Весь этот бред

***

      Если спросить у прохожего чем отличается животное от человека то он наверняка скажет, что мы разумнее, что у нас есть наука, есть такое понятие, как искусство, и что мы, банально ходим на двух ногах и это будет правильно, но все же, если задуматься об этом без отсылок на школьные материалы обществознания и без каких либо заумных слов и утверждений, тогда с точностью можно сказать лишь одно. Могучая воля слова, вот что отличает нас от того же мангуста, однако и тут есть подвох.       Люди изначально поделили себя на разные языки. Это логично, конечно, ведь все мы жили в разных условиях, у нас была разная культура, разные страшилки для детей, разные нормы приличия, разные конституции и разные понятия "хорошо" и "плохо". Так, такой факт, как разношерстность рода людского, создал множество даров: от великих писателей, до глупых изобретений студентов механиков. Были с этим и проблемы, чего только стоит известный всем геноцид? Однако, отрицать значение слова в жизни человечества глупо и несуразно, бессмысленно если так угодно, однако и тут затясалось это противное и ужасно надоевшее всем без исключения "но".       Человек не сможет заговорить, если с ним не общаться, дети Маугли тому пример, в то время как слон сам по себе есть и будет этим животным. Хоть он и очень социален, а так или иначе даже будучи единственным представителем своего вида в цирке, он всё так же будет трубить свои песни, как делал бы это на своей родине. Хотя, быть может, то ,что поют вольные животные имеет смысл, в то время как те, что выросли в далеке от родственников, произносят простые звуки? Откуда нам знать такие мелочи?       Все это может показаться глупым и бессмысленным, да и стоит ли думать о чем-то подобном, однако покоя Эдди ждать было неоткуда. Он все думал о том глупом шоу, которое его мать смотрела когда-то давно, в то время когда отец ещё был жив. В этом шоу говорили о загадках природы, о необычном поведении животных и о прочей не очень нужной, но от чего-то достаточно интересной информации, применение в жизни которой ты с точностью в девяносто девять процентов найти не сможешь. Каспбрак особо не помнил ни одного выпуска от туда, исключением была разве что одна история про обезьян.       Дело в том, что когда-то там, неизвестно когда на каком-то там материке жили эти самые обезьяны. Они были одного вида и вполне себе процветали, однако в какой-то момент территория обитания этих существ разделилась. Вроде, виной этому стала река, а может землятресение, таких подробностей Эдди не помнил, да и не были они так нужны. Во всяком случае так вышло, что обезьяны поделились на две стаи, те что жили на одной стороне и те что жили на другой. Одна сторона процветала. На ней было достаточно много еды и не слишком много хищников, вторая этим похвастать не могла, ведь на ней были очень бедные почвы и множество желающих отведать обезьяну, другу.       Не секрет, что обезьяны очень социальные животные. У них есть какие-то нормы поведения, семейные отношения, иерархия и даже какой-то набор звуков, которые для них самих, возможно, являются настоящими словами и заменяют какую ни какую, а все же речь и изначально, еще не разделённые представители этого вида, друг друга понимали на ура.       Что изменилось? Учёные решили это проверить и так посадили по одному индивиду друг к другу. Так произошёл небольшой обмен между стаями.       Проблема была в том, что та обезьяна, что жила в более сложных условиях, была агрессивнее. В ее родной стае выживали только сильнейшие и все делились на тех кто были слабы и тех кто их превосходил. Правота доказывалась силой, а каких-то групповых занятий для стаи как таковых и вовсе не было. Именно поэтому попав в новую стаю эта обезьяна сразу возомнила себя сильной, она попыталась занять место вожака и она могла бы это сделать, потому как действительно была сильнее всех остальных, однако никто ей этого не позволил. Выращенные в спокойствие и любви друг к другу обезьяны предпочли своего хоть и более слабого, но зато понятного всем вожака и так они изгнали новичка, который будучи одиноким не смог выжить.       Не все было так просто и с той обезьяной что попала в более сложные условия и была посажена к суровой стае. Там она была самой слабой и если в ее стае быть слабым не значило быть мёртвым то тут все было совсем наоборот. Моментально она стала изгоем и если для нее была сложна добыча еды, воды и остального, то что можно сказать об отношениях с новыми состайниками? Обезьяна испытывала ужасный стресс из-за того что здесь ее попытка вычистить у кого-то блох или прикоснуться к кому-нибудь было не знаком внимания и не поддержкой семейных отношений, а высказыванием слабости и подхалимства. Так она тоже умерла, только вот ее растерзала не принявшая ее стая.       Было замечено и то, что отличались эти обезьяны не только характерами, своими убеждениями и поведением. Разница была и в том что они говорили, так как, банально, попав в новые стаи они не могли никого понять как и не могли понять их. И это глупо, правда глупо, но ведь так оно и в жизни происходит. Точнее, в человеческой жизни.       Так например викинги для всех были варварами, а англичане аристократами. Разные условия жизни сделали их такими, хотя на деле, все мы люди, у всех нас одинаковое количество пальцев и глаз, и у всех нас, если копнуть поглубже, одинаковые ценности. Проблема лишь в том на какой стороне ты вырос и кем был в своей стае. Сейчас мы уже все перемешались. Такая вещь как национальность уже не имеет такого широкого значение, ведь, банально, у всех нас в роду уже были и те и другие и третьи. Ты можешь считать себя коренным американцем, но боги, кто сможет подтвердить то что твоя бабка не согрешила когда нибудь с русским или еще с кем? Разве что какой-нибудь генетический тест.       Но даже внутри страны есть стаи, разве нет? Те кто живут богаче и те, что живут беднее? Те кто увлекаются роком и те что любят ретро музыку. У нас в природе заложенно делится и это делает нас теми кто мы есть, по крайней мере так думал Каспбрак. Загвоздка лишь в том что он сам не знал где его стая и как определить в какой он вырос. Что сделало его им?       Они с Ричи явно были из разных. Обезьяны с двух сторон. Они не могут общаться, не понимают языка друг друга, держат за собой разные истории и тому подобное, однако сейчас, они здесь вдвоём. Это выглядит так, словно бы неугомонные учёные решили посмотреть на то, что же случится, если представителя каждой стаи будет только по одному. По одиночке они погибнут, им придётся как-то взаимодействовать, вот только как?       Слово. Оно могло бы помочь, но Каспбрак не знает что сказать, не знает поймут ли его, не знает нужно ли вообще говорить что-то, а вместе с тем, как бы абсурдно это не звучало, а он хочет это сделать, заставляет себя, правда думает над тем что произнести.       Они из разных стай и это верно, но от чего-то это привлекает, притягивает к себе и манит. Быть может, противоположности все же притягиваются? Тогда тех обезьян убило вовсе не их отличие от новых стай, а общественное мнение, разве нет? Наверное, это не так, это звучит слишком глупо и наигронно, но если это все же правда, то разве это не грустно?       Сильная обезьяна смогла бы защитить слабую. Слабая смогла бы социализировать сильную. Так они могли бы дополнять друг друга, так они смогли бы создать что-то среднее, породить золотую середину и эта самая середина, наверняка стала бы прекрасна в своем обличии.       — Ричи? — подает свой голос Каспбрак. Он говорит не громко, но и не шёпотом. Его все еще сковывает ужас и он и в правду обеспокоен тем, что происходит.       Тозиера по-прежнему бьёт дрожь, но теперь он не несёт весь тот бред, что лился из его рта рекой буквально недавно. Они сидят на кровати с ногами лицом друг к другу и он утыкается своим лбом куда-то в шею Эдварда. Тот в свою очередь разминает чужие ужасно холодные пальцы и в этом всем есть как-то слишком много недосказанного.       Каспбрак боится того, что Тозиер молчит, боится того что он что-то скажет, боится что сейчас сюда войдёт Стен и того что он напротив не войдёт. Он боится того что узнал совершенно случайно, боится чужих порезов и боится этого загадочного "его", который нашёл Ричи. Ему страшно просто от того что он ничего не понимает и от того что он ничего не может с этим сделать, однако даже так, парень старается этого не показывать, пытается успокоить друга, а еще все думает и думает обо всем и сразу.       — Ричи? — повторяет он еще раз, надеясь на то что парень хотя бы подаст какой-то знак о том что он услышал его и это все же происходит.       — Да? — Спрашивает Тозиер тихо, так тихо что никто бы и не услышал, но Каспбрак слышит. Слышит, потому что Ричи сейчас так близко, а еще потому что сейчас в комнате царит гробовая тишина.       И Эдвард чувствует как у него пересыхает в горле, как к небу прилипает язык и как его собственные веки подрагивают от волнения и усталости. Чувствует это не только в телесном плане, но и в том как тишина в комнате как-то по глупому вздрагивает, словно бы обжигая руку о холод. Этот момент переломный, этот момент они оба запомнят на всю жизнь и будут вспоминать только тогда когда станет совсем плохо. Они оба будут думать об этом в бешенстве или в слезах, но никогда с улыбкой или приятной сердцу ностальгией.       — Ты ведь ничего мне не скажешь, да? — Спрашивает Эдди и тишина вновь обжигает руку, только теперь левую и в районе локтя.       — Я должен? — Только и отвечает Ричи и тогда Каспбрак вздыхает особо тяжело и руками отрывает чужое лицо от своего плеча.       — Что ты мне сейчас доказываешь? — Продолжает гнуть свое парень в то время как Тозиер смотрит прямо ему в глаза и в глазах этих хоть до сих пор есть блики страха, а главными теперь в них стали песни об усталости и дифирамбы о желании уснуть прямо сейчас.       — Я не доказываю тебе ничего. Я просил, чтобы ты ушёл, я просил об этом, но ты сам решил остаться. — Тозиер сейчас почти спокоен. Его все еще немного трясёт, да, он по-прежнему бледен, но голос слушается его и он полностью контролирует свои мысли. — Уже желеешь об этом? —       — Да. — Честно признается Каспбрак, потому как он действительно жалел о том что не ушёл когда его просили, жалел о том что согласился отдать это чёртовой письмо Стэну, как жалел и о том что зашёл в ту ночь вечеринки именно в тот туалет в который забежала расстроенная Беверли.       — Тогда уходи. Сделаем вид что этого не было. Не будем больше вместе курить и не будем сидеть в библиотеке. Ты не расскажешь ничего о том что увидел и я тоже буду молчать. — Тозиер не выглядел так словно бы ему было больно это говорить, не выглядел задетым или оскарбленным, нет, только уставшим и измотанным. Быть может он изначально был готов к чему-то такому, а может ему и в правду было плевать, а может, просто может, он просто исчерпал свой лимит эмоций и переживаний на ближайшие пять лет. — Я не виню тебя. Все нормально, я понимаю. Просто уходи, так будет лучше. —       — Лучше для кого? — Полушепотом спросил Каспбрак, который сейчас и сам был измотан до предела.       — Лучше для тебя. — так же полушепотом ответил Тозиер и этот его ответ стал последней каплей для Эдварда. Отныне он не мог уйти. За дверь? Возможно, но из этой истории? Нет. Слишком большая ответственность, слишком многое от этого зависит слишком много слишком. Это просто невыносимо.       — Плачь. — Только и отвечает Эдвард и Тозиер на это только как-то неряшливо улыбается. Совсем чуть чуть, одним уголком губ, почти незаметно, однако это маленькое изменение в лице стоит ему очень больших усилий.       — Прости? Хочешь уйти драматично или быть может тебе не хватает того что ты и без того успел увидеть? —       — У тебя только что прошла истерика, разве нет? Ты считаешь меня придурком или быть может тупицей? Думаешь я не вижу твоих потуг, того как ты заставляешь себя, даже будучи в таком состоянии, молчать? Думаешь, я не заметил того как ты закатывал глаза к потолку лишь бы с них не потекло, как ты утирал сопли рукавом только бы не всхлипнуть? Это не нормально. К чему все это? Я уже здесь и я остался, разве ты этого не понимаешь? Думаешь что я разочаруюсь? Думаешь расскажу кому? Ты тот еще уебок если это действительно так. — Говоря все это Каспбрак берет Тозиера за щеки и утыкается в его лоб своим собственным. Он говорит чуть грозно, наверное даже слишком потому что Ричи, еще не успевший до конца прийти в себя и еще не успевший вновь надеть маску философа пофигиста от этого ужасно теряется.       — Что это даст? Не будь тебя рядом я бы все равно сделал бы тоже самое. Я не слабак Касбрак, это простая минутная слабость, она бывает у всех и это нормально. Не воображай себя героем и не смей жалеть меня, только попробуй посчитать меня жертвой и клянусь я разобью твое лицо об асфальт. — шипит спустя некоторое время молчания Ричи, который сейчас был не очень убедителен, но вместе с тем крайне искренен.       — Проявлять чувства не значит быть слабым. —       — Звучит по гейски, не находишь? Что ж, быть может ты мне еще от жалости отсосешь разок?— Выплевывает Ричи и тогда Каспбрак самым честным образом заезжает тому кулаком в скулу. Не слишком сильно что бы остался синяк, но достаточно что бы с Тозиера слетела новая маска. Вокруг него их сейчас было много, одна смешной другой и он торопливо надевал их, прятал то что так случайно показал, вот только это теперь было бесполезно.       — Ты забываешься, Тозиер. — Немного зло отвечает ему Эдвард, а после устало выдыхает. — Ты такой упёртый истукан, я же хочу что бы тебе стало лучше. —       — И поэтому ты бьешь меня? —       — Нет, поэтому я хочу, чтобы ты спокойно поплакал. —       В комнате вновь повисает молчание и в этой неловкости зарождается что-то большое и тёплое. Не дружба. Не любовь. Не ненависть. Не желание. Это что-то настолько велико, что поглощает абсолютно все вокруг, убивает, рождает и создаёт. Если бы Эдвард знал что это, если бы он это знал, то тогда, наверное, все стало бы в сотни, если не в тысячи раз проще.       — Каспбрак. — Подает свой вновь чуть дрожащий голос Ричи. — Ты ебаный больной ублюдок. Пообещай мне, что не скажешь об этом никому, клянись что не расскажешь об этом Беверли. — И Ричи смотрит Каспбраку прямо в душу, смотрит с надеждой и опаской, смотрит, а глаза его блестят и он не слабый, нет, но иногда таковым быть просто необходимо.       — Клянусь. — Отвечает Эдди и тогда, только после того как он поклялся, Тозиер наконец всхлипыхает и больше не держит ничего в себе. Не потому что его попросил об этом Эдвард и не потому что это может якобы помочь, а потому что слишком многое в нем накипело. Завтра он вновь станет прежнем и снова будет сильным, снова будет защищать Беверли и снова будет принимать неправильные решения, но сегодня в этом стоит сделать паузу и он ее делает.       Тогда Каспбрак вновь обнимает Тозиера, а тот в свою очередь снова утыкается в чужое плечо. Он не плачет навзрыд, не делает это громко. Тихо, почти незаметно для мира Ричи сейчас изливает всю свою усталость и боль. Боль из-за того что единственный человек ради которого он готов умереть не доверяет ему, боль из-за того что дома он больше не находит себе места, боль от того что для родителей он стал только обузой, боль от того что его прошлое нашло его, боль от того что это самое прошлое сегодня подошло к нему прямо на улице, а потом поздоровалось небрежно и ушло, боль от того что оно сказало: "до скорой встречи" и растворилось в толпе.       А Каспбрак от чего-то все это понимал, слушал и зачем-то запоминал. Он чувствовал как его плече мокнет от слез и чувствовал как его шея затекает и он все думал и думал о том почему все это происходит именно с ним. От чего в его жизни все вечно идёт кувырком. Свадьба матери, ненастоящие лекарства, подозрительный Билл, непонятный Стен, Бен, Беверли и как венец всего этого безобразия Ричи. Оставалось только ждать подвоха от Майка и от чего то Касбрак был уверен что это не займёт слишком много времени. Еще и это выступление и злоебучий Шон... Этот мир явно за что-то мстил Эди.       Сколько времени все это заняло Каспбрак не знал. Он был слишком погружён в свои мысли, однако в какой-то момент всхлипы сначала стали тише, потом реже, а после и вовсе сошли на нет. Тозиер по-прежнему утыкался в чужое плече в то время как Эдвард уже на рефлексе каком-то чуть гладил его спину.       — Ричи? — Спросил парень тихо, однако в ответ он не получил ничего. — Хэй, Рич? — вновь попытался привлечь он внимание друга, теперь чуть дергая своим плечем из-за чего чужие кудри защекатали его щеку.       Вновь никто не ответил и тогда Каспбрак понял что Тозиер так и уснул. Конечно, это, наверное, было вполне ожидаемо если учесть тот факт какую нагрузку сейчас пережила нервная система этого парня. Все же, после нервов и слез, чаще всего людей ужасно клонит в сон. Не всех конечно, но определенно большинство.       Так Эдвард как-то незаметно для себя самого мягко улыбнулся, а после слегка подался вперёд, тем самым аккуратно придавая другу лежачее положение. Каспбрак боялся его разбудить, знал что сейчас все будет лучше так как оно есть, а потому действовал предельно медленно.       Дыхание Тозиера сейчас, наконец, было мерным, спокойным, именно таким каким оно и должно было быть. Тело было расслабленно, а сам он теперь, впервые за долгое время был по настоящему спокоен. И от чего-то, совсем непонятно от чего, Каспбрак почувствовал от этой картины меланхолии какую-то ужасно приятную свежесть и радость с долей нежности. Так было правильнее, так было лучше.       И теперь, когда Эдвард почувствовал себя удовлетворенным, когда совесть его ненадолго отпустила он и в правду возомнил себя героем. Что-то случилось с Ричи или у Ричи или может для Ричи. Это не имело значения ведь ключевым словом было "случилось". Нет, Каспбрак все еще не верил в судьбу, это было бы глупо, но так или иначе будь это она или стечение обстоятельств факт оставался фактом и Эдди сейчас поступил как никогда правильно и он это знал.       Страшно представить что мог сделать Тозиер будучи не только лишь в таком состоянии, но еще и один на один со своими мыслями. Нет, это бы не привело ни к чему хорошему и да, возможно Каспбрак и не сделал многого, возможно он и не умеет успокаивать людей, но Ричи сейчас в порядке, он жив и здоров, более того он может и не совсем спокойно, но спит и это сейчас является главным.       Каспбрак сделал это, благодаря ему теперь все, пусть и не на долго, а хорошо и мысль об этом не на шутку так тешит его самолюбие. Всю жизнь он чувствовал себя слабым. Всегда меньше одногодок, всегда слабее. Больше всего на свете Эдвард желал силы и уважения. Конечно это не удивительно ведь ум и начитанность это не совсем то что может спасти от хулиганов. И да, пусть парень и хвалился всегда тем что подставлял школьных дуболомов, тем что его не сломить и тем что в силе разума он привышает их всех раза в два если не больше, однако большого кулака и сильных ног ему тоже очень не хватало.       Мальчик для битья, вот кто такой Эдди, по крайней мере таковым он был в школе. Сейчас парень подтянулся и хоть все еще и не был высоким, однако и каратышкой перестал быть. Теперь его руки не напоминали саломинки, а вместе с тем не были и грудами мышц. На животе больше не было детского жирка и теперь там были лёгкие намёки на пресс и это все радовало, конечно, как иначе? Теперь Каспбрак стал вполне себе симпатичным парнем со стандартной внешностью и атлетическим строением тела. Ну просто мечта для его версии которая все еще является школьником с вагоном комплексов, таблеток и "нельзя", однако даже так, пусть внешне парень и изменился, а внутри он был все таким же маленьким маменькиным медвежонком и он чувствовал это и это его бесило.       Каким бы он не был дерзким и якобы бесстрашным, а всё-таки в тот раз, когда Ричи вломился в его с Биллом комнату, он и в правду испугался чуть ни до смерти. Тозиер был ужасен в том гневном обличии и тот страх что зародился в Каспбраке в тот момент не позволил ему что либо сделать, как либо помочь. Ведь, действительно, Эдди мог предотвратить разбитый нос Бена, мог выгнать Ричи или хотя бы спокойно их развести, но вместо этого он просто дрожал и смотрел на Тозиера, не смея отвести взгляд.       А что теперь? Тот страшный монстр сейчас лежал рядом и мирно сопел, тот страшный монстр теперь был слабым и таким немощным, что Каспбрак просто не мог не думать о том что при желании может прихлопнуть его прямо сейчас и это давало ему чувство превосходства. В этой комнате не он был слабым. Он не был сейчас мальчиком для битья, нет, это он сильная обезьяна сейчас.       Да, возможно это звучит лицемерно и самовлюбленно даже, но в Эдди сейчас говорят его комплексы, а еще черти, что живут у него где-то под сердцем. Каспбрак знал, чувствовал то что если бы на его месте был кто-то другой Тозиер бы не отреагировал так, не позволил бы себе заплакать и все же выгнал бы этого кого-то.       Страшный Ричи Тозиер сейчас здесь, рядом с ним, он позволял ему обнимать себя, позволял путаться в его волосах и разрешал просто быть. Каспбраку. Не кому-то еще. Не Беверли и не приставучей Стейси, не Стэну, не Бену или какому-либо еще. И знаете, Эдвард всегда чувствовал себя героем заднего плана, но именно сейчас он видел в своих руках главную роль, она была его и никто не мог сыграть ее лучше потому что ее написали под него, уже сшили костюм по его меркам и уже нанесли на его лицо грим. Он уже на сцене, его уже любят. И сейчас нужно было уйти. Возможно сходить в магазин за успокаивающим для Тозиера который проснётся позже или на крайний случай принести воды и, как вариант, не возвращаться сюда больше никогда, но вместо всего этого, Каспбрак аккуратно ложится рядом с парнем, смотрит прямо в его расслабленное, уже не такое бледное, но опухшее из-за слез и лицо ловит нездоровый кайф. Он медленно, нежно даже касается кончиками пальцев чужой скулы и проходится чуть выше, зачарованно ловя этот момент и отпечатывая в памяти. Эдди заправляет чёрную как сама бездна кудряшку за чужое ухо, а после пододвигается еще чуточку ближе.       Нет, в этом моменте нет любви, нет симпатии ровно как нет и какой-то страсти. Каспбраку не нравится Ричи и он не хочет его поцеловать, как это делаю главные героини подростковых сериалов про вампиров, нет, он просто хочет чувствовать все это, знать что это позволено только ему. Ричи несуразный, глупый, грубый и все эти его не смешные чаще всего шутки, все это так глупо. Все это так странно. Все это сейчас спит. Спит рядом с Эдвардом.       Но в какой-то момент Каспбраку становится мало этого. Он хочет почувствовать еще больше власти над ситуацией. Потом такой возможности не будет, нет, она исчезнет как только Тозиер откроет глаза и тогда, именно в тот момент он снова станет больше Эдди, сильнее и опять же больше, так что парень аккуратно опускает свои руки к чужим и медленно поднимает рукава толстовки Ричи. Нельзя разбудить Тозиера, не сейчас, только не сейчас, когда Касбраку так хорошо и когда он так высоко.       