Весь этот бред

***

      Люди бывают разные. Конечно же, это логично. Как иначе? Кто-то выше, кто-то ниже, у кого-то глаза зелёные, а у кого-то голубые. Кто-то любит рисовать, а кто-то драться. У кого-то всё лицо в веснушках, у кого-то в прыщах. Факт того, что мы отличаемся друг от друга внешностью, характером, повадками и привычками, он и делает нас нами, он и провоцирует нас на конфликты. И, знаете, это хорошо. Прекрасно даже.       Ричи нравилось искать различия в людях, нравилось копаться в их характеристиках, так, словно бы они были новым телевизором, инструкция к которому была на китайском, не помогало и то, что она была безнадёжно потеряна в недрах квартиры. И да, никто не давал ему на это права, да и кто он такой, чтобы делать какие-то выводы и судить о ком-то лишь по той маленькой частичке личности, что самому Ричи удалось увидеть? Правильно, права такого у него не было, однако, никто ведь и не запрещал ему это делать, ведь так?       Первая мысль тут же устремляется в сторону Беверли. Для Тозиера она была его персональным ангелом хранителем. Действительно, эта девушка появилась в его жизни именно в тот момент, когда это было особо нужно. Сейчас Ричи стыдится того, каким он был раньше. Глупый мальчишка максималист. Только от одной мысли, что Марш нашла его в стельку пьяным, побитым, воняющим потом и собственной рвотой, парня бросает в дрожь. О чём он думал тогда?       Неужели ему казалось, что оттого что он напьётся, ему станет легче? Неужели действительно верил в то, что родителям будет на это всё равно? Это лицемерие и самовлюбленность говорили в нём тогда или, быть может, это была депрессия? Да будь это хоть проклятие, неважно, потому как сейчас Ричи чётко понимал одну истину. Он жалко просрал всю свою школьную жизнь. Просрал, и никак это исправить не выйдет, потому как время идёт строго вперёд и дела ему нет до жалких упрёков самого себя какого-то очередного неудачника, неразобравшегося в правилах этой игры.       Ричи было стыдно, ему было стыдно настолько что в глазах темнело, а в ушах звенело. Да, глупо говорить об этом сейчас, но если не сказать это хоть когда-то, то выйдет так, что он не признает своей вины, не изменится, не оставит это позади и Тозиер готов извиниться пока что мысленно, но видит бог, еще немного и он обретёт достаточную силу что бы наконец открыть свой поганый рот из которого обычно летит лишь мусор.       Он хочет извениться перед родителями. Попросить прощение за то что заставлял переживать за себя, за то что игнорировал их и делал больно, за то что не звонил никогда сам и за то что не поздравлял их на дни матери и отца. Да, безусловно, Ричи не был виноват в том что его родители хотели развестись, он не был виноват и в том что это действительно было для него важно, однако и они тоже не сделали ничего плохого.       Миссис и Мистер Тозиер действительно любят своего сына, искренне и всем сердцем, просто так вышло. Мэгги родила рано, по правде говоря она еще чувствовала себя ребенком, когда ей пришлось приступить к ухаживанию за вечно плачущим человеческим комочком. Ей даже пришлось бросить институт, для того что бы посвятить себя Ричи. Когда женщина только узнала о своей беременности, в тот момент она подумала что ее жизнь на этом закончится. Мэгги считала себя слишком молодой для стирки пелёнок, ночного кормления и прочих хлопот, к тому же она всегда мечтала о хорошей карьере и прочем, но ее не слишком серьёзный роман с Уэнтуортом все решил за нее.       Даже так Мэгги ни на секунду не задумалась об обороте. В то время, это была не самая безопасна процедура, к тому же, эта женщина была слишком миролюбивой и мягкой, она не смогла бы взять на себя такой тяжёлый грех, так что выход был один, рассказать обо всем своему тогда еще парню. Стоит подметить то что мистер Тозиер повёл себя действительно по мужски. Он не бросил Мэгги, а устроился на работу и вскоре сделал ей предложение. Как говорил он сам, пусть они и были молоды, но на их плечах были головы и они прекрасно осознавали тот факт что отныне они несут ответственность не только за себя.       Так Ричи и появился на свет. Пусть его родители и не были готовы к этому, все же это заметно их осчастливило. Мэгги оказалась отличной матерью. В тот самый миг когда она впервые взяла сына на руки, именно тогда она поняла что готова будет отдать ради его счастья все на свете, пусть даже собственную жизнь. Уэнтуорт же был горд появлением сына. У него самого были не лучшие отношения с отцом, а потому он поклялся в том что приложит все усилия для того что бы это не повторилось вновь. Мистер Тозиер действительно хотел быть хорошим папой и он им был. Пусть изначально их роман и не был серьёзным, теперь они стали семьёй и, по правде говоря, эти двое действительно полюбили друг-друга.       Но что изменилось? Как эти люди дошли до мысли о разводе? Просто они стали родителями слишком рано, а потому со временем стали сомневаться в том что счастливы в этом браке.       У Мэгги не было выбора, она не хотела делать аборт, ровно как не хотела и оставлять ребенка без отца, стать миссис Тозиер казалось для нее правильным решением, но с возрастом к ней пришла мысль о том, действительно ли она любит мужа? Быть может это и не любовь совсем? Их связал вдвоем Ричи, но не родись он, тогда бы эти двое разошлись как в море корабли и даже не вспомнили бы друг о друге. Как много возможностей она упустила из-за этого брака и беременности? Так и не окончила институт, быстро сменила подруг на кухонную утварь, а вечеринки на бессонные ночи у кроватки сына. Этого ли она хотела? Женщине просто показалось, что она потратила свою молодость в пустую, что кто-то решил все за нее и что она находится не там где должна.       Мистер Тозиер тоже не отставал. Его жизнь из-за появления сына и жены тоже заметно изменилась. Для начала, он работал как проклятый. Уэнтуорт вырос в традиционной семье, а потому он считал себя главой своей новоиспечённой, добытчиком, если иначе. Так что да, ему приходилось искать работу, стоит сказать и о том что он в отличии от Мэгги институт не бросил. Просто, мистер Тозиер знал что без диплома он сможет быть грузчиком, уборщиком или еще кем, но не больше, а на этих работах платят мало, слишком мало для того что бы прокормить семью. Так что да, ему приходилось совмещать учёбу с подработками и это выматывало его, он недосыпал и вечно приходящие счета никак не помогали ему успокоится. Конечно, по итогу он окончил институт и устроился по профессии. Теперь было больше свободного времени и денег, а еще появилось чувство потраченной в никуда молодости.       Даже так Мэгги и Уэнтуорт ни в коем случае не винили в своих не совсем легких судьбах Ричи. Он был простым ребенком, не его вина в том что он появился на свет. Однако, они оба не могли не думать о том как могла бы развернуться их жизнь не случись всего это. Пусть это и звучит дико, пусть мистеру Тозиеру и было стыдно за это, но он не раз думал о том, что будучи молодым, ему стоило намного серьёзнее относится к контрацепции и к своим романам. Мэгги же иногда задумывалась о том что случилось бы если бы она все же сделала аборт. От таких мыслей ее бросало в дрожь и в жар. Нет, она бы не смогла этого сделать и она любит сына, просто, было бы лучше если бы Ричи родился лет на пять позже.       Все эти мысли, сожаления и неуверенность в себе вели к сорам, они в свою очередь к мысле о разводе. И они бы развелись, но... Уэнтуорт все еще хотел быть хорошим отцом, а Мэгги просто понимала, что при разводе сын достанется мужу. К тому же, они вдвоем через столькое прошли, бросать все это? Ради чего? Молодость все равно уже не вернуть, а вдвоем в любом случае проще. И они продолжали жить вместе, продолжая думать о том как жили бы поразань, продолжая ругаться и кричать, бить посуду и устраивать молчанки.       Поначалу миссис и мистер Тозиер не заметили того как это стало сказываться на их сыне. За всеми этими взрослыми хлопотами они как-то упустили из виду то, что у Ричи становилось все меньше друзей, то что сам он становился все тише и вдумчивее. На самом деле, все его изменения уставшие родители объясняли взрослением. Мальчик растёт, меняются интересы и характер, это нормально, так со всеми детьми происходит, ведь так? Нет, не так, но поняли они это слишком поздно.       Когда Ричи перешёл в старшую школу он стал особо озлобленным и нелюдимым, ничто его не интересовало и теперь эти проблемы было невозможно игнорировать. Отец с матерью пытались поговорить с сыном, наставить его на верный путь, вразумить его, но все было бесполезно. Это могло помочь раньше, но сейчас? Нет, теперь Ричи был злым подростком максималистом, едвали ему было дело до того что там ему говорят родители.       Уэнтуорт пытался наказывать и воспитывать сына. Мэгги, напротив, лаского просила измениться, но куда там. Эта семья давно больше была похожа на пародию этого слова и Ричи это знал. Миссис и мистер Тозиер, за всеми своими проблемами безнадёжно упустили своего сына, окончательно они поняли это в тот день когда домой им пришлось вызывать скорую.       В тот день их вызвали в школу из-за того что Ричи развязал серьёзную драку в ходе которой выбил, на секундочку, сыну полицейского зуб. За одно молодым родителям высказали и остальное накипевшее. Сказали об ужасной успеваемости, уклонении от школьных работ по типу уборок, о том что это далеко не первая драка с участием их сына и прочем дерьме, которое будет неприятно слышать любому родителю.       Конечно же они не узнали и никогда не узнают о причине той драки. Генри. Чесно, Ричи точно не помнил из-за чего, но этот козел его за что-то его наказывал. То ли за то что он повёл себя слишком дерзко, толи прафилактики ради, но это и не важно, а важно то, что Бауэрс тогда принялся полностью его игнорировать. Делал вид словно бы они и не знакомы вовсе и это длилось достаточно для того что бы в край неуверенный в себе Тозиер успел знатно от этого устать. Он знал что зависит от Генри слишком сильно, Бауэрс тоже это знал и пользовался этим. Единственным способом привлечь к себе внимание была драка и Ричи подрался.       Уэнтуорт в тот день знатно так накричал на него. Мужчина был слишком уставшим от того что его желание быть хорошим отцом игнорировалось сыном, так что он выплеснул все накипевшее в себе, в этом не было его вины. О следующем своем действии Ричи будет жалеть всю оставшуюся жизнь.       Он зашёл в ванную. Злость и обида затуманили его разум. Ему казалось что весь мир настроен против него, пусть на самом деле все и было наоборот. Нет оправданию тому что он сделал, его не существует и все тут, но в тот момент он достал лезвие отцовской бритвы и нанёс тот самый седьмой порез.       Из-за разыгравшегося адреналина кровь пошла не сразу, лишь через какое-то время, но когда это все же произошло, то она принялась багровыми ручьями течь по руке, доходя до локтя а от туда капая на пол. Тозиеру было больно, но у него тогда были очень большие проблемы с головой потому что после того как он это сделал ему стало хорошо и спокойно на душе, а это ненормально. Парень некоторое время смотрел на все это, а после у него закружилась голова и тогда он сел на холодный кафель. От чего-то он не думал в тот момент о том что может погибнуть, он тогда вообще не думал.       И знаете, все это полный пиздешь. От скрытых вен умирают очень долго. Слишком долго. Не за минуту, порой и не за час. Просто спустя какое-то время Тозиер пришел в себя, он понял что натворил и ему в миг стало до одури страшно. Умирать он не планировал, ни в коем случае. Парень попытался встать или крикнуть о помощи, но его тело уже успело обмякнуть. Он потерял слишком много крови для того что бы суметь встать, но слишком мало для того что бы умереть.       