Одержимость

Лондон, 1577 год

Спустя сто лет Кроули уже не помнил, что когда-то их встречи с Азирафелем были такими редкими, что между ними могло пройти и по несколько веков. После заключения Соглашения, как и предполагал Кроули, поводов увидеться с ангелом стало гораздо больше. Встречи их становились всё чаще и продолжительнее. И Кроули вдруг обнаружил, что его одержимость не ослабела, нет, но стала намного менее неистовой и болезненной. Кроули стал ощущать себя более спокойным. Такое влияние на него оказывала уверенность в завтрашнем дне. Он теперь твёрдо знал, что Азирафель не против видеться с ним (иначе не заключил бы Соглашение, верно?), не гнушается брать на себя его обязанности или делиться своими в рамках договора, и что его общество ангелу, возможно, даже в какой-то степени приятно… По крайней мере, такие выводы Кроули делал из их последних встреч. За это столетие их было уже не менее дюжины, что для них теперешних было очень и очень много. Кроули по-прежнему упивался каждой из них. Но со временем стал замечать, что чем чаще он видит Азирафеля, тем больше ему не хватает ангела между этими встречами. К хорошему привыкаешь быстро, и Кроули очень легко привык к тому, что Азирафель живёт с ним в одном городе, и в любой момент можно выдумать очередной повод и назначить ему встречу. Обычно они встречались в лондонских парках, театрах за городом, королевской библиотеке или просто в тавернах. Случайно они тоже могли пересечься, ведь Лондон по сравнению со всей остальной Землей, был довольно тесен… И каждый раз при встрече Кроули терзало уже не только одно вожделение. Он всё чаще начинал задумываться, что же ощущает ангел, когда видит его самого? Действительно ли он рад его видеть, если судить по взгляду и улыбке Азирафеля, по его мимике и голосу? Или это простая дань вежливости, несмотря на то, что они до сих пор находятся в противоборствующих лагерях, и нет никакого шанса, что такое положение может измениться в течение ближайших тысячелетий… Кроули было мало знать, что Азирафель, возможно, питает к нему некую симпатию. Ему безумно хотелось, чтобы между ними не осталось никакой границы, ни между их сущностями, ни между земными телами. Но он отлично понимал, что, покуда он остаётся демоном, а Азирафель — ангелом, это не просто невозможно, это совершенно немыслимо. По крайней мере, со стороны Азирафеля — точно. Иногда Кроули ловил себя на крамольной мысли, что сам он, позови его Азирафель, моментально предал бы свою сторону и послал к чёрту весь Ад с его обитателями. Эта мысль пугала его до дрожи. Он и так считал себя не слишком успешным демоном, чтобы не бояться в один прекрасный момент окончательно перестать им быть. И поэтому он изо всех сил цеплялся за своё демоническое начало, единственный островок стабильности в бушующем потоке его сознания, давно и прочно одержимого страстью к ангелу. Примерно за двадцать с небольшим лет до конца XVI столетия Кроули стоял в спальне на втором этаже своего дома в Вест-Энде. Сквозь прозрачные стёкла окон, что были предметом жуткой зависти всех его соседей, комнату заливали утренние лучи солнца. Если бы жившие с ним по соседству господа и дамы знали, что в спальне Кроули, куда не ступала ещё нога ни одного человека в Лондоне, находится огромное, в его рост, зеркало из настоящего венецианского стекла, они бы, наверняка, немедленно удавились от зависти. Сейчас Кроули крутился перед ним, старательно пытаясь рассмотреть, правильно ли лежат складки на юбке сзади. Кроули в последнем десятилетии снова выбрала себе женское тело и находила его вполне комфортным. Но вот женская мода повергала её в полное расстройство. Правильно уложить все эти кружева, складки и пышные многослойные воротники стоило огромных трудов, и обычно Кроули быстро надоедало возиться с ними, и она со спокойным сердцем использовала демоническое чудо, чтобы выглядеть безупречно. Вот и сейчас взмахом руки Кроули привела одежду в порядок, а длинные рыжие локоны сами собой уложились в замысловатую прическу. Довершил картину вышитый жемчугом бархатный чепец с густой вуалью, отлично маскирующей её нечеловечески жёлтые глаза. Она снова окинула себя взглядом в зеркале и осталась полностью довольна своим видом. Из-за чёрного цвета большинства платьев её часто принимали за вдову, но Кроули не спешила развеивать заблуждения почтенных граждан. Это было даже удобнее для неё — никто не лез с предложениями руки и сердца, изрядно её бесившими. Она спустилась по лестнице на первый этаж, вышла из дома и торопливо зашагала в восточный район Лондона. Целью её прогулки являлась небольшая хибарка, стоящая в окружении десятков таких же покосившихся, крытых соломенной крышей домиков. Окна их, в отличие от богатой квартиры Кроули, были затянуты промасленной бумагой, но это обстоятельство ничуть её не смутило. Она толкнула рассохшуюся дверь и оказалась внутри. Глаза её отлично видели в полутьме, царящей в неприбранной комнате, полной полок, открытых шкафов, столов и плетеных корзин по углам. Все поверхности комнаты были заставлены крошечными баночками, коробочками, свертками. На полках кое-где даже красовались печатные книги, что было, несомненно, редкой роскошью для столь небогатого обиталища. Но то, что Кроули в самом деле не ожидала здесь найти, находилось сейчас прямо в центре комнаты, свободном от нагромождения мебели. У длинного стола, ломившегося от разнообразной посуды и целых охапок сушеных трав и цветов, стоял Азирафель. Он оглянулся на скрип двери, и Кроули отчетливо различила, как поднялись в удивлении брови ангела. Сердце её привычно пропустило удар. Как он был красив! От одного только взгляда на Азирафеля захватывало дух. Но самым радостным оказалось то, что Азирафель выглядел удивленным, но при этом не раздраженным, будто неожиданно увидеть в этом жилище Кроули было для него скорее приятным сюрпризом, чем досадным недоразумением. Сердце Кроули больно стукнуло изнутри по ребрам и заколотилось с удвоенной частотой. — Кроули? — воскликнул Азирафель. — Какая неожиданная встреча! Азирафель выглядел божественно. Нет, конечно, он был, как и в последние годы, респектабельно и тщательно одетым, как и положено зажиточному буржуа. Кроули слышала от него, что Азирафель занимается какой-то мануфактурой, кажется, связанной с книгопечатанием, и даже, если она не ошибается, состоит в местной гильдии издателей. Но в глазах Кроули Азирафель всегда выглядел, как и в первый день их встречи, сияющим и прекраснейшим ангелом господним. — Признаться, я тоже не ожидала встретить тебя здесь, Азирафель, — сообщила Кроули, делая шаг ему навстречу. — Выглядишь изумительно, Кроули, — вежливо произнёс Азирафель, и Кроули послышалось в его словах чуть больше восхищения, чем полагалось бы по этикету. Сердце радостно отозвалось на это наблюдение очередной серией быстрых и болезненных ударов в грудную клетку. — Эта вуаль, несомненно, — отличное решение для маскировки, — продолжал отвешивать комплименты Азирафель, — и, к тому же, она так тебе идёт! Добавляет загадочности к твоему великолепному образу… — проговорил он и вдруг, совершенно очевидно, смутился. Глаза его, необычно тёмные сегодня, опустились долу, руки затеребили край бело-голубого дублета. Кроули приподняла одну бровь, не понимая, как реагировать на подобные слова. А ангел тем временем уже взял себя в руки и вернулся к началу разговора. — Так что же ты здесь делаешь, Кроули? — спросил Азирафель. — Пришла в гости, — просто ответила Кроули и огляделась поисках свободного стула. Напрасный труд, все стулья были завалены свитками, рукописными тетрадями и странного вида инструментами. — Вот уж не знал, что вы с девицей Мередит такие близкие подруги, — пробормотал Азирафель. — Вздор, — рубанула рукой воздух Кроули. — Как раз ничего удивительно нет в знакомстве демона и незамужней девушки, прослывшей ведьмой за знахарство и изучение наук, не полагающихся женщине. Азирафель всплеснул руками. — Только не говори, что ты заставила её продать душу дьяволу! Кроули фыркнула и устало покачала головой. — Конечно, нет, что за чушь ты несешь, ангел. Она умная и образованная девушка, с ней приятно иногда побеседовать. А вот твоё присутствие в её доме мне совершенно непонятно. Как и то, куда она, собственно, подевалась? — Кроули завертел головой, озираясь. — Обычно Мередит редко покидает свой домик. Ангел немного замялся. — Дело в том, что девица Мередит — моя клиентка. Возможно, она не так часто имеет возможность заплатить за продукцию, которую печатает мой скромный издательский дом, зато с ней приятно побеседовать о книгах… Кроули кивнула на полки: — Так это ты подарил ей все эти книги, ангел? Азирафель кивнул, так трогательно смущаясь признаваться в своей мягкосердечности, что Кроули чуть не взвыла в голос от приступа обожания к ангелу. — Да, — сказал он. — И я, услышав, что сегодня к ней пожалуют гости из парламентской комиссии по ведовству, пробудил в ней желание немного пройтись по рынку за продуктами. — Вот как? — оттого, что в комнате некуда было присесть, Кроули принялась обходить ангела по кругу, тихо шурша чёрными юбками. — А я, в свою очередь, узнала, что сегодня за Мередит явятся, чтобы признать её ведьмой и отправить в застенок, где её ждут несправедливый суд и скорая расправа. А какой демон может допустить, чтобы полезную для дела тьмы ведьму отправили на виселицу? Поэтому я здесь. Кроули закончила свой обход и снова остановилась перед ангелом. — Удивительное совпадение! — изумленно покачал головой Азирафель. — Если бы это было ещё последним совпадением за сегодня… — проговорила Кроули. — Что ты хочешь сказать, дорогая? — сощурил глаза Азирафель. Кроули сложила руки на груди, зачем-то отвернулась, внимательно изучая шкафы со склянками и книгами. — У меня горит срочное дело, надо свернуть кое-кого с пути истинного… А я не могу уйти отсюда, пока не переговорю с членами комиссии с глазу на глаз. Вот если бы нашелся кто-нибудь, кто взял бы на себя мои обязанности по искушению… И Кроули снова повернулась к Азирафелю, выразительно поглядывая на него из-под вуали. — О, понимаю! — кивнул Азирафель. И тоже огляделся, на всякий случай осмотрев ещё и потолок. А потом произнёс, понизив голос до заговорщического шепота, от которого у Кроули моментально побежали мурашки по позвоночнику: — Соглашение! — он так значимо выделил это слово и при этом так серьёзно округлил глаза, что Кроули не знала, смеяться ли ей или немедленно растаять на месте от умиления. — Верно, — протянула она уже нормальным тоном. — Ты ведь был должен мне услугу, ангел, помнишь? За то благословение? Я потом два дня страдала от мигрени. Азирафель виновато поглядел на Кроули. — Почему ты не применила чудо, чтобы избавиться от головной боли? — спросил он. Как, небес ради, Кроули могла объяснить Азирафелю, что эта мигрень хотя и причиняла ей неудобства, но всё же больше радовала её тогда? Ведь боль служила Кроули не только напоминанием о том, что случается с демонами, воображающими, будто они могут безнаказанно перейти на другую сторону, но и грела её осознанием того, что Кроули пошла на это ради Азирафеля… Но она произнесла только: «Пф-ф!», и закатила глаза без объяснений. — А с какого именно пути надо… убедить свернуть того человека, Кроули? — с толикой неуверенности задал вопрос Азирафель. Кроули вздохнула. — Ничего предосудительного, ангел. Есть в Лондоне один тип из аристократов. Молодой и чрезвычайно богатый наследник. Но вместо того, чтобы предаваться кутежам и разврату, ему приспичило уйти в монахи и завещать всё своё имущество Богу. Они оба одновременно фыркнули. Больно нужны Ей его деньги. — Так тебе просто надо не допустить, чтобы церковь прибрала его себе? — воскликнул Азирафель. — Проще простого, Кроули! Кроули с подозрением присмотрелась к чересчур, по её мнению, воодушевившемуся ангелу. Не напрасно ли она доверила ему это дело? Она почувствовала в сердце болезненный укол ревности, пока ещё необоснованной, но уже вполне