Опоздавший

Весь день начался с того, что из-за прошлого кинутого будильника в стену, сегодня Юнги пришлось снова опоздать на работу. На что Хосок принял довольно неудобные меры в качестве вставленной анальной пробки во время обеда. У Мина до сих пор в голове хосоков тихий шёпот с приказом не сметь доставать игрушку, пока они не вернутся к Чону после работы. Прошло не так много времени с начала их тайных отношений, но все оказалось таким сложным. Начиная от скрывания каких-то связей до сдерживания побить лица коллег, которые постоянно шепчутся о Юнги в туалете или столовой во время обеденных перерывов. Однако как отнести незаконченные проекты с просроченными дедлайнами, то на расстрел всегда просят пойти именно Мина, что он и делает. Взяв несколько папок с проделанной работой, среди которых есть и его, он идёт смелой походкой к кабинету директора их отдела, мило улыбаясь секретарше. Зайдя в кабинет, Юнги видит как всегда усердно работающего Чона за стопками различных бумаг. Но стоило парню появиться в его кабинете, как директор сразу поднимает на него взгляд, ожидая оглашения причины появления. Юнги сдерживает внутри свои недовольства по поводу неудобства анальной пробки и просто кладёт все папки на стол своего босса. — Проекты, которые вы сегодня требовали сдать, директор, — на последнем слове Юнги посылает мужчине многозначительный взгляд, получая такой же в ответ. — Работы теперь у вас больше. Хосок знает, что под последней фразой имеется ввиду совсем не бумажная работа, а та, которая напрямую связана с бессонными ночами в кровати с Юнги. Последний не упускает шанса вспомнить об их связи даже в совсем не подходящие для этого моменты. Но Чон никогда не оставляет своего парня без наказания со своей стороны. Будь то короткий срок для отчёта, или же анальная пробка на весь день. Сегодня он выбрал второе. — Спасибо, Юнги, можешь возвращаться к своим делам. Парень с ухмылкой на лице покидает кабинет, думая, что победил Хосока в бессловесной перепалке, но такому не бывать. То, что Чон промолчал, не значит, что не смог раскусить «гениальный» план своего любовника, который, наверняка, сейчас же закажет убер и умотает в дом своего директора первым. Чтобы при приезде Хосока быть на шаг впереди. Но старший всегда рассчитывает все наперёд, иначе не был бы на том месте, где находится сейчас. Как только фигура Мина пропадает из видимости, Чон хватает пальто с крючка, накидывает на плечи и, успев предупредить секретаршу о немного более раннем, чем планировалось, уходе, едет домой. Хосок решает выбрать платную дорогу, чтобы опередить Юнги, и не прогадывает, минуя пробки на соседнем шоссе. Каких-то двадцать минут на скорости под сто пятьдесят в час, и старший уже открывает двери дома, понимая, что Мин ещё не доехал. Хосок поднимается к себе в кабинет и, сняв верхнюю одежду, немного запыхавшийся, садится в кресло. Пока Юнги не приехал, можно доработать некоторые договора, всегда хранящиеся в электронном виде на Гугл Диске. Работа Хосока не прекращается, пока на первом этаже не раздаётся звук захлопнувшейся входной двери. Тяжело дыша, Юнги закрывает за собой дверь, потому что слишком спешил, однако расслабляется, ведь он здесь, дома, у Чон Хосока. Однако напрягает лишняя пара обуви на низкой полочке, но парень тушит эти мысли у себя в голове тем, что у Чона несколько пар, и чаще всего они почти все идентичны друг другу. — Ах, черт, точно, надо закрыть на ключ. Мин поворачивается к двери, запирая ту ключом, и расслабленно откидывает его на полку рядом, пока не слышит звук скрипящего кресла со стороны кабинета. Еще одна пара ключей на той же