Одержимость

поместье Даулингов, начало XXI века

Как ни странно, но после того, как в сейфе Кроули под надёжным замком оказался заветный термос со святой водой, в их отношениях с Азирафелем что-то изменилось. Собственно, самих отношений между ними никогда и не было, ведь один поцелуй не в счет, а они уже словно перешли в разряд «бывших». И насколько Кроули был наслышан, с бывшими бывает либо никак, либо вы остаетесь хорошими друзьями. И Кроули постепенно привык к этой мысли. Для себя перевел их с Азирафелем в статус друзей. Не пытался давить, навязываться, намекать на что-то большее. Казалось, он забыл о том, что чуть не случилось между ними, и примирился с тем, что осталось. Постепенно и Азирафель успокоился и начал проявлять к Кроули почти прежнюю теплоту. Их Соглашение всё ещё действовало, хотя оба они давно не упоминали об этом. И если и случались у них задания, которые можно было выполнить одному за двоих, они старались как можно реже прибегать к договору. Но встречи их, тем не менее, возобновились. Азирафель даже иногда — не чаще раза в год — приглашал Кроули в книжный магазин. Они сидели в задней комнатке, пили чай или вино, неспешно беседовали. Между ними всегда оставалось расстояние — достаточно широкое, чтобы не казалось, что их связывает нечто интимное. Но и всё-таки довольно короткое для непримиримых врагов. Но самое главное, что дистанция имелась теперь и в умах у обоих. По крайней мере, насчёт своей стороны Кроули был уверен, что она была. Они никогда не пытались больше перейти эту тонкую грань от «вроде бы дружбы» до «кажется, уже близости». При этом Кроули прекрасно знал, что чувствует к нему Азирафель, и ангел знал всё о чувствах Кроули. И именно эта особенность их отношений была самой захватывающей и волнующей. Но вместе с тем, их общение стало проще. Сказалось, конечно, влияние времени. Двадцатый век был очень неформальным, и это вносило свои коррективы. Из чувств Кроули к Азирафелю постепенно исчез постоянный налёт благоговения. Кроули стал позволять себе всё чаще подтрунивать над ним, а некоторые шуточки Азирафеля могли, в свою очередь, быстро довести его до белого каления. Но им обоим, похоже, именно такой уровень отношений безумно нравился. А вечное второе дно лишь придавало особую остроту их диалогам. И, в общем-то, Кроули начало вполне устраивать сложившееся положение дел, и он даже привык к мысли, что так будет продолжаться бесконечно. Но внезапно грянул гром. Миру грозил Армагеддон, и до начала конца осталось всего каких-то несчастных одиннадцать лет. Уговорить ангела принять его план было нелегким делом. Но Кроули знал Азирафеля почти шесть тысяч лет. Он отлично был осведомлён обо всех слабостях и человеческих привычках ангела. Поэтому найти нужные точки и нажать на них оказалось для демона, специализирующегося на искушениях, вполне посильной задачей. Итак, Азирафель пожал руку Кроули, сидя в задней комнате книжного магазина, и согласился несколько ближайших лет провести с ним бок о бок в одном доме, воспитывая вместе юного Антихриста. Если бы не маячивший в ближайшей перспективе конец света, Кроули, наверное, был бы в эту минуту самым счастливым существом на планете. Но всё оказалось не таким радужным, как ему представлялось. Для начала ему пришлось снова сменить тело на женское. Особых проблем это не доставило, Кроули нравилось существовать в женском теле. Дело было в том, что она совершенно не принимала в расчёт то, что главным условием для роли няни было обязательное тесное взаимодействие с юным Уорлоком. Да, Кроули, конечно, с самого начала понимала, на что подписывалась. Ведь воспитание и означало взаимодействие. Но она не знала, во что именно оно должно было вылиться. Например, Кроули оказалась не готова к тому, что миссис Даулинг после того, как немного присмотрелась к новой няне и осталась ею вполне довольна, с радостью перепоручила ей абсолютно все хлопоты, связанные с мальчиком. Начиная от прививания ему хороших манер за столом до утирания носа