Вот так он сидел там, упираясь спиной в дверь ванной комнаты и плакал, даже не всхлипывая. Плакал от страха перед смертью, от стыда, от ненависти к себе и от факта того что он умрёт так жалко и глупо. Что потом скажут его родили? Как скоро найдут его труп и как долго он еще должен будет промучаться перед тем как это произойдёт? Ричи тошнило, у него плыло в глазах и ему было адски холодно. Он жалел о содеянном, но уже ничего не мог с этим сделать.       Но он не умер в тот день. По всей видимости Мэгги что-то нашептало ее материнское сердце. Она заволновалась и решила проверить то как там Ричи, после всей этой соры. В комнате его не было, так что она направилась в ванную. Сначала женщина постучалась, но когда не услышала ничего в ответ попробовала открыть дверь. Та оказалась не запертой, так что на нее вывалился уже ничего не сообрадающий Ричи.       Мэгги тогда громко закричала и заплакала от ужаса. Ее любимый сын находился на периферии сознания в то время как его толстовка и ванная комната были пропитанны кровью. Его кровью. Не она ли клялась что все отдаст для того что бы ее сын был счастлив? Как же так вышло что теперь он был готов расстаться с жизнью? На крик женщины прибежал отец семейства. Его сердце ушло в пятки от страха, а глаза заметно округлились, но он не позволил себе заплакать, вместо этого подхватил сына на руки с ужасом отмечая то как у подростка неестественно запрокинулась голова назад от того что тот совсем не контролировал свое тело.       Мистер Тозиер уложил Ричи на диван в гостиной, вызвал скорую и попытался перевязать рану. В его висках тогда пульсировали мысли об извенениях и язык заплетался. Он не мог позволить того что бы сын покончил со всем вот так. Нет, он ведь еще такой глупый, такой маленький, это слишком не справедливо, так что мужчина бил Ричи по щекам и тряс его за плечи, заставлял факусировать взгляд и говорил без умолку. Делал все для того что бы тот не закрыл глаза, потому что тогда казалось что если тот это сделает, то уже никогда их не откроет.       Скорая успела вовремя. Ричи провёл в больнице чуть больше недели после его выписали. Когда он вернулся домой там уже все успело измениться. Отныне отец брился только в барбершопах, мать на шкафчик с кухонными ножами повесила замок, а те лезвия что были найдены в его комнате, были незамедлительно выкинуты. Теперь миссис и мистер Тозиер знали о том что их сын болен, но они боялись что либо с этим делать.       Ричи был чертовым придурком, он отказался от всех психологов, послал все нахрен и лишь больше спрятался в себе. Конечно, с тех пор он ни разу не задумывался о суициде, парень выучил свой урок, однако не больше не меньше. Мэгги же и Уэнтуорт знали что ему нужно лечение, но боялись надавить. Оба помнили о том что сын вскрылся как раз после соры. Так все и было упущено на самотёк.       Сейчас Тозиер ужасно хотел извинится за это. Извиниться перед отцом за то что тому пришлось нести почти бессознательное тело сына в гостиную. Извиниться перед матерью за то что ей пришлось вешать замок на кухонный шкаф. Все это так глупо. Действительно, сейчас он понимал что у него никогда не было серьёзных проблем, понимал и то, что он никогда не сможет найти этому оправдания.       Еще Ричи хотел извиниться перед Генри. Да, это глупо, потому как многие проблемы появились именно из-за него, но намного глупее будет перекладывать всю ответственность на Бауэрса. Этот парень тоже не был счастливчиком. Да он вел себя как ублюдок, но Ричи полностью может это оправдать, может простить. К тому же, кажется теперь для него стало ясным то, почему же Генри предпринял попытку его вернуть.       Хотелось извиниться и перед самим собой, ведь парень сам был виновником всех своих бед. Ричи был виноват в том, что его школьные годы были безнадёжно испорчены, в том что он чувствовал себя так плохо, в том что его кисти были изрезаны, в том что из-за этого, теперь ему приходилось вечно носить эти длинные рукава, к которым он успел привыкнуть.       Тозиер действительно жалел обо всем что успело произойти, но теперь он знал что просто жалеть мало. Так он может прожить, вечно оплакивая школьные годы, совсем не замечая того что под хвост идут и студенческие. Эдди прав, сейчас стало легче, но кто знает, быть может это не на долго, не стоит упускать этот момент, надо взять себя в руки и побороть это. И Ричи решился.       Первый поход к психологу дался ему особо тяжело. Почему? Наверное, просто потому что он первый. Тозиера подтряхивало, его морозило и его небо прилипало к языку, но оно того стоило. Его психологом оказалась весьма милая женщина. Она не давила на парня, напротив, вела себя очень мило и аккуратно, совсем не так как школьные психологи.       По факту, женщина даже особо не расспрашивала Ричи о его прошлом. Это было пробное посещение, так что она просто провела пару тестов, поговорила с ним на отстраненные темы и рассказала парочку историй. Все это выглядело так, словно бы Тозиер пришел сюда не лечения ради, а просто поболтать и это действительно располаголо.       — Почему ты решил обратиться ко мне? — спросила женщина когда приём уже подходил к концу.       — Есть один человек. — немного неуверенно начал Ричи. Пусть его врачь и был особо милым и дружелюбным, Тозиеру все равно было немного неловко, он боялся что скажет что-то не то, что-то лишнее, боялся того что эта женщина ответит после. — Он сказал что беспокоится обо мне... Сказал что мне это нужно.       — А что ты думаешь? Нужно ли это тебе?       — Это сложный вопрос. — Ричи ненадолго задумался. Он давно знал что с ним не все порядке, но даже так, не считал это чем-то важным. — Я бы не за что не пришел сюда по своему собственному желанию. Понимаете... Я не считаю это нужным. То есть, да я признаю, я вел себя неправильно раньше, но мне не кажется что это имеет место быть сейчас. Однако? Быть может я ошибаюсь? Этот человек... Многое для меня значит и его беспокойство приятно мне, но я не хочу что бы для него были поводы. Он многое мне сказал для того что бы убедить в том что это необходимо для меня и тогда я задумался о том что среди его слов была правда. Я хочу оставить все плохое позади, хочу измениться. Я лишь не знаю как это сделать.       — Ричи, просто замечательно что ты осознаешь свою проблему, еще лучше то что у тебя есть такой человек. Можешь, описать мне его? — с улыбкой поинтересовалась женщина. Для нее было важно узнать о клиенте как можно больше, в том числе и о его окружении.       — Зачем это? — Тозиер заметно смутился. От чего-то он неожилал такого поворота.       — Думаю, тебе будет полезно сказать это вслух. — пояснила женщина и тогда Ричи ненадолго притих.       Тозиер неуверенно сглотнул а после перевел свой взгляд куда-то в сторону. Ему было неловко говорить о чем-то подобном. Намного проще ему казалось рассказать в подробностях о том где и каким образом он занимался сексом с Генри. Информация же касающаяся Каспбрака казалась парню слишком личной и дорогой сердцу.       — Хорошо. — наконец согласился Тозиер. — Я знаю что это не совсем правильно, но первое что приходит мне в голову при мысле о нем, так это то что он странный. Мелкий, вредный, стервозный, знаете, как недовольный чихуахуа. Никогда не знаешь что он выкинет в следующий момент, то ли руку оближет, то ли за нее же укусит. Вечно ему не сидится на месте, все время лезет не в свое дело, но... Это мне в нем и нравится. Он заставляет меня шевелиться, выходить из зоны комфорта и это тяжело, но я рад этому. Первое время я ждал того что ему вскоре надоест, того что он сдастся, но он все еще здесь, рядом, и я привык к этому.       Еще он добрый. Самый добрый человек из всех которых я знал, только доброта у него странная. Когда он ее проявляет кажется что убить тебя хочет, только спустя время понимаешь что все наоборот. Этот человек... Интересный. Рядом с ни жить хочется. Рядом с ним все другое, это сложно объяснить. Я знаю что он на многое ради меня пошёл, я хочу отплатить, хочу доказать то что это все не напрасно. Я хочу что бы ему было так же хорошо со мной как мне с ним, понимаете? Поэтому я здесь. — под конец своих слов Ричи мягко улыбнулся и все же вернул свой взгляд на свою собиседницу.       — Ты любишь его? — поинтересовалась та.       — Больше всего на свете. — ответил Тозиер.       И это была правда. Ричи был влюблен по уши и он знал это уже давно. Эдди всегда был ему симпатичен. Сначала этот парень нравился ему просто внешне. Да, у Каспбрака не редкий цвет глаз, у него обычное телосложение и причёска, хоть и модная, однако не такая уж и редкая, но... Но он определенно красивый. До одури красивый. Это странно, действительно, ведь Ричи не мог описать что именно ему в нем нравилось, это казалось слишком сложным. Эдди просто такой какой есть и от чего-то это притягивает Тозиера и сводит с ума.       Даже так, он не собирался даже подкатывать к Эдварду раньше. Мы ведь не липнем ко всем кого считаем красивыми, так? Однако... Многое успело измениться. Теперь они знали друг друга достаточно хорошо, что бы понимать на что они идут и желать этого.       Да, Каспбрак чертовски вредный и противный. Иногда Ричи даже хочется ударить того по лицу, но куда чаще это лицо хочется расцеловать и это многое значит. По Эдди видно. Он стесняется факта проявления собой нежности. Ричи же нет. Он готов закричать о своей любви, готов составить своему психологу презентацию в сто слайдов о том какой же Эдвард горячий засранец, готов пойти ради него на многое, если не на все.       Эдди многое показал Тозиеру. Ричи по-прежнему чувствовал себя не уверенно, по-прежнему ему казалось что его не за что любить, по-прежнему он был лишним, но Каспбрак раз за разом старался доказать обратное и от этого у парня в груди очень больно щемило. Эдвард не такой как Генри, он не такой же как Стэйси. Нет. Эдди настоящий, искренний и такой глупый...       Ричи готов кричать о любви, но он не будет этого делать. Во-первых, потому что это вряд ли понравится Каспбраку, а во-вторых, потому что это не будет по-настоящему ценно. Нет, если Тозиер и может что-то сделать, так это пойти на встречу и именно этим он и решил заняться.       — Ало? Привет мам. — выдохнул Ричи. Он сейчас лежал на своей кровати задумчиво разглядывая потолок.       — Привет дорогой. — мягко выдохнула Мэгги.       — Я видел от тебя пропущенные, что-то случилось?       — Я звонила тебе пять раз в разные дни и ты только сейчас это заметил? — в голосе женщины совсем не было злости, однако говорила она чуть недовольно и немного устало. Могло показаться что Мэгги была зла, но это было не так и Тозиер это знал.       — Да-да. — чуть закатив глаза промямлил Ричи. — Прости за это, ты же меня знаешь. Такой уж я. Так, зачем ты звонила?       — Хотела сказать тебе о том что ты стал старшим братом. — в голосе женщины проскользнула явная улыбка и тогда парень резко принял сидячее положение. Конечно он знал что станет братом, знал и то что это должно произойти совсем скоро, однако ему вечно казалось что до этого момента еще есть какое-то время! Как оказалось, его не было.       — Что? — шокированно переспросил Ричи. — Погоди, ты родила? Стой... Бог ты мой, это не укладывается у меня в голове.       На лице парня расцвела ужасно искренняя улыбка. Он действительно был рад за мать и отца, был рад за их семью. Его сестра. Быть может она была каким-то знаком свыше или божьим даром? Рождение Ричи усложнило жизнь его родителей, ее же их объеденило. Нет, вернее, они уже были объединены когда она была зачата. Дитя любви, прекрасная девочка. От чего-то он уже любил ее всем своим сердцем.       