уже наполовину открыт, рука скользит под его рубашку и оглаживает сильную грудь, которую ему хотелось бы трогать вечность. Продолжает лишать парня рассудка горячими поцелуями и дыханием в шею. Он расправляется левой рукой с последней заклепкой и медленно тянет лёгкую материю вниз, открывая для себя взор на светлую кожу и ярко пестрящие на её фоне соски. — Ты такой горячий, можешь сделать что-то со мной? Я весь в твоём расположении. — Д-да, мечтал… Мечтал ещё с университета, когда слушал вашу лекцию на конференции… Я был настолько заинтересован в вашем голосе, в желании донести до студентов правильные вещи. Но в конце я просто думал о том, как хорошо было, если бы вы называли меня по имени, ласково, пока будете втрахивать в какую-либо поверхность. Юнги судорожно хватается руками за ремень на чужих брюках, дергая бляшку ремня с характерным звуком, и раздвигает свои ноги шире, одним взглядом моля о том, чтобы Хосок наконец-то коснулся там, где уже безумно тесно и до боли сдавливает жёсткая ткань. — Черт, мне… немного неловко признаваться в этом, но я всегда представлял ваши пальцы вместо своих, кончал с вашим именем на губах, пока бился в конвульсиях от оргазма. — Господи, тебе нравится звать меня на «Вы»? У тебя кинк на папочку, правда? Хосок аккуратно проводит своей ладонью от колена Юнги вверх по бедру, доходит до его паха, но не касается вставшего члена, что уже сейчас можно без проблем заметить. Поднимается вверх к чужой ширинке, смотря на лицо парня, что уже с дрожащими губами смотрит в пол, а затем и вовсе прикрывает глаза. Расстегивает пуговицу, пока кусает минову мочку уха, языком играется с ней, оттягивая зубами серебряную серёжку и ощущая на вкус металл. — Любишь быть грубо оттраханным? Я люблю грубо, имей ввиду, люблю так, чтобы стол трещал или же кровать, смотря где тебе по душе. Люблю брать так, чтобы не пришлось дрочить, и ты бы кончил без прикосновения, с синяками на талии и бедрах. Поверь, я не раз думал, мечтал о том, что мог бы сделать это с тобой, и сейчас реализую все, готовься. Юнги закрывает глаза, сглатывая вставший от волнения ком в горле и прикрывает руками грудь, стесняясь своей худобы, которая открывается перед Хосоком. Слова последнего заставляют волноваться, дрожать в чужих руках, а минов член начинает дёргаться, выдавая дикое желание своего хозяина уже быть вытраханным до сорванного голоса. Юнги и подозревать не мог, что Хосок в самом деле окажется таким в постели — грубым и властным, именно то, что его возбуждает до снесения крыши с головы. — От… откуда вы знаете, директор?! Мин замечает в глазах Хосока искры, ему явно нравится то, что сейчас происходит между ними: как Юнги трясётся под Чоном от дикого желания как можно скорее получить желаемое между ягодиц, от каждого сказанного им грязного слова парня передергивает и сильнее возбуждает. — Юнги, я точно знаю о том, чего я хотел все это время и меня так ужасно заводит твоя стеснительность, — Хосок хватает Юнги за оба запястья одной рукой, поднимает их вверх и вытаскивает ремень из своих штанов, обвивая его вокруг чужих запястий и одновременно с этим смотря в бездонные глаза напротив, в которых буквально растворился карамельный свет настольной лампы. Не отводя взгляд, он продолжает медленно говорить. — Я знаю, что начальник не должен думать о коллеге в таком ключе, но что если начальник — гей, как и его подчинённый? Когда ты впервые пришел ко мне в кабинет, я сразу же понял, что хотелось бы получить от тебя нечто большее, чем тупой отчёт. Чон завязывает ремень настолько туго, насколько это позволяет его материал, видит по глазам, что у парня напротив уже затекли руки, и он хочет их опустить. Поэтому Хосок позволяет ему и опускает ровно на область юнгиевого паха, дабы тот собственноручно