Теперь нет никаких преград, теперь Эдди может проверить точно показалось ли ему то что он случайно нащупал или быть может это правда. Первым проходит проверку левое запястье и сердцебиение парня ускоряется когда он понимает что это все не шутки никакие и ничего ему не привиделось.       Порезы шли стройным рядом друг за дружкой и всего их было семь. Неровные, ужасно не эстетичные и уродливые и знаете, от чего-то в наше время многие романтизируют подобное, превозносят, малолетки делают фотографии с якобы порезами и все охают и ахают по поводу того как же это эфемерно, но нет, все это неправильно. Настоящих суицидников мало, по-настоящему мало и это так потому что в большинстве своем если человек по настоящему хочет покончить с собой то он просто сделает это. Сделает тогда, когда никто этого не увидит, когда никто не сможет помочь. Он сделает это тихо, не будет писать притарных записок на стене и все такое. Настоящих суицидников не спасают. Другое дело те кто смерти не желают или думают что хотят этого, но заблуждаются и похоже Тозиер был одним из таких.       Первый шрам глупый, совсем маленький и неровный. По нему сразу становится ясно что это была первая попытка парня. Он тогда еще боялся, делал все неуверенно, недостаточно глубоко, медленно и глупо. Шрам маленький, белый и выглядит больше так, словно бы Тозиера когда то поцарапал кошка. Второй? Почти что такой же, только немного подлиннее разве что.       Третий уже глубже. Все еще не настолько что бы это стало проблемой и что бы вены и впрямь были вскрыты, однако теперь он выглядит и ровнее. Тозиер делал его быстрее, уже не так боялся или быть может делал это в спешке.       Четвёртый, пятый и шестой шрамы похожи. Глубокие, но не ровные, не из-за медленности вскрытия, нет, скорее из-за того что Ричи делал это чем-то тупым, возможно уже старой бритвой и из-за этого на нее приходилось давить что бы получить какой-то результат.       Седьмой. Вот седьмой порез и в правду страшный. Этот не шуточный и во время этого никакого страха не было. Он сделан по диагонали, так словно бы Тозиер резался почти не глядя и одним рывком. Идеально ровный и самый глубокий. Сомнений не было в этот раз Ричи сделал все правильно и крови должно было быть достаточно много. Либо в какой-то момент он все же испугался и как-то закрыл рану, либо кто-то ему с этим помог. Может, это были его не вовремя вернувшиеся с работы родители, а может друг или подруга. Во всяком случае этот раз уже не был шуткой и Тозиер и в правду мог погибнуть.       На правой руке нашлись еще четыре пореза, но сами по себе они напоминали третий, четвёртый и шестой с левой. Такие же, сделанные словно бы походя, словно бы для галочки.       Это пугало да, но вместе с тем и успокаивало. Новых порезов не было. Все эти шрамы были старыми, возможно им от года и больше, так что в каком-то смысле Ричи явно пересилил себя и изменился, однако человека с такой нестабильной нервной системой, наверняка, не так уж и сложно вернуть обратно в то состояние. Возможно, не будь Эдди тут, Тозиер бы добавил на левой руке восьмой порез и если верить тому как их глубина растёт с каждым разом, этот мог бы стать последним. Стэн вряд ли бы успел прийти к тому моменту и все опять возвращается к тому с чего и началось. Благодаря Каспбраку этого не произошло. Это большая ответственность, дарующая власть с которой Эдди вряд ли справится.       Действительно, только сейчас Каспбрак задумывается о том что и в правду не видел что бы Тозиер когда-либо носил футболки или майки. На нем всегда что-то с длинным рукавом, часто либо абсурдно огромное, либо обтягивающие, так что выглядит это как новый слой кожи. И ведь если подумать у Эдди был момент когда он мог увидеть это. Тогда, когда у Тозиера газировка пошла пеной. В тот раз он забрызгал все руки и ему пришлось слизивыть сладкие струи чуть ли не с локтя. Это достаточно опасное мероприятие если учесть что он свои порезы старательно ото всех прячет. Быть может он тогда забылся? Да, забылся рядом с Эдди, к чему такая честь? Да и вообще факт остается фактом, в тот день Каспбрак был слишком погружён в свои мысли и ничего не заметил. А заметь он что-то тогда, пришли бы они к чему-то сейчас? Кто ж его знает.       Аккуратно парень дотрагиваться до чужого запястья, а потом чуть жмурится. Он по-прежнему боится разбудить друга, но тот в свою очередь даже не вздрагивает и тогда, посчитав в своей голове до десяти Каспбрак медленно проходит пальцами по всему ряду шрамов и от этого по всему его телу проходится электричество. Оно зарождается в кончиках ногтей, потом переходит на его собственное запястье, затем плече, шея, желудок, ноги. Да, такое себе до этого могла позволить только Беверли, но Каспбрак этого конечно же не знает, как не знает и того, что даже Марш Тозиер этого не позволяет даже в особо нежные моменты единения, однако сейчас он спит и не может даже знать о том что это происходит, так что Эдди останется безнаказанным.       И в этот момент дверь в комнату открывается. Стэн, наконец, вернулся со своих пар и возвращаясь в свою комнату он явно не был готов к тому что застанет одного из своих лучших друзей в постели со своим соседом и тоже другом, лежащих лицом к лицу.       — Оу... — Выдыхает он неловко округляя глаза и запинаясь на месте. — Я наверное лучше пойду. — лицо Уриса сейчас ужасно покраснело, а сам он кажется уже успел что-то на придумывать о том что прервал чужой интимный момент близости, а потому парень быстро разворачивается обратно.       — Стой! — неловко выкрикивает Каспбрак которого застали в врасплох, однако он тут же понижает голос до громкого шепота. Тозиер все еще спит, не стоит будить его. — Твою мать, ты все не правильно понял. — заканчивает свою мысль он, однако Стэна уже и след простыл и потому Эдвард быстро подрывается со своего места, хватает сумку что все это время лежала у ножки кровати Уриса и выбегает из комнаты, на секундочку, аккуратно и тихо закрывая за собой дверь. Не стоит забывать и того, что даже будучи ужасно скамфуженым он опускает рукава Тозиера на место. Будет не правильно если он о чем-то узнает или если это увидит кто-то еще, все же это слишком личная вещь.       — Твою мать, Стэн, это не то о чем ты думаешь. — Выдыхает удивлённый Каспбрак, уже догнавший друга. Тот в свою очередь неловко трет шею и отводит взгляд.       — Все нормально Эдди, я никому не скажу. Серьезно, мне все равно на это. Парни это тоже неплохо, но черт, разве у Ричи нет девушки? Типо, воу, ладно, я удивлён. —       — Что? — шокировано выдаёт Касбрак. — Блять я не гей, понятно? И Ричи? Боже, фу, да будь я даже геем то нет, только не он. — голос парня становится раздраженым и дерганым а сам он в конце своих слов показательно фыркает.       — Окей, хорошо. Конечно это нормально смотреть таким взглядом на "Боже, фу, Ричи". — закатывая глаза выдыхает Стэн, а после складывает руки на груди. — Нечего приператься, серьезно, друг, это твое дело и, если хочешь, я никому об этом не скажу.       — Каким еще взглядом? —       — Ты и сам все прекрасно понимаешь. —       — Нихуя я не понимаю. Давай, поясни мне как я смотрю на Тозиера. — Каспбрак зло хмыкает, а Урис на это на удивление мягко улыбается.       — Нежно. Ты смотришь на него нежно и мягко. Ты даже на нас с Биллом так не смотрел никогда как на Ричи сейчас. —       — Глупости все это. Никак я на него не смотрел и вообще, ты все не так понял, сколько еще раз тебе нужно об этом сказать что бы до тебя дошло? —       — Ну хорошо, что тогда случилось? —       — Я не знаю... — Устало выдыхает Каспбрак. От чего-то он считает своим долгом сейчас оправдаться. Он не хочет что бы Стэн думал о том что он влюбился по уши в Тозиера, это ведь неправда, да и вообще, а вместе с тем, имеет ли он право что-то сказать сейчас? Вообще-то парень клялся, но ведь клялся о том что не расскажет о слезах, а не о всем в целом? Нет, это тоже не правильно, но все же это же Урис, ему можно доверять. — Я не знаю. У него случился какой-то припадок или истерика или все это разом. Он пришел весь белый как мел и его жутко колотило и я просто не знал что и делать. В общем. Ричи сейчас спит и вот и вся история. —       — Твою мать. — шокировано выдыхает Стэн. — Это правда? —       — Ну конечно правда, боже, зачем мне выдумывать что-то такое? — Каспбрак тяжело вздыхает, а затем запускает пятерню себе в волосы. Эта ситуация высасывает из него последние соки. — Ты не знаешь, быть может у него есть какие-нибудь враги? Быть может он что-то рассказывал тебе или еще что-то? —       — Враги? Нет, по крайней мере я ничего об этом не слышал, да и вообще при мне с ним не было ничего такого. —       — Быть может он вёл себя как-то странно? —       — Да нет же. Самый обычный первокурсник. В меру дибашир, вмеру тихий, вмеру все. Иногда он правда ночует у Стейси, но блин, они же пара так что и черту ясно что они там делают, так что нет и еще раз нет. Я ничего не знаю. — Стэн как-то странно замолкает на некоторое время, а после вновь подает голос. — Так, зачем ты пришел в нашу комнату вообще? —       — Ах да, я совсем забыл об этом. — заметно оживившись отвечает Эдвард, который быстро принимается шарить руками в своей сумке, а после находя письмо, протягивает его другу. — Вот, Билл просил его тебе передать. —       — Билл попросил тебя об этом? — удивлённо приоткрывая рот спрашивает парень.       — Да и он выглядел каким-то ужасно обеспокоенным. Попросил что бы я отдал его обязательно лично тебе в руки и никак иначе. — говорит Каспбрак закрывая сумку. — У вас двоих что-то случилось? —       — Случилось ли? Нет, это мелочи, не обращай внимания. — парень торопливо убирает письмо в задний карман своих брюк а после неловко улыбается.       — Ты серьезно сейчас его даже не прочитаешь? —       — Говорю же, это мелочи. —       — Знаешь, а мне так не кажется. — обиженно выпаливает Каспбрак. — Я волнуюсь за вас двоих, ясно? И черт возьми, что это еще за игры и с каких это пор вы стали от меня что-то скрывать. У нас вообще дружба еще работает или все? Треснула по швам? —       — Как ты можешь такое говорить. Конечно же мы еще друзья, просто, если я скажу это будет не чесно по отношению к Биллу, понимаешь? —       — Он сказал то же самое про тебя. — Вновь тяжёлый вздох. — Ладно, знаете, делайте что хотите и как хотите это все не мое дело, но сослужи мне небольшую услугу. Будь аккуратнее с Ричи когда он проснётся и не говори никому о том что увидел и о том что я тебе рассказал, даже Биллу. Это важно, хорошо? —       — Да, конечно. Я понимаю. — Кивая соглашается Стэн. — Прости, я обязательно расскажу тебе все про это письмо и остальное тоже, но потом. Сейчас прошло слишком мало времени и мне самому надо во всем разобраться. —       Так они кивают друг другу, а после Каспбрак разворачивается на пятках и уходит в сторону своего корпуса. Ему по-прежнему нужно взять тетради для следующих пар которые будут уже совсем скоро и он уже почти скрылся из коридора когда Урис его окликгул.       — Касбрак. — Сказал он и Эдди обернулся на друга. — Не верь всему что говорят. —       — О чем ты? — в недоумении спрашивает Эдвард на что друг просто пожимает плечами и уходит в свою комнату, оставляя Эдди один на один со своими мыслями и догадками.