и лечения разбитых коленок. Кроули никогда в своей долгой жизни не имела дел с детьми. И вынужденное постоянное присутствие в её жизни маленького человека, пусть и будущего могущественного Антихриста, весьма утомляло её. Но зато у жизни в поместье Даулингов имелся и неоспоримый плюс. Теперь Кроули каждый день могла видеть Азирафеля. А это уже стоило того, чтобы терпеть капризы и шумные игры мальчишки Уорлока. Няня и садовник старались не общаться, если того не требовали правила приличия. Например, они могли вежливо поздороваться, если случайно пересеклись на прогулке в саду, сказать пару слов о погоде и разойтись каждый по своим делам. Азирафель — к своим гортензиям и магнолиям, а Кроули вместе с Уорлоком — дальше по дорожкам парка, учиться кататься на двухколёсном велосипеде. Но всякий раз Кроули искала глазами меж пышными кустами живой изгороди фигуру Азирафеля. И незаметно для всех вздыхала про себя. Жить так близко от ангела оказалось для неё вторым испытанием, к которому она не была готова, придумывая свой поистине дьявольски хитрый план. Она привыкла за последние десятилетия, что между ней и Азирафелем установилась прочная дистанция. Но проживание под одной крышей с Азирафелем нешуточно угрожало пробить брешь в этой крепкой стене. Во-первых, они встречались по утрам в общей столовой для персонала. Все сотрудники, обслуживающие поместье, мирно завтракали, читали утренние газеты, обсуждали новости и расходились по рабочим местам. Кроули потягивала адски чёрный кофе и не сводила с Азирафеля пристального взгляда немигающих глаз (благо они были всегда спрятаны за очками). Ангел каждый раз оказывался центром внимания за столом. Он шутил и балагурил, отлично вписываясь в созданный им образ добродушного старичка-садовника. Он был необычайно приветлив и улыбчив со всеми, располагая присутствующих если не своей внешностью, то отзывчивостью и умением выслушивать собеседника. Кроули наблюдала за общением Азирафеля с людьми и тихо скрежетала зубами. С ней ангел едва ли перебрасывался парой фраз за день. А с ними болтает, как со старыми добрыми приятелями, заразительно хохочет и с улыбкой подставляет чашечку, чтобы заботливые руки поварихи миссис Мэнсон подлили ему ещё немного чая с молоком. Во-вторых, их случайные встречи в саду во время прогулок Кроули с Уорлоком. Неизвестно, о чём думал при этом Азирафель, но Кроули точно мечтала, чтобы и несносный мальчишка, и остальные обитатели во всем поместье провалились сквозь землю, и они остались бы наедине хоть на несколько минут. А в-третьих, у них вошло в обычай регулярно встречаться в городе. И подобных дней Кроули ждала с большим нетерпением. В те дни, когда миссис Даулинг не пропадала на приёмах и благотворительных мероприятиях и оставалась дома, няне предоставлялось право брать выходной. По странному стечению обстоятельств выходной няни всегда совпадал со свободным днём старого садовника. Кроули в выходные обычно возвращал себе привычный облик, чтобы никто из знакомых по поместью случайно не встретил на улице няню Ашторет. Разными путями и в разное время они добирались до Лондона. Там они будто бы случайно пересекались в автобусе или в музее, или, как сегодня, в цирковом центре Статфорд. Они с Азирафелем заняли свою ложу, и почти сразу же погас верхний свет. Кроули сложил очки в нагрудный карман и с сомнением оглядел полный зал. — Ангел? Мы что, будем беседовать во время представления? — кисло осведомился он. Азирафель смутился. — Вообще-то, я рассчитывал — после, — пробормотал он, не оборачиваясь, так как присматривался к происходящему на сцене. Она пока была пуста, лишь несколько ассистенток фокусника в блестящих коротких платьицах спешно расставляли реквизит. — Сегодня здесь даёт представление Джейсон Маскелайн, — со значением добавил он. Кроули скептически приподнял бровь. — Кто? — Джейсон Маскелайн! Правнук самого Джона Маскелайна, Кроули! Я глубоко поражен, что ты мог забыть того прославленного иллюзиониста! Я обучался у него в своё