мог ощутить свое возбуждение. — Давит, скажи? На меня тоже давит твой стояк, а мой так вообще, но я хочу, чтобы мы помогли друг другу избавиться от этого, — старший управляет руками Юнги и, таким образом, они оба расправляются с ремнём на брюках, расстёгивают пуговицу и тянут собачку молнии вниз. Юнги тянется к боксерам, но получает несильный удар по рукам. Хосок поднимает их снова вверх и сам стягивает его брюки вниз одной рукой, на что Мин немного приподнимается и поджимает губы. — Малыш, встань на колени и стяни мои штаны и боксеры вниз. Мин хватается руками за край хосоковых штанов, чтобы приподняться и сесть на стол. Смотрит в чужие глаза и замечает похотливую ухмылку, из-за которой всё тело пробирает судорогой. Медленно и осторожно спускается на колени на пол, послушно глядя снизу вверх на Хосока. Сглатывает вязкую слюну, которая от волнения неприятно задержалась во рту, тянется к чужой ширинке штанов, с третьего раза ухватившись за собачку молнии и потянув её вниз, но все ещё не отрывает взгляда от Хосока, который до сих пор также смотрит на своего мальчика. Юнги тянет штаны вместе с боксёрами вниз, высвобождая уже вставший колом член. Приятно удивляется большому размеру и тянется губами в головке, чтобы оставить короткий чмок. — Вы так и оставите это? — показывает он Хосоку связанные ремнем руки, все ещё послушно сидя перед ним на коленях и смотря на мужчину снизу вверх. — Однако мне нравится грубый секс, директор Чон. — Да, я хочу оставить это так, чтобы ты почувствовал, что я могу владеть тобой. Будь послушным мальчиком — и получишь вознаграждение. Сегодня далеко не четырнадцатое февраля, но мне бы хотелось сделать что-то особенное, раз уж такой случай. Мне так нравится видеть тебя на уровне своего члена. — Хосок гладит парня по голове, продолжая удивляться его увеличенным зрачкам и розовым дрожащим губкам. Они немного припухшие от укусов и глубоких поцелуев, это возбуждает ещё сильнее, и Чон на секунду закрывает глаза, задирает голову назад, ощущая горячее дыхание на своём возбуждении. — Юн-ни, я очень хочу быть в тебе сегодня, но сначала ты заставишь меня захотеть тебя ещё больше, я хочу оказаться в твоём прекрасном горячем ротике, ты же хороший мальчик и хочешь попробовать меня? Ты любишь, когда тебе вбиваются в глотку и ты сдавленно хрипишь от размера, давишься слюной и ощущаешь, как головка толкается в заднюю стенку горла? Хочешь этого? Юнги без лишних слов вытягивает язык, чтобы облизать горячую головку члена, и слизывая выступавший предэякулят, ведёт шершавым языком вдоль члена до самого основания. Вздрагивает, когда ощущает хосокову руку на своей макушке. Да, Мин будет хорошим, возьмёт член в рот и сделает самый лучший минет в его жизни, чтобы, даже если они когда-то разойдутся, Хосок вспоминал об этом дне и возбуждался. Он вылизывает каждый сантиметр члена, проходясь от головки до основания и обратно, после чего вбирает в рот горячую головку, смачно обсасывая её, как самый вкусный леденец. Смотрит на реакцию Хосока и с диким удовлетворением заводит член за щеку, смачивая все своей слюной и не забывая играться языком с чужой плотью во рту. Зубами слегка проходится по коже, создавая приятно-болючее ощущение, отчего чувствует, как член ещё сильнее твердеет и становится до невозможности горячим. Вбирает в рот глубже, чувствуя, как с уголка рта к подбородку скатывается вязкая слюна, капая прямо вниз. Юнги ощущает — головка касается его горла, он начинает постепенно давиться членом, сразу прекращая и утирая слюни, но после, отдышавшись, вновь берёт в рот, начав в темпе двигать головой, иногда поглядывая на Хосока. Чон отдергивает Юнги за волосы от себя, заставляя его с громким звуком отстраниться. Младший смотрит на него исподлобья, немного вспотевший и