Одержимость

Бат, 1786 год

Следующая их встреча состоялась в начале XVII века в театре «Глобус» по инициативе Азирафеля, которому вновь потребовалось воспользоваться их Соглашением. И с тех пор ни Азирафель, ни Кроули не покидали Лондон надолго. Их встречи, тщательно скрываемые от наблюдения обеих контор, всё продолжались и продолжались. Соглашение по-прежнему связывало их, и оба — и ангел, и демон — находили в нём только положительные стороны. Весь семнадцатый век они постоянно пересекались по делу, а иногда — и без него. У них завелась традиция иногда встречаться в таверне или другом приличном заведении, за кружечкой эля или бокалом вина. Рассказывать друг другу новости, делиться планами, обсуждать главные события в мире. И Кроули каждый раз поражался, как быстро пролетает время в таких встречах, и испытывал глубокое сожаление от того, что любые, даже самые восхитительные вечера в мире, имеют мерзкое обыкновение заканчиваться. По ночам он вновь оставался один в своей богато обставленной квартире в Вест-Энде. Он не приводил сюда ни любовниц, ни любовников. Последние несколько веков он вообще не заводил никаких отношений с людьми, кроме деловых или приятельских. Никто из людей, даже самых лучших, не мог встать для него на одну ступеньку с Азирафелем. Он всё так же не мог не думать об ангеле днём, когда его не было рядом, и не мог отвести взгляд от него, когда находился поблизости. А по ночам Кроули запирался в своей спальне и кусал губы, дрожал от страсти и стонал на своём ложе имя Азирафеля, раз за разом спуская в кулак и в бессилии откидываясь на подушки. Так прошёл весь семнадцатый век. За ним проскочил и восемнадцатый, оставив после себя всё те же тоску, постоянное желание быть рядом с Азирафелем и несколько незабываемых счастливых воспоминаний. Самым ярким из них, несомненно, стала встреча с Азирафелем в революционном Париже. А второй по значимости Кроули считал их совместную поездку в Бат, которая состоялась как раз незадолго до начала Французской революции. По правде говоря, это ангелу, по условиям Соглашения, выпал жребий ехать в Бат, выполняя оба задания: за себя, и за демона. Но Кроули в последний момент изменил своё решение. Он не мог решиться отпустить Азирафеля от себя надолго. К тому же, он предвкушал целый день бок о бок с Азирафелем в почтовом дилижансе. А потом ночевку в соседних комнатах в гостинице. И — мечтать так мечтать — может, совместный поход в знаменитые лечебные купальни? Было отчего прийти в возбужденное состояние, особенно если ты демон, уже неполных шесть тысяч лет как одержимый страстью к ангелу. Поэтому одним ранним летним утром 1786-го года по желанию Кроули все четыре внутренних места в карете оказались забронированы на их имена. Азирафель и Кроули с удобством расположились на сиденьях, приготовившись к долгой поездке. Они выехали в начале восьмого часа утром, и, по расчетам Кроули, должны были прибыть в Бат примерно к семи вечера. — Всё-таки удивительно, что к нам никто так и не подсел, не правда ли, Кроули? — спросил Азирафель, когда они выехали из Лондона. — Я слышал, в сезон все почтовые кареты просто набиты пассажирами. Дилижанс живо бежал по дороге, ведомый упитанными и резвыми лошадками, и, хотя его и потряхивало порой на булыжниках, путешествие в карете обещало быть намного приятнее, чем любая поездка верхом. — Да, действительно, — промямлил Кроули, отчетливо понимая, что его улыбка сейчас выглядит глупой и по-идиотски счастливой, но не мог заставить себя вернуть привычное хмурое выражение лица. Да, чёрт побери, сейчас он был счастлив, пусть это и звучит громко! Двенадцать, целых двенадцать часов в интимной тесноте кареты рядом с ангелом! Целый день сидеть напротив него, ощущать тепло его тела рядом с собой, видеть его лицо в такой близости от себя, и упиваться звуком голоса, произносящим его имя! А если повезёт, то можно изловчиться и незаметно поменять позу так, чтобы при очередной встряске их колени как бы случайно слегка соприкасались… Как тут