мучительной. Но не успела она возразить, что передумала и собирается сама выполнять это задание, как хлипкая дверь снова скрипнула. На сей раз на пороге показался человек средних лет, облаченный в строгий костюм в тёмных тонах и высокую шляпу с простой пряжкой. — А-а, — протянула Кроули, немедленно поворачиваясь к вошедшему. — Вот и почтенный господин Бенджамен Купер прибыл. Почему же вы один, любезный? Где все остальные члены комиссии? Господин Купер остановился у порога, завидев богато одетую даму и человека, по виду, очевидно, зажиточного буржуа. Он явно был озадачен, но не терял самообладания. — Меня и одного вполне достаточно, — высокомерно ответил он. — Позвольте поинтересоваться, уважаемая леди… господин… могу я видеть некую девицу Мередит? Видите ли, — Бенджамин Купер достал из-за пазухи сложенный документ, — мне предписано арестовать её по обвинению в ведовстве. Кроули медленно приблизилась к человеку, шурша чёрными юбками. Она эффектным движением подняла вуаль, и пристально посмотрела прямо в глаза опешившему мужчине. — Ну, допустим, я сегодня за девицу Мередит, — тяжело промолвила Кроули. — Тебя устроит? Бенджамин Купер очнулся и в ужасе заорал во всё горло: — Господи Иисусе! Ведьма, настоящая ведьма! Кроули молча щелкнула пальцами, и человек моментально затих и сделался абсолютно недвижим. Кроули мельком взглянула на Азирафеля, но тот казался совершенно невозмутимым и спокойно наблюдал за происходящим. Тогда Кроули подошла к человеку ещё ближе и негромко прошипела ему в лицо приказным тоном: — Сейчас ты очнешься, вернешься в комиссию и навсегда вычеркнешь из списка подозреваемых имя девицы Мередит. А сам забудешь не только дорогу к её дому, но и обо всём, что ты здесь видел. — О, и смените, наконец, работу, любезный господин Купер, — неожиданно вмешался Азирафель. — Вы ведь давно мечтали о доме в деревне, не так ли? И пока Кроули, озадаченно пялилась на ангела, тот прищелкнул пальцами, пробуждая оцепеневшего Купера. Ещё не вполне пришедший в себя мужчина молча развернулся и деревянным шагом вышел из домика. Азирафель даже выглянул за дверь, чтобы убедиться, что он благополучно дойдет до конца улицы. Потом оглянулся на Кроули. Она неловко пожала плечами и с вызовом встретила его взгляд. Но Азирафель промолчал, и Кроули первая нарушила молчание. — Ну, всё получилось быстрее, чем я рассчитывала. Пожалуй, теперь я займусь своим делом. Так что, Азирафель, можешь не брать на себя труд… — О, — махнул на это рукой Азирафель. — Не беспокойся, Кроули. Я уже обо всём позаботился. — Что? — высоким от возмущения голосом воскликнула Кроули. Азирафель улыбнулся ей. — Минуту назад твой молодой и богатый наследник столкнулся с девицей Мередит на рынке и нечаянно рассыпал её корзину, полную яблок. Сейчас они вместе собирают их, а потом, я уверен, он вызовется предложить девушке помочь донести покупки до дома. И очень надеюсь, что они оба воспользуются предоставленным им шансом и продолжат знакомство вплоть до узаконивания своих отношений. Девице Мередит совершенно точно не повредят его связи и влияние, и думаю, их брак просто обязан стать счастливым. В любом случае, я постарался, чтобы мысли о церкви ушли у молодого человека на второе, а то и на третье место. Азирафель выглядел сейчас необыкновенно довольным собой. Кроули восхищенно покачала головой. — Дьявольски хитрый план, ангел. Даже я не сработала бы чище, — признала она. — Ты просто прирожденный купидон, Азирафель. Азирафель важно кивнул, соглашаясь. — Я же ангел, я не мог поступить иначе, — с оттенком превосходства ответил он. И тут же сбавил тон, подавшись ближе к Кроули. — Вот от тебя я не ожидал такого благородного поступка, Кроули! — воскликнул он, сияя глазами от восхищения. — То, как ты избавила от всех проблем Меридит… Кроули нервно дёрнула подбородком. — Да, Кроули, — продолжал восторгаться Азирафель, не замечая, что причиняет демону своими комплиментами настоящие страдания. — Твой поступок, безусловно, доказывает, что