Мать на другом конце провода мягко рассмеялась. Все эти дни она немного переживала за Ричи. Действительно, женщина понимала все то что чувствовал ее сын, она понимала то что тот ощущал себя лишним, а потому боялась того что Тозиер возненавидит сестру, того что он не поднимет трубку никогда или решит уйти из семьи, но что-то в нем изменилось и это невозможно не заметить. Быть может, он просто стал старше?       — Мы назвали ее Келли.       — Келли. — чуть кивнув повторил Ричи. — Красивое имя... Очень красивое. Келли Тозиер. А это звучит. — наконец парень вновь принял лежачее положение, чуть успокаиваясь. — Как все прошло?       — Хорошо. Правда, ее я рожала дольше чем тебя, но, как никак уже почти двадцать лет прошло, я ведь не молодею.       — Брось мам, ты еще в самом рассвете сил.       — Действительно, о чем это я. — миссис Тозиер мягко захихикала и тогда Ричи не смог сдержать своей улыбки.       — Послушай... Я знаю что сейчас не время, но я не только ради этого звоню.       — Что-то случилось, дорогой? — немного обеспокоенно переспросила Мэгги и тогда Тозиер тяжело вздохнул. Раньше он не говорил родителям о своих проблемах на прямую, видимо, пришло время это исправить.       — Да. Да случилось... Я думаю что мне нужно лечение.       — Ты чем-то заболел? Сломал что-то? Уже сдавал анализы? — голос Мэгги в миг становится обеспокоенным и от того чуть взвинченным и будет неправильно не сказать о том что эту перемену Ричи было очень приятно обнаружить.       — Нет, я ничего не сломал. Все в порядке, я говорю о моей голове. Знаю, раньше я сопротивлялся и не шёл на встречу, но недавно я посетил психолога. Знаешь, по поводу всего того что было в школе. Мне сказали что мне нужна помощь. Консультации и беседы, да, это жалко, но? Но я подумал что это мой шанс. Я не хочу его упускать.       — Ты посетил психолога? — удивленно переспросила Мэгги. — Что ты сказал ему? Прости... Я знаю что спрашивала это сотни раз, но ты не отвечал мне раньше. Что с тобой не так? Прошу, скажи мне. Я хочу знать это. — голос Мэгги звучал умоляюще и удивленно. Она чувствовала себя виноватой в том что произошло с ее сыном, боялась того что произошедшее с ним ее вина, поэтому, для нее было важно понять чем в тот день руководствовался Ричи. Почему он тогда сделал то, что делать было не нужно.       — Я... Я не знаю. — вновь последовал тяжёлый вздох. — Я не хочу никаких ссор, не хочу никого обвинять. Я просто хочу что бы вы с отцом поддержали меня сейчас, понимаешь?       — Мы поддержим тебя, дорогой. Тебе нужны деньги на психотерапевта? Солнышко, мы дадим их тебе, ты же знаешь мы любим тебя и я горжусь тем что ты наконец стал готов к этому, я знаю как это тяжело. Прости меня, прости нас обоих мы били чертовски неправы, все это не должно было произойти, но все же. Скажи мне. Почему ты тогда сделал это? Обещаю я не обижусь если ты обвинишь нас. Я просто должна это знать, понимаешь? Должна знать правду. — голос Миссис Тозиер принялся заметно дрожать и от этого Ричи ощутил волну стыда по всему своему телу. Он не хотел того что бы его мать плакала.       — Это сложно объяснить особенно сейчас. — Ричи тяжело вздыхает а после трет свою переносицу и неловко сглатывает. — Просто. Мне казалось словно бы в этом мире нет ничего что принадлежало бы мне. Нет никого кому бы принадлежал я. Вы с отцом вечно ссорились и выясняли отношения. Я знаю что это глупо, мне правда стыдно, но тогда мне казалось что я не нужен вам. Казалось что все это происходит из-за меня. Если бы я не родился вы были бы счастливее, так я думал. И... Я не знаю, все казалось таким бессмысленным. У меня не было друзей, не было второй половинки, ничего было. Казалось всем было нужно что-то от меня, но никому не был нужен я. Боже, это звучит как бред! Прости меня за это, я вел себя как придурок... Я сожалею о том что сделал это тогда. Я не хотел умирать. Я не хочу умирать. Я лишь хочу что бы наша семья была счастлива. — под конец своих слов Тозиер всхлипнул.       Ему сейчас было тяжело. Признаться родителям, все же попросить у них помощи, побеспокоить. Для кого-то это может показаться чем-то лёгким, но точно не для Ричи. Однако, даже так, он не заплакал тогда, только всхлипнул и вытер чуть влажные глаза. Та тяжесть что он испытывал сейчас была приятной, она говорила ему что он на верном пути.       — Я скучаю по вам. — выдохнул Тозиер, а после добавил чуть бодрее. — Кстати у меня через две недели выступление. Жаль что вы этого не увидите. — Да, он самым бессовестным образом перевел тему однако миссис Тозиер ни в коем случае не винила его в этом. Наверное, это было верным выходом из ситуации.       И Ричи гордился собой сейчас, действительно гордился. Ему было тяжело и неспокойно, не проходило ни дня что бы он не погрузился в свои бесконечно чёрные и густые мысли. Это было его вредной привычкой, день ото дня, еще со школьных времен парень привык смаковать всю ту тьму что поселилась в нем, боятся этого и не быть способным это остановить. Сейчас, когда его процесс сознательного стремления к изменениям был запущен эти мысли становились лишь страшнее, но это наверное было правильным.       Тозиер не мог это остановить, наверное, в этом и была его поломка. В нем словно был червь и он шептал ему ужасные вещи. Этот паразит убеждал парня в том что тот не достоин всего того чего достойны другие, говорил о том что доброта Эдди это лишь его затянувшаяся шутка, кричал о том что Ричи безнадёжно потерял Беверли, о том что он отныне никогда не найдёт свободного угла в родном доме, о том что он сам есть олицетворение провала, но теперь, отличие было в том что погружаясь в эти мысли Тозиер говорил себе "нет". Это было первым заданием что дал ему его психолог.       Обычно Ричи, подходя к зеркалу думал лишь о том что у него ужасно уродский нос, о том что он опять выглядит отвратительно и о том что на это лицо, да и тело в целом, никто и никогда не поведётся. Теперь же, каждое утро парень стоя перед зеркалом думал о хорошем, точнее старался думать.       — Мы сами себя програмируем, дорогой. Если человеку без конца говорить о том что он свинья, через месяц, он захрюкает, вот и вся правда. Начни утро с хорошего, им же и закончи. Для начала, полюби себя хотя бы по нарошку, вот увидишь в скоре эта любовь станет настоящей. — сказал его лечащий врачь на втором приёме.       И Ричи не особо в это верил. По правде говоря, ему казалось, что сказанное этой женщиной, было самым настоящим бредом. Неужели за такие глупые советы ей платят деньги? Однако, пусть веры в нем было и мало, он решил попробовать и, знаете, это оказалось куда сложнее.       — Выглядишь не так плохо как вчера. — немного устало выдохнул парень, всматриваясь в свое не очень приветливое отражение. Нет, говорить комплименты себе это так глупо и незаслуженно. Тозиеру было стыдно это говорить, ему казалось что он лжёт. И это очень сложно объяснить, да он и не сможет никогда, но парень чувствовал какой-то барьер и этот самый "барьер" не позволял ему сказать о себе доброго слова.       Пусть даже так, Ричи неловко помялся на месте, отвёл взгляд от своих зеркальных глаз, что словно бы пожирали его заживо, закусил губу немного нервно и вновь вернул свой взгляд на место. Никто не говорил что это должно быть чем-то лёгким. Если взялся за что-то, делай это до конца. Да и глупо все это, неужели такие мелочи могу его остановить.       — Доброе утро. — выдохнул он зеркальном себе, а после мягко улыбнулся. Не обязательно ведь врать, можно просто быть добрым по отношению к себе, ведь так? Это же тоже будет любовью? — Надеюсь сегодня у нас с тобой будет хороший день. Ты уж, не подведи меня, ладно? — сказал он немного неуверенно, а после развернулся что бы уйти из ванной комнаты, однако что-то его остановило и Ричи на последок оглянулся на зеркало через левое плече. — А вообще, ты не плохо выглядишь. — и это было небольшой победой. Поэтому он и гордился.       Еще теперь каждый день перед сном Ричи думал о том что он сделал за минувшие часы бодрствования, только вот теперь, парень не перечислял все то что не успел, все то в чем оказался плох и прочее дерьмо. Нет, вместо этого Тозиер думал о том, что сегодня он хорошо справился с домашним заданием, о том что с последним тестом справится оказалось легко, о том что погода была хорошей и о том что завтра она тоже будет такой, даже если это не так.       Все кажется мелочами, но это действительно не просто и Ричи ужасно выматывался от всех этих комплиментов и мыслей в хорошем ключе. Еще сложнее было перестать себя ругать за все на свете. Кто-то толкнул в толпе? Конечно же Тозиер сам виноват, нечего под ноги кидаться. Энергетик не вкусный попался? Все потому что Ричи конченный придурок, не может ничего толкового купить. Сказал шутку над которой никто не посмеялся? Идиот, от тебя теперь всем хочется избавиться.       И не то что бы это раньше мешало Ричи, но теперь когда его призвали перестать ругать себя из-за мелочей, он вдруг понял что это для него почти невозможно. Это просто привычка, как грызть ногти или хрусталь пальцами. Тозиер этого просто не замечает. Сделал что-то, тут же сказал о себе гадость мысленно, а после? А после обидно становиться до одури, потому как не хотел ты этого делать, а оно само вышло и избавиться от этого, слишком трудно.       Но Тозиер старался, пыхтел, психовал, ругался, уставал, выматывался, хотел бросить, но не бросал, потому как понимал как это важно. От тех проблем с головой какими он страдает ведь нет таблеток, нет мазей или операций, нет, только большой труд над самим собой, а труд, он от того так и называется, потому что не легко все это.       В какой-то момент Тозиер даже почувствовал как в нем поселилась некая уверенность в себе. Конечно, это все еще было не идеально, но этого вполне хватило на еще один очень важный шаг, не сделай он которого, все эти усилия, труд и деньги потраченные на психолога были бы напрасными. Ричи решился. Он расстался со Стэйси. Оборвать эту связь было до одури сложно. Конечно, парень понимал что это нужно, понимал, если это не сделает он, девушка не заставит себя ждать, однако червь что жил в его голове нашептывал ему обратные вещи, а Тозиер слушал его и верил, но не теперь.       К его великому удивлению, все прошло легко и просто. Не было никаких сцен, слез или оскорблений. Правда была в том, что Стейси уже нашла себе нового парня, то когда она сказала бы об этом Ричи было лишь вопросом времени. Для нее, такой расклад карт был особо удобен, а потому она лишь согласилась разойтись, пожелала парню удачи, забрала те свои вещи что были у него в комнате, а после ушла, на веки вычеркивая себя из этой истории, совсем не жалея об этом, потому как уйдя от сюда, она попадала куда-то еще, туда, где ее намного лучше оценят.       И Ричи думал что после расставания он будет чувствовать себя ужасно и отвратительно, но все оказалось иначе. Как только дверь за Стэйси закрылась Тозиер ощутил небывалое облегчение и счастье. Почему? Потому что теперь он верил в свою силу. Потому что теперь он заботился о себе и стыдно ему за это почти не было. Потому что теперь ему не нужно ни в чем себя убеждать и лгать самому себе. Потому что на самом деле, он сделал это для Эдди. Потому что теперь ему не нужно что-то выдумывать, это что-то у него уже есть и оно настоящее и живое.       Даже так, парень не рассказал об этом своем достижении Эдварду. Нет, от чего-то ему хотелось сделать это позже, быть може, в подходящий момент?