полке даёт чёткий ответ — Хосок опередил Юнги, как-то раскусив его желание приехать домой куда раньше, чем планировалось, перед этим загрузив того работой в виде тупых бумажек. Парень стоит на месте, не решаясь выйти навстречу, и просто ждёт первого шага со стороны Хосока, потому что вышло максимально неловко. — Блять… — шепчет Мин. На мгновенье Хосок затихает, давая возможность Юнги что-то сказать или объяснить, но тот также молчит. Поэтому Чон теперь уже лишь создаёт видимость работы, а именно телефонного разговора. Порой приходится созваниваться с инвесторами даже под утро, так как разница во времени даёт о себе знать, поэтому Хосок говорит что-то о рабочем штате, бумагах, якобы спрашивая о договорах, пока слышит одну тишину и скрип деревянного пола внизу. Он слушает, нужно продолжать привлекать внимание и заставлять держать ухо востро. — А что касаемо Юнги… Он хороший парень, но не всегда справляется со своими обязанностями, и приходится использовать с ним особенные методы работы. Например, отменный секс способствует его трудоспособности, правда, малыш? Юнги замирает, услышав своё имя и почти что давится собственной слюной, когда слышит продолжение фразы. Старается медленно передвигаться к кабинету, чтобы это было максимально тихо, однако скрипучий паркет, о котором парень много раз говорил Хосоку, выдаёт каждый его шаг, даже в одних белых носках. Даже если он будет ходить максимально осторожно, чертов скрип все равно выдаст его. Юнги осторожно поднимается по лестнице, не отводя взгляда от своей конечной точки, словно оттуда сейчас должно выпрыгнуть что-то очень страшное, как в фильмах ужасов. Основание пробки уже неприятно натирает кожу меж ягодиц, из-за чего Мин поднимается с тихим шипением через каждую ступеньку. — Х-Хосок? Поднявшись, Юнги осторожно подходит к кабинету, не решаясь приоткрыть дверь. Видит через тонкую щель, что Хосок там, ждёт, когда тот поражённый придёт к нему. Мин хочет сделать еще шаг ближе к проему, однако скрип деревянного пола снова выдает его. — Думал, что сможешь поступить хитрее и умнее, когда уедешь до меня из офиса, но не тут-то было. Я знаю тебя, как облупленного, научился читать тебя по одному взгляду и движениям губ, поэтому советую показать мне результат проделанной тобою работы за сегодня. Хосок подходит вплотную к двери, прислоняясь плечом к дверному косяку, но застывает на месте, давая Юнги возможность немного контролировать ситуацию. Даже когда это практически невозможно. Не нужно было проёбываться по всем фронтам, начиная с опоздания и заканчивая вечерней хитростью. — Если ты вытащил пробку и хотел её обратно вставить в себя сейчас, я все равно пойму это, я не пальцем деланный. Даю тебе минуту на привести себя в порядок, но помни: если обманул — это вмиг вскроется без особых усилий с моей стороны. — Хорошо… П-позволишь отойти? Я кое-что забыл в спальне, а ты оставайся в кабинете! Получив короткое одобрение в виде кивка, Юнги улетает пулей в спальню, закрывая за собой дверь и, игнорируя неприятное ощущение от пробки внутри, начинает искать коробочку, в которой лежит все нужное. Стянуть с себя надоедливую офисную рубашку с галстуком не составило труда, как и штаны, оставаясь в одних боксёрах, которые Мин сразу меняет на кружевное нижнее белье с вырезом на ягодицах и чулки. Завершением образа является чёрный чокер, который он застёгивает на своей шее и, заглянув в шкаф, хватает чёрную рубашку Хосока, которая лишь слегка прикрывает зад. — Боже, я правда этим занимаюсь, серьёзно? — говорит Юнги сам себе в зеркало, а после осторожно выходит, оставляя бардак в спальне. Хосок чем-то