на самом деле ты, несомненно, очень хоро… Кроули с силой толкнула его в плечо, так что ангел, не ожидавший нападения, отступил от неё на два шага. Кроули медленно приблизилась к Азирафелю и ткнула пальцем ему в грудь. — Я не хорошая. Демон не может быть хорошим. Никогда. Иначе он уже не будет называться демоном. Запомнил, ангел? — злобно выплюнула она. Сердце Кроули колотилось от близости к Азирафелю, от внезапной вспышки гнева, от боли, раздиравшей грудь. И от того понимания, что мелькнуло в глазах ангела. О, лучше бы он в оскорблении сбежал отсюда подальше, вместо того, чтобы смотреть на Кроули с таким сочувствием… Ей захотелось закрыть лицо руками и завыть от отчаяния и досады. Но Азирафель вдруг полез в висящий у него на поясе кошелёк и что-то оттуда достал. Затем он медленно протянул к лицу Кроули обе руки, и она почувствовала, как на переносицу её опускается прохладная металлическая оправа. — Давно хотел вернуть их, дорогая, — негромко произнёс Азирафель. И Кроули ощутила, как её висков коснулись его осторожные пальцы. Азирафель просто поправлял дужки очков, но Кроули оцепенела от этого мимолетного прикосновения. Они оба понимали, что пальцы Азирафеля чересчур надолго застыли на висках демона. За это время можно было успеть три раза надеть и снять эти грешные очки. Но оба молча делали вид, что так оно и должно быть. Наконец Азирафель со вздохом отвел руки от лица Кроули. Он оглядел её, делая небольшой шаг назад, и Кроули чуть не подалась за ним, умоляя вернуть тепло рук и нежность его прикосновения обратно… — Ну вот, — проговорил Азирафель с необычно тёплой улыбкой. — Надеюсь, теперь тебя никто не станет называть ведьмой, дорогая. Кроули не ответила. Она молча смотрела на Азирафеля и была сейчас благодарна и Небесам, и Преисподней одновременно за то, что тёмные стёкла очков скрывают в этот миг от ангела её глаза. — Ну, мне, пожалуй, пора идти, Кроули, — проговорил Азирафель. — Чем планируешь заниматься в ближайшее время? — поинтересовался он напоследок. Кроули моргнула раз, другой, медленно приходя в себя. — Есть у меня приятель Фрэнсис, отчаянная голова, — проговорила Кроули, всё ещё не в силах отвести голодный взгляд от лица Азирафеля. — Он давно уже зовет меня присоединиться к нему в морском путешествии. — Я слышал, на море сейчас опасно, повсюду эти кровожадные испанцы, — с сомнением проговорил Азирафель. Кроули отмахнулась. — Фрэнсис ничего не упоминал про испанцев. Он звал в кругосветное путешествие. Я бы взглянула хотя бы одним глазком на западный материк, у меня с ним связаны приятные воспоминания… — мечтательно проговорила Кроули. — В любом случае, я желаю тебе счастливого пути. И, будь добра, не ввязывайся в стычки с испанцами. — Что ты, ангел. Капитан Фрэнсис уверяет, что экспедиция будет полностью исследовательская! Но вот с женским телом мне придётся расстаться, — сказала Кроули, с сожалением оглядывая себя. — Эти суеверные корабельщики убеждены, что женщина на борту — причина несчастий. — Какое заблуждение! — презрительно фыркнул Азирафель. Кроули согласно кивнула. — А ты, Азирафель? Какие планы у тебя? По-прежнему остаёшься в Лондоне? — Да! — ответил Азирафель. — Издательство «Фелл и компаньоны» процветает. Ты не представляешь, Кроули, сколько рукописей ждут в очереди, чтобы быть уже, наконец, напечатанными! — глаза у Азирафеля загорелись, как и обычно, когда он говорил о дорогих своему сердцу книгах. Кроули вздохнула. — В таком случае, до встречи, ангел, — сказала она. — Береги себя, Кроули, — ответил Азирафель. И они снова расстались на ближайшие тридцать лет. За это время Кроули успели осточертеть и море, и капитан Дрейк со своими «экспедициями», каждый раз заканчивающимися кровопролитными боями с галеонами Испанской Армады. Азирафель же успел сделать огромный вклад в дело развития книгопечатания, пока его с треском не исключили из гильдии за то, что в библиях, выпущенных его издательским домом, были замечены неоднократные опечатки и исправления.