Прикоснувшаяся к солнцу

      На следующий день я проснулась в одиночестве.       Хонджун ушёл пока я спала, ничего не сказав, и даже не оставил никакой записки или сообщения. Ему предстояла непростая неделя, в течение которой мы с ним не связывались. В чём было дело, я не знала. Могла лишь предполагать.       Может, в наш последний вечер я вела себя слишком распущенно, и он разочаровался во мне? Но я не хотела соблазнять его. У меня даже в планах подобного не было. В тот день я всего лишь хотела утешить своего друга, дав немного тепла, которое получала от него хоть и в другой форме.       Так или иначе, мы не общались. Я хотела написать ему бесчисленное множество раз, но не хотела показаться навязчивой.       Как ни странно, в тот день я не проспала, учитывая тот факт, что перед сном забыла поставить будильник. Мне предстояло идти на пары, поэтому я, не теряя времени, стала собираться в университет.       Пары пролетели быстро. В том числе и анатомия. Я уже привыкла к постоянному игнору со стороны профессора Чхве, поэтому стала находить себе иные дела во время ответов своих одногруппников. В какой-то степени, это даже было мне на руку. К примеру, можно было выполнить задание к предмету, к которому не подготовился.       После пар я зашла в деканат, чтобы прояснить некоторые вопросы, связанные с социальной стипендией, и, решив их, направилась в гардероб. Любительницы высоких каблуков со мной не было (конечно же я имею ввиду И Лан), так что я решила спуститься по лестнице.       На лестничной площадке я столкнулась с Чхве Саном. Когда наши взгляды пересеклись, я заметила, что сегодня он был необычайно сосредоточен. Я хотела продолжить свой путь, но профессор схватил меня за руку, не произнося ни слова. Я уставилась на него с вызовом.       – Не могли бы вы отпустить мою руку? – холодно произнесла я.       Он продолжал молчать, безмолвно взирая на меня своими глубокими чёрными глазами. Я попыталась высвободиться, но он лишь сильнее сжал мою руку.       – В чём дело, профессор? Вы ведёте себя странно. Может, вы плохо себя чувствуете?       Секунда – и я у стены. Какое знакомое положение!       Своими холодными пальцами профессор Чхве обхватил мою шею и наклонился к моему лицу.       – Зачем ты снова заставляешь меня это испытывать? – прошелестел мужчина мне на ухо своим холодным баритоном.       – О чём вы, профессор?       – Ты и сама прекрасно знаешь. Неужели не видишь мои мучения? – мужчина жадно смотрел в мои глаза, пытаясь рассмотреть в них что-то очень важное.       – Я искренне не понимаю, о чём вы, – произнесла я и положила свою руку на его, пытаясь отстранить, профессор вздрогнул. – Мне неприятно то, что вы делаете.       Пожалуйста, перестаньте.       Грудь Чхве Сана стала высоко вздыматься. Я знала, что означает такое состояние и уже предполагала, во что это всё может вылиться. И хоть я понимала, что мужчина может сейчас меня ударить или сделать больно, не уступала ему. Как ни странно, страха не было вообще.       – Чем я лучше Хонджуна? – вдруг спросил профессор.       Мои глаза округлились. Я непонимающе на него уставилась.       – Простите?       – Не пытайся строить из себя невинную овечку. Я уже прекрасно понял, что это не так.       – Что вы себе позволяете?       – Достаточно! – крикнул он. – Почему ты хотела сделать это с ним, а со мной не хочешь? Я недостаточно хорош для тебя?       Меня словно окатили ледяной водой.       Как такое возможно?.. Откуда он?..       На мои глаза навернулись слёзы.       О том, что произошло несколько дней назад в моей квартире, не мог знать никто, кроме меня и Хонджуна. Тогда почему этот человек всё знает? Неужели Хонджун...       – Почему ты плачешь? Разве я делаю тебе больно?       С невероятной нежностью, не свойственной ему, большим пальцем правой руки Чхве Сан смахнул слезинку с моего глаза.       – Почему ты продолжаешь это делать? – почти нежно спросил он.       – Я вас не понимаю! – выпалила я. – О чём вы говорите?! Что вы вообще хотите от меня?! От чего я плачу, спрашиваете? Да от того…       – Не кричи, – прошептал профессор и нежно провёл своим длинным пальцем по моей нижней губе. – Нас могут услышать. Ты же не хочешь этого?       