занимается неторопливо, чем парень пользуется, и аккуратно, на сей раз тихо, подходит сзади, резко отодвигая хосоково кресло и вставая перед ним в своём облике. — Надеюсь, так сойдёт? Можешь проверить, папочка, я выполнил твое указание с обеда, — Юнги спускает рубашку Хосока на себе со своих плеч, лукаво глядя на Чона. — Пиздец… я… Хосок в полном ступоре смотрит на некого демона-искусителя. Потому что это совсем не Юнги, который обычно чуть ли не засыпает над отчётами и беспощадно съедает всю еду в обед, это точно не он. Эти упругие бёдра, которых Хосок касается, запутанные волосы, его же рубашка, которая, по необъяснимым причинам выглядит на парне намного лучше. Это сбивает с мысли и не позволяет трезво размышлять. Эти голые плечи отражают свет оранжевой лампы на потолке, что уж говорить о белье, которое Хосок купил Юнги на день рождения и очень хотел увидеть тонкую кружевную ткань на его безупречном и совершенно идеальном теле. Такого не хочется не взять. — Ты не можешь так поступать со мной, это ведь наказание для тебя. Ты так и не научился приходить на работу вовремя, но мучается, почему-то, твой босс. — Хах, потому что в этой игре обыграл тебя уже я, папочка. Юнги залезает к Хосоку на колени, прижимаясь к чужой груди своей, заглядывая в бездонные глаза и чувствуя его руки на своей талии. Парень стягивает с себя полностью эту чёрную рубашку, откидывая на пол и оставаясь лишь в одном нижнем белье и чёртовой пробкой внутри себя. Ерзает на хосоковых бёдрах, потираясь основанием игрушки о чужие штаны, параллельно с этим расстёгивая ширинку и высвобождая горячий член своего возлюбленного. — Ну так накажи сейчас, что тебе мешает, м? Только вытащи эту чертову игрушку от которой внутри уже все зудит… Я точно скоро не выдержу. Пока чужие руки расстегивают хосоковы брюки и высвобождают возбуждённый член, Чон тянется к Юнги за поцелуем, попутно очерчивая ладонями его ягодицы и нащупывая внешнюю сторону пробки. Поцелуй и рука на члене заставляют Хосока немного утолить этот голод страсти, он прокручивает пробку внутри, дабы та была более влажной и игрушку легче было достать. От этих движений Юнги ёрзает на чужих коленях, немного задевая пах, пока не ощущает заветную свободу внутри, но Хосок вмиг заполняет пустоту собственными пальцами. Растирает влагу по эластичным стенкам, тем самым принося Мину болезненное удовольствие, отчего тот тянется отдернуть руку. Тщетно. Теперь ситуацией руководит не он, когда Чон приподнимает парня и усаживает его уже сразу на свой член, заполняя до краёв и без остатка. Парень хватается за ручки кресла, пока его держат за талию и помогают ловко двигаться вперёд-назад, доставляя себе и партнёру удовольствие, пока Хосок держит его за ягодицы, немного направляя. — Детка, ты действительно был хорош, и сейчас хорош для меня. Такой эластичный, растянутый и горячий внутри. Попрыгай на мне немного, люблю, когда ты так делаешь, будучи в позе наездника. Юнги упирается руками в плечи Хосока, крепко сжав их и начав самостоятельно размашисто прыгать на члене. Чужие руки на его талии заставляют только ускоряться в своих движениях, откидывать голову назад, открывая шею и яро намекая на то, чтобы Хосок касался своими губами одной из эрогенных зон его малыша. Скрип кресла, который идет в такт миновским толчкам, только возбуждает. А особенно когда Хосок опускает руки на чужие ягодицы, раздвигая их в стороны и позволяя буквально скользить своему члену внутри Юнги. Мин не сдерживается в стонах, одной рукой прижимая Хосока за шею к себе, а второй надрачивая. Старается двигаться куда размашистее и быстрее с каждой минутой, когда Чон языком вылизывает каждый сантиметр шеи. От подобного Юнги отрывает руку от своего члена, чтобы зачесать пятерней взмокшую чёлку назад, а после резко упирается в грудь Хосока, начав скакать на нем с огромной амплитудой. — Ах, черт… П-Пожалуйста, я хочу кончить, я… я проходил с пробкой весь день, п-папочка, позволь… Хосок ощущает невероятный прилив адреналина, сердце буквально выпрыгивает из груди, когда член с быстрой скоростью толкается в горячую узкую дырочку, а под руками бархатистая кожа парня, что своими стонами и мольбой заставляет задыхаться. Но из последних сил Чону удаётся найти в себе долю рассудка и желания отомстить, поэтому он на скорости поднимает Юнги над собой, чтобы член не скользнул в него лишний раз, а мигом ударился о хосоков живот, оставив на нем влагу. — Прости, я должен проучить тебя. Хосок хватает парня за бёдра и несёт его в спальню, где оставил главные орудия мести на сегодня. Аккуратно уложив Мина на кремового цвета простыни, Чон подходит к журнальному столику, где заранее оставил верёвки и масло. Юнги смотрит на него через плечо, лёжа на животе, а тот приближается к нему со всем необходимым, усаживаясь позади на кровать и выливая на ладонь немного масла. Затем размазывает его по чужой спине, ягодичным ямочкам, переходя на бёдра, которые и самому порой хочется оседлать, и на закуску по упругим ягодицам, оставляя на них несколько шлепков, отчего кожа горит розоватым. — Я хочу тебя связать сегодня, чтобы ты не мог оттянуть мою руку и вытащить её из себя. Чтобы не размахивал ногами, свяжу их, согнув в коленях. Поверь, ты никогда этого не забудешь. С неким волнением Юнги наблюдает через плечо за Хосоком, что берет в руки верёвку, от которой точно на теле останутся следы. Вот для чего, значит, это было. Младший сглатывает вязкую слюну и отворачивает голову, смотря на окно, через которое практически не попадает свет в комнату, учитывая еще испорченную погоду. Мин приподнимает нижнюю часть тела, когда чужие руки касаются маслянистой кожи, что не может не возбуждать. Ахает от первого касания верёвки к его телу: как Хосок берёт руки, туго связывая верёвкой их за спиной, как заставляет согнуть ноги, после чего в течении двух минут крепко обвязывает их. — Мне кажется, ч-что мы оба это никогда не забудем… Погоди, ты что-то собрался делать со мной руками? — Я не позволю тебе использовать и руки, и ноги сегодня. Мне нужен всецелостный контроль над ситуацией, так как ты своим поведением вызываешь только поводы для недоверия. Парень хмыкает, скорее всего, не соглашаясь, но Хосок не медлит и, ловко обхватив оба его запястья, крепко обматывает их так, что после наверняка останутся синяки. Но это проблема Мина, что он будет говорить коллегам об этих следах. Чон не имеет особо много извращенных фетишей, но эти тонкие кисти и лодыжки ему всегда хотелось увидеть связанными. — Ты хочешь знать о моих желаниях или просто будешь ждать действий? Папочка может развязать язык и подробно описать то, как и сколько будет вытрахивать из тебя жизнь. — Раз папочка завязал руки своему малышу, то я хочу развязать твой язык… На пробу Юнги дёргает руками, на что в ответ чувствует дикий дискомфорт из-за тугости верёвок. После них точно останутся следы, если не синяки и мелкие царапины от сильных натертостей. Подобное с ним впервые, поэтому чувствует волнение, которое отдаётся в член, из-за чего тот твердеет и уже начинает выделяться смазка. Если это увидит Хосок, то точно примет это за зелёный свет на свои любые действия. — Люблю, когда ты говоришь разные грязные вещи, не важно где, будь это твой кабинет, туалет или твоя спальня… — Мне больше в местах, где нас могут засечь, хотя дома можно дать себе свободу действий и заставить тебя кричать до хрипа в горле, — наклонившись к чужому уху и схватив парня за подбородок, Хосок добавляет ещё немного грязных деталей. — Именно это я хочу сделать сегодня с тобой. Как видишь, верёвки плотные и крепкие, будешь пытаться вырваться — сделаешь себе одни синяки и не получишь возможности оставаться в экстазе. А я хочу немного поиграть с тобой. Целуя Юнги в висок, Хосок без проблем проталкивает в него палец, смотря на то, как кожа обтянута не только верёвками, но и тонким кружевом. Его больше хочется разорвать, но приходится сдерживать себя. Мин стонет, ведь не хочет и не может терпеть этих медленных толчков среднего пальца, его катастрофически мало после ношения пробки и этого блаженства от ощущения члена в себе, которое было у парня минутой ранее. Но идти на поводу не в хосоковом стиле, поэтому Чон продолжает медленно толкаться, ухмыляясь и видя мольбу в чужих глазах в отражении напротив. — Ты точно хочешь этого? Или тебе достаточно пальца, а? Я не вижу достаточно желания в твоих глазах. — П-Пожалуйста, папочка… я очень хочу твой член, прошу, умоляю… Мин сглатывает вязкую слюну во рту, виляя нижней частью тела, что отдаётся неприятными ощущениями, но даже это он готов сейчас терпеть, лишь бы почувствовать внутри себя чужой член. Чувствует, как глаза начинают слезиться, и смотрит на Хосока в отражении, стараясь дать понять, насколько сильно не хочет тянуть. А он словно специально мучает, от чего Юнги ахает, выстанывает сдавленно. — Я сделаю всё, только не издевайся, п-прошу… Я хочу, чтобы ты меня трахнул, хочу кричать от оргазма, хочу, хочу, хочу! Папочка, умоляю, сделай это со мной, сделай всё, что хочешь! — Я понял тебя, солнце. Ты мой страдающий мальчик. Быстро вытащив палец, Хосок сильно шлепает по ягодице парня, так, что звонкий звук разносится по всей спальне, а кожа под рукой нагревается. Конечно, он и сам хочет знатно отыметь эту задницу, чтобы Юнги сидеть не хотелось ещё пару дней. Поэтому, немного дрожащими от приятного покалывания пальцами, Чон разрывает фольгу презерватива и, зажав между пальцами кончик латекса, дабы выпустить лишний воздух, раскатывает второй рукой презерватив и становится на колени позади Юнги, любуясь его формами. — Малыш, ты великолепен. Хосок залезает немного сверху на чужие ноги, дабы член упирался в пульсирующее колечко мышц, растирает масло по гладкой коже, которую Мин не раз обтирал самыми лучшими и ароматными скрабами, и медленно входит в тело измученного парня. Все рабочие заботы остаются позади, а в голове только шум помех. Юнги протяжно мычит, когда член мужчины проникает внутрь. Парень чувствует обтягивающими стенками каждую вздутую венку на органе Хосока. Как он полностью погружается, заставляя Мина сильнее сжать пальцы на ногах и руках. На ладонях остаются вмятины в виде полумесяцев, а веревки натирают до розоватых ссадин. Наслаждение и боль смешиваются в один безумный коктейль, от которого хочется порой сойти с ума, позволить самому себе ловить звезды в глазах и кусать губу до крови, чтобы Хосок при поцелуе чувствовал этот металлический привкус и наслаждался тем, что творит со своим мальчиком. — Б-Блять, ах… п-пожалуйста, быстрее, глубже, папочка… Парень утыкается носом в постельное белье, сдавленно хныча от недостающих ощущений, когда головка его папочки касается простаты, буквально бьётся об нее, заставляя скулить подобно собаке. А Хосоку нравятся эти звуки. Нравится, как его малыш вьётся под ним в экстазе. С таким телом под собой, Хосоку хочется сорваться с цепи, как дикому