***

      Первая сессия далась Эдди мягко говоря не легко. Нет, не то что бы это было невыносимо сложно, совсем нет, просто так или иначе, а обучение в институте в корне отличается от того что проходит в школе, так что к новым требованиям и правилам нужно как минимум привыкнуть, что Каспбрак сделать не успел, но оно ему и не пригодилось, так как вторая вышла весьма необычной. На носу стояло выступление, а потому "списочные" студенты могли лишь мечтать о весёлых походах в кино, спокойном сне, стабильной нервной системе и отдыхе. Последняя неделя перед выступлением далась особо тяжело.       Актёрский состав, кажется, совсем не выходил из концертного зала, а так же из своих ролей, что теперь напоминало биполярное расстройство последней стадии, настолько хорошо все привыкли к своим новым "Я". Наверное, это могло бы быть даже жутко, не будь это настолько необычно и интересно.       Беверли с каждым днем все больше была похожа на оголенный провод или на уголек, что с треском выскочил из костра, но не потому что она сама была такой, просто таковой была ее роль. Хотя, кто знает? По правде говоря Эдди не достаточно хорошо знал эту девушку, быть может ей так же "повезло" как и Ричи?       Билл тоже весь был в работе. Как оказалось, среди звукорежисерских "списочных" произошло весьма неприятное происшествие. Каспбрак не особо разбирался во всем этом, но как он понял со слов Денбро, большая часть уже подготовленного звукового сопровождения была повреждена, или что-то вроде того, так что теперь, ребятам что работали над ним приходилось экстренно все это восстанавливать. Стоит ли говорить о том что сделать это было необходимо в нереально короткие сроки?       Никто точно не знал того, почему же и каким образом все это произошло, хотя вывод напрашивается сам собой. "Списочных" не особо жаловали некоторые из тех кто особо хотел попасть в их счет, но по какой-то причине не попал. Среди особо обиженных давно было не спокойно, оставалось лишь ждать их выпада. И нет, никто не мог сказать того что это он и был, но все дружно приняли это как факт.       — Придурки. Не попали в список потому что ничерта не могут, а винят в этом не свои руки, а нас. Нет, вот увидишь, те кто причастны к этому "несчастному случаю", они то никогда ничего и не добьются, потому как проигрывать с честью они не умеют. А не умеют они потому что нет ее у них. — Устало выдохнул Билл после очередного дня проведённого не за интересной новой книгой, а за кипой работы, которую по второму кругу делать было еще тяжелее.       И Эдди ничего на это не ответил, потому как это не было нужно. Глупо констатировать факты, тем более после того как это уже успели сделать почти что все в этом чертовом институте. Главным оставалось то что конфликт этот был очень быстро замят. "Списочным" было не до мести, ну а виновники этого цирка, похоже теперь чувствовали себя отомщенными, вот вам и вся опера всего в одном акте.       Не остался в стороне и Стэн. Казалось бы, именно это направление было готово на все сто процентов. Художники-декораторы постарались на славу и официально даже могли числится свободными, но не тут то было. Комитет забраковал декорации для нескольких сцен. Самым обидным было то, что до того как они были сделаны, всех все устраивало, но стоило только ребятам расслабится и выпить свое праздничное пиво, как оказалось что им срочным образом нужно приняться за переделку многих деталей.       Сказано сделано. Кажется "списочных" вообще удивить было сложно. Наверное, так на них сказались эти невыносимо длинные, а вместе с тем, короткие пол года. Да, если институт и выпустит хороших специалистов своего дела, так среди них в большинстве своем окажутся именно эти ребята. Почему? Да потому что они уже опробовали себя в настоящем деле. Уже прошли через муки невыполнимых требований, вечных переделок и "несчастных" случаев.       За всем этим Майк не показывал своего носа из комнаты перешивая некоторые из своих костюмов. У Мари с танцевального выросла грудь за эти пол года, Стэфан с музыкального раздался в плечах, Джим с актёрского, каким-то образом умудрился вырасти на три сантиметра, в то время как Кайл являющийся дирижером потолстел на два размера. Все это нужно было срочно исправить, потому как перечисленные и некоторые другие, попусту не могли влезть в костюмы.       Понять то спит, Майк или нет отныне было просто. Если ты подошёл к его комнате и услышал мерный ритм швейной машинки, значит, работает парень. Не услышал? Тогда спит, вот и весь фокус и секрет этого знания.       Потоку Каспбрака тоже нелегко было. Все указывало на то, что материалы, что были закуплены для грима могут опоздать на недельку другую. И вот, казалось бы, не страшно это, если только не думать о том, что с таким опозданием придётся тогда шоу устраивать без каких либо гримов.       Конечно же это было до одури обидно. Ну неужели заказ нельзя было сделать раньше? О чем только думает администрация! Что же это, Эдди, да и остальные из списочных гримеров, просто так эти пол года пахал как проклятый, не знал сна и добивал свои последние нервы? Однако, был во всем этом и плюс. Безусловно, "Списочные" сейчас работали как проклятые и еще больше волновались и нервничали, но вместе с тем, мир вознаградил их простыми зачетами.       — В этот раз ты подготовился слабо, Каспбрак. Действительно, я не ожидал от тебя такого, но я видел твои работы для представления. Хочу подметить, они не дурные. - многозначительно поправляя свои очки в тонкой серебристой оправе, сказал ему первый педагог. Стоит сказать, именно его предмет Эдди был готов завалить.       — У меня совсем нет времени на Ваши зачеты. С этим представлением к нам нагрянула проверка из комитета и теперь с меня трясут сотню отчетов по каждому студенту. Ты же один из участвующих во всем этом? Не важно, туда не берут кого попало, так что, бери свою зачетку и иди, не задерживай меня.       — Ответишь мне на два вопроса, приличия ради, а после свободен.       — Ох, ты, наверное так занят сейчас, ну ничего, ты вроде на всех моих парах был, да и в прошлом семестре неплохо себя проявил. Давай сюда зачетку, но учти, моя доброта не распространяется на все последующие зачеты.       На все эти реплики Эдди каждый раз лишь удивленно кивал. Действительно, если бы все эти педагоги, все же решили бы основательно подойти к проверке его знаний, тогда они наверняка не только лишь разочаровались бы в парне, но и приняли единогласное решение о том, что тому больше не следует задерживаться в стенах этого университета, ну, по крайней мере так думал сам Каспбрак. Конечно же, это не значило что теперь все было принесено ему на блюдечке с золотой каемочкой. Некоторым профессорам было глубоко плевать на какое-то там выступление и на выдуманную избранность Эдварда, но сдать несколько зачетов все равно было лучше и легче чем все, тут и спорить не с чем.       Так или иначе, день "икс" становился все ближе и ближе. Внутри каждой комнаты общежития поселились страхи, которые окутывали всех, даже тех ребят которые были излишне уверенны в себе, а так же тех кто не участвовал в этом. Невольно каждый задавался простыми, но вместе с тем такими тяжелыми вопросами. Справятся ли они? Достаточно ли они готовы?Не повесят ли на себя клеймо позора, а если и повесят, то как много времени уйдет на то что бы от него отмыться? Хватит ли на это лета?       Нет, стоит сказать многие боялись даже не сколько подвести себя, сколько подставить всех остальных. Страшно подумать сколько же гнева и ненависти, подобно ведру полного грязи, выльется на тех, кто все же это сделают. Определенно все начнут шептаться за их спинами, объявят бойкот или того хуже примутся их за это травить. Это ли не кошмар на яву? Но нет, это не было кошмаром, Эдди был уверен в том что он не облажается и вера в это была подкреплена, что удивительно, его былой неуверенностью.       Помниться, не так давно, все его работы не проходили отбора, помниться, еще совсем недавно Шон не давал ему прохода потому что, конечно же он был лучше Эдди во всех планах и не стеснялся напоминать тому об этом каждый божий день, однако? Только посмотрите на Эдварда сейчас. Все эти сложности с которыми ему пришлось столкнуться лицом к лицу, сделали его намного сильнее и теперь, Каспбрак стал увереннее. Конечно, все еще существовала возможность из-за которой все могло пойти не по плану, стоит признать, она была достаточно пугающей, но за эти пол года настолько многое пошло не так как должно было, что отныне Эдди и вовсе решил, что никакого плана ему и не нужно, а если он когда-нибудь и понадобится, в таком случае, придется придумывать сразу десят, если не тринадцать. Ну так, про запас.       Так же Каспбраку стала понятна и еще одна истина. Все наши проблемы, большие и маленькие, мы придумываем сами, делая это случайно, а порой и намеренно. По правде говоря, все мы простые дети с большими глазами и огромным воображением, которое неспособно поместиться ни в одну голову, от того вытекая противно липкими струйками через ноздри, уши и рот, подобно слюням или соплям. Звучит это отвратительно, да, но на деле это не так. Просто, для того что бы быть спокойным и контролировать свою жизнь у тебя всегда должен быть с собой платок "здравая мысль", который ты можешь носить в нагрудном кармане своего смокинга или в заднем кармане поношенных джинс. Вовремя стирай подтеки, высмаркивай эту дрянь и лучше направляй ее в искусство или в красивые мысли перед сном. Так будет проще, потому как в противном случае, воображение начнет играть против тебя, теперь не только придумывая проблемы, но и добавляя в них больше пугающих красок.       Действительно, воздух вокруг института сейчас словно бы стал стеклянным, причем являясь не изящным витражом, какие еще поискать нужно, нет, это больше было похоже на сотню разбитый пивных бутылок зеленых, коричневых и прозрачных. Страшно было вдыхать подобное, но еще страшнее было думать о том, что это стекло, отныне останется в легких навсегда, пусть это и было не так. На деле, воздух пах сырым асфальтом, первыми, пока не распустившимися почками, перспективами, а еще летом, которое старательно приближалось, готовое обрадовать школьников свободой, студентов, поездкой домой, взрослых не слишком большими отпусками, а старых, прогревающим кости солнцем.       Обо всем этом можно говорить еще очень долго, потому как, последние дни перед шоу, казалось, длились вечно и были полны стольким количеством событий, сколько не уместилось бы ни в одни новости, что показывали по местным каналам ровно в одиннадцать вечера. Нечего и дальше тянуть эту унылую песнь волынки. Этот день настал и ничего с этим поделать было нельзя. Сам этот факт был и радостен до одури и страшен до боли в желудке.       Грим все же успел приехать, актеры, хочется верить, не заработали биполярное расстройство, звукорежиссеры успели восстановить все то что было повреждено, художники-декораторы уже сложили краски в стол, а костюмеры, довольные собой, дружно решили позабыть о швейных машинках хоть на какое-то время.       Работа закипела с самого утра. Общежитие разрывалось по швам от рева будильников, от кудахтанья раздосадованных ребят и от их же нервного смеха и счастливого визга. Все здесь являлись маленькими кусочками чего-то огромного, необъемного, потому как театр, сам по себе был похож на гигантского зверя, которого при всем желании никто и никогда не сможет приручить. Его можно только услышать, попробовать понять и прикормить с руки и то осторожно, потому как никто не знает наверняка, не откусит ли он твою кисть по локоть. Но, все это, конечно же, больше касалось зрителей-зивак, обучающиеся же в этом институте больше были похоже на маленьких блох, что живут в шерсти своего могучего бога и покровителя. Они живут тут, это так, но они не просто пьют его кровь, нет, напротив поддерживают в нем жизнь, восхваляя его красоту и мудрость. И на самом деле никто из них точно не знает зачем это делает, да и не подозревает всех масштабов происходящего, но это уже мелочи, да и не имеет это значения.       В это утро Эдди не был сонным, кажется он и вовсе забыл о том что такое усталость. Как только его глаза распахнулись он тут же поднялся с кровати и принялся одеваться, даже несмотря на то, что обычно парень предпочитал понежиться в постельке и перевести будильник на пять- десять мнут. Сегодня это было невозможно просто от того, что Каспбраку казалось словно бы в его обувь кто-то насыпал уголь. Устоять на месте было большой сложностью.       Вещи необходимые для работы Эдвард сложил еще вечером, но даже так, недолго поколебавшись парень вытряхнул все содержимое своей сумки на незаправленную кровать, вновь сверяясь со списком и убеждая себя в том, что ничего особо важного и не особо важного тоже он не забыл. Не мог забыть по определению.       — Черт возьми, даже не вериться что все это сегодня закончится... — взволнованно подал голос Денбро, который сейчас застегивал свою рубашку, идеально выглаженную одолженным у Майка утюгом, тоже с вечера.       — Тебе незачем переживать, твоя работа, считай, уже сделана. — мягко хихикнув ответил Эдвард, совсем не стараясь пристыдить друга, скорее, желая успокоить того и заверить в том, что все сложится как никогда хорошо.       — Знаю, но все равно ничего не могу с собой поделать, к тому же, я и за вас тоже переживаю. — голос Денбро не был сонным, но в нем чувствовались нотки усталости. Оно не удивительно, Билл так и промучился со своей бессонницей, так что теперь, когда этот день подойдет к концу, он с вероятностью в девяносто девять процентов впадет в спячку и не важно, что произойдет это летом.       — О, это так мило с твоей стороны, мам. — немного дразнясь пропел Эдди и тогда на лице его собеседника расцвела довольная улыбка.       — Да иди ты. — шутливо отмахнулся Денбро. — Я серьезно. Это может звучать глупо или так словно бы я чертова девочка тинейджер, но все это не укладывается у меня в голове. Кажется еще совсем недавно мы услышали новость о выступлении, а уже сейчас это реальность.       — Знаешь что я тебе скажу? Большой Билл, тебе серьезно нужно задуматься о карьере писателя. Я ни на секунду не подумал о том что это волшебно и мне кажется, что эти пол года были вечными. Ты излишне романизируешь все подряд. — пусть Каспбрак и сказал это немного пренебрежительно, а все же это было ложью, но не его слова о волшебстве а как раз таки пренебрежительность в голосе. На деле парня ужасно умиляла и вдохновляла способность Денбро все что угодно превращать в вырезки из пока неизданных книг. Этот талант дорогого стоил, хоть и был почти бесполезен.       После этого, не слишком содержательного, но от того не менее важного диалога, а так же всех утренних процедур Эдвард направился прямиком в гримерку, где он подготовил свое рабочее место, развесил все необходимые наброски, разложил кисти по размерам, перекинулся парой фраз с теми гримерами что учились на третьем курсе, а так же успел стать мальчиком на побегушках, который метался то туда, то сюда с разного рода поручениями. Пусть это и могло звучать плохо, а Эдди не бы против этого, потому как это занимало то время, когда ему было еще рано выполнять свою изначальную работу, сидеть же без дела было в разы хуже чем заниматься лишними заботами.       Во всяком случае, продлилось это не слишком долго, потому как вскоре, в гримерку потянулся народ. На грим актерам, на каждого выделалось не больше получаса, танцорам же выдавали лишь пятнадцать минут, все же, народу было уж очень много и даже так, гримироваться все начали не за два и не за три часа до выступления, настолько много работы предстояло выполнить.       Конечно же грим актеров был намного детализированнее и сложнее практически, однако по факту, намного больше нервов уходило на танцоров, потому что их было больше и им нужно было делать одно и тоже, вновь и вновь, причем делать быстро, потому как педагоги, что отвечали за гримеров то и дело начинали прикрикивать о том что их подчиненные слишком долго работают над одним человеком. Конечно, все нужно было сделать детально, красиво и ровно, но при это, желательно за минуту и никого не интересовало то что это, на секундочку, почти невозможно.       Эдди казалось словно бы с каждым новым лицом танцора его работа становилась все хуже и хуже и происходило это просто потому что у него замыливался глаз и большинство штрихов он начинал делать машинально. Конечно, он ведь не ксерокс какой-то! Так или иначе, вскоре к нему пришло его персональное спасение- Бен Хэнксом. Его Каспбрак еще не гримировал ни разу, но даже так, этот факт его скорее обрадовал нежели наоборот.       — Салют рабочим. — довольно выдохнул Эдди, когда перед ним, немного грузно на стул приземлился старший из друзей.       — Салют. — согласно кивая ответил Хенском.       Сам по себе он сейчас выглядел намного старше себя. Это может звучать глупо или так словно бы Каспбрак от усталости умудрился сойти с ума, однако глаза напротив определенно принадлежали солидному мужчине тридцати двух лет, а в волосах так и вообще, виднелась седина при том что это не входило в костюм Бена. Было ли это частью нового "Я" этого парня или же так на нем проявлялись бессонные ночи Эдди не знал. Вполне вероятно, это как-то могло быть связанно с Беверли, но в это лезть не особо хотелось, так что Эдвард ничего не стал об этом говорить, только обадривающе похлопал друга по плечу. Этого было достаточно.       — Волнуешься перед выступлением? — просто ради собственной отдушины спросил Эдди, приступая к своей работе.       — Совсем немного, но это ведь нормально. Ты не видел Бев, она с самого утра бегает как ужаленная. — по доброму смеясь ответил Бен, Эдди его за это одарил многозначительной ухмылкой. Эти двое определенно друг друга стоили, но даже так Хэнскому стоит следить за собой, он не может смеяться сейчас, да и головой вертеть тоже.       — Ты уже подал заявку в театр? То есть, может про это и не совсем правильно спрашивать, но, это ведь твой последний год.       — Да, я подал ее, ответ придет где-то в середине лета. Будет учитываться мой атестат, а еще то как я сегодня себя покажу, как-то так.       — Уверен тебя возьмут. Если бы не ты всего этого бы просто не было. У тебя есть лидерские замашки и это хорошо, просто замечательно. — после слов Эдди на лице Бена расцвела немного смущенная улыбка. Каспбрак не подлизывался и не льстил, его слова были правдой И Хэнском это знал, потому и смутился.       — Вообще... Я много думал об этом. Звучит глупо, но я хотел бы открыть свой театр. — неуверенно подал глос старший. Это было его маленьким секретиком, однако парень совсем не жалел о том что поделился им именно с Эдди, потому как Каспбраку действительно можно было доверять.       Эдвард на слова друга удивленно вскинул брови, чуть отодвигаясь от него, а после довольно заулыбался. Для него такое доверие было большой честью, все же, пусть они с Беном и были друзьями, прошедшими и огнь и воду, однако тот все еще оставался старше Каспбрака, а следовательно являлся неким примером для подражания.       — Ты будешь обязан нанять меня туда, понял? — чуть пихая Хэнскома в плече пропел парень.       — Да, обязательно, ты будешь у нас главным, сразу после меня. — шутливо ответил Бен.       — Да-да, и что бы зарплату мне большую платил!       — Непременно.       В этот самый момент когда с губ Хэнскома слетает его шутливой ответ между парнями повисает внезапная тишина. Точнее, тишиной это было назвать очень сложно, потому как вокруг них стоял самый настоящий гомон. То тут то там взрывались вспышки смеха, позади кто-то настойчиво ругался в телефон, мимо, по коридору, звонко стуча каблуками, прибегали девушки, явно потерявшие что-то, находясь сейчас в его поисках, в соседней же комнате, так вообще какой-то парень старательно распевался, то и дело беря особо звонкие ноты. В общем и в целом Бен и Эдди находились посреди громко жжужащего улья, но как бы порадаксально это ни звучало, между ними все равно был некий вакуум.       — Какие у тебя планы на лето? — вдруг поинтересовался Хенском и тогда до Эдди снизашло осознание того, что этого парня что-то беспокоит и что такими вопросами, тот просто хочет протоптать тропинку к нужному ему сейчас разговору.       — Вернусь домой. Моя мать выходит замуж, так что мне необходимо успеть устроить ее женишку проверку, а то мало ли. Вдруг он окажется рептилоидом или что кще хуже, вдруг он коллекционирует кружки?       — Чего плохого в коллекционированит кружек? — мягко усмехаясь поинтересовался Бен.       — А чего в этом хорошего? В таком случае наш дом превратиться в склад безумного шляпника, заставленным стелажами кружек в форме чего угодно. Уж лучше рептилоидом пусть будет. Рептилии хотя бы милые.       — Я так понимаю спорить с тобой бесполезно?       — Правильно понимаешь. — победного усмехаясь говорит Эдди. — Так, а у тебя какие планы?       — Да, особо никаких. Беверли продолжает лечение и я думаю что это надолго затянется. — вдруг лицо Хэнскома становится придельно серьёзным и Каспбрак даже успевает испугаться, однако так же скоро оно вновь становится просто уставшим.       — Все настолько плохо? — обеспокоенно интересуется Эдди.       — Плохо? Нет, нет... Это совсем не так. В последнее время Беверли даже стала проще относится ко всему этому. Это пусть и не большой, но все же прогресс. Просто, все это утомляет, но ведь так оно и должно быть? — в глазах Бена вдруг появляется что-то странное, словно бы он пытается разглядеть Эдди получше или вовсе увидеть его насквозь и это, признаться честно, поставило младшего в тупик.       — Ну, никто и не говорил что это будет просто, но ты хороший парень, Бев с тобой очень повезло. — выносит свой вердикт Эдвард.       — Я что-то так не думаю.       — И зря. Многие парни, на твоём месте, просто развернулись бы и ушли, сказав на прощанье лишь то, что у них самих проблем по горло, но ты так не сделал а это очень многое значит. Да и вообще, комплименты о своих знаниях ты всегда легко принимаешь, так что здесь не так? Я ведь не вру, а говорю все как есть. Ты хороший человек, Бен, в этом я отныне не сомневаюсь.       — Кстати о хороших людях. — вдруг голос Хэнскома становится заговорчиским и он даже немного пододвигантся к Эдварду, за что получает хмурый взгляд и замечание. — Ты заставил Ричи ходить к психологу?       — Что? — брови Каспбрака резко взлетают к верху и он даже чуть отодвигается от чужого лица. Вроде как он никому об этом не говорил, да и сам Тозиер не стремился афишировать подобную информацию, от куда тогда Бен все знает?       — На прошлой неделе мы с Беверли задержались после приёма, ну, не важно из-за чего. Вообщем, мы встретили его прямо посреди коридора.       — Вот ведь черт... — устало выдохнул Эдди. — И как все прошло?       — Нормально. Ричи выглядел достаточно смущенным, но в целом, все было хорошо и Беверли очень обрадовал тот факт что он теперь взялся за ум. Мне больше интересно то как ты сумел его заставить? — вновь в глазах Бена промелькнула хитринка.       — Никого я не заставлял. — фыркнув себе под нос ответил Эдвард. — Мы просто поговорили и решили что ему это нужно, вот и все.       — Ладно, не буду лезть туда куда не просят, это не мое дело, но ты прав. Беверли и Ричи нашли друг друга. Они наверное главные неудачники нашего клуба, так что им действительно это нужно. — голос старшего из парней больше не был заговорчиским, однако нечто странное в его глазах все же осталось. — Ты хороший парень.       — Да-да, давайте откроем новый клуб "хороших парней" — закатывая глаза выплюнул Эдди, однако улыбнулся. Ему было приятно слышать что-то подобное, тем более со стороны Бена.       Во всяком случае, вскоре пол часа, что были выделены для Хэнскома подошли к концу, однако, пусть его грим и был сложным, пусть работа с ним и прошла в сопровождении с очень странным диалогом, однако даже так, когда перед Каспбраком на стул напротив плюхнулся очередной танцор, тот чувствовал себя отдохнувшим, распираемым новыми силами и энергией.       Один грим, второй, третий. Работа кипела и не стояла на месте. Когда до самого представления остался какой-то жалкий час Эдвард попросил что бы его подменили отправляясь перекусить и перекусить. Все же, пусть не так давно он сам и ощущал в себе прилив сил, однако невозможно было оспорить тот факт что работа знатно его вымотала, что уж говорить о том что у парня ужасно болел зад от того что ему пришлось порядка трёх часов сидеть на одном месте не вставая.       Так или иначе это перерыв не продлился дольше двадцати, ну, быть может двадцати пяти минут. Когда парень вернулся на место его вновь ждала суматоха, еще более сумбурная от того что абсолютно каждый сейчас принялся нервничать в сотни раз больше. До начала представления оставались считанные минуты. Минуты до того момента когда все смогут показать то, на что они способны, до момента когда все тайное станет явным.       Первые фанфары звучат угрожающе и, наверняка, так же угрожающе выглядят и открывающиеся кулисы и первые ноты музыкального сопровождения, но Эдди не может судить об этом в полной силе, потому как начало представления совсем не значило того что он может расслабиться. Пусть парню и было особо интересно все происходящее, однако к нему то и дело прибегали ребята которым было необходимо либо поправить грим, стоит заметить чаще всего его было куда проще смыть и нарисовать заново, либо его же полностью перерисовать, ведь многие участвовали в разных моментах с разными "лицами".       — Как же меня бесит этот придурок. — зло выплюнул парень, что только что сел перед Каспбраком. Старательно приглядевшись Эдди узнал в нем того самого друга Ричи с которым они выступали вдвоем.       — Что-то случилось? — не особо заинтересованно поинтересовался Эдвард.       — Что-то это мягко сказано. Я если чесно в шоке!       — Да ладно тебе, чего расшумелся? Ну, бывает такое, что ты, Ричи не знаешь что ли? — выдохнула невысокая девушка, что села рядом переводя дух. Похоже сама она только выбежала со сцены.       — Я прекрасно его знаю, но я знаю так же и то, что лишним людям, не имеющим отношения к представлению строго настрого запрещается проходить за сцену.       — Он что ли кто-то привел? — удивоенно интересуется Каспбрак. Нет, Ричи конечно тот еще придурок, но не настолько же. Или настолько?       — Нет... Вроде как не совсем. Короче мы просто репетировали, ну знаешь, что бы освежить память, а потом пришел какой-то парень и сказал что-то вроде: "я искал тебя", а потом Тозиер заявил мне о том что мне придется продолжить репетицию одному, схватил того придурка под руку и ускакал в сиреневые дали.       — Разве они не заперлись в подсобке? Во всяком случая я видела как они прошмыгнули туда. — вставила свою реплику девушка. — Не суди их строго. Быть может у них там любовные дела.       — Да мне плевать на их любовные дела. Пусть делают что хотят, но когда все закончится. Это просто не проффесианально. Вот смотри, если он облажается во время выступления я этого просто не вынесу.       Сердце Каспбрака рухнуло куда-то в желудок, отбивая особо замедленный ритм. Какой-то парень пришел к Ричи? Какой-то парень искал его? Тозиер и какой-то блядский парень заперлись в подсобке? Это какая-то шутка. Что это вообще за парень? Определенно то что испытал сейчас Эдди было ничем иным как уколом ревности, потому как ему внезапно захотелось засунуть все свои кисти этому незнакомцу в зад, а на Тозиера знатно так накричать, однако это было не всем что он испытал. Так же Эдвард почувствовал на кончике языка противно кислый привкус страха. Что-то тут явно было не чисто.       — А как выглядел тот парень? — спросил он так, словно бы для галочки, однако на деле эта информация действительно была для него важной.       — Я как-то не особо его разглядывал. Ну... Такой... В кожанке, очень неприятный тип, выглядит потасканым, словно бы бандит какой-то или нарик. Причёска ещё у него старамодная. Погоди, я его имя слышал. Что-то вроде... Дай вспомнить... — одно единственное имя забилось в голове у Эдди словно бы бешеная собака.       — Генри? — не веря самому себе предположил он, впадая в ужас в момент когда парень перед ним принялся кивать.       — Да, да. Генри, так его и звали.       Из желудка сердце прямиком отправилось в пятки. Генри каким-то известным только дьяволу образом пробрался через охрану сюда, он неизвестно как смог найти Ричи и теперь эти двое находились в какой-то подсобке и что еще хуже, они были закрыты изнутри! Возможно прямо сейчас, пока Каспбрак находится здесь, из Тозиера выбивают все дерьмо, хотя... Это ведь невозможно? Ричи ведь прекрасно держит удар, Эдвард сам видел его в деле, однако в тот раз им не дали закончить, в тот раз в их драку вмешались, кто знает, быть может им просто повезло, однако теперь ни о каком ведении и речи быть не может!       Нет, Эдди не может так просто сидеть здесь когда знает о том что в любой момент может произойти что-то ужасное, быть может даже непоправимое. Какого черта вообще нужно Генри от Ричи? Почему бы ему просто не отстать от него? Разве их драка в торговом центре не была точкой для всего этого цирка и почему все это должно вернуться именно сейчас, в момент когда, казалось бы, Ричи сделал все что бы позабыть об этом?       Кто вообще придумал все это? Все эти испытания что вновь и вновь сваливалмсь на их головы? Это было подобно дождю из иголок, посреди поля. Негде было спрятаться, а принять достойную смерть было невозможно, потому как в таком положении дел, ты в любом случае погибнешь максимально жалко.       — Мне нужно идти! — резко вставая с насиженного места выкрикивает Каспбрак, готовый в любой момент сорваться на бег и обшарить все это гребаное здание или город, если на то пойдет дело.       — Глупости. Ты уже использовал свой перерыв, садись и работай. — особо злобно сверля Эдварда глазами выдохнул педагог, что отвечал за него.       Вдруг Эдди почувствовал себя снова в Дэрри, ему показалось словно бы ему опять одиннадцать лет, словно бы на его бедре как и когда-то давно висит сумка забирая медикаментами. Каспбрак ощутил себя так, словно бы его вызвали к доске с учётом того что он ничего не учил и что теперь весь класс смеётся над ним, тыкая в него свои грязные пальци. Он ощутил себя так, словно бы Генри Бауэрс снова избил его после школы на стадионе и вот это уже было правдой, вот только старший не ударил в живот или по голове, нет, этот удар был нанесён словно бы в само естество Эдварда и это было куда хуже.       Вдруг Каспбрак забыл о том что стал выше, забыл о своей новой причёске и о том что он уже давно не пользуется ингалятором. Вся эта ситуация настолько резко выбила землю у него из под ног, что он по-настоящему растерялся, падая в пучину непонимания.       — Мне срочно нужно в туалет! — так глупо попробовал настоять на своем парень.       — А мне срочно нужно что бы ты продолжил свою работу. Сядь на место и не веди себя как ребенок.       Голос педагога звучит ужасно строго и что самое отвратительное, под его гнётом, а так же под гнётом всех тех глаз что сейчас уставились на него, Эдди садится на свое место. В его висках пульсирует беспокойство и волнение, но даже так он ничего не может с этим сделать и предпринять какую-либо попытку это изменить. Все же, кем бы этот парень себя не возомнил, он по-прежнему мамочкин медвежонок и это невыносимо.       — Ты ведёшь себя странно. — выносит вердикт парень напротив. — Этот... Как его там, ты его что ли знаешь?       — Нет. — поспешно отвечает Эдди. — Нет, не знаю       И в этот самый момент груз ответственности падает на плечи Эдварда. Он сказал что не знает Генри Бауэрса — главную грозу Дэрри. Да если бы Билл со Стэном услышали его сейчас они бы покатились от смеха на пол, настолько нелепой ложью было это самое: "нет".       Пусть даже так важным было совсем не это, а то что Каспбрак продолжил свою работу, зная о том что его помощь сейчас, возможно жизненно необходима. Так происходило всегда. Если задуматься, Эдди был крут лишь на словах. Когда Ричи сломал Бену нос, тот лишь недоуменно моргал глазами, когда Тозиер подрался с Генри Эдвард даже не предпринял попытку что бы их разнять и вот теперь, когда казалось бы, необходимо бить тревогу и выбивать двери подсобки тараном Каспбрак делает этот нужный всем кроме него самого грим.       И это продлилось весь остаток выступления. Эдди так и не вышел из гримерки, потому как даже в моменты когда он уже порывался это сделать, каждый раз на него сваливалась новая работа. Вновь и вновь. Эдвард знал лишь одно. Ричи выступил, в нужный момент он был за кулисами, в нужный момент он вышел на сцену, в нужный момент сделал все так, как его учили, но он знал это лишь со слов других, самого же Тозиера парень так и не увидил, словно бы на зло самому себе не встречая и Бена или Беверли.       Минуты тянулись вечно. Каспбрак не мог перестать думать о том, как низко он повёл себя, а так же о том, что же могло произойти там, в этой проклятой подсобке. Любовные дела, как высказалась та девчонка? Драка, как предположил Эдвард иди что-то иное? Быть может что-то похуже?       Пусть даже так, его волнения и переживания ничего не значали. Выступление прошло просто замечательно. Конечно же, были несколько глупостей и не совсем удачных движений, немного недотянутых нот и недостаточно хороших гримас, однако в целом все остались довольны собой и это было главным. Все же, правильно говорят, потому как весь тот труд и мучения через которые пришлось пройти "списочным" не прошёл даром.       Во всяком случае, как только со всем этим было покончено Эдди спешно скидал свои вещи в сумку, так же спешно прибрал за собой. Сейчас ему было нужно найти Ричи, остальное не имело никакого значения. И он нашёл его.       Тозиер уже успел переодеться и смыть с себя грим. Его мокрые пряди со лба, не такие кудрявы как прочие, глупо прилипали к лицу, которое после старательной очистки от краски было немного покрасневшим и чуть припухшим. В целом парень выглядел достаточно уставшим и вымотанным, но такими сейчас были абсолютно все, так что удивляться тут было нечему.       — Черт возьми я устал искать тебя. — немного зло выдохнул Каспбрак в несколько шагов подходя к Тозиеру, а после глупо заключая того в объятия.       Ричи на это действие удивленно округлил глаза, чуть вскидывая руки по бокам, вскоре обнимая Эдварда в ответ. Да, это было глупо, но Эдди ничего не мог с собой поделать. Все это время его буквально разъедало изнутри страхом и теперь он считал себя обязанным обнять Ричи, считая что тому это нужно, пусть это и было наоборот.       — Я тоже соскучился? — немного удивленно подал голос Тозиер и тогда Каспбрак чуть отступил от парня, теперь обхватывая его щеки руками, принимаясь крутить чужую голову из стороны в сторону, стараясь найти следы драки. — Воу, воу, полегче, ковбой. Какого черта ты тваришь?       — Это ты какого черта тваришь? — злобно фыркнул Каспбрак. — Я все знаю, даже не пытайся что либо скрыть от меня.       — Ага, круто. — устало выдохнул Тозиер. — И что ты там знаешь?       — Я знаю что сюда приходил Генри. — Вновь глаза Ричи округляются. Не похоже что он собирался поделится данным происшествием с Каспбраком, скорее все выглядит так, словно бы он намеревался этот факт скрыть и мысль об этом очень больно бьёт по сердцу Эдварда.       — С чего ты это взял?       — С тобого. Это не имеет значения. — Ну хорошо. Да, он приходил, что ты хочешь от меня? — Теперь пришел черед Эдди удивляться.       — Чего хочу? Ты издевается что ли? Я волнуюсь. Что мне вообще об этом думать? Вы опять устроили драку? Зачем он вообще приходил, что ему опять от тебя нужно?       — Ничего ему от меня не нужно. Все нормально, успокойся. — Тозиер попытался сделать голос мягким и даже взял руку Каспбрака в свою, однако тот быстро выдернул ее обратно. Чесно, со стороны Эдди все это выглядело ужасно оскорбительно.       Эдвард переживал, не находил себе места, а все что может сказать Ричи это: "Что ты хочешь от меня?". Что хочет? Быть может искренность? Вообще в силу всего того что Каспбрак знает об отношениях между Ричи и Генри у него есть все основания для истерики и даже сердечного приступа, но Тозиер продолжает гнуть свое, конечно же являясь спокойным как удав, из-за чего Эдди чувствует себя особенно глупо.       — Ричи, ты нарываешься. — чесно признается Каспбрак и тогда Тозиер тяжело вздыхая отводит взгляд.       — Ну что ты хочешь что бы я сказал? Это не имеет никакого значения, все это в прошлом, разве нет?       — Хотел бы я так сказать, но если бы это было так, в таком случае Генри бы не припёрся сюда. — продолжал настаивать на своем Каспбрак и тогда Ричи не осталось ничего кроме как сдаться.       — Он приходил просто поговорить. И мы действительно просто поговорили.       — Что-то мне не верится.       — Во всяком случае так оно и есть. Эдди, твое беспокойство это очень мило, но для него нет никакого повода. Послушай, с этим покончено. Знаю, у тебя мнение о Бауэрсе строго негативное, но он действительно не такой уж плохой парень. Точнее, да, он ублюдок каких на свете мало, но вместе с тем... Помнишь что я говорил в прошлый раз? Иногда он способен на хорошие вещи.       Так что он пришел сегодня что бы окончательно все решить. Я говорил правду на счет того что мы не любили друг друга, ну, по крайней мере это "что-то" между нами не было здоровым. Вообщем, когда Генри стал навязываться ко мне в Бостоне это меня удивило. Он извинялся, а вместе с тем нет и все это было странно. Словно бы он хотел вернуть все то что было раньше, но не знал как. Вообщем, его отца оказывается перевели из Дерри сюда. В Бостоне Бауэрс никто. Тут нет его шайки, тут нет его авторитета. Никто не боится его и более того он больше не может делать все что взбредёт к нему в голову.       Можно сказать весь его мир разрушен. Ему сейчас тяжело и я не могу не сказать о том что в каком-то смысле он это заслужил, но все же... Я могу понять. Это действительно непросто. И Генри не знал что я теперь живу в Бостоне, все же, когда я сбежал из Дерри я не сказал ему ни слова, то что он встретил меня это просто случайность. Ну и, так вышло, вот и все. Короче, как сказал он сам, я просто был чем-то, что напоминало ему о былом времени, том времени когда он что-то значил. Лишь поэтому он хотел вернуть меня, вот и все.       — Так значит, он пришел предложить тебе встречаться? — хмуря брови спросил Эдди.       — Что? Нет. Даже если бы он и предложил, я бы послал его нахуй. Бауэрс пришел что бы поставить точку. Для всего того что происходило тогда у нас обоих есть оправдания, Генри вроде как таким образом по-тихому бунтовал против отца и все в таком духе, короче, это не имеет значения. Мы сказали друг другу: "спасибо, чувак, ты классно ебешься", а потом помахали ручками на прощанье.       — И что, он так просто смирился с твоими отказами что ли?       — Боже, не знаю. Разве это важно? Просто, думаю он решил взяться за ум и стать хоть кем-то, но для этого ему нужно было покончить со всем лишним.       — И все?       — Да. — закатывая глаза ответил Тозиер, а после мягко улыбнулся. — Генри тебе уже интереснее меня, раз ты так заинтересован его личностью?       — Боже, какой ты придурок. — выдохнул Эдди а после утонул в чужих объятиях.       Так много мыслей роились в его голове, но думать не хотелось совсем. Все это закончилось, подошло к концу если иначе. Представление, Генри, все эти глупые наброски и многое многое другое. И вот теперь он стоит тут и его обнимает Ричи, мать его, Тозиер, самый большой засранец этого города если не всего мира и знаете? Раз на то пошло, то он и не будет думать.