не чувствовать себя абсолютно счастливым? Да будут благословенны обе их конторы, так своевременно выдавшие им обоим задания в Бате! Впрочем, ничего удивительного в этом не было. С началом сезона половина Лондона и добрая часть Англии перебиралась на этот популярный курорт. Вполне логично, что и ангелу, и демону выпало работать там же. Никогда Кроули не имел возможности провести столько времени наедине с Азирафелем. Он поудобнее устроился на своём сиденье и даже подложил под спину подушечку, чтобы без помех наблюдать за ангелом, уже доставшим какой-то томик и погрузившимся в чтение. Дорога оказалась на удивление ровной, и дилижанс мягко покачивало. «Целых двенадцать часов дороги рядом с Азирафелем! С ума сойти!», — вновь подумал Кроули и спрятал зевок в ладонь. …Проснулся он от тряски за плечо. — Кроули, — говорил ему Азирафель, склоняясь над ним. — Кроули, просыпайся. Мы въезжаем в Бат. — Что?! Кроули подскочил, отодвинув Азирафеля, и посмотрел в окно. За стеклом мелькали городские постройки из светлого желтоватого камня. Колеса кареты звонко стучали по булыжной мостовой. — Я что, проспал всю дорогу? — в ужасе воскликнул Кроули, вцепляясь в волосы и окончательно разрушая остатки укладки, уже и без того пострадавшей после двенадцатичасового сна. Азирафель улыбнулся и кивком указал за окно кареты. — Если бы на моём месте была какая-нибудь почтенная матрона из числа тех, что заполнили сейчас улицы Бата, она бы непременно сказала, что ты спал, как ангел. Кроули ощерился и чуть не зарычал от досады. Дилижанс остановился у входа в гостиницу «Ройял», и возница почтительно уведомил: — Приехали, джентльмены. Кроули вылетел из кареты, как ошпаренный. За ним степенно вышел Азирафель. Они быстро уладили с хозяином все необходимые формальности и оплатили скромные апартаменты, включающие в себя две спальные комнаты и общую гостиную. Без использования чуда, разумеется, не обошлось, потому что найти свободную комнату в Бате в разгар сезона могли только такие сверхъестественные существа, как ангелы или демоны. Обед они уже пропустили, что немного расстроило Азирафеля, но учтивый хозяин уверил их, что непременно накроет для них ужин в комнатах, а пока любезные джентльмены могут немного прогуляться по городу. Они наскоро поднялись в комнаты, сменили дорожную одежду и вышли из гостиницы, направляясь прогулочным шагом вниз по покатой улице. Кроули украдкой рассматривал Азирафеля. Сам он был одет в неброский тёмный сюртук и коричневые брюки, сдержанно, изысканно и стильно. Сюртуки только-только начали входить в моду, и Кроули, как обычно, был на гребне её волны. Он (чудесным образом) уже успел освежиться и уложить рыжие кудри мягкими волнами на висках и затылке. В руке Кроули держал ультрамодную новинку — цилиндр, отчего взгляды всех прохожих, в особенности, женского пола, были прикованы к приезжему щёголю. Азирафель был одет более консервативно — в удлинённый камзол бежевого цвета и короткие штаны с чулками. Но Кроули было плевать, модно он был одет или нет. Он бы не сводил взгляда с Азирафеля, даже если бы тот был облачён в рубище. Другие мысли занимали голову Кроули. Было удивительно вот так прогуливаться рядом с ангелом по улицам города, словно они, в самом деле, обычные приятели-аристократы, приехавшие на курорт отдыхать и лечиться водами. Понимая, что он уже неприлично долго пялится на своего спутника, Кроули с большим усилием отвёл от него взгляд, переключая своё внимание на улицы города. — Сколько здесь магазинов! — невольно воскликнул он, заметив, что вся Чип-стрит буквально пестрила от вывесок и рекламных объявлений. — Больше, чем в Лондоне, будь я проклят. — Ты так говоришь, Кроули, как будто это плохо, — заметил Азирафель. — Нет, что ты, ангел. Магазины — это очень хорошо. Я люблю магазины! Можно выйти из двери и через минуту купить всё, что тебе необходимо. Мне уже нравится Бат. — Кстати, ты так и не рассказал о своём задании, ради которого ты приехал в Бат, Кроули, — с лёгкой укоризной в голосе ответил