такой бессильный со своими связанными руками. Хосок хватает его за подбородок, тем самым образом помогая подняться на ноги. Руки в слюне Юнги и старший целует его так, словно хочет проглотить целиком, впиваясь в его рот глубоко, ощущая, как тот жмурится. Хосок буквально чувствует на своей щеке его дрожащие длинные ресницы. Он опускает руку на чужой стояк, отчего Юнги охает ему в рот и проникает ещё немного глубже, пока Хосок стягивает его нижнее белье и оно быстро падает на пол. Тянет Мина на себя и они оба ступают назад к столу. Мин переступает через свои испачканные природной смазкой боксеры, а Чон не может ждать, весь на пределе. Он из последних сил устоял, чтобы не кончить Юнги в рот секундой ранее. Старший разрывает горячий поцелуй, прислоняясь лбом к чужому и хитро улыбается, держа парня за тыльную сторону шеи. — Только не убегай от меня, разве только в качестве ролевой игры, если тебе такое нравится, конечно. Сегодня мы будем здесь вдвоем и мне похуй, даже если кто-то услышит, это их проблемы, да и нужно ведь уметь держать язык за зубами. Скажи, как давно в тебе что-то было? Чтобы я знал, насколько жестоко смогу тебя отодрать. Или же мне придется делать все аккуратно, как бы того не хотелось? — Кажется, месяц назад, если не больше, но мне все равно, делайте то, что хотите, директор Чон, я весь ваш. Юнги вздрагивает при каждом касании Хосока к своему телу, его холодные крепкие руки сводят с ума, заставляют свести ноги судорогой и прижаться боязливо к столу. В какой-то мере Мин правда начинает бояться его. Бояться того, что ждёт его сегодня. Одноразовые перепихоны в клубе никогда не бывают грубыми, как ему это нравится, скорее недолгими, лишь бы как можно быстрее кончить, насладившись миновой задницей сполна. Хосок же явно любит растягивать удовольствие, его предпочтения совместимы с предпочтениями Юнги. И это невероятно сильно возбуждает, от чего голос младшего ломается и он начинает заикаться. — Я почти каждую ночь растягиваю себя, д-директор, — он упирается задом прямо в край стола, дёргает руками, на секунду забыв, что те связаны ремнем, который неприятно давит, оставляя красные следы после себя на нежной коже. — Любите, когда жертва боится вас, да? Вы получаете от этого удовольствие, директор? Думаю, вам бы хотелось до сих пор видеть во мне того первокурсника на своей лекции, я прав? Чтобы я боялся вас, но… вы уже справляетесь с этим отлично… — Я хочу вытрахать из тебя все внутренности, натянуть так сильно, чтобы стало страшно о целости твоей задницы, чтобы ты не мог сидеть на своем ебаном стульчике месяц и каждый вечер перед очередным сексом со мной вспоминал эту ночь. — Хосок целует грудь парня, пока развязывает его запястья, опускается к соску и дразнящими лижущими движениями обводит каждый ореол, кончиком облизывает, прикрыв глаза. Руки Юнги освобождаются и он издает легкий стон, отчего чонов член дёргается и истекает смазкой. — Прекрасно, я смогу трахнуть тебя так, как захочу. Хосок опрокидывает парня на стол, заставив его резко вдохнуть и задержать дыхание. Мужчина бросает никчемные договора и счета на пол. Они падают, не разлетаясь, но даже если бы каждая бумага витала по комнате как осенняя листва — Чону было бы ровным счётом все равно. Он пододвигает Мина ещё немного вверх, так что теперь он не висит в воздухе, а уже полностью лежит на горизонтальной поверхности. Юнги упирается пятками в краешки стола и поджимает пальцы, видя хищный озабоченный взгляд Хосока перед собой. — Как тебя взять? Как ты хочешь, чтобы я это сделал? — Ваш малыш любит жёсткий принудительный секс… — Юнги смущённо смотрит в глаза Хосока, понимая, что собственными же словами подписал себе смертный приговор: что выйдет отсюда без голоса, разорвав все связки, что под конец будет