зверю, и выпустить из себя монстра, но получается держаться, дабы не нарушить всю настроенную атмосферу. Нельзя просто резко провести по натянутой струне и порвать её, иначе вся игра прекратится за мгновенье. Но и заканчивать быстро по сценарию не хочется, поэтому Чон сбавляет темп и намеренно толкается под другим углом, прекращая задевать простату, но от этого показывая Юнги новые возможности его собственного тела. Он скулит, вжавшись лицом в подушку, ёрзает на кровати, отказываясь от самоконтроля. Его уже явно накрыло бы сверх безумием, если бы Хосок продолжал прежний сценарий, но ведёт всегда, как в бизнесе, так и в постели, всегда Чон. — Не тот угол, малыш? Я знаю, насколько твоя простата чувствительная, поэтому не хочу причинять дискомфорт. Нельзя же так быстро кончить, только если ты этого действительно хочешь, я помогу тебе забыться окончательно. — П-папочка, у меня сейчас член взорвётся, п…пожалуйста, ах! Мин дергает руками, забыв совершенно в таком положении, что те связаны. Стискивает зубы от боли, однако все равно пытается хоть немного коснуться тела Хосока или своих ягодиц, чтобы в стороны развести, чтобы удобнее тому толкаться было. Хочется большего, из-за чего тереться начинает сильнее. Впереди еще целая ночь, а Юнги уже на исходе, потому что чуть не кончил там, в кабинете. — Хочу, я очень хочу-у-у! Умоляю, я сделаю всё, абсолютно всё, что попросишь, только п-позволь, ах, Хосок! — Ах, такой уступчивый, когда хочешь кончить. Но твоё желание для меня — закон, в такие моменты. Налегая на чужое тело сильнее и опираясь обеими руками по две стороны от талии Юнги, Хосок сильнее и быстрее двигается вперёд-назад, заставляя парня пыхтеть и глотать слезинки, возникающие от испытываемых ощущений. Член погружается глубже, от трения и скольжения возникают характерные звуки отчаянного секса, смешанные с рычанием. Чон меняет угол и снова толкается в простату, садясь на кровать и, освободив руки, раздвигает ягодицы в стороны, чтобы быть максимально глубоко, если есть куда. Но это точно конец, как Мина, так и его собственный. Теперь зверь вырывается, и он вдалбливает бёдра в чужую задницу, делает резкие, но такие необходимые сейчас толчки, чтобы скорее услышать именно те стоны, которые издаёт Юнги, когда приходит к финишу. Только теперь может дать ему последние фракции и, стянув презерватив, выйти и кончить на нетронутое кружево на ягодицах запыхавшегося Юнги. — Ты как всегда победил меня, несмотря ни на что. Юнги тяжело дышит, глотая собственные слезы и слюни, стараясь прийти в себя как можно скорее. Ноги сильно затекли в этой позе, хочется развернуться на спину, но на это нет сил. Лишь виляет попкой в знак того, что все проходит максимально хорошо. — Я всегда тебя побеждаю, ха-ах… Несмотря ни на что, именно на моей стороне преимущество, и ты понял это ещё тогда… в первый раз… в твоём кабинете… — нервно хихикает Юнги, уткнувшись носом в постель, а после через плечо заглядывает в глаза Хосока, ища там реакцию на его очередные выкидоны. Хосок молча развязывает тугие верёвки, сразу же видя на спине, бёдрах и лодыжках Юнги красные полосы. Можно только представить, какое облегчение тот чувствует сейчас, поэтому добавляет приятного, аккуратно разворачивая парня на спину и, глядя в его все ещё безумные глаза, вгрызается губами в юнгиевы, ощущая их сладость. Этот поцелуй был слишком необходим обоим, чтобы испытать послеоргазменное удовольствие от каждого соприкосновения рук, ног, что сплетаются, пока эти припухлые розовые губы самой утонченной в мире формы целуют губы в форме сердца. Два вечных мотора в груди двух парней перестают