время, помнишь? Кроули закатил глаза. Азирафель воинственно повернулся к нему, собираясь защищать потомка своего кумира, научившего его искусству фокусника. Но вдруг умолк. Уставился на Кроули почему-то расширившимися глазами. Кроули стало не по себе от взгляда блестевших в полумраке глаз ангела. Он поёжился, и пробурчал, чтобы скрыть смущение: — Ангел, почему ты так пристально на меня смотришь? У меня нос испачкан? Азирафель моргнул. — Что? Нос? Нет, Кроули, с твоим носом всё в порядке. Я тебе когда-нибудь говорил, какой у тебя замечательный нос? Наверное, один из самых идеальных носов, которые я видел, — скороговоркой выпалил Азирафель. Кроули облизнул губы и сглотнул. Проклятое сердце пропустило удар. — Ангел, ты странно себя ведешь… — проговорил он. Азирафель вымученно улыбнулся. — Прости, Кроули. Должно быть, я слишком привык к мисс Ашторет. Забыл, как ты выглядел раньше. Теперь пришла очередь Кроули в изумлении уставиться на него. — Азирафель, и недели не прошло, как мы виделись в кафе в Британском музее. Семь дней назад я выглядел совершенно точно так же, как сейчас. Кроули непроизвольно тряхнул головой, так что волосы его, стянутые сверху в небольшой узел, свободно разметались по плечам. — О, прости, Кроули. Действительно, неделю назад. Даже странно, что я запамятовал. Кроули отлично видел в темноте. Поэтому он отчётливо разглядел, как щёки Азирафеля залило густым румянцем. У Кроули от удивления брови поползли на лоб, а губы приоткрылись и сложились в ясно различимое «о». Но Азирафель уже поспешно повернулся к сцене, потому что к зрителям в этот момент вышел, как было указано в афишах, «неповторимый мастер иллюзий и признанный эксперт в области карточных фокусов» Джейсон Маскелайн. Всё время представления Азирафель, затаив дыхание, с восторгом наблюдал за ловкими руками фокусника. А Кроули не отводил глаз от профиля ангела, расположившегося на соседнем кресле. Он ясно видел в темноте глаза Азирафеля, даже различал знакомое тёмное пятнышко на голубой радужке. Сердце его радостно колотилось в груди. Прежняя одержимость неумолимо накатывала на него, разбуженная непривычно раскованными фразами Азирафеля. Новая надежда вспыхнула в нём и даже смогла потеснить чёрные тягучие мысли о предстоящем Апокалипсисе. Чувства ангела к нему неизменны! Его по-прежнему тянет к Кроули. И Кроули будет последним дураком, если станет жаловаться на такое поведение Азирафеля. После представления, когда в зале вновь зажёгся свет, Кроули поднялся первым по направлению к выходу из ложи. Ему не терпелось поскорее выбраться из здания цирка и предложить ангелу небольшую прогулку по вечерним улицам Лондона. Возможно, им удастся мило побеседовать по дороге, а там — чем чёрт не шутит! — может, Кроули удастся напроситься к Азирафелю в магазинчик на чашку чая? Но, уже выходя в коридор, постепенно заполняющийся покидающими зрительный зал людьми, Кроули понял, что Азирафель не спешит его догонять. Он в недоумении оглянулся через плечо. — Ангел? Ты идёшь? Азирафель, по-прежнему, сидел в своём кресле, только смотрел уже не на сцену, а на него. — Кроули! — изумлённо выдохнул он. — Твоя походка!.. — Что не так с моей походкой? — моментально огрызнулся Кроули. Нет, с Азирафелем сегодня было просто невозможно разговаривать. — Я всегда так хожу! Азирафель поспешно поднялся и приблизился к двери, ведущей в коридор. — Да, конечно, прости меня. Просто раньше я, должно быть, не обращал внимания. Кроули пожал плечами. А потом решился пригласить его на прогулку. Но Азирафель сконфуженно покачал головой. — После представления мистер Маскелайн даёт мастер-класс, я давно уже забронировал себе место. Извини, в этот раз не получится. Мне, правда, очень жаль, Кроули. Впрочем, если ты присоединишься ко мне, пока Джейсон Маскелайн будет давать уроки фокусов, мы могли бы после… — Нет! Только не фокусы! — воскликнул Кроули. — Я понял, в следующий раз. Я лучше поеду к себе и как следует отосплюсь без возгласов: «Няня, ты спишь?» под ухом. Азирафель вдруг вытянул руку и коснулся ладони Кроули, сочувственно пожав её. Движение было очень быстрым и внезапным, и Кроули даже не успел как следует на него отреагировать, как Азирафель быстро пробормотал слова прощания и зашагал по коридору на свой чёртов мастер-класс. Кроули ничего не оставалось делать, как поехать домой и завалиться спать, как он и обещал. В другой день, когда миссис Даулинг была вынуждена отлучиться из поместья, Кроули в виде няни Ашторет прогуливалась по саду вместе с маленьким Уорлоком. Мальчик выглядел просто очаровательно в своём белоснежном костюмчике и коротких штанишках. Впрочем, Кроули была слишком далека от того, чтобы умиляться внешним видом своего воспитанника. Гораздо больше её заботило то, что на мальчике до сих пор никак не отражается ни демоническое, ни ангельское влияние. Вчерашний день выдался дождливым, и сегодня дорожки парка были все в лужах. Маленький Антихрист увлечённо прыгал по ним, с хохотом и визгом разбрызгивая вокруг грязную воду. Кроули лишь молча отходила на шаг назад, чтобы не запачкать юбку. Краем глаза она разглядела между кустов светлый балахон садовника и невольно подобралась. Губы её едва не растянулись в радостной улыбке, так что Кроули пришлось нарочно принять суровый вид, чтобы Уорлок ничего не заподозрил. Улыбающаяся няня Ашторет была настолько редким для него зрелищем, что мальчик попросту мог испугаться. В этот момент маленький Антихрист споткнулся и, не удержав равновесия, рухнул прямиком в лужу, оказавшуюся, как нарочно, самой глубокой из всех в саду. Грязная холодная вода моментально окатила его с головы до ног, к тому же, всё лицо мальчика оказалось расцарапанным о мелкие камешки дорожного покрытия. Уорлок отчаянно зарыдал, лёжа животом в мутной луже. Кроули одним движением оказалась возле ребёнка. Она за шкирку вытащила его из воды и, присев на корточки, усадила мокрого дрожащего мальчика, заливающего слезами грязную исцарапанную мордашку, к себе на колени. — Тебе больно и обидно, мой молодой повелитель, поэтому ты плачешь, — произнесла Кроули, поглаживая Уорлока по голове, прижавшейся к её плечу. — Плачь, плакать не зазорно, особенно когда испытываешь боль. Когда ты вырастешь, плакать кровавым слезами будут все твои враги, а ты будешь улыбаться, глядя на них, я даю тебе слово. — Да, няня-я-я, — прохныкал мальчишка и ещё крепче прижался к ней, обхватив руками за шею. Кроули поднялась, держа в руках ребёнка, и собралась направиться в дом, чтобы переодеть и умыть Уорлока. Как вдруг увидела, что из-за куста живой изгороди на неё смотрит Азирафель… или точнее, садовник Франциск с огромными садовыми ножницами в руках. В другой руке он держал, очевидно, только что срезанную им розу необычного тёмно-бордового, почти чёрного оттенка. Которую немедленно протянул няне. Кроули удивлённо выгнула тонкую бровь, но, тем не менее, приняла цветок, одной рукой легко удерживая Антихриста. — К чему это, мистер Франциск? — спросила она. Садовник почтительно склонил голову. — Прекраснейший цветок из моего сада — прекраснейшей леди в этом саду, — ответил он учтиво. Кроули фыркнула. — Я заметил, как вы утешали юного господина, мисс Ашторет, — продолжал садовник. — И, пусть я не всегда разделяю ваши методы воспитания, не могу не признать, сейчас вы поступили очень и очень ми… — Ан… Садовник, — прорычала Кроули, немедленно оскалившись. — Не будь у меня заняты руки… — Она запнулась, поудобнее перехватила затихшего мальчика, и со злостью указала в сторону Франциска подаренной им розой. — Не смей никогда больше говорить мне это слово, с-с-садовник, — прошипела она, и, развернувшись, стремительной походкой направилась к дому. И много позже, уже ночью, когда маленький Уорлок давно сопел в своей кроватке, стоящей недалеко от кровати няни, Кроули лежала в постели и смотрела сквозь темноту на стоящую на столе простую вазочку. В ней находился один-единственный цветок, и Кроули, пользуясь тем, что её сейчас никто не видит, улыбалась во весь рот.