издавать только сдавленные хрипы, как в каком-то ужастике. Все тело потеет от ожидания, что будет дальше, он впервые признался кому-то в своих тайных желаниях, ведь ни один его бывший не знал об этом, даже, чёрт бы их побрал, не догадывался, что Юнги любит жесткий секс. Когда даже тебя не спрашивают о чем-то, а просто берут и трахают, да так, что звезды в глазах ловишь, и член готов взорваться от желания выстрелить спермой, запачкав всё вокруг. — Люблю когда мой директор говорит то, что так долго скрывал за дверьми своей спальни… Вы же явно дрочили на меня, да, директор Чон? — Да, блять, и не один раз, не только у себя дома, в спальне, на огромной двухспальной кровати, я дрочил на тебя везде: в ванной, в душе, я думал о том, как трахаю тебя, толкаясь в кулак, пока сидел на совещании. Тогда, когда ты спросил, почему я такой уставший, с разгоряченными щеками и весь красный. Думал, у меня температура или я простыл, но я просто сидел и надрачивал себе под нашим длинным столом, краем глаза периодически поглядывая на тебя. Тогда все взгляды были устремлены на интерактивную доску и какого-то мерзкого стажера, приехавшего из Японии, даже имени не помню — настолько мне было похуй. Никто не видел меня и не знал, что в тот момент я думал о нашем сексе в конференц-зале, а сейчас моя мечта сбылась, и тебе не отвертеться. Ты сам подтвердил мои лучшие надежды, поэтому не надейся на то, что я окажусь снисходительным хотя бы в чем-то. Хосок разворачивает Юнги, прижимает его животом к столу, от прохлады дерева парень шикает, но старший лишь сильнее прижимает его и надавливает на спину. Проводит пальцем вниз от шеи по длинной впадине, пробегается по каждому позвонку и наклоняется, дабы лучше ощутить запах мускусного одеколона и пота, выступившего от перевозбуждения. Не волнуясь о смазке, грязно мажет языком по своей ладони, облизывает пальцы, обильно смачивая их слюной, всасывает их и с громким звуком вытаскивает, приставляя к чужим ягодицам и успевая заметить, насколько задница Юнги упругая и притягательная. — Раздвинь себя для меня и прими меня внутрь. Я все же позабочусь о растяжке. — Я догадывался, когда увидел ваше лицо, директор… Хотел бы отсосать прямо там, сидя под столом, чтобы вы шикали и заглушали стоны кашлем, чтобы заставляли давиться вашим членом, а потом в туалете жёстко трахали. Вы же будете брать меня в свои командировки, верно? Юнги послушно разводит ягодицы в стороны, оборачиваясь назад и смотря на Хосока, который сейчас словно демон-искуситель, готовый вытрахать из него всю душу. В определённый момент становится и в самом деле страшно за сохранность миновой задницы, Хосок резко вставляет свои пальцы внутрь и трахает ими. Юнги всегда при растяжке представлял именно это — как его две фаланги медленно проникают внутрь и в быстром темпе начинают трахать, как пальцами Хосок находит простату и заставляет громко стонать от дикого возбуждения и желания поскорее заменить пальцы членом, который Мин был бы готов с радостью ещё несколько раз вылизать, был бы готов сосать под столом, пока директор ведёт переговоры, назло иногда покусывать, чтобы после получить более горячее вознаграждение за свои игры с огнём. — Вы такой… гха-ах, заботливый, д-директор Чон… — Не стони так сильно, иначе тебе пиздец. Пальцы внутри Юнги прокручиваются и двигаются быстро, Хосоку приятно лишь от одного вида того, как парень хватается руками за края стола, как задирает голову, вжимается коленями в стол и бьётся ими, но из-за возбуждения даже не замечает боли, хотя на нём завтра наверняка расцветут синие пятна, и не только от хосоковых поцелуев в шею. Старший чувствует мягкие мышцы под пальцами, на каждом сантиметре ощущается горячая влага. Слышит, как Юнги начинает всхлипывать, пока его задница хлюпает