на это Азирафель. — Разве? — удивился Кроули. — Но это вовсе не секрет. Нашим не нравится всё возрастающее влияние нового мэра Бата, и мне поручено слегка подмочить его репутацию. Заставить проиграть в карты половину состояния или затеять дуэль. Что-то в этом роде, — скучающим тоном объяснил он. — Вот как, — хмыкнул Азирафель. — Почему я не удивлён? Цель моей поездки в Бат — укрепить позицию мэра ещё больше, натолкнуть его на мысль открыть в городе больницу для бедных, возвысить мнение о нём в глазах жителей… — Уф-ф, — ворчливо отозвался Кроули и даже остановился. — Опять нам предстоит напрасный труд, ангел. — Похоже на то, — кивнул Азирафель. — В таком случае, — заговорил Кроули, склонив голову к плечу и растягивая губы в ухмылке, — предлагаю вспомнить о Соглашении и оставить бедолагу мэра в покое. А самим заняться тем, что принято делать в Бате — отдыхать и пить лечебные воды. — Поддерживаю, — с облегчением вымолвил Азирафель. — Только я не уверен, что нам так уж и необходимо пить местную воду… — с сомнением добавил он. — Кроули, кстати, о напитках. А не пора ли нам вернуться в гостиницу? Признаться, я давно мечтаю о горячем ужине. После вкусной трапезы Азирафель распрощался с Кроули и удалился в свою комнату. Кроули, прихватив со стола початую бутылку вина и бокал, ушёл к себе. Он налил себе вина, скинул сюртук, расстегнул рубашку и повалился на постель, едва не расплескав на неё спиртное. Там, за стеной, в своей комнате, сейчас готовится ко сну Азирафель. Наверное, аккуратно снимает с себя камзол, возится с пышным кружевным воротником… Если бы ангел только позвал, думал Кроули, то он бы влетел в его комнату и с удовольствием помог Азирафелю избавиться от одежды. А потом они бы начали целоваться, затем, не разрывая объятий, повалились бы на мягкую постель, и… А дальше воображение Кроули уже пугало самого себя своей смелостью. Вот же Азирафель, так близко, как никогда ещё не был к нему близок ночью. Здесь, в двух шагах. И Кроули стоит только немного напрячь слух, как он услышит скрип его кровати. Кроули сделал большой глоток из своего бокала. Это невыносимо. Искуситель искушает искусителя. Низший балл за непрофессионализм. Потому что всё равно не сработает. Кроули никуда не выйдет из своей комнаты и будет всю ночь напролёт ублажать самого себя. Он глухо застонал и, поставив бокал с недопитым вином на пол у кровати, распластался на постели. Ничего не хотелось: ни раздеваться, ни шевелиться, ни даже думать. Хотелось только одного: оказаться рядом с тёплым телом Азирафеля кожа к коже, и чтобы его губы шептали в ухо Кроули то, что он давно жаждал услышать, а руки прижимали его к себе крепко и бережно, и Кроули бы таял и млел в ангельских объятиях. Он быстро скинул одежду, завернулся в одеяло с головой и, попытавшись выбросить из головы несбыточные мечтания, заставил себя провалиться в сон. В конце концов, успокаивал себя Кроули, засыпая, у них ещё есть завтрашний день, который он решил провести в купальнях и непременно затащить туда с собой Азирафеля. На следующий день сразу после завтрака Кроули всё же уговорил Азирафеля составить ему компанию в Большой галерее. Они опять прогулялись по оживлённым улочкам Бата и вскоре оказались в обширном круглом зале, битком набитом отдыхающими. В её центре находилась громадная чаша, откуда смотритель черпал лечебную воду и разливал по стаканам всем желающим. Кроули пил уже вторую пинту, а Азирафель всё ещё недоверчиво принюхивался к мутноватой воде странного вида. — Я не уверен, что нам следует пить эту жидкость, Кроули. Наши тела не могут заболеть, соответственно, и лечиться нам ни к чему, — вполголоса сказал ему Азирафель. — Не будь занудой, — ответил Кроули и легко рассмеялся. — Она полезна даже для ангелов. Вода, обогащенная минералами, как оказалось, имела слабый наркотический эффект. Она поднимала настроение и делала голову необычайно лёгкой и свободной от неприятных мыслей не хуже шампанского. — Пойдём лучше в купальни! — воскликнул Кроули и легонько