***

      А между тем работа кипела, она бурлила и придавалась пламени. Каждый был занят чем-то своим и каждому было, похоже, глубоко плевать на то что да как продвигается у остальных. Оно и не мудрено, не так уж и легко создать целый спектакль за какие-то там полгода, тем более если учесть что все участники этой вакханалии были обычными студентами, между которыми вечно зараждались споры и ругань. Каждый считал что он прав и каждый отстаивал свою точку зрения чуть ли не до потери сознания. Конечно педагоги тоже помогали, но они лишь указывали на ошибки, тем самым подливая масло в огонь если не вёдрами, то целыми фурами.       Каспбрак постоянно суетился и бегал туда сюда. Уже на днях будет читка для актёрского состава и после этой самой читки нужно будет прилюдно опробовать первые варианты грима. Опозорится было нельзя, ведь там будет слишком много народа, да и комиссия тоже не заставит себя ждать и стоит ли вообще что-то говорить про Шона? Кажется тут все и так понятно.       Так Эдвард делал бесчисленное количество набросков грима, подбирал цветовые гаммы, комбинировал стили и что бы он ни делал и каким бы червем не извивался на этой адской сковороде, а все его старания летели в мусорку. Одна работа слишком клишированная, другая недостаточно яркая, третья слишком яркая, четвёртая непонятная, а пятая безвкусная.       Все это выглядело так словно бы педагоги опять же, валили парня просто из какого-то принципа и это было ужасно обидно. Волей-неволей у Каспбрака опускались руки, он уже начинал ненавидеть кисти, карандаши и все на свете. Нет, то что его взяли это определенно было ошибкой и никак иначе, ведь обсалютно у всех приняли наброски если не с первого, так хотя бы с третьего раза, Эдварда же не хотели принимать никак и никаким образом.       Шон все это видел, смеялся злорадно и как на зло предлагал свою помощь, но Эдди и не собирался соглашаться. Пусть даже его в итоге исключат или ещё что похудение, но уж чего чего, а гордости ему не занимать и даже в самой плачевной ситуации он помощи от этого гандона не примет.       Дела не обстояли лучше и у Билла. Под глазами парня уже давно легли мешки, а сам он стал похожим на ходячие умертвее. Оно и не мудрено, все же Денбро был тем типом людей который от нервов не может спать. Для него просто невозможно сомкнуть глаза и кажется теперь он даже моргает реже. Бессонница убивала его и если первые дня два Каспбрак относился к этому с пониманием и искренне желал другу поскорее прийти в себя, то теперь его самого это ужасно раздражало.       Посреди ночи Билл вечно нахаживал туда-сюда по комнате, что-то бормотал и выходил в коридор. Он ужасно противно листал учебники и что-то писал и писал без конца своей ужасно громкой шариковой ручкой. Все это приводило к тому что и для самого Каспбрака заснуть стало тем еще квестом, на выполнение которого уходило слишком много драгоценного времени и все это конечно же вело к сорам. Не то что бы они были такими уж ужасными и все такое, но так или иначе сора есть сора и проходить через нее каждые два-три дня не очень то и приятно.       Стэн тоже погрузился в работу и так контакт с ним почти что потерялся. От чего-то он перестал приходить в комнату Денбро и Каспбрака и вообще к встречам больше не стремился. Нет, конечно если они сталкивались в коридоре, столовой или в той же самой библиотеке, парень в своей обычной манере улыбался и мило беседовал, но опять же, такие встречи были случайными и не частыми и все это достаточно сильно настораживало.       Что происходит с Урисом? Он сам на себя стал не похож, еще и те его слова о слухах. Нет, было бы логично если бы Каспбрак действительно услышал от кого-нибудь какую-то гадость о друге или еще что-то, но ведь нет. Никаких слухов не было, никто ни о чем не шетался и ничто не обсуждалось, хотя, возможно это было и не так, однако во всяком случае Эдди об этом знать не мог, ровно как и утверждать что-либо.       Что на счет Беверли? О ней парень тоже мало что знал, все же она не жила в общежитие, а потому встретить ее было большой редкостью, однако когда эта самая редкость все же случилась девушка не выглядела плохо. По-прежнему весёлая, милая и зачастую в компании, такая Марш была всегда и кажется в ее жизни сейчас не происходило чего-то крышесносного.       Другое дело Бен. С Беверли он так и не наладил контакта и это сводило его с ума. Да, возможно он ничего и не говорил, но все и без того было написано у него на лбу. Он и в правду любил Беверли и если до этого Касбрак еще мог как то оспорить этот факт, то теперь же это не имело смысла. Хенском стал тише, замкнутие, он вечно летал в своих мыслях и это не шло на пользу не только лишь ему самому, но и всем остальным "списочным" тоже, все же этот парень был негласный лидером для всех и если раньше он все держал в ежовых руковицах и решал все зарождающиеся споры даже до того как кто-то подумал их зародить, то теперь же у него это не получалось от слова совсем. Дело было ясное, если Бен в скором времени не придет в себя, на его место встанет кто-то другой и от чего-то Каспбрак был уверен что этот самый кто-то будет в сотню раз хуже друга, если конечно не в тысячу.       Ричи тоже выглядел уставшим, но так или иначе он был в порядке. Единственными его проблемами на данный момент были сценарий и вживление в роль. Вообще за работой Эдвард Ричи не видел еще ни разу, нет, не потому что тот не работал и отлынивал, а потому что он похоже не стремился показывать свои навыки. Может стеснялся, а может просто не придавал этому значения, во всяком случае это не имело особого веса, ведь что бы ни служило причиной, а итог всему этому был один, да и мелочи все это.       О том дне кстати они оба ничего не говорили. Тозиер вёл себя так словно бы ничего и не произошло. Он не благодарил Эдди, не просил молчать или еще что-либо. Нет, как и предполагалось после того как Тозиер проснулся он вновь стал твердолобым недофилософом с ужасными самокрутками в карманах и глупыми, но все же иногда смешными шутками. Каспбрак же не настаивал. Он сам не стремился разъяснять все это или ещё что-то в таком духе. Драмы в его жизни и так было предостаточно, да и сам Ричи сказал тогда что это была обычная минутная слабость, пусть так оно и будет, во всяком случае в это верить проще.       Зато теперь Эдвард стал намного чаще контактировать с Майком. Этот парень, являющийся от чего-то не таким уж и ярким членом неудачников оказался весьма интересным, увеличенным человеком. Конечно, теперь они проводили время вместе все чаще, все же их работа чем-то была похожа, да и невозможно было создать подходящий грим не зная того какой будет кастюм и наоборот.       — Серьезно, еще один набросок и я повешусь прямо в кабинете директора. Это уже ни в какие ворота не лезет. — Устало и немного возмущённо выдохнул Каспбрак.       Сейчас они с Майком вдвоём сидели на улице. Зачем? Да просто так, все же все эти стены института в последнее время слишком сильно давят на нервы, да и почему бы парням не подышать свежим воздухом в выпавшую минутку "ничего"?       — Я с тобой за компанию это сделаю. Знаешь, это будет так круто. Толкнем стулья из под ног друг друга и вот и сказочке конец. Надо бы еще на фон всего этого включить песню Pixies "All I think now". — Скрипучи посмеиваясь ответил Майк, который сейчас в блаженном ничего неделанье задирал голову к небу.       — Почему именно эту песню? — с неподдельным интересом спрашивает Каспбрак.       — Только представь, открывает директор дверь, а там мы с тобой висим и на весь кабинет играют строки. — парень чуть откашлелся, а после и в правду пропел. 《I try to think about tomorrow Я пытаюсь думать о завтрашнем дне But I always think about the past Но я всегда думаю о прошлом About the things that didn't last. О вещах, которые не длились.》       И голос у Майка грубый, рабочий, совсем не красивый и не домашний, но почему-то правильный и Эдвард не против того что бы парень пропел текст и дальше, но он этого не делает, вместо этого доставая из кармана своей куртки сигареты и, не долго думая прикуривая их.       — Достаточно драматично. — усмехаясь заявляет Эдди, а потом самым честным образом достаёт из еще не убранной пачки сигарет друга и себе одну. Майк хоть и не курил те же сигареты что и Каспбрак, а они были вполне себе сносными, на вкус как те что обычно курят сороколетние отцы одиночки. Не то что бы Эдвард в этом разбирался, но именно такая ассоциация приходила ему в голову и сделать что либо с этим он никак не мог.       — Ну так, если и умирать, то хотя бы красиво. — Бить по рукам парень Эдди не стал, он просто усмехнулся и сказал что-то о том что за ним должок, а после и вовсе перевел тему. — Ты не знаешь что с Беном? —       — С Беном? Ну, он ведь с Бев в соре, точнее не совсем в соре, но блин, это все так сложно, в общем и в целом если говорить, то у него на личном фронте все не как надо. А к чему ты спрашиваешь? —       — Ну, скажем так, нашего Муфасу скоро свергнут вот и все. —       — Муфасу? —       — Ну, то бишь Хенскома. Во всяком случае на моем потоке есть один весьма неприятный тип и он уже начинает пускать всяческие нехорошие слухи о Бене. Не долго ему еще осталось быть "главным" и если он хочет все же таковым остаться то пора бы ему уже помириться со своей девчонкой. —       — А кто выступает в роли Шрама-то? — заинтересованно выпалил Каспбрак.       — Да придурок конченый, нет смысла даже запоминать его имя. Одно тебе говорю, уж шибко большого он о себе мнения и не справится он со всем тем что решил на себя взвалить. Надо бы как-то вернуть Бена на круги своя. —       — Сказать легко, а вот сделать не думаю. —       — Ну, я ведь поэтому с тобой об этом и заговорил. Сходи хоть к нему, пусть он тебе душу изольет, да дай ему совет прикупить букет или еще что нибудь. Я уверен что Марш его тут же простит. — говорил все это Майк серьезно, однако это от чего-то так не воспринималось от слова совсем и непонятно что тут было виной, его излишне умные глаза или стучащая подошвой ботинка по земле нога.       — С чего это именно я должен к нему идти, да и не станет он меня слушать, кто я по-твоему такой вообще? —       — Ну, во-первых, это должен быть ты потому что ты тут больше всех во всем этом дерьме разбираешься, а во-вторых, он прислушается к тебе. Да этот парень и сам давно готов пойти к Марш, его просто нужно немного подтолкнуть, это ты и сделаешь. —       И честно, конечно же Майк был прав и все такое, да и все такие Бен их друг, стоит помочь ему, но Каспбраку ужасно не хотелось встревать во все это снова. Что его ждёт? Новые недомолвки? Очередной бред или быть может новый сломанный нос, вот только в этот раз его? Боже, да, Эдди банально устал от всего этого как выразился собеседник "дерьма", но ведь он и в правду не может просто смотреть на то как Хенском падает на самое дно. Как-то это не по-человечески, да и вообще, уж слишком хорошо Эдварда воспитала мать. Не во всех конечно смыслах, но вот чувство стыда у него было развито на ура.       — С чего ты вообще взял то что Беверли его простит? Да и вообще, какой там простит, мы же не знаем что у них случилось. —       — Я делал мерки для Марш и знаешь, огонёк в ее глазах уже не тот что раньше. Да, она не тот тип людей которые показывают все что у них на уме, но и не тот что действительно справляется с скрыванием чувств. Думаю эти два идиота и в правду очень любят друг друга им просто как бы тупо это ни звучало, нужен кто-то третий. Кто-то, кто поможет им. —       — И этот кто-то я? Знаешь, не лучшая перспектива быть третьим. —       — Ну а кто еще блин? Эдди, соображай. Я с ними знаком совсем недавно и контактировал с ними не так уж и часто, считай почти чужой, Стэн всех и вся избегает, Биллу кажется со своим дерьмом бы разобраться, а про Ричи я вообще молчу. Он был бы для этого идеален, но какого-то черта он с этими двумя больше не в ладах, вот и остаёшься ты. —       Тут уже не поспоришь, все это действительно так. Что ж, да и давайте будем честны, Каспбрак и без того уже в этом болоте по самые уши, хуже все равно не станет, а так он хотя бы принесёт какую-то пользу. Да и Бена и в правду было жалко. Невозможно было смотреть на то как он мучается, вот просто невозможно.       — Хорошо... Я поговорю с ним, но где его искать то? — наконец сдаться Эдвард которого, на деле, не так уж и долго пришлось уговаривать.       — Он сейчас наверняка в той кофейне что за углом. — слегка пожимая плечами ответил Майк, который между всем этим разговором уже скурил свою сигарету чуть больше чем на половину.       — От куда ты знаешь? — мягко усмехается Эдвард. — Неужели сталкеришь за ним? —       — В этой кофейне работает моя подруга, от туда и знаю. Он часто туда ходит, так что, пусть я и не гарантирую этого, но возможно он там. —       И наверное, если верить в теорию про бесконечное количество реальностей и в весь остальной бред с программ для конченых задротов, то есть та самая в которой Каспбрак изначально не стал во все это лезть, хотя, по факту он ведь и не то что бы лез, ведь так? Все как то само по себе получается.       Ну вот не мог Каспбрак не познакомится с Беном и с остальными неудачниками, не мог проконтролировать то в каком туалете Беверли посреди ночи решит изливать душу Тозиеру, не мог знать того в какой момент этот самый Тозиер ворвется в его комнату, не мог знать того что у этого придурка случится припадок и боже, все это выглядит как какой-то снежный шар. Эдди по глупости своей слепил небольшой снежок, а потом скатил его с горы и вот он до сих пор катится, наматывая на себя все больше и больше снега и как его остановить или уничтожить не знает никто. Что остается делать? Только ждать когда гора закончится или ждать того что придет лето, во всяком случае что-либо получше Касбрак придумать не в состоянии.       Да и вообще если задуматься и не отпускать эту мысль, не отправлять ее в стопку под названием "откровенный бред", то вся жизнь Эдварда это череда этих самых совпадений и ситуаций которые от него почти никак не зависели. Смерть отца привела к депрессии матери, она в свою очередь к перелому руки, тот к гипер опеке, а та к комплексам, комплексы к бунту, он к соре, сора к поступлению, поступление к знакомству с неудачниками, а дальше по накатанной. Туалет, сломанный нос, приступ и знаете в этом есть что-то ужасно грустное даже.       Неужели все таки эта чёртова судьба существует? Неужели сам Эдвард никак не влияет на то что с ним происходит, да и вообще, стоит ему сделать по его мнению верный шаг, как все вокруг словно чётко выстраенное домино принимается рушится, вот только не красиво, не узорами и не крутой цепочкой, а как попало, жалко и скудно. Майк прав, если и умирать, то красиво, вот только если бы Каспбрак все таки и помер то вышло бы это точно так же криво, не эстетично и ужасно глупо.       Ну а что остаеться делать? Хоть Эдди и не староник того что бы плыть по течению, но сейчас это кажется лучший выход из ситуации, а может и не лучший, кто его нахрен разберёт сейчас, когда понятно только одно. Надо идти к Бену. Не сидеть же сложа руки, ведь так? Хотя знаете, что-то Эдварду начинает казаться что он какой-то пасыльный между всей этой компанией. Все с кем-то не дружат, все кого-то избегают, только к нему относятся дружно нейтрально, вот только от этого не лучше.       К чему ему эта натянута нейтральность? С Беном и Беверли он хоть и общается, но не сказать что они прям уж такие закадычные друзья, Билл и Стэн ведут себя странно и вообще достаточно не по дружески, Майк? Он хороший парень, но плотно общаться они начали только с неделю как, а что на счет Ричи? О нем вообще хоть молчи. Непонятный человек к которому непонятно как нужно относится и нужно ли вообще относится хоть как-то, вот кто он такой.       Так или иначе, слова словами, но долго сидеть на одном месте и рассуждать Каспбрак не любит, ему намного проще просто пойти и сделать, так что именно этим он и занялся. Прощаться с Майком он долго не стал, тот разве что пригласил его к себе после того как он поговорит с Беном и пообещал что за такое сложное дело угостит друга холодным пивом, так что Эдвард заверил что обязательно придет.       И вот он пришел в кофейню и все его естьство разделились на две половины. Одна ужасно не хотела во все это впутывптся еще дальше и хотела того что бы Бена тут банально не нашлось. Тогда бы совесть Эдди была бы чиста и если что он смог бы говорить о том что пытался, но у него не вышло все еще в самом начале. Другая? Другая его раздражала намного больше первой, как минимум потому что она была больше и сильнее. Она хотела поговорить, хотела помочь и кричала о том что Каспбрак просто обязан, наконец, разобраться во всем этом раз и навсегда.       Вот только о каких-таких раз и на всегда может идти речь, когда и без того понятно, что если Эдди что-то сейчас и узнает, то это станет лишь еще одной каплей в море, не удовлетворяющей, а лишь только пораждающей еще большее количество вопросов? Ни о каких, вот и все.       Так или иначе к добру или к худу Хенском действительно был в этой кофейне. По великому закону жанра он сидел чуть поодаль от остальных столиков, а потому Каспбрак не заметил его при входе и ему пришлось немного пошарить глазами по помещению.       Кофейня же была обычной, именно такой какой она и должна быть. Здесь пахло, что не удивительно, кофе и корицей, а еще абрикосовым пирогом. Народа было немного и каждый был занят чем-то своим. Кто-то мило беседовал, кто-то читал книгу, а кто-то рисовал. Идеальная картина получалась. Мягкие стулья, немного приглушенная подсветка, гирлянды на окнах и картины на стенах. Мило и нежно, по-другому и не скажешь и вот, стоя тут, Эдвард делает в своей голове пометку. Когда у него появится девушка, а он надеется что это все же случится и желательно скоро, он будет просто обязан привести ее сюда. Не для романтики, но как минимум для того что бы съесть один яблочный штрудель на двоих.       — Привет. — садясь напротив друга здоровается парень, а после мягко улыбается.       — Привет. — отвечает ему Бен, который даже не вздрогнул от неожиданности, нет, вместо этого он достаточно меланхолично перевел свой взгляд от листов, что находились в синей, немного противного оттенка папке на Каспбрака. — Что ты тут делаешь? —       — Да так, решил выпить немного кофе, а тут ты. Ну, я решил что вдвоём сидеть интереснее, разве нет? —       — Интереснее. — согласился Хенском, а потом обратно перевел взгляд на строчки.       Вот тут и начались первые проблемы. Легко сказать о том что нужно поговорить с Беном, но не легко как то логично подвести к этому мысль. Не может же Эдди просто вот так в лицо заявить что пора бы этому парня намотать свои сопли на кулак, сжать яйца, купить букетик и идти мирится со своей девушкой, а нето "Шрам" его свергнет? Да и вообще, только вслушайтесь в это. Разве это не звучит так словно бы какой-то максимально неодаренный писака после жуткого похмелья начал писать все что приходило ему в голову?       Так Каспбрак в своей неловкости замечает, что совсем не знает что сказать. А Бен же, кажется, и вовсе не стремится к разговорам. Вместо этого он читает это свое непонятно что и пьет, опять же, свой кофе и на то что Эдди сюда пришел ему кажется совсем все равно, хотя, может быть ключевое слово это "кажется"? Хочется в это верить.       — Будешь себе что-то заказывать? — вдруг спрашивает Хенском и Касбрак в растерянности кивает и принимается шарить руками по карманам в поисках кошелька, но лишь потом поспешно вспоминает что не взял его с собой. Действительно, он ведь не рассчитывал идти сюда и думал что просто немного посидит с другом во дворе общежития. Тратить деньги в его планы не входило никак.       — Кажется я не взял свой кошелёк. — немного стыдливо выдохнул Эдди и Бен на все это слегка усмехнулся, по отцовски как-то.       — То есть ты пошёл в кофейню что бы купить себе кофе, но не взял кошелёк? —       — Да, похоже, именно это я и сделал. —       Бен как то мягко улыбается, а после трет свою переносицу и уже от этого жеста Каспбрак чувствует в собиседнике какую-то совсем непонятную мощь. Он словно бы умнее, больше. Бен как будто знает все то чего не знает Эдвард, делает все то что он не может и умеет уже просто все. Хенском выглядит как бы грубо это ни могло бы звучать, а как медведь. Большой старый бурый медведь. Хранитель тайн тайги, если выражаться яснее, вот только в роли тайги была жизнь, а в роли хранительства... А впрочем, не важно ведь все эти слова даже приблизительно не могут описать того насколько большим во всех планах был этот человек. Вот наверное в чем он сошёлся с Беверли, все же она была почти такой же.       — Что ты обычно пьёшь? — спрашивает Хенском и Каспбрак пожимает плечами.       — Я не разбираюсь в кофе, но не выношу ничего горького. —       — То есть ты не любишь кофе, но пришел его выпить? — Бен многозначительно приподнимает бровь и тогда Каспбрак немного неловко поджимает свои губы.       — Я решил попробовать, вдруг я его все же люблю. — Хенском на слова друга кивает, а после встает со своего места.       — Ты уже уходишь? — немного разочаровано спрашивает Каспбрак.       — Нет, я иду заказать тебе кофе. —       — Что? А, ну, спасибо, но лучше не стоит я же все равно его не люблю и вообще мне как-то неловко. —       — Но ведь зачем-то ты сюда пришел? — говорит на последок парень, а потом все же уходит сделать заказ.       Эдварду же действительно было как-то неловко. Мало того что он не знает как завязать нужный разговор, так еще и эти его слова о том что он якобы пришел кофе попить откровенная ерунда и Бен это знает, да и вообще стоит ли говорить что Каспбрак не был тем типом людей которые любят когда за них платят?       Так он просидел слегка нахохлившись какое-то время, раздумывая обо всем и сразу и раздумия его эти знатно так раздражали и утомляли. Нет, одним холодным пивом Майк за такой стыд не рассплатится и это точно.       — Я взял капучино. Он не слишком горький и достаточно классический, думаю тебе подойдёт. — сказал Бен, поставив перед Эдди достаточно большую такую кружку слишком широкую для того что бы ее можно было использовать в быту, но достаточно горманичную для такого места.       — Хочешь сказать что мне идёт классика? —       — Да, а что ты имеешь против нее? —       — Ничего кроме того что она это прошлый век и того что все это слишком скучно и я искренне надеялся что я не такой. — Бен снова улыбается, а Каспбрак в свою очередь складывает руки на груди.       — Ну, ты не похож на бунтаря. —       — Это я то на бунтаря не похож? Ты просто не знаешь того что я делаю. —       У Эдварда как и у многих подростков была некая галочка в голове. Эта самая галочка говорила о том что он весь из себя необычный неформал с нестандартными вкусами и мнением и знаете, это обсалютно нормально для его возраста, но так или иначе Бен был прав. Никакой Каспбрак не бунтарь. Да, он острый на язык, немного стервозный, достаточно активный и ни в коем случае не скучный, но он не будет выглядеть гармонично с выбритым виском и пирсингом сосков.       — Да? И что же ты такого делаешь? — заинтересованно спрашивает Бен уже знающий что в этом споре он прав.       Каспбрак же уже было открывает рот что бы доказать свою правоту, однако тут же замирает. А ведь действительно, что он такого не стандартного делает? Ссорится с матерью? Да со своими родителями каждый третий если не второй человек не владах. Учится на гримерском? Ну да, работа творческая, однако, опять же, ничерта и нигде не бунтарская. Курит и пьет? А кто сейчас не курит и не пьёт? Таких людей меньшинство и это уже скорее они неформалы нежели наоборот. Вот и выходит, что Бен прав.       — Да иди ты. Я надеялся что во мне хоть что-то интересное есть, а ты все мои надежды только что растоптал. — немного обиженно, но совсем не зло отвечает Каспбрак.       — Что бы быть интересным не обязательно иметь десять татуировок и столько же венерологических заболеваний. — многозначительно произносит Хенском, а потом переводит тему. — Так, зачем ты все таки пришел? Что-то не похоже что ты меня так уж случайно тут увидел. -       — Окей, хорошо, я пришел поговорить на счет Беверли, буду честен. — а что? И дальше играть дурака смысла нет, да и вообще Бен умный парень он должен все понимать так как оно есть.       — Она попросила тебя об этом? — немного настороженно спрашивает парень.       — Что? Нет, я ее вообще редко вижу. —       — Тогда... Ричи тебя подослал? —       — Боже, да он то тут причем? —       — Ну тогда я не понимаю чего ты от меня хочешь. Если ты тут не по просьбе Тозиера или Марш, то какое тебе вообще дело до того что между мной и ней происходит? — Каспбрак на слова друга многозначительно вздыхает и закатывает глаза.       — Ну, во-первых, мы с тобой вроде как друзья и мне не все равно на то что с тобой происходит, а во-вторых, ты потерял всю свою хватку. Уже есть желающие среди "списочных" что метят на твое место и честно, я на этом самом месте не хочу видеть никого кроме тебя. —       Бен ненадолго замолкает тем самым показывая то что все он сейчас замечательно понял. Конечно, он и сам должен видеть и понимать вме то что происходит вокруг, а потому слова о его возможном смешении пусть и не обрадовали парня, но зато не удивили уж точно.       — Серьезно, пора бы вам уже помириться и я уверен что Беверли это тоже пойдет на пользу. Сам я ее редко вижу и это правда, но Майк говорил что у нее в глазах огонь пропал, да и ты тоже слишком тихий в последнее время. Если ты так волнуется из-за слов Ричи о том что бы ты не приближался к Марш, то боже, не обращай внимания, я могу с ним поговорить и все такое. —       — Боже, нет, дело совсем не в Ричи. Конечно я злюсь на него ибо этот придурок как бы сломал мне нос, но все же, я могу его понять и на его месте я бы поступил точно так же. — Хенском как-то неловко ерошит собственные волосы а после многозначительно вздыхает. — Это все сложная ситуация и я сам все не до конца понимаю... Я вроде не сделал ничего плохого, а вроде и сделал и я не знаю что и думать. —       — Ну так расскажи мне. —       — Как я могу? Это ведь в первую очередь касается Бев и я не хочу что бы о ней пошли дурные слухи. —       — Ты меня сейчас обижаешь, Хенском. По-твоему я похож на того кто распускает слухи? А на счет Бев, то давай будем честны, если в скором времени вы вдвоём во всем этом не разберётесь, то вполне вероятно никаких вас уже и не будет. —       Глаза Бена сейчас становятся каким-то ужасно уставшими и задумчивыми как у старого шарпея, а сам он как-то неловко горбится и Каспбраку не надо быть волшебником что бы понимать что внутри этого парня сейчас идёт настоящая война, но он умный, он и сам знает что им двоим нужен как выразился Майк "третий" а потому все же открывает рот.       — Хорошо... Вообщем, в тот день тётушка Беверли с утра куда-то уехала, то ли на работу, то ли по делам каким, я не помню, во всяком случае Марш пригласила меня к себе. Мы встретились и пошли на свидание и все такое. Кино, кофе и все включено и не то что бы я на что-то рассчитывал, я не такой парень, но после мы вернулись к ней. Ее тётушки все еще не было. — Бен делает голос чуть тише и немного откашливается а после тупит взгляд в свой кофе. Было видно что говорить обо всем этом ему было очень тяжело и винить его за это было просто невозможно.       — Вообщем поцелуй за поцелуем мы оказались в спальне. Мы с Марш уже достаточно долго вместе, но до того момента еще не спали и я бы не сказал что у меня на этом был пункт или еще что-то. Все нормально, я мог подождать и еще, но тут все так закрутилось и она сама была, похоже, не против, да и в конце концов я ведь обычный человек и у меня тоже свои потребности есть. В общем все дело шло к сексу, я уже в одних трусах и все в таком духе как вдруг Бев как будто подменили. Она вдруг как-то испугалась и пискнула. Я на тот момент даже не вошёл так что меня это удивило и я спросил что не так и что случилось, но она смотрела на меня такими большими глазами. Такие большие и полные страха, боже, я никогда не смогу этого забыть. И тогда она начала метаться и биться, заехала мне по лицу и принялась кричать о том что бы я прекратил о том что она так больше не может а я просто растерялся. Я не знал что делать, это было что-то очень странное и я подумал что у нее паническая атака началась или что-то в таком роде, попытался ее успокоить или обнять хотя бы, но она только начинала кричать еще громче. Потом так вообще принялась кидать в меня то что под руку подворачивалось. Я так испугался. И я не мог ничего сделать, все мои потуги делали лишь хуже и она так много всего наговорила мне, так много всего плохого, что я и сам почувствовал себя монстром. Вообщем я тогда оделся и ушёл от нее. Возможно я поступил и не совсем правильно, да, но я знал что Ричи придет к ней. Не могло такого произойти что бы она его не позвала и знаешь, это так обидно. Чем я ее так напугал и почему даже так она тут же позвонила Тозиеру? Вот чем он меня лучше? Честно, я понимаю его и он тоже многое в жизни повидал, но меня уже тошнит от него и от того что он вечно трётся где-то рядом. —       — Может быть Беверли девственница? Ну там, первый раз, испугалась немного, с кем не бывает? —       — Да ни с кем так не бывает, ни с кем. Я просто не могу даже описать как это все выглядело. Так как будто мы тут не любим друг друга, а как будто я ее изнасиловать пытаюсь. И знаешь, да, я понимаю Ричи. Он приехал, увидел Беверли такой ну и сложил два плюс два. Наверняка в его глазах я теперь страшный и ужасный насильник, но я клянусь, я ничего не сделал и я бы не стал делать что-то такое с ней. Я люблю ее понимаешь? — Каспбрак после слов Бена ненадолго замолкает. Действительно все это было странно. Марш ведь и в правду любит Бена, а он ее. С чего бы ей так пугаться?       — Может быть она мужчин боится? — предполагает парень.       — Что-то до этого она меня не боялась. —       — Да нет же, я имею в виду, в постели. Типо... Не знаю, может она асексуальна или типо того? —       Бен тяжело вздыхает чуть пожимая плечами. Да уж, сейчас почти что все встало на свои места. Никакой Бен не злодей, нет, он просто заложник ситуации ровно как и Тозиер. Проблема тут только в Беверли, а точнее в том что с ней произошло и не важно паническая атака это была, страх перед первым разом или не та фаза луны, итог то все равно один.       — А Ричи с Бев настолько близки? — внезапно даже для самого себя спрашивает Эдди.       — Честно, я сам не совсем понимаю их связь, точнее я не знаю. Первое время я даже ревновал Марш к Тозиеру. Подумай сам, я прихожу к своей девушке в гости а там вечно он и ее разговоры. Ричи то, Ричи се. Я понимаю если бы они хотя бы были родственниками, так нет, ведь они просто "друзья детства". Вообщем у нас на его фоне частые соры. В какой-то момент я даже поставил ее перед выбором. Либо я либо он и знаешь, она не смогла выбрать. Вот не смогла, нашла якобы золотую середину, вот только знаешь где я такие середины видел? Лучше не знай. —       — Но ведь у Ричи девушка есть, причем насколько я знаю, они еще на первом семестре сошлись. —       — Да ты видел вообще эту девушку-то? Чесно хоть мне в каком-то смысле так и лучше, а Марш права Ричи просто прыгает из крайности в крайность, лишь бы постель тёплой была. —       — Хочешь сказать что он с ней ради секса? —       — Нет, это она с ним ради секса, а Тозиер с ней просто ради того что быть с кем-то вот и вся правда. Во всяком случае это не имеет значения. Я хоть до сих пор и не понимаю все это до конца, а так или иначе с точностью могу сказать одно. Марш не видит в нем никого больше ребенка. Бегает за ним, переживает по поводу и без повода и непонятно зачем, но главное то что этот ее синдром заботливой мамочки не зайдёт никуда дальше. Даже если Тозиер там на что-то и рассчитывает, то ему придётся рано или поздно принять этот факт. — от чего-то от этих слов Каспбраку вдруг стало как-то грустно. Неужели все так просто? Неужели в этом и есть весь секрет?       — Ты тогда сказал что Бев тебе что-то рассказала? —       — Да, это и было ее золотой серединой. Она объяснила мне то из-за чего бегает за Ричи, но честно я этого не понял. Сказала что-то о том каким он был милым в детстве и о том как она к нему привязана из-за дружбы, а потом еще и добавила все эти гадкие подробности Тозиеровской жизни до Бостона. —       — Гадкие? Это как? —       — А ты ничего не знаешь? — удивлённо спросил Бен, который сейчас похоже понял что увлёкся и взболтнул лишнего.       — Нет, а с чего я должен это "что-то" знать? —       — Ну, я думал что Ричи должен был тебе рассказать. Все таки, вы такие близкие друзья и все в таком духе. —       — Ну, во-первых никакие мы не близкие друзья, мы просто друзья, а во-вторых он ничего мне не рассказывает. —       — Если уж он сам ничего тебе не говорит, то я тем более промолчу, скажу только что у этого парня скелетов в шкафу достаточно, как и проблем, однако как я считаю, он сам во всем этом и виноват. Конечно жаль его, я понимаю, но такую кашу как он надо еще постараться заварить и вообще мы отошли от темы. Что мне делать с Беверли то? —       — Что делать, что делать, как будто ты сам не знаешь. Поговори с ней вот и все. Объясни свою позицию, извинись если того ситуация потребует, скажи что можешь еще ее подождать и букет какой подари. Мне ли говорить тебе про отношения? —       — Да... Думаю ты прав, я не могу вечно ее избегать. Стоит просто разобраться, если это действительно была паническая атака, то возможно ей нужна помощь... —       — Не переживай из-за Ричи. Он реальный тупица, но все же? Думаю он просто запутался во всем и сразу так что не держи на него зла. —       — Я и не держу. Я все прекрасно понимаю, вся эта ситуация, ну очень странная, но все же, все же еще немного и я реально начну злиться. —       — Ну, если что, звони мне и я сам его за тебя ударю. — слегка усмехаясь сказал Каспбрак.       — Спасибо что выслушал. —       — Спасибо за кофе. —