от пальцев в нём, матерится, содрогаясь, когда Хосок толкается в очередной раз. Директор меняет угол и Юнги уже с ногами дёргается на стол, взвивая. Хосок очевидно попал в простату — толкается ещё раз и реакция та же, Юнги сжимается вокруг пальцев и Чон выходит под юнгиев всхлип. Не заботясь о защите, Хосок облизывает ладонь, круговыми движениями размазывая слюну по члену и приставляя горячую головку к колечку мышц. Даже не войдя, ощущает несильные пульсации. Член парня прижат весом Чона и тот толкается в его слабое тело, обнимает одной рукой минову талию, тем самым прижимаясь вспотевшей грудью и животом к чужой спине. — Ты блять… такой чертовски узкий, не верю. Почему ты врешь, что… растягиваешь себя часто, такого ведь н-не может быть… — Хосок толкается уже сильнее, выбивая почву из-под ног Юнги. Тот опускает одну ногу на пол, чтобы хоть как-то устоять, что даёт Чону возможность ухватить его за вторую ногу на весу и проникать глубже. Каждое последующее слово прерывается тяжёлыми вздохами и шлепками бёдер о задницу. — Прекрасный малыш, лучший, такой… покладистый и только мой. — Д-Да, только ваш… директор Чон, ах! Юнги чувствует, как уже слегка надломал отросший ноготь, крепко хватаясь за край стола, стонет сдавлено, уткнувшись лбом в прохладную поверхность, и толкается навстречу толчкам Хосока, которые всё быстрее учащаются, а глубина увеличивается. Он точно планирует найти тот угол вновь, чтобы бить головкой члена по простате, вырывая из своего малыша крики, просьбы, как можно скорее кончить, чтобы закончить приятные пытки в виде давления на точку, от которой все тело ломит. — Гха-ах, пожалуйста! Пожалуйста, я хочу, чтобы вы кончили в меня, чтобы сделали это несколько раз, чтобы вы заполнили до краёв! П-пока ваша сперма не начнёт вытекать от нехватки места внутри меня… Я хочу… Я хочу, чтобы вы делали это грубо, я буду слушаться своего любимого директора Чон, а-ах, чёрт! — Твое слово закон, малыш, — Чон толкается грубо и размашисто, сгоняет свою похоть и желание на бедном обессиленном Юнги, но ему не важно, хочет он того или нет. Хватает парня за короткие влажные от пота волосы, наматывает, насколько это возможно и толкается в него, ощущая, что к разрядке не так и долго. Хосок думал, что будет проще, но он так давно не трахался нормально, одиночные отсосы и секс на парковке не считаются за что-то адекватное. Все парни в клубах такие шлюхи, а Мин от них сильно отличается. Мужчина понимает, что скоро кончит — придавливает парня ближе к себе и нащупывает его истекающий член, начав надрачивать и подталкивать юнгиеву руку к своей. — Положи руку сверху и мы сделаем это вместе. Дай мне знать, когда будешь близко. Он продолжает вбиваться, подмахивая бедрами и немного меняя угол. Теперь движения вертикальные и одновременно круговые при конце, напоминают дугу и Чон чувствует, как хватка парня на его ладони усиливается — он скоро кончит. Хосок не останавливается и продолжает трахать грубо, прижимает Юнги к столу, вдавливается в него и, уперевшись одной ногой в мебель, а второй продолжая стоять на полу, нагибает парня под собой. От такого напора Мин приходит к финишу быстрее, чем ожидал Чон: стенки пульсируют вокруг его члена, а их руки пачкаются миновой спермой. — Кончить в тебя или все же лучше в рот? — В меня, пожалуйста… п-пожалуйста, кончайте, директор! Мой рот всегда подождёт, для начала я хочу ощутить вас внутри себя, пожалуйста. Юнги чувствует, как начинает хныкать от сильного желания, как самостоятельно толкается, насаживаясь на член Хосока. Он ощущает, как что-то горячее разливается внутри, тяжело дышит, прислонившись щекой к деревянной поверхности стола. Парень чувствует слабость и как член выскальзывает из него, оставляя чувство неприятной пустоты. — П-пожалуйста, не