подтолкнул Азирафеля ко входу на мужскую половину. Они прошли в разные кабинки. Кроули, быстро облачившись в чёрный облегающий купальный костюм, вышел из своей кабинки и принялся нетерпеливо оглядываться в ожидании Азирафеля. Низкая ванна, наполненная водой из горячего источника, была встроена в пол, и, скорее, напоминала небольшой бассейн, облицованный плиткой, где свободно разместились бы еще с полдюжины человек. Но Кроули пожелал, чтобы в эту купальню никто, кроме них, не входил в ближайшие пару часов, поэтому бассейн сейчас был абсолютно пуст. Через пару минут в кабинке Азирафеля скрипнула дверь, и из неё вышел переодевшийся для купания ангел. Кроули даже застыл на месте, жадно осматривая его с головы до ног. На Азирафеле был светлый в тонкую полоску купальный костюм, оставляющий открытыми руки от локтей и ноги от колен. Но Кроули, который впервые в жизни видел так много обнаженного тела ангела, чуть не сразил удар. Он облизнул враз пересохшие, несмотря на повышенную влажность купальни, губы и поспешил спуститься по ступенькам в бассейн. Он торопливо погрузился в воду по самую шею, чтобы ангел не успел заметить, как предательски набухает бугорок в паху Кроули, становясь отчетливо видимым даже сквозь ткань костюма. Азирафель не спеша тоже вошёл в бассейн. Вода доходила ему до груди, и он, аккуратно водя руками по поверхности, приблизился к Кроули. У бортиков бассейн образовывал под водой подобие лежанок, и Азирафель с удобством разместился на одном из таких выступов. Он пошлёпал ладонью по воде, приглашая Кроули на соседний лежак. Кроули, чувствующий, что он начинает пылать с головы до ног, скользнул на предложенное место. — А здесь не так плохо, как я думал, — признал Азирафель, вытягиваясь на лежанке и заводя руки под голову. — Угу, — пробормотал Кроули. Над поверхностью горячей воды клубился густой пар. Воздух в купальне был насыщен влагой и непривычными запахами. То ли от выпитой ранее лечебной воды, то ли от близости Азирафеля и от вида его обнаженных локтей у Кроули начала кружиться голова. В этот момент он почувствовал, как до волос на его макушке легко дотронулась ладонь ангела. Кроули в панике обернулся к Азирафелю: когда он успел подобраться к нему так близко?! — У-у, дорогой мой, — протянул Азирафель, — тебе нужно надеть шляпу. На голове Кроули при этих словах возникло лёгкое соломенное канотье с не слишком широкими полями. — Тебе мгновенно напекло голову, — объяснил Азирафель, снова отстраняясь и возвращаясь к своему подводному лежаку. — Коварный жар в этой купальне, однако. Кроули, весь красный от смущения, не знал, куда деть руки, и, в особенности, своё пылающее лицо. — Со мной всё в порядке, — буркнул он, однако, шляпу снимать не стал. По коже головы до сих пор бежали мурашки после прикосновения Азирафеля. — А ты не думаешь, что и ты можешь перегреться, ангел? — О, вполне вероятно, — легко согласился Азирафель, тут же сотворяя себе похожую шляпу. — Если моё человеческое тело функционирует так же, как и твоё, то всякое может случиться, — произнёс он. Кроули чуть не задохнулся влажным воздухом купальни и закашлялся. Ему послышался в словах Азирафеля определённый намёк, или это его воображение, взбудораженное горячим источником, ищет кругом непристойные аллюзии? — На что ты намекаешь? — прямым текстом спросил он, охмелевший от непривычной атмосферы купальни. — Только на то, что наши тела испытывают похожие физические реакции, Кроули, — спокойно ответил Азирафель, даже не поворачивая головы. Возможно, было к лучшему, что Азирафель сейчас не смотрел на него. Потому что выражение лица Кроули сейчас могло выдать его с головой. Глаза его округлились, зрачки предельно расширились, выдыхаемый воздух со свистом выходил из приоткрытых губ. Он всё ещё не понимал, нарочно ли Азирафель подбирает такие выражения, чтобы в них слышался второй подтекст, или он, в самом деле, ничего подобного не имеет в виду? Но одно Кроули знал наверняка, что его собственное тело уже давно испытывает одну