Я так и обомлела. Слёзы, готовые политься из моих глаз, моментально высохли.       Откуда в нём столько нежности? Это вообще он или мне всё это снится?       Но это было невероятно сексуально. Я поймала себя на мысли, что бесстыдно пялюсь на губы Чхве Сана, желая почувствовать их вкус.       Конечно же, это не останется на замеченным от его всё пронизывающего взора, и он непременно высмеет меня, обратив слова в холодный сарказм.       Я ошиблась. Вместо этого профессор произнёс:       – Как тебе удаётся делать это?       Я снова хотела сказать, что не понимаю, но Чхве Сан мне не позволил, мягко прикоснувшись своими губами к моим. Поцелуй получился невероятно нежным, но затяжным. Я поймала себя на мысли, что невольно отвечаю.       Профессор отстранился и слегка нахмурился.       – Это ведь Хонджун научил тебя? В прошлый раз ты вела себя иначе.       Я хотела съязвить, но вместо этого с моих губ сорвался вопрос, интересующий меня невероятно сильно:       – Откуда вы знаете о Хонджуне?       В голосе профессора появилось раздражение:       – Это не имеет ровным счётом никакого значения.       – Для меня имеет, – произнесла я, подражая тону своего собеседника.       – Он для тебя так важен?       Лицо профессора выражало что-то вроде отвращения, но в его глазах читалась тихая боль, которую я испытала в день смерти мамы Хонджуна.       Я не хотела обидеть Чхве Сана или причинить ещё большую боль, чем ту, которую он испытывал в тот момент, просто-напросто сказала ему правду.       – Да. Хонджун мне очень дорог.       В тот момент у моего профессора словно съехала крыша. Он схватил меня за руки и, больно ударив о стену, сжал их. Наверняка к завтрашнему утру на тыльной стороне ладони останутся синяки… От боли и неожиданности я приглушенно охнула. Мужчина будто не заметил этого и грубо прошипел:       – Почему он?!       Он не позволил мне ответить, жадно впившись в мои губы. Это был очень грубый и жадный поцелуй, от которого сразу же перехватило дыхание. По моим меркам он длился бесконечность.       Сгорая от стыда и негодования по отношению к самой себе, я поймала себя на мысли, что мне это нравится. Я получала удовольствие от процесса. Может потому, что этот поцелуй был не таким уж и насильственным? Он больше походил на невозможность утоления жажды.       Одной из своих холодных рук профессор держал мои над головой, а второй проник под юбку и расположил на моём бедре, сжимая, почти до боли.       – Профессор! – сдавленно пискнула я и зажмурилась. – Что вы делаете?..       Он не ответил, продолжая меня истязать.       Выставив своё колено вперёд, Чхве Сан расположил его между моих ног и приподнял, касаясь чувствительного места. Я вздрогнула. Преграда между нами была слишком мала.       Я попыталась свести колени, но профессор не позволил, двигая ногой в разные стороны.       Пытаясь сдержать стоны удовольствия, я закусила свою губу почти до крови. На моих щеках полыхал нездоровый румянец.       Если бы я могла говорить, а мои мысли были не так мутны и неразборчивы, обязательно сказала бы профессору о том, что сейчас он напоминает мне капризного ребёнка, не желающего делиться любимой игрушкой.       Неужели он ревновал меня к Хонджуну?       В следующий момент я получила подтверждение своих слов.       – Ты – должна принадлежать только мне, – страстно прорычал он мне в ухо, опаляя кожу своим жарким дыханием.       Моё сердце забилось настолько часто, что я слышала его стук в своих ушах. Слова профессора разжигали во мне желание всё сильнее.       В следующее мгновение раздался звук открывающейся двери, и на лестничной клетке послышались голоса. Я резко отстранилась от профессора. Он не стал возражать. Видимо, в нём ещё осталась доля здравого смысла.       Поспешно одёрнув свою юбку и поправив воротник рубашки, я, избегая взгляда профессора, поспешила прочь. Преследовать меня он не стал. По пути домой, я отметила, что эта неделя оказалась просто невероятно сложной.