работать на миллисекунду от переизбытка всего и отсутствия энергии одновременно. Юнги обхватывает руками чужую шею, углубляя и без того страстный поцелуй. Они оба нуждались в этом, поэтому каждый громкий чмок заставляет маленькие заряды пробежаться по телам обоих. Парень одной рукой осторожно спускается к своему члену, начав медленно водить, надрачивая, пока вместе с тем не отлипает от чужих губ, словно это последний их поцелуй. — Я думаю, что… после у тебя найдутся еще масса сюрпризов и экспериментов, чтобы я не опаздывал… но все равно буду, нежась в мягкой постели, пока ты и другие завистливые уебки, которые работают со мной в отделе, будут стоять в пробках… Юнги чмокает чужие губы с громким звуком, уже наиболее заметнее водя рукой по своему члену. Хосок косится вниз, смотря на чужие быстрые движения рукой на члене, из-за чего с его лица не может пропасть ухмылка. — Тебе не хватило такого эксперимента с верёвками, что ты пытаешься организовать новую провокацию? Хосок отдергивает руку Юнги от его собственного члена, заменяя своей, и, снова прильнув к губам парня, надрачивает ему уже сам, чувствуя прикосновения к своему чувствительному после разрядки члену. Это вызывает в нём дрожь и прохладу по телу. Он кусает чужую губу, двигая рукой быстрее, так, что Юнги толкается в его сжатый кулак и тихо поскуливает. — Теперь ты решил трахнуть мой кулак? Помни, что я остаюсь твоим боссом, твоим… строгим и справедливым боссом. Если будет опоздание в следующий раз, даже если это будет завтра — ты снова будешь оттрахан по полной, я не посмотрю на боль и жжение в мышцах. Но, скользящая по хосоковому вставшему во второй раз члену рука, заставляет шипеть и, в состязании в дрочке, доказывать свою серьезность, какой бы непрофессиональной была данная ситуация. — Ты п-провоцируешь меня опаздывать из раза в раз… знаешь, как бы хорошо было отсасывать у тебя под столом, пока очередной придурок почти что в слезах отчитывался по просроченным дедлайнам? Ах… — Юнги сильнее толкается в чужой кулак, лбом упираясь в лоб Хосока. Ощущает, как член снова твердеет, как Чон водит большим пальцем по головке, размазывая смазку по всему основанию и тем самым заставляя дёргаться под ним, пока сам Мин яро надрачивает своему папочке, которого выводить из себя, является одним из его главных удовольствий. — Каждое утро, когда на часах уже десять, я улыбаюсь с приятным ощущением того, что буду срывать вечером голос, когда по приезду на работу, ты не увидишь меня на рабочем месте, папочка… я же все равно лучше всех тех идиотов, которые работают со мной, верно, м? — Ты серьёзно хочешь сейчас сравнить любого работника из штата с тобой? Когда после секса в верёвках мы дрочим друг другу, верно? Этот мальчик имеет кинк на похвалу, даже если сам того не признаёт, либо просто не осмеливается сказать Хосоку вслух. Но Чон, повидав многое и многих, точно может указать Юнги на его слабость. Просто делать это хочется не всегда. Сейчас же хочется помочь им обоим. Чон наклоняется ближе к Мину, вытягивает губы, закрыв глаза, и снова целует его, одной рукой придерживая лицо возле своего. Смотря в затуманенные глаза Хосок добавляет: — Ты самый лучший, не сомневайся. Даже если так не кажется другим, я знаю тебя лучше всех вместе взятых и… Я сверну горы за тебя, даже если порой посылаю так далеко, откуда нельзя выбраться. Ты под моей защитой малыш, и я хочу… чтобы мы вместе сделали это. — Хочу… просыпаться с тобой рядом каждое утро, хочу касаться твоей кожи, твоих губ, хочу заниматься сексом с тобой перед работой, нарочно задерживая нас обоих… х-хочу прямо сейчас кончить вместе с тобой во