очень определённую физическую реакцию. Он был уже настолько возбуждён, что его член до предела натягивал ткань купального костюма, а пульсация в паху заставляла его морщиться и стискивать зубы. Хвала дьяволу, вода в источнике была мутной, непрозрачной и имела странный зеленоватый оттенок. К тому же пар, поднимавшийся над поверхностью, отлично затуманивал зрение и делал всё, происходящее под водой, практически неразличимым. — Ангел, — хрипло произнёс Кроули, — ты сейчас говоришь такое, что я совсем не ожидал услышать от тебя. Вот правда. До его слуха сквозь плеск воды донёсся весёлый смешок. Похоже, Азирафель уже успел надышаться пьянящими испарениями минерального источника. — Ты прав, Кроули. Но атмосфера этих купален располагает к некоей интимности, — произнёс Азирафель легкомысленно. — Почему-то хочется поболтать о чём-нибудь лёгком и фривольном. Ты не поддержишь меня, Кроули? — и он повернул голову в его сторону. Кроули мысленно застонал. Всё, что ему хотелось поддержать сейчас, — это свой собственный член, болезненно напрягшийся в слитном купальном костюме. Он не выдержал взгляда ангела, в котором, Кроули готов был поклясться, плясали лукавые огоньки, и откинулся затылком на каменный бортик бассейна, сдвигая шляпу с макушки на лицо. — Задавай тему, Азирафель, — пробормотал он сквозь тонкую соломку, — я постараюсь поддержать любой разговор. Азирафель жизнерадостно взмахнул руками, плеснув по воде. Тёплые капли долетели и до Кроули, со стуком пробарабанив по шляпке, скрывающей лицо. — О, я так рад, что нашёл в твоём лице собеседника, с которым можно, не скрываясь, поговорить о неудобных темах. Кроули чуть не подскочил на месте, шляпка свалилась в воду. Пока он ловил её и водружал на макушку, Азирафель невозмутимо продолжал: — С людьми ведь не побеседуешь об этом… Я имею в виду наши физические оболочки. Наши тела не знают старости или болезни, они лишены всех отрицательных сторон, присущих обычным человеческим телам. Но они, к нашей радости, снабжены всеми положительными их качествами. «О, да!», — подумал Кроули, чётко ощутив, как дрогнул его член при этих словах. — Наши тела могут чувствовать запахи, вкусы, они наслаждаются приятными сочетаниями цветов и ароматов, получают удовольствие от сна или пищи… — Есть и другие доступные им удовольствия, ангел, — глухо выговорил Кроули. Он не выдержал и всё-таки накрыл своей ладонью горячий от невыносимого возбуждения член. Волна удовольствия прошила его тело крупной судорогой, в ушах на мгновение зазвенело. Но и сквозь шум тока крови он расслышал, как Азирафель продолжал говорить: — Кстати, о прочих удовольствиях. Как хорошо, что ты поднял эту тему, Кроули. Я как раз хотел спросить тебя, если ты не сочтешь этот вопрос слишком бестактным… — Нет, что ты, спрашивай о чём угодно, ангел, — выдавил Кроули, а рука его в это время провела под водой по ткани костюма вверх по стволу члена. Потом с силой вниз. — Я хотел поговорить о чувственных удовольствиях. Если ты понимаешь, о чём я. — Более чем… — рука Кроули уже не останавливалась, потирая под мутной водой его напрягшийся член. — Удивительно, сколько запретов и тайн воздвигнуто вокруг таких простых, по сути, действий, — говорил Азирафель, искренне удивляясь. — Да, я могу понять, что на заре времен в этом был смысл. Но сейчас, когда культура подняла человеческую цивилизацию до невообразимых высот, какой толк в этих ограничениях? Кроули, стараясь не поднимать на поверхности бассейна сильных волн, не переставал водить ладонью по члену, слушая Азирафеля и не веря своим ушам. Ангел выступает за свободу нравов в человеческом обществе? Это было невероятно. — Для чего делать эти отношения стыдными, грязными, порочными? — продолжал с жаром рассуждать Азирафель. — Для чего клеймить, как преступников, тех, кто испытывает страсть друг к другу, только оттого, что их тела слишком одинаковы? Я говорю сейчас о тех, кто, умирая от желания, годами избегает возможности признаться объекту своей страсти, потому что боится реакции общества. Кроули не смог удержать глухой стон, и был вынужден шевельнуть локтем по поверхности, чтобы вызвать плеск воды, заглушивший его. — Но что в этом постыдного? Наоборот, это прекрасное чувство! Что может быть красивее и благороднее, чем предложить возлюбленному (или возлюбленной) разделить на двоих одну страсть, одно желание и заняться возвышенным и чувственным действом, которое сближает не только тела, но и души… — Души… — бездумно повторил Кроули, сжав зубы, стараясь удержать рвущиеся наружу стоны. Он чувствовал, что разрядка уже близка. Он весь напрягся, даже в тумане купальни было отчетливо видно, как налилось краской его лицо. Он с большим трудом сохранял спокойный вид и старался дышать более-менее ровно и глубоко. — Впрочем, это всё вздор и чепуха, Кроули, — произнёс Азирафель. — Человечество явно не готово к подобной свободе, пока в нём ещё царит дух ханжества. Но мы с тобой, возможно, доживём и до лучших времён, — заключил он с улыбкой, поворачиваясь к Кроули. — Доживём, ангел, — со слабым всхлипом выдохнул Кроули и, только услышав, как со стороны Азирафеля плеснула вода, понял, что некоторое время уже лежит на своём лежаке, закрыв глаза. Он поспешил открыть их, и неожиданно увидел прямо перед собой Азирафеля. Ангел обеспокоенно вглядывался в лицо Кроули и вдруг, смахнув рукой его шляпу, положил ладонь на лоб Кроули. — Боже правый, ты весь горишь, Кроули! Я совсем заболтался, а тебя, похоже, здорово разморило от горячей воды. Тебе нужно немедленно выходить! Кроули? Ты меня слышишь, Кроули? О, если есть на свете блаженство, то вот оно — кончить от прикосновения ангела к твоему лицу и от звука собственного имени из его уст. Он судорожно дёрнулся и сразу же обмяк. От близости к Азирафелю оргазм настиг Кроули моментально и неотвратимо, и разрядка принесла его телу мгновенное облегчение. Кроули блаженно закатил глаза, наслаждаясь теплом мягкой ладони Азирафеля на своём лбу и приятной истомой, накатившей на его расслабленное тело. Незаметным движением пальцев он испарил все следы в воде, оставшиеся после оргазма. — Всё в порядке, Азирафель, — произнёс Кроули, наконец, слабо улыбаясь. И разочарованно вздохнул, когда Азирафель, успокоившись, отнял свою руку от его лба. — Да, ты прав. Пора выходить отсюда. И он поднялся, и, возможно, слегка пошатываясь, поднялся по ступенькам, выходя из бассейна. Направляясь к кабинке, Кроули оглянулся через плечо и с удивлением обнаружил, что Азирафель ещё не покинул воду и пристально смотрит ему вслед. — Ангел? — недоуменно спросил он. — Ты идешь? Щёки и лоб Азирафеля густо залились румянцем. Вот уж у кого мог бы случиться тепловой удар в этих купальнях, подумалось Кроули. — Одну минутку, — немного смущенно заулыбался Азирафель. — Ты начинай переодеваться, Кроули, я скоро последую твоему примеру. Вода здесь такая тёплая, было бы жаль покидать бассейн так скоро. Мне нужна ещё пара минут, ха-ха. Кроули пожал плечами, снова повернулся к нему спиной и вошел в свою кабинку, где оставил одежду и полотенца. Ему сейчас показалось, что у Азирафеля глаза отливали карим, или это игра света в купальне? Так как оба единодушно решили воспользоваться своим Соглашением и не стали тратить напрасных усилий на мэра, в тот же день они уже сидели в карете, направляющейся в Лондон. Организацией поездки в этот раз занимался Азирафель, поэтому дилижанс они делили ещё с двумя попутчиками. Кроули оказался на одном сиденье с ангелом, и всю дорогу боялся даже дышать, чтобы не пропустить ни минуты этого счастливого состояния. Сиденье было довольно просторным, поэтому их тела, разумеется, не соприкасались, но Кроули и этого было достаточно. Жаль, трескотня пассажиров, затеявших светский разговор на всю дорогу, отвлекала его от бесконечного созерцания профиля Азирафеля. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Их поездка подошла к концу. Поздним вечером они прибыли в Лондон и расстались на несколько лет. Пока судьба не свела их вновь, но уже в революционном Париже.