***

      И знаете, Каспбрак думал, нет, даже свято верил в то что если он сможет во всем этом разобраться, если найдёт информацию и если наконец поймёт что между этими тремя происходит, то ему станет легче, но как оказалось все это совсем не так. Конечно, теперь, в каком-то плане, пазл в его голове почти собрался.       Бен никакой не злодей, нет, он и в правду любит Беверли и он действительно ни за что и никогда не сделает для нее чего-то плохого. Все это обычное стечение обстоятельств и пусть, по мнению Эдварда, просто уйти в тот день было и не совсем правильно, а все же даже это действие можно было легко оправдать. Хенском просто испугался, он не знал что делать и по началу правда пытался успокоить девушку, однако это ни к чему хорошему не привело.       Нет, место Бена в этой истории теперь было полностью оправданно. Он обычный влюблённый парень, вот и все, что же касается Ричи и Беверли? Тут все намного сложнее.       Между этими двумя были явно какие-то обсалютно нездоровые отношения. Если верить словам Хенскома, Марш не видит в Тозиере никого больше чем ребёнка, а потому и таскается за ним. Да, может от части это и так, но тогда встает вопрос о том почему именно Тозиер ее тогда успокаивал? Нет, их связывает что-то и если со стороны девушки это точно не любовь то со стороны Ричи же? Со Стейси он значит только для того что бы не быть одному. Звучит жалко и глупо, но опять же, это только мнение Бена и пусть он в этой ситуации замешан намного дольше Каспбрака, а все же он не настолько близок к Тозиеру что бы судить о чем-то подобном.       Значит ли это что Ричи все же влюблен в Беверли? Бен сказал что эти двое являются друзьями детства, так что, в принципе, это вполне возможно. Тогда Стейси может служить для Тозиера простым прикрытием, по типу "Бев, ты просто моя лучшая подруга, не подумай о плохом, смотри у меня есть девушка", ведь так?       Однако даже если это и правда, то не похоже что Ричи был так уж против Бена. Не похоже что он видел в нем соперника или что-то в этом роде. Быть может просто считал свою позицию более выигрышной, а быть может он все же не был влюблен в девушку и их объединяло что-то другое, но что?       Не облегчали ситуацию и слова Бена о "Тозиеровской жизни до Бостона". Сам Хенском сказал что детали этого гадкие, так что же там могло произойти? Все же, в тот вечер когда Бен дал понять Ричи то что Беверли ему что-то там рассказала тот впал в явное бешенство и отчаяние, это определенно что-то до глубины души личное.       Скорее всего это как-то напрямую связано с порезами Тозиера. Все же, похоже им от года и больше времени, а это как раз подходит к тому периоду когда этот парень еще учился в школе. Выходит, что-то там случилось, но опять же что и как это что-то относится к Беверли?       Да и вообще стоит ли говорить о том что Марш уже четверркурсница и в то время пока Ричи учился в школе своего родного города та уже жила в Бостоне, да и помнится во время ночёвки она сама говорила что переехала сюда еще в средней школе, разве нет? Какие же они тогда друзья детства если по идеи все эти годы они не виделись? Быть может они переписывались? Вполне вероятно, ведь в противном случае их связь должна была давным-давно оборваться.       Ричи что-то говорил о том что его родители были на грани развода. Быть может поэтому он резался и это есть те самые гадкие подробности? Нет, звучит глупо. Тозиер не настолько жалкий что бы делать что-то подобное только из-за семьи, значит было и что-то еще. Какой-то он. Только кто этот он, хрен его разбирет. Видимо кто-то плохой, раз его появление так напугало Ричи.       Тогда он и есть эта гладкая подробность, выходит что так? Ну ладно, будь это даже именно этот загадочный кто-то, а связь между Тозиером и Беверли все равно не поддаётся логике. Все это явный бред и честно, ломать над этим голову очень не благодарное занятие, которое приводит ровным счётом ни к чему. Еще и это странное поведение самой Марш... Нет, с этим пусть разбирается Бен. Это их личное дело и никак иначе.       — Земля вызывает Каспбрака, прием. Как слышно? — Немного посмеиваясь подает голос Майк, тем самым выдерживая Эдварда из раздумий.       — А? Да, прости я отвлёкся, так о чем мы говорили? — неловко потимая шею ответил парень.       — Да всего и не вспомнишь, я тебе уже с пол часа рассказываю об этом фильме, а ты оказывается меня даже не слушаешь. —       — Прости, не знаю что на меня нашло. —       Сейчас Каспбрак находился в комнате Майка. Как они и договорились, после того как Эдди поговорил с Беном, он направился к другу и тот и в правду угостил его холодным пивом, которое они теперь потихоньку расспивали, надеясь на то что коминдант об этом не узнает.       Вообще, в комнате этого парня Каспбрак был впервые и честно, это место знатно его удивило как минимум тем что жил тут Майк совершенно один. Тут была одна кровать. Понимаете? Такой роскоши, похоже, не было больше ни у кого в общежитии.       Да, конечно же здесь не было прямо таки идеально, нет, здесь было очень мало пространства и при желании, если встать в центр комнаты и вытянуть руки в стороны, можно было дотронуться одновременно до двух стен. Так же, тут, как и везде, был не лучший ремонт, старые обои и точно такой де шкаф как, в принципе, у всех студентов во всех комнатах, но так или иначе факт оставался фактом, Майк жил тут один и это было по-настоящему круто.       В остальном, комната не отличалась чем-то и особо не бросалась в глаза. Тут не было постэров, не было гитары, не было записок и груд книг. Разве что было много разной ткани, а еще на столе стояла швейная машинка, в остальном? В остальном это было всем что внесёт в комнату сам Майк.       — Выглядишь каким-то загруженным, что-то стряслось? — Спрашивает друг чуть обеспокоенно и Каспбрак который сидел на полу прижимаясь спиной к дверце шкафа пожимает плечами.       — Не знаю. Я просто так во всем запутался. Залез туда куда не стоило залезать, а теперь не могу с этим ничего сделать. Мысли об этом меня сводят с ума. Боже, если бы была возможность забыть обо всем этом хотя бы на пол часа, я бы за это почку отдал. — Ненадолго в комнате подвисает какое-то странное молчание. Глаза Майка как-то странно поблескивают и он облизывает свои обветренные губы.       — А что если такая возможность есть? — спрашивает он внимательно глядя на Эдварда и тот ему в ответ натянуто так улыбается. — Что если я могу сделать так что бы ты забылся? —       — Ну тогда ты станешь моим героем на ближайшие лет сорок. — Отвечает Эдди, явно считая все это шуткой и совсем не рассчитывая на то что друг и в правду серьёзен и он по настоящему знает что в такой ситуации нужно делать.       Так Майк как-то чуть взбудораженно кивает, а после встает с насиженного места на кровати и чуть приподнимает матрас. Каспбрак в этот момент немного саркастично приподнимает бровь, все еще не до конца понимая к чему вообще ведёт дело, однако долго его "непонимание" не длится, потому как вскоре, как только друг достаёт из своего мини чайника небольшой пакетик каких-то странных листьев, все становится предельно ясно.       — Твою мать, что это? — немного испуганно спрашивает Каспбрак, покрепче обхватывая уже не такую холодную бутылку пива в своей руке.       — Это шалфей предсказателей. — усмехаясь заявляет Майк.       — Окей, выражусь поточнее, что это за сказочная ебанина? —       — Шалфей-предсказатель – это травянистое растение семейства яснотковых с сильным психоактивным, но кратковременным галлюциногенным действием. Активное действующее вещество – психотропный дитерпеноид сальвинорин А. Так лучше? — Майк слегка закатывает глаза, а после кидает этот пакетик с несколькими листьями в сторону Касабрака. Тот его конечно же ловит и принимается разглядывать, все таки не каждый день есть возможность вот так увидеть наркотик в живую.       — Где ты его вообще взял? — шокировано спрашивает Эдвард, на что Хэнлон отвечает незамедлительно.       — Там же где Ричи берет табак для своих самокруток. —       — Блять я так и знал что он туда что-то мешает. — усмехаясь заявляет Каспбрак, аккуратно открывая пакетик и доставая один листок, принимаясь крутить его в пальцах и смотреть на свету.       — Ну не знаю добавляет ли он что-то наркотическое, но мы с ним там пару раз сталкивались и это факт. —       — И что? Это и должно мне помочь? Типо, это же блядские наркотики, мне не нужна зависимость. — Фыркает Каспбрак.       — Шалфей не вызывает привыкания, а еще не было зарегистрировано ни одной смерти от его воздействия. Конечно, если принимать слишком часто то может ухудшится память и координация, но мы и не собираемся делать это каждый день, ведь так? —       Каспбрак колеблется. Все знают что наркотики это плохо и он не исключение. Черт возьми, да и не настолько он хочет забыться, ведь так? Или настолько? Быть может не случится ничего плохого если он попробует сделать это один раз? Майк ведь говорит что это не вызывает привыкания, так что все должно быть нормально. Все же, Эдвард ведь не просит многого, он воего-то хочет ненадолго расслабится и не думать ни о Бене, ни о Беверли, ни об этом тупом Ричи Тозиере.       Пусть даже так эти листья его как-то пугают. Да, Каспбрак не самый правильный человек на свете. Он пьет, он курит и ругается матом, а еще он дрочит как и все нормальные люди, но черт, наркотики? Не перебор ли это? Да и вообще, что сказала бы на это его мать? Да она пришла бы в ярость! Хотя... В последние годы Эдвард все делал из принципа "маме это не нравится, так что я сделаю именно это", так с чего бы ему и сейчас не поступить так же? Да, Каспбрак дорвался до свободы и теперь он хочет ощутить ее в полной мере.       — А какие будут последствия? — спрашивает он, на деле лишь давая себе время свыкнуться с мыслью что он все же это сделает.       — Измененное восприятие окружающего мира, галлюцинации, например, яркие визуальные образы, потеря координации, ощущение отделения от своего тела, ощущение возможности двигаться одним усилием мысли, путаная речь, неконтролируемый истерический смех, в редких случаях – потеря сознания, быстрая смена настроений, страх, паника. Насколько я знаю все. —       — А принимать как? —       — Для достижения наркотического опьянения шалфей курят, либо перемалывают и добавляют в напиток, употребляют в виде экстракта или жуют свежие листья. Способы употребления могут быть разными: курение, ингаляция растительного экстракта, сосание или жевание листьев. При курении и употреблении под язык действие наступает практически сразу и длится около 15 минут. При сосании листьев действие слабее, но может продлиться до часа, а отдельные эффекты могут возникать снова еще в течение четырех часов. При проглатывании действие минимальное. —       — Говоришь так словно бы замучил все это. —       — А я это и сделал. Должен же я знать что мне подсовывают, разве нет? Так что? Попробуешь?—       Каспбрак неловко сглатывает слюну. Все еще можно отказаться, все еще можно просто встать и уйти, но ему слишком интересно попробовать, проверить себя, узнать способен ли он на это. Нет, все, если решился, значит решился, нет смысла ломаться как школьница перед первым разом, в конце концом Каспбрак ведь никакая не мамина детка.       — Окей, почему нет? — пожимая плечами, наконец, выводит свой вердикт Эдвард и передаёт пакетик обратно другу, оставляя в своей руке листок.       — Как хочешь это сделать? — нетерпеливо интересуется Майк. — Скурим и эффект будет ненадолго, зато более яркий, сосать это на час, но не так явно. —       — Блять это ужасно звучит. Сосать час, так словно мы дешёвые шлюхи какие-то. —       — Значит курим? —       Нет, курить Каспбрак все же побаивался. Все таки пусть так эффект будет и не долгим, а тут боле вероятность того что произойдёт какая-нибудь невидимая херь по типу той самой паники или потери сознания. Такое Эдди не подходит, все же он просто хочет забыться на какое-то время вот и все.       Именно с такими мыслями Каспбрак все же отправляет листок себе в рот и Майк недолго думая делает тоже самое, а после спокойно ложится на кровать. В комнате повисает молчание и первое время это даже кажется чем-то неловким, однако вскоре такой эффект спадает.       Листок противно прилипает к языку и по текстуре своей он не очень приятный, а еще на вкус горький и его первое время ужасно хочется выплюнуть, но Каспбрак этого не делает, напротив, стараясь смаковать этот странный вкус не напоминающий ничто. Где-то через минуту листок как будто чуть размокает и к тому моменту начинает казаться что он не так уж и плох как казалось в начале.       Как и следовало ожидать от сасания эффект наступает не так быстро и не так резко, как при курении, так например сам Эдвард и вовсе не заметил того в какой именно момент этот самый "шалфей предсказателей" начал действовать и все что происходило дальше можно было с лёгкостью поделить на этапы.       Сначала Каспбрак по настоящему расслабился. Его тело стало каким-то жутко мягким, а звуки немного притупились. Он все еще мог контролировать мысли и действия, но его кожа как-будто начала чувствовать все намного лучше. Казалось что он ощущает ею все, каждую пылинку что врезается в его тело, каждое движение воздуха и лёгкую смену температуры и это скорее было приятно нежели наоборот. Еще было какое-то странное ощущение, которое описать было просто невозможно. Каспбрак словно чувствовал что что-то происходит, но что именно сказать или сформулировать было сложно. Что-то двигается, издаёт или напротив, не издаёт никакие звуки и Эдди это знает, но не видит словно. И совсем непонятно происходит ли это что-то в духовном плане или в каком-то еще.       Затем все стало меняться визуально. Изначально не слишком яркая комната Майка вдруг запестрила своими цветами и закричала оттенками. Это резало глаза и от этого чуть мутило потому что, зачастую, если моргнуть, на долю секунды все меняло свой окрас в нормальный, а потом вновь возвращалось к своему крику. Изменилось и восприятие звуков, так как теперь чуть жужащая лампа, которую до этого парень вообще не замечал, делала это ужасно громко и противно, так словно бы ее приставили к самому уху Каспбрака, мешало так же и дыхание которое теперь было или быть может только казалось громким настолько, словно бы Эдди только что пробежал сто километров без единой остановки. Стоит ли говорить и о том что теперь изменилось и восприятие пространства? Вся комната словно бы вытянулась, стала длиннее и больше в то время как сам Эдвард, напротив, стал ужасно маленьким и незаметным.       Третьим этапом стали не яркие визуальные эффекты. Это проявлялось достаточно странно, так например с открытыми глазами, Эдди этого почти не видел, что-то чуть мельтишило по углам комнаты, но это не особо мешало, однако стоило ему закрыть глаза как перед ним представили достаточно странные двумерные изображения. Это не было людьми ровно как не было и чем-то что в принципе может быть живим. Нет, это были какие-то странные круги и треугольники всех цветов. Они летали из стороны в сторону, сталкивались и вибрировали явно и Эдвард целенаправленно жмурился лишь сильнее что бы яснее разглядеть какую-то особо понравившуюся фигуру. В какой-то момент среди всей этой цветной вакханалии появляется еще и квадрат и от чего-то сам факт того что он появился и того что он не является ни кругом ни треугольником Касбрака ужасно рассмешил.       Сначала он только неловко усмехнулся, сдерживая свой чуть не вырвавшийся смех наружу ладонью, а после начал смеяться прямо в нее. Смех его сейчас был ужасно нервным и не сдерживаемым настолько что Каспбраку приходилось лихорадочно хватать ртом воздух, что бы банально не задохнуться. Всего его трясло, а диафрагма чуть ли не разрывалась от боли и Эдди на все это пытался ударить себя по губам, что бы перестать смеяться, но руки его больше не случались и так он попадал себе в глаз, в нос и в шею, но никак до цели добраться не мог и от этого ему становилось лишь еще смешнее. Так заливаяясь смехом он свалился на бок, теперь лежа на полу, однако все так же прижимаясь спиной к шкафу.       Последним этапом после которого все эффекты стали постепенно сходить на нет стали яркие галлюцинации.       Сначала Эдди услышал как кто-то позвал его по имени. Голос этого кого-то был до одури знакомым и родным даже, но вот только парень никак не мог сообразить того кто же это. Так, в своей неловкости он поднял взгляд к потолку и увидел какие-то странные очертания чего-то очень большого.       — Кто ты такой? — спросил он своим заплетаюшимся языком и это странное нечто, сто оказалось в десять раз больше самого парня чуть пошатнулось, а после медленно нагнулось к нему, громко фыркая в лицо Касбраку своим огромным носом.       — Не смотри на меня и все узнаешь. — громко прогудел чужой голос и тогда Эдвард торопливо зажмурился и что удивительно, лишь с закрытыми глазами смог увидеть этого знакомого незнакомца.       Это не было человеком, но оно не было и животным. Все тело этого существа было покрыто густой бурой шерстью, а само оно напоминало что-то среднее между лосем и медведем, при всем при этом обладая человеческими глазами и голосом и вот в этом пьяном угаре Каспбрак подумал о том что перед ним точно бог и никто иной. Только он может быть таким большим и страшным, только он может смотреть вот так насквозь.       И тогда Эдвард протягивает свою руку и дотранивается до этого большого, мокрого и очень холодного носа и это существо странным движением льнет к нему, пыхтит и позволяет прикасаться, а в это время вокруг них поляна красных маков и пчелы и в это время у них над головой сияет солнце и так хорошо находится здесь так хорошо быть никем и ничего не хотеть.       — Кто ты? — спрашивает это существо и Эдвард хочет ответить, но понимает что он и сам не знает кто он такой. Не человек, не мужчина, не личность, не существо. Сейчас он никто и он не существует и есть в этом мире только гудящий запах маков и этот холодный нос, есть во всем этом какая-то истина и истину эту Касбрак внезапно осознает. Да, как он раньше жил без этого? Если бы он только понял все это раньше, если бы кто-то сказал ему, то все было бы проще и его жизнь давно изменилась бы в лучшую сторону.       — Слабак! — внезапно выкрикивает еще один голос, который кажется Эдварду даже более знакомым чем тот каким говорило это большое существо.       — Слабак! Слабак! Слабак! — Не унимается он и в ушах парня начинает жутко звенеть в то время как он сам хочет сказать о том что это все ложь и что это не так, но обнаруживает что у него нет языка. Его просто нет и все и не может парень ничего сказать или произнести, только визжать испуганно и кричать, захлебываясь слюной.       — О боже, что ты делаешь!? — выкрикивает третий голос и тогда Каспбрак испуганно бросает взгляд на свои руки.       Его вены вскрыты, все руки изрезаны вдоль и поперёк, вот только из них не течет и не брызгает кровь, вместо нее из порезов лезет ужасно тягучая и вонючая чёрная жидкость, похожая на дёготь. Она пузырится и конца и края ей не видно.       Вот Эдвард уже стоит в луже из нее, а теперь ее уже по колено, а она все не останавливается и не останавливается и тогда в глотке парня поселяется настоящий ужас и он начинает кричать из-за все своих сил, стараясь прикрыть эти раны и остановить этот ужас, но все тщетно и ничто не способно это прекратить, так он резко поднимает свои глаза и понимает что перед ним больше нет этого большого и могучего существа, но теперь перед ним стоит кто-то другой.       — Не смей считать себя героем! — кричит ему прямо в лицо человек вместо лица которого находится череп и это первый чей голос Каспбрак может узнать. Это голос Ричи.       — Иначе я разобью твое лицо об асфальт! — Продолжает кричать он и Эдвард мычит, пытается сказать что он не сделает ничего такого, но у него по-прежнему нет языка и он не может произнести ни звука в то время как Тозиер внезапно хватает его за плечи и роняет в эту ужасную жидкость.       Каспбрак брыкается, пытается вынырнуть, но все его старания не приводят ни к чему, потому что Ричи держит его достаточно крепко и не позволяет сделать ни малейшего вдоха все крича и крича что-то о том что он не жертва и о том что Каспбрак просто маменькин сынок, который ничего не понимает. И он чувствует как в легких становится слишком мало воздуха, чувствует как в попытках вырваться он нещадно глотает эту до одури горькую жидкость которая слобно бы разъедает его глотку и желудок, однако еще ярче он чувствует то как чужие руки сжимают его плечи, то как его трясут и как сам Тозиер весь трясётся в своем фирменном бешенстве и так в какой то момент Эдди понимает что это конец, но смирится с этим не может и тогда он со всей мочи кусает Ричи за руку, чувствуя как он откусывает чужой кусок кожи и тогда этот странный парень взвизгивает особо громко и отпускает его и сам Каспбрак делает резкий грибок руками что бы всплыть, вот только он поздно осознает что все вокруг уже давно утонуло и они оба сейчас находятся в этом вакууме вселенной и что все это время из порезов его вытекает совсем не дёготь а космос и вселенные.       И да, это чарующее красиво, но больше пугающе потому что Касбрак все так же тонет и все так же никто не может ему помочь. И он не знает где здесь верх, а где низ, не понимает где право и лево, но ему не остается ничего кроме как плыть в надежде на то что он сможет найти сушу или воздух, но даже это сделать нелегко.       Тозиер хватает его за ноги, что-то противно кричит и не позволяет спокойно плыть и Каспбрак брыкается и пинает чужое лицо, плечи и руки, но никак не может от него избавиться и вот в тот момент когда казалось бы все уже потеряно он все же доплывает до конца и выныривает, падая на пол комнаты Майка, словно бы возвращаясь обратно.       Каспбрак лихорадочно ловит ртом воздух и с большим, неподдельным страхом смотрит на потолок, а вместо него космос, миллиарды звёзд и галактик и Ричи который все так же кричит и бьётся кулаками в невидимую поверхность. Он не может сюда попасть, не сейчас ни когда либо еще и от чего-то от этого осознания у Эдварда на душе в миг становится спокойно и хорошо и настигает его какая-то большая истина, понять которую он пытался всю жизнь, но вспомнить которую он не сможет никогда. И он срастается с этим шкафом что упирается в его спину и становится един с комнатой и в этом всем таится огромное блаженство и счастье всего человечества. Пусть Ричи будет там, в этом ужасном, всепоглащающем космосе, а Эдди будет тут в этой комнате.       Он будет шкафом и если на то угодно стулом. Он будет звуком и он будет воздухом, но не будет человеком и не будет у него никакого имени и в этом и есть наслаждение, в этом и есть мечта ровно как и счастье.       Космос, он там, над головой и лучше бы ему там и остаться.

***