второй раз… б-блять, папочка… тебе же безумно нравится, когда я тебя так называю, да? Гха-ах, Боже. Юнги откидывает голову назад, чувствуя, как вот-вот кончит прямо Хосоку в кулак, вместо него представляя хосоковы губы, язык, как он плавно мажет по горячей головке, заставляя дёргаться от накрывающего Мина оргазма. Вспоминая тот первый раз, как его губы накрыли юнгиев член, это горячее дыхание начальника, все это так дико возбуждает даже сейчас, спустя промежуток времени с тех самых пор. Чон больше возбуждается скорее от слов любовника, чем от его с ним надрачивания друг другу. Притом, что Хосок знает слабые места Юнги, а тот знает и Хосока. Эти слова, подробности действий, красиво описанные его бархатным голосом, который курение сделало не хуже, а, может, даже лучше, немного понизило его, добавляя опытности в каждом звуке. Совмещать дрочку и словесный секс — опасный микс, который Хосок не боится принять и вкусить. Выпить целебный яд с рук своего змея-искусителя. И теперь они снова на пределе, с одинаковой амплитудой двигают кулаками, мычат, толкаются и выгибают спины. Пальцы на ногах поджимаются сами, когда хосокова рука заливается белым, тягучим и солёным, а юнгиева вот-вот окажется такой же. Парень собирает осколки самого себя и смотрит Хосоку в глаза, когда тот облизывает свою испачканную спермой любовника ладонь. Языком обходится вокруг большого пальца и насаживается ртом до конца, отчего Юнги не выдерживает и дрочит ему так, что он, будучи довольно негромким в постели, выдаёт протяжный тягучий стон с вибрацией из-за слипшегося от чужой спермы горла. — Самый вкусный и желанный ужин, а то я совсем проголодался, — говорит Хосок. Не дожидаясь, пока Хосок кончит, Юнги останавливается и толкает любовника рядом на спину, сам слезая с постели и усаживаясь между его ног. Облизывается, словно перед ним самый вкусный торт, который могли только приготовить на всём свете. Языком на пробу проходится по основанию члена, лукаво поглядывая на Хосока, который, видимо, вовсе этого не ожидал. — Я не мог упустить возможности вновь не испробовать вкус своего папочки, верно? Хочешь видеть, как твоя сперма будет медленно стекать с моих губ, которые я буду облизывать и прогладывать… знаешь, ты такой вкусный. Юнги обсасывает горячую головку, а после приоткрывает рот, надрачивая мужчине и дожидаясь, когда тот кончит прямо на губы, лицо и взмокшие от пота волосы. Взгляд из-под потной чёлки, это лукавство в глазах и смелость выбивают воздух из лёгких. Хосок кончает, не контролируя себя и пачкая чужое лицо и губы. Сперма попадает на и без того блестящий язык и делает его ещё горячее, заливая жемчужной жидкостью. Чона переполняет эйфория до краёв так, что мир тонет в ярких пятнах, а в ушах стоит громкий шум. Думать совсем не хочется, старший лишь хочет разделить с Юнги его трапезу и лезет с поцелуем к его рту. Теперь Хосок ощущает на языке уже и собственный вкус, но ему не становится противно, это кажется чем-то естественным. — Ох, чёрт, это безумие, но я тебя люблю, — шепчет он. Юнги залезает к Хосоку на колени, обнимая того за шею и вновь сталкиваясь лбами. Настолько хорошо не было давно, лишь под конец парень слизывает остатки спермы с уголков губ и целует Хосока в губы, сплетая их языки. Крепко сжимает его плечи, ерзая на чужих бёдрах, пока в голове до сих пор прокручивается момент с тем, как Хосок грубо проходился членом по простате, и понимает, что больше никто на свете не сможет доставить настолько приятных ощущений. — Я безумно сильно люблю тебя и никому не отдам, ни за что, пусть даже если весь мир будет против… с тобой безумно хорошо, Хосок-а.