***

Люди любили праздники, любят их сейчас и будут любить после. Иногда даже складывается такое ощущение, словно бы мы живет от даты к дате. От Рождества до Дня рождения своего, своей матери, подруги и ее собаки, великого деятеля и еще бог знает кого. Пасха с ее пасхальными кроликами и шоколадными яйцами, день благодарения с полным столом жирной еды, день влюблённых сопровождаемый открытками в форме не анатомических сердечек, все это придумали мы сами, а все для того что бы лишний раз набить свой живот, что бы пропустить по бокалу того или другого спиртного, что бы получить или отдать что-то, но главное — что бы запомнить определённый день и выделить его из понуро-серого списка обычный и ничем не примечательных. Тут не на что жаловаться, потому как праздники, наверное, самое прекрасное что создало человечество, сразу после мучного. С этим поспорить сможет далеко не каждый, да и не к чему тут споры. Хватай своих друзей, делись с ними счастьем и наедайся в прок, так словно бы завтра не наступит, так словно бы после этого тебя ждёт расстрел. Не думай о завтра, в такие дни так можно, позвони родственникам, вспомни о своей пробабке и приготовь всем подарки, если дело касается Рождества. Но вот что удивительно. Нам мало тех праздников, что обведенны в календаре красным маркером. Мы придумываем свои, новые и это еще лучше и прекраснее. Сегодня весь Бостон мог содрагнуться, потому как этот день и похоже вся последующая неделя стали праздником в честь окончания всей этой мороки со сценариями, слезами из-за зачетов и не зачетов, а так же прочего дерьма через которое пришлось пройти студентом театрального университета. Магазинам алкоголя следует поставить засовы на двери, паркам уничтожить все лавочки на которых можно заснуть, ночным клубам и барам, подготовиться к особо буйным посетителям, ну а педагогам к тому, что их не раз упомянут как хорошими так и плохими словами за одной или второй бутылочкой дешёвого пива. Эти студенты слишком долго удерживали пыл своей молодости, слишком долго не отдыхали так как им хотелось и слишком давно не видили лица своих тружеников-друзей в стельку пьяными. Это было необхомо срочно исправить и решение данной проблемы было очень быстро найдено. Вновь ребята скинулись и сняли на ночь тот самый бар, в котором они когда-то праздновали сдачу сессии, вновь все это обещало быть весьма интересным и увлекательным, однако в предстоящем вечере было небольшое отличие от прошлого. Неудачники не собирались туда идти. Это может звучать глупо, да, но так оно и есть. Конечно же, они устали не меньше других, конечно же и они планировали провести свой праздник, вот только отныне им не была так близка бьющая в уши музыка и компания незнакомых людей с чужих потоков. Клуб неудачников через многое прошёл и в последние недели виделись они очень редко, так что ребятами было принято единогласное решение: отпраздновать конец этого мини ада у Беверли. Заказать побольше пиццы и купить побольше пива, а потом просидеть в семером совсем не за просмотром фильма, а за такой противоречиво ненужно-нужной болтовней казалось им куда интереснее и ближе сердцу, вот и все. — Ало, здравствуйте, я бы хотел заказать пиццу. — мягко выдохнул Бен, которому по жеребьевке выпала честь связаться с оператором. Пока Хэнском с важным видом держал телефон у уха, остальные неудачники старательно перешептывались, рассматривая предложенное меню. От чего-то никто не ожидал что Бен дозвониться так легко и без какой-либо очереди, от чего достаточно резко встала следующая проблема: никто еще не придумал заказ, а его уже нужно произнести. — Пеперони? — предложил Эдди, сидя рядом с Беверли, которая на своем ноутбуке, обклеенном наклейками по сериалу "Теория большого взрыва", старательно цокала синими ногтями по экрану, читая описание предложенных вариантов заказов. — Не слишком ли это банально? — отозвалась Марш, чуть усмехаясь. — Я бы сказал "классически" — отозвался сзади Ричи, развалившийся на диване и кажется залипающий в потолок. Стоит подметить в голосе парня слышались лёгкие смешинки, потому что этот придурок знал что Эдди бесился когда его вкусы называли "классическими". — Я предложил ее, потому что эту пиццу точно все есть будут. — фыркая пояснил Каспбрак и тогда Беверли согласно кивнула Бену, показывая два вытянутых пальца, словно бы имитируя жест "пис". — Да, можно две пеперони и... — Хэнском приложил руку к динамику что бы его было не так слышно по ту сторону трубки. — Вы можете выбирать быстрее? Мне уже неловко так долго тянуть время. — Давайте мясную? — предложил Майк. — Она чертовски острая, разве нет? — подал голос Стэн. — В этом вся суть. — согласился с Хэнланом Билл. — Я отказываюсь участвовать во всем этом если не будет пиццы-цезарь. — заявила Беверли. — Я за четыре сыра. — оповестил Урис и лишь после него Тозиер вставил свою короткую фразу. — Думайте обо мне что хотите, но я хочу гавайскую. В итоге Бен заказал две пеперони и две мясных, а так же цезарь, четыре сыра и гавайскую по одной. Этого было больше чем достаточно и скорее всего Беверли и ее тетушке после придется весь следующий день доедать остатки этой былой роскоши, но сейчас это никого не заботило. Важными были факт праздника, а так же перспектива того что в скором времени все они очень даже весело проведут время. Доставщик пиццы приехал через час. Казалось бы, это достаточно большой промежуток времени, однако, будем честны, неудачники совсем не ощутили эти шестьдесят минут. Действительно, складывалось такое ощущение словно бы они не виделись как минимум пять лет, словно бы после такой долгой разлуки им выпала возможность наконец поговорить, словно бы эта самая возможность могла оказаться последней. — Да ладно вам, как по мне, это было бы мило. — мягко улыбаясь выдохнул Стэн, который, стоит заметить, сидел рядом с Биллом и кажется чувствовал себя просто замечательно. Все неудачники сейчас расположились на полу, просто потому что ни один стол в этом доме не смог бы уместить такое большое количество квадратных коробок, ну а еще потому что так, конечно же, было куда интереснее. Почему? Потому что сидеть здесь, немного кривым кругом, смеяться над общими шутками и вдыхать тёплый аромат специй от заказанной пиццы было просто волшебно. Невольно Эдди задумался о том как это на самом деле красиво. То есть, да, сейчас все они просто наслаждаются моментом, просто едят иногда давясь от смеха, иногда вставляя свои фразы в диалоги, которые после даже не вспомнят. На данный момент все это воспринимается ими как данное и никак иначе, однако что будет если выразить это в словах или написать на бумаге? Это глупо, но при мысли об этом Каспбрак тут же бросил взгляд на Денбро. Если кто и мог превратить бытовую ситуацию в чертов отрывок никому не нужного, но от того не менее прекрасного романа, так это этот парень. — Что именно? — немного удивленно уточняет Эдвард, который успел потерять нить разговора. — Мы о теории бесконечных реальностей. — пояснил парню Майк, однако, если быть честным, это мало чем помогло Эдди и Беверли, заметившая это тут же продолжила. — Эта теория гласит о том, что в мире существует бесконечность реальностей, а потому, что бы ты не придумал и о чем бы не мечтал, это значит что где-то подобное действительно существует. — И от куда нам тогда знать что нас тоже не придумал кто-то? — улыбаясь самому себе поинтересовался Тозиер. — Такого придурка как ты, надо постараться придумать. — шутливо бросил в ответ Эдди. — И все же? — настоял на своем Ричи и тогда неудачники ненадолго примолкли. — Ну, если и в правду задуматься над этим, то да, действительно все так и есть. Нас тоже кто-то придумал. — задумчиво промычал Билл — Мне даже нравится такая вероятность. — Чего в этом хорошего? — удивленно поинтересовался Бен. — А чего плохого? Мы все здесь, выступление прошло чудесно и как бы банально это ни звучало, а я всем доволен. — А что на счет войн, голода и прочего? Это тоже кто-то придумал? В таком случае какое право этот кто-то имеет для того что бы убивать людей и заставлять их страдать. — настойчиво спросила Беверли в глазах которой загорелись огоньки. Так случалось всякий раз когда разговор уходил в невесомую, ненужную, но интрегующую сторону. — Такое же как и мы все? — мягко пожимая плечами ответил вопросом на вопрос Денбро. — Во всяком случае мне приятнее думать о том, что все мы являемся чьей-либо фантазией, глупым способом расслабиться или делемой жизни. В странного небесного чудака верить намного глупее. Вот что я скажу. — Мои родители бы высказались иначе. — мягко усмехаясь заметил Стэн и тогда Билл одарил его очень странным взглядом. Не плохим и не строгим, скорее, тёплым и нежным и Эдди даже стало чуть-чуть неловко от того что он заметил это. — Во всяком случае это значит что есть еще реальности в которых мы существуем? То есть, круто было бы если бы где-то там, за сотнями тысяч галактик мы все сражались с инопланетянами или еще что-то вроде того. — мечтательно заявил Майк, который действительно напоминал человека который смог бы выстрелить пришельцу в голову, лишь в том случае если бы тот оказался совершенно не разумным и угрожающим его жизни. — Ага, или с бешеным клоуном убийцей. — фыркнув заявил Тозиер и от чего-то данное предложение настолько не понравилось Каспбраку что он даже шикнул в сторону друга. — Прекрати, все эти небылицы настоящая глупость. — Мы могли бы быть друзьями в других реальностях? — вдруг спросил Бен и тогда все вновь притихли. Действительно, все это было так странно. Клуб неудачников, если задуматься, почти что ничто не объединяло. Они были такими разными, такими абсурдно отличающиеся во мнениях, в судьбах и мечтах, однако что-то, могучее и сильное, объединяло их в одно целое. Все они могли сказать о том что их жизнь, не то что бы стала лучше с тех пор как они познакомились, однако вместе с тем, все они и не представляли себя друг без друга. Никто из них не знал о том что случится дальше. Тот же самый Бен, отныне никогда не посетит лекции их института и теперь станет видеться с ними намного реже, но никто не сомневался в том, что это самое "реже" никогда не превратиться в горькое расставание. Так же дела обстояли и с Беверли, у которой выпускной был еще впереди. Пусть эта девушка и была во многом очень сложным человеком, однако именно на ней держалось все то что существовало в их маленьком мирке и в этой реальности. С ней прощаться тоже никто не был намерен. — Я хотел вам кое-что сказать. — выпалил вдруг Денбро, привлекая всеобщее внимание к себе. Билл как-то неловко поднимается со своего места и тогда все неудачники впиваются в него своими глазами, ожидая толи какую-то особо важную новость, толи признание в чем-то доселе неизвестном, покрытыми паутиной подобной ужасно старой тюле сверкающей на солнце своими дырками- признаками старины. — Вообщем... Я просто, просто, даже и не знаю с чего начать. — Денбро особо смущенно поджал губы, а после пробежался по всем присутствующим взглядом. — Давай начнём вместе. — по отцовский улыбнувшись сказал Бен который решил словно бы Денбро предпринял попытку в произнесении тоста. — А? — удивленно переспрашивает Билл, а после бросает беглый взгляд на Стэна и кивает. — Да, да, начинай. — Этот год был сложным. — поднимая свою бутылку пива выдыхает Бен. — За его окончание. — За нашу дружбу. — пропевает Беверли, поднимая уже свое спиртное к тому