дайте вытечь вашей сперме, тогда я в конце проглочу всё. Всё до единой капли… Вы же хотите посмотреть, как ваша сперма размазывается по моим губам? По подбородку, как я… соберу её пальцами и обсосу их, наслаждаясь вкусом спермы. — Ты настолько блядь, что готов на всё? Окей, на колени. Грубо разворачивая парня лицом к себе, Хосок давит на его плечо, и Юнги ловко садится перед ним, смотря вверх своими кукольными глазками. Чон знает, что кончил ещё не до конца, поэтому начинает надрачивать себе в нескольких сантиметрах от чужих губ. Юнги приоткрывает рот немного, но, видя, что Хосок на пределе, высовывает язык как последняя шлюха. Старший дрочит охотнее, опираясь на стену локтем, а второй рукой сжимая минов подбородок. Он все ещё мокрый и липкий от слюны и хосокова предэякулята, руки мокрые от их спермы вперемешку, и это заставляет его кончить обильнее прежнего, содрогаясь и чуть не падая на ослабленных ногах от второго оргазма, что ещё сильнее прежнего бьёт под дых. Юнги прикрывает глаза, ожидая пока Хосок закончит, послушно держит рот открытым, а старший, полностью опустошившись, запихивает в чужой рот три пальца. Губы смыкаются и зубы слегка прикусывают фаланги, Чон выпускает член из руки и Мин хватает его своей, продолжая терзать и заставлять шипеть из-за гиперчувствительности. Влажный рот облизывает пальцы Хосока, они пачкаются уже и его спермой, смешивающейся с чужой слюной. Слишком много влаги. Хосок сходит с ума. Юнги выпускает пальцы и заменяет их членом, всасывая плоть глубоко, отчищая тем самым от остатков семени, закладывает за щеку и бьёт по ней, из-за чего Хосок хватает парня за подбородок и больно его сдавливает: Юнги выпускает член изо рта и старший теряется в пространстве. — Ты слишком хороший мальчик. — Для вас я могу быть плохим, которого нужно часто наказывать, трахая до потери голоса и синяков на заднице, директор Чон, — ухмыляется Юнги, приоткрывая рот, и пальцами собирает сперму с подбородка и губ, обсасывает их, лукаво поглядывая на Хосока, который точно вот-вот выйдет из себя. — Это все, что вы можете сделать со своим опаздывающим подчинённым? Даже не заставите молить меня прекратить всё, чтобы я кричал от приятной истомы, что смешивается с болью, чтобы завтра жаловался на то, как болит моё тело, но желал продолжения? Я могу быть плохим, говоря такие вещи прямо в лицо, ведь никто из ваших подчинённых бы не позволил говорить, насколько наш директор Чон ужасен в постели, ведь это действительно не так, но что если мне не хватает? У меня давно не было секса, знаете ли, мне никто никогда не говорил такие грязные вещи и то, как жёстко бы хотели поиметь такого… молодого мальчика. Я выгляжу куда моложе своего возраста, как вам такое — трахать почти что студента? Нравится, да? — Малыш, ты видимо не понял, кто здесь босс. Давай живо садись на стол, сейчас ты получишь лучший отсос в жизни, — Хосок дёргает Юнги, дабы тот быстро выполнил его приказ. Чон не просит, не даёт советов, а лишь заставляет подчиняться. Мин выполняет свою обязанность, но его рот уж слишком грязный для такого смазливого лица. — Ну же, трахни мой рот смело. Я высосу весь твой мозг через член, не думай, что сможешь бросить мне вызов. Парень мешкается, а Чон же, не упуская ни секунды, немного надрачивает ему, помогая снова возбудиться и вернуть эрекцию. Юнги дёргает ногами и уже хочет возразить, но старший придавливает его бедра к столу и сразу же, с характерным поглощающим звуком, вбирает член по самые яйца. Разводит чужие ноги в стороны и охотно двигается навстречу, получая прекрасную похвалу в виде конвульсий и содрогания. Ко рту добавляет ещё и руку, что совершает круговые движения, губы скользят по органу, что становится намного твёрже вертикально, язык пробегается по крупным и мелким венкам, скользит вверх к головке и поддевает солоноватые капли. Член хорошо помещается во рту Хосока, в уголках которого скапливается прозрачная слюна, он головой толкается вперёд, пока рука Юнги сильнее вжимает в пах. Тот скрежет зубами, бьёт пяткой в деревянную поверхность и изливается в рот своего начальника. Чон не выпускает член из себя и криво улыбается насколько это возможно в данной ситуации. С причмокиванием отстраняясь, слегка чмокает головку члена так, что Мин охает и валится поперек стола. — Теперь не вздумай что-то ляпнуть — оттрахаю хуже подзаборной шавки. Советую подбирать свои слова, милый, грубости только в моей юрисдикции. — Хах, мой язык ещё более развязан, когда мне угрожают оттрахать, директор… Неужели вас так злят грубости? — Юнги нагло ухмыляется, глядя на Хосока, ведь он хорошо постарался, но тот хочет увидеть его пик, его злобу, ведь именно из-за него Мин сегодня вернётся домой поздно, либо же нет и вовсе, напросившись к директору, которого так отчаянно старается вывести на эмоции. — Из-за вас, между прочим, я опоздал на свой последний автобус до дома и буду вынужден добираться другими путями, а, может быть, вовсе пойду в ближайший клуб, чтобы найти у кого переночевать поближе к работе, дабы завтра точно не опоздать. Вы же любите, когда все приходят вовремя? Юнги понимает, что заходит за границы дозволенного, ему хочется забрать свои слова назад, но так нравится провоцировать человека, даже понимая то, что он может вылететь с должности в два счета, оказавшись последней сукой в его постели. Но ему это нравится, это так возбуждает и пугает одновременно, когда Хосок бросает свой озлобленный взгляд, готовый уничтожить Юнги прямо сейчас в этом кабинете. Слова уже произнесены и забирать их слишком поздно, нужно было думать раньше, оставаясь хорошим мальчиком, но младшему безумно нравится играть в плохого-хорошего полицейского. Хосок, услышав последние слова парня, хочет просто избить его плетью, которой у Чона, к сожалению нет. Старший все ещё на коленях, пока этот ублюдок, который разжигает в своём начальнике вулкан, сидит и спокойно смотрит вниз, на Хосока, потому что тот ниже его сейчас, в таком блядском положении, со спермой на губах, абсолютно голый и беззащитный. Но все же, Хосок не ощущает себя хуже, разве что злее. Он не знает, чего добивается этот сученыш и, если он хочет третий раунд, то он будет несказанно жестоким и, возможно, Чону стоит завести свою комнату Кристиана Грея, чтобы не выпускать оттуда Мина, пока он не наберётся ума и не докажет свою послушность. — То, что я разрешил тебе переспать со мной не значит, что ты можешь открывать свой рот. Только если после этого возьмёшь в него член, не иначе. Если думаешь, что подобные выходки сойдут тебе с рук, то сильно ошибаешься, я могу даже не выйти завтра на эту проклятую работу, лишь бы провести весь завтрашний день за важными делами под названиями «трах с Юнги», «порка Юнги» или «исследование садомазо с Юнги». Хочешь, чтобы я тебя отпорол у себя дома? Раз уж тебе, бедному котенку, некуда податься. За то, чтобы переночевать у босса, придется платить задницей. Юнги облизывает нижнюю губу, услышав последние слова Хосока, на которые даже реагирует его член, дергаясь от возбуждения, что ненароком замечает босс — это видно по его взгляду. Кажется, либо он разнесет подчинённого вместе с этим столом, либо в самом деле потащит к себе домой и выебет так, что Юнги навсегда забудет про то, что можно позволить себе грубость. Однако парню это нравится: нравится злить его, нравится выводить мужчину на эмоции, когда он грубит Мину в ответ, стоя на коленях, до этого смачно отсосав своему малышу. Пока Юнги не чувствует власти над собой, но прекрасно понимает, что его игра с огнём вот-вот закончится диким пожаром, с которым он может и вовсе не справиться, но это даже лучше, никогда ещё никто его не доводил до потери голоса, заставляя так громко стонать, как может сделать это Чон Хосок. — Вы сами выбираете плату, уж поверьте, пока я в таком состоянии — любая угроза, даже если вы мой босс, не более, чем пустые слова. Поэтому, что вы ещё можете предложить, пока я не перешёл на «ты», окончательно обнаглев? Я же вижу, как ваши глаза горят от желания, у вас явно есть ещё много идей, что со мной сделать, верно? — Хочешь сделать ещё что-то здесь, серьезно? Мы уже разгромили весь кабинет и секретарю ты сам будешь объяснять причину этого бардака. Если хочешь играть по-чёрному — всё будет. Любишь жестокость — получишь жестокость. Хосок хватает Юнги за запястье и тянет к дивану, что стоит в дальнем углу кабинета. Толкает парня на него и сразу же садится рядом. Он не собирается вестись на его уловки и сделает все по-своему. Мин хочет сесть, но Чон, сцепив зубы, хватает его за шею, больно сдавливая горло. Кусает его губы и ведёт рукой по спине вниз. Нащупывает его вход и толкается внутрь двумя пальцами, отчего парень прикусывает уже его верхнюю губу и глухо мычит. Хосок разрывает поцелуй, не давая насладиться сполна, грубо вынимает пальцы и заставляет Юнги лечь на его колени животом вниз. Он даже не замечает, что Чон поднимает с пола его ремень, выброшенный часом ранее, и растягивает его перед своими глазами. — Теперь ты получишь грубости сполна. Надеюсь, ты не кончаешь от шлепков по заднице, — Хосок замахивается и хлестает в первый раз так, что громкий свист раздается по всему кабинету, а за ним и вскрик парня. Юнги дёргается и выгибает спину, но Чон давит на нее и парень возвращается к первоначальной позиции. — Нет, ты, блять, теперь потерпишь. Чону наплевать, ушли ли уже все работники, и ещё раз замахивается ремнем над чужими ягодицами, оставляя на них вторую яркую и горящую полоску. Шокированный парень косится на своего босса через плечо, но Юнги слишком завёлся, даже если ему больно. Теперь это настоящее наказание. — Ну как, мне остановиться, чтобы ты извинился за свои слова? Я не прекращу, пока не услышу извинений. — Извинения за что? — Юнги шикает от дикой боли, которая расходится по всему телу, кажется, он вот-вот сгорит заживо, прямо на его коленях. Но мне так нравится эта позиция плохого мальчишки, которого следует отодрать за грязный язык. В прямом и переносном смысле. — Я говорил то, что думаю, папочка… Мин дергается, получая следующий удар, стараясь хоть немного сдвинуться с места, но Хосок ему этого не позволяет, мёртвой хваткой прижав к своим коленям и не давая даже пошевелиться на пару сантиметров. — Т-Ты не станешь… жалеть своего мальчика? — Нет! Ещё один резкий удар и у Чона сносит крышу. Ему не хочется жалеть, хочется только доминировать над Юнги, чтобы он помнил, что с этого дня Хосок владеет им, что он не имеет права ни на что, если не хочет получить много боли. Нет никаких фетишей, просто раз уже Юнги согласился на грубость, то вот она в полном объёме. — Я трахну тебя только если ты сейчас скажешь то, что я жду, соберёшь свои манатки и поедешь ко мне продолжать получать от папочки привилегии, что могут доставаться только послушным мальчикам. Либо все, либо ничего, Мин Юнги. — Ах, папочка… П-прости своего малыша за его грязный язык, который разошёлся не на шутку. Я сделаю все, что ты захочешь, встану перед тобой так, как тебе будет угодно, если тебе нужны мои извинения, то я готов просить их стоя на коленях и отсасывая тебе, давясь твоим членом, — Мин привстаёт с колен Хосока, когда его хватка слабеет от юнгиевых слов, надеясь на прощение. — Твой мальчик просто ненасытный, думаю, ты это уже понял, верно? Останься со мной завтра на весь день, пожалуйста…