что принадлежало Хэнскому. — За неожиданные встречи. — немного смущенно выдыхает Эдди. — За честность. — подключается Майк. — За понимание. — неотстает от друзей Стэн. — За настоящие. — Широко улыбаясь говорит Ричи. И вот когда все бутылки кроме той что принадлежит Денбро подняты к верху и соприкасаются друг с другом, именно тогда Билл вспоминает о том что его целью был вовсе не красивый тост. — Я чертовски влюблен в Уриса и мы встречаемся. — выпаливает парень, а после замыкает этот небесный круг, громко чокаясь со всеми, а после смущенно улыбаясь всем и себе особенно. Стэн тут же покрывается удушающим румянцем-смушения в то время как неудачники одновременно округляют свои глаза. Кто-то от шока, кто-то от счастья, итог один, никто не остается равнодушным. И Каспрак действительно рад за этих двоих. Действительно, они через многое прошли, в особенности Стэн и теперь Эдди хочется верить в то что все это было не просто так. Быть может, звезды все же сошлись над ними? Скорее всего так и есть, но мысль об этом действительно заставляет Эдварда почувствовать лёгкий укол зависти. Когда же звезды сойдутся над ним? Эдди готов ждать, да, но всему рано или поздно приходит конец, в том числе и терпению. Именно с такой мыслью Каспбрак вдруг бросает взгляд на Ричи и, на удивление, тот смотрит на него тоже. Тозиер выглядит счастливым до одури и глаза его сияют как какие-то особо дорогие камни, такие, которые стоят обычно в отдельной витрине ювелирного магазина. И Эдди знает, ему никогда не хватит на них денег, даже если он возьмёт сотню кредитов под очень большой процент, но это и не важно. Просто от чего-то никто не знает что эти камни действительно многого стоят. Просто Каспбрак нашёл их на земле, грязными и совсем не привлекательными. Это он принёс их домой и отпалировал и быть может, они и в правду ничего не стоят, но Эдди сам распечатал ценник и нарисовал на нем бесконечность. Пусть все думают словно бы эти дешевки не стоят внимания, Каспбрак знает свою правду и ему этого достаточно. — Знаете, ни на что не намекаю, но я должен быть свидетелем на вашей свадьбе. — заявляет Тозиер и тогда молчание что так глупо повисло в этой комнате тут же рвётся по швам, так, словно бы сшиты они были старыми, давно гнилыми нитками. — Почему дети так быстро растут? — по-доброму спрашивает Хэнском у Бэверли, которая не давая ответа сгрибает Стэна и Билла в свои объятия, те самые которые она приберегла на особый случай, а именно, самые крепкие и искренние. И Эдди понимает то, почему же Денбро так боялся открыться. Держать эти отношения в тайне было бы слишком муторно, глупо и мучительно, но кто знает, что если бы неудачники не приняли бы их? Что если бы они отвернулись от них? Это действительно было страшно, но что важнее- просто невозможно. У неудачников небыло привычки ставить на людях штампы и точки, зато были другие, такие как поддерживать друг друга и быть счастливыми если счастлив кто-то еще. Так вечер тихой проступью пошёл дальше. Непринужденная болтовня, искренние, но от того не менее шутливые тосты, вкус специй смешавшийся на языке, а еще стойкое чувство правильности происходящего сопровождали его. — Покурим? — спросил вдруг Ричи у Каспбрака и тогда тот согласно кивнул, вставая со своего насиженного места. И не то что бы в этой компании курящими были лишь эти двое, просто это было негласным правилом. Ричи и Эдди курят вдвоем, этим все сказано. Улица встретила Эдварда нежной прохладой. Отныне с каждым днем становилось все теплее и теплее, а это значило что Эдди больше не было нужно дышать на свои руки и переминаться с ноги на ногу в попытках согреться. Стоит заметить, на улице было настолько "не холодно", что парень даже не стал надевать на себя куртку, вместо этого лишь небрежно повязывая на шею длинный зелёный шарф крупной изнаночной вязки. — Знаешь, в свете последних событий мне действительно стало интересно куда же пропали Билл и Стэн на той вечеринке, организованной тобой. — шутливо сказал Тозиер, прикуривая свою самокрутку. — Это не наше дело. — подметил Эдди забирая из чужих рук зажигалку. Каспбрак действительно был счастлив за друзей. Они оба заслужили это, но вместе с чувством радости его настигла и лёгкая грусть. Все это было жутко несправедливо и Эдди был уверен в этом на все сто процентов, прекрасно понимая, что завидовать чужому счастью ужасно отвратительный поступок, даже так, находясь не в состоянии что-то в себе изменить. — У меня есть к тебе серьёзный разговор. — оповещает он Тозиера. — У меня к тебе тоже. — мягко улыбаясь заявляет Ричи и тогда Эдди мысленно удивляется этому. Не тому что Тозиеру есть о чем поговорить, а тому что тот сегодня действительно особо много улыбается. — Во всяком случае я был первым так что я и начну. Не думаю что наши темы совпадут. — выдыхая клубень дыма заявляет Эдвард. — Думаю, было бы лучше если бы начал я. — Я серьезно. У меня сложилась глобальная дилемма, так что, будь добр, попридержи язык за зубами, пока что. — И все же, позволь мне начать. — все настаивал на своем Ричи и тогда Эдди не осталось ничего кроме как сдаться. — Окей, хорошо. Говори что хочешь, но если это окажется какой-нибудь глупостью, я ударю тебя. — Я рад за этих двоих. — начинает издалека Тозиер. — Серьезно, я думал что Урис упадёт в обморок от счастья, хорошо что этого не случилось. — Ричи, это все очень мило, но мы можем обсудить это и позже, разве нет? — Нет. Не можем. Просто послушай меня, ладно? — строго обрывает Каспбрака Тозиер и тогда тот послушно прикусывает свой язык в ожидании. — Я просто хочу сказать что это замечательно. Помнишь мы говорили с тобой о судьбе? Я тогда сказал что являюсь бродягой, а ты так и не смог придумать того кто ты есть. Так вот, мне хочется верить в то что ты торгаш и едешь на телеге, а за спиной у тебя сотня ненужных безделушек. Поворешек, ложек и зеркал. Ты можешь их продать и стать самым богатым человеком на свете, а можешь не продать и тогда останешься на том же месте где находишься сейчас, но найти им новых хозяев будет очень сложно, потому что ты слишком к ним привязался. — Ричи, я не понимаю к чему ты клонишь. — Это не важно. Я просто говорю то что думаю, вот и все. Так вот, правда в том что я бродяга, а ты торгаш и нам с тобой так и так нужно куда-то стремиться вот только ты едешь, а я иду на своих двух и это великое совпадение, то что мы встретились. Быть может это не случайно? Просто я слишком устал идти и мои ноги стёрты в мясо, а ты вот вот сойдешь с ума от компании всех этих неодушевленных предметов. — Ричии... — умоляюще пробубнил Каспбрак. — Что, все еще не понимаешь о чем я? — действительно удивляясь спросил Тозиер и тогда Каспбрак показательно фыркнул. — Тебе нравится когда я чувствую себя глупо? — понуро поинтересовался Эдвард и тогда во взгляде Тозиера что-то вдруг поменялось. Глаза его из задумчиво искристых вдруг стали какими-то особо глубокими и непроглядными. Лишь теперь по ним стало заметно то, что Ричи не был трезвым, однако, стоит заметить, он не ьыл и слишком пьян. Нет, Тозиер прекрасно составлял предложения, не путался в словах и действительно верил во все произнесенное собой. Просто, так он говорил, так ему было проще. Это было неким Тозиеровским приёмом которым он пользовался когда хотел сказать что-то, что не помещались у него в голове и Эдди это знал, но от того не понимал лучше. — Возможно. — согласился с Эдвардом Ричи, а после приблизился. Теперь они стояли друг напротив друга и носки их кед смачно целовались, а волосы путались между собой, потому что Тозиер нагнулся и упёрся своим лбом в чужой. — Придурок. — не зло фыркнул Эдди, а после сунул свои руки в карманы чужой толстовки. Просто, он не знал куда их деть, просто так было проще. — Я хочу сказать. Не круто быть по отдельности. — Эдди медленно кивает на чужие слова а после в ожидании задерживает дыхание. — Я хочу сказать. Быть может ты хотел бы стать моим парнем? Просто я до одури хочу стать твоим и было бы не очень весело если бы это работало в одну сторону. На лице Каспбрака расцветает удивление. Он вскидывает брови и поспешно замечает то, как ему приходится сдержать улыбку. Пока что парень не может улыбнуться, это так не работает, потому что все не могло быть так просто. — А как же Стэйси? — с наигранным сарказмом интересуется Каспбрак. — Она не моя девушка, от куда мне знать? — голос Ричи, такой бархатный, такой родной сейчас заметно светиться от лёгкой смешинки и это заставляет Эдди таять. Кажется он вот вот стечёт в свои же красовки, но до этого еще далеко. — Не твоя девушка? — уточняет Эдвард. — Нет, не моя. — А она об этом знает? — Представь себе, да, она об этом узнала первой. На пару мгновений между парнями повисает тишина. Кажется, Эдди просто не верит своим ушам. Как давно это произошло? Когда Ричи расстался со Стэйси? Сегодня? Сразу после встречи с Генри? Неделю как или две? Нет, это не имеет значения, это совсем не важно, потому что это произошло и Ричи сделал это сам. Каспбрак не просил его, он не намекал, не подавал знаков того, что его вся эта ситуация достала в край. Парень просто ждал и ожидание это, надо же, окупило себя. — Ну так что? — решает поторопить уже почти не друга Тозиер. — Да. Да, я согласен. — поспешно кивая выдыхает Эдди, а после уже не сдерживает улыбки, как не сдерживает ее и Ричи. Это так странно. Пол года назад Каспбрак изображал рвотные позывы при одном только упоминании Тозиера, а сейчас что? Он только что согласился быть парнем этого придурка, но что важнее, это сделало его самым счастливым человеком на свете. То есть, это счастье не было искрящимся и огромным как фейерверк, о нем не хотелось петь и кричать, это скорее было ощущением того, как все наконец встало на свои места, того что Эдди наконец понял самого себя. И это так глупо, потому что по факту они встречались уже около месяца или вроде того, потому что они целовались, потому что они беспокоились друг о друге и любили, лишь не называя все это своими словами. И сейчас ничего не изменилось. У Эдди нет чувства того что у него, надо же, появился порень, нет, он был у него и вчера и позавчера тоже, просто теперь это было правильнее и немного приятнее вот и все. — О мой бог... — играя шок выдыхает Тозиер. — Что-то не так? — чуть хмуря брови спросил Эдди. — Каспбрак, да ты чертов гей, вот что. — довольно хихикая заявил Ричи и тогда Эдди изобразивший недовольство, показательно наступил тому на ногу. — Боже мой, ты мастер по тому, что бы портить моменты. — заявил Каспбрак и тогда Тозиер неряшливо пожал плечами. — Не то что бы у нас тут была романтическая обстановка. — заметил Ричи. — И кто в этом виноват? — По всей видимости, я. — выдыхает Тозиер а после накрывает чужие губы своими. И Эдди думает, нет на свете мягче губ чем те что принадлежат Ричи, как нет и более неряшливых поцелуев как у него, полных горького привкуса дыма и вишни. И, скажу по секрету, Тозиер думает о том, что он очень сильно недооценивал ментол как таковой, потому что его вкус, теперь являлся для него самым желанным и приятным. И они не давятся слюнями и не пытаются съесть друг друга через рот. Что сказать, этот поцелуй совсем не возбуждающий или что-то вроде того. Просто, кажется, эти ребята еще не доросли до чего-то подобного. Рано или поздно они встанут перед этим вопросом и, будем честны, дойдут и до секса и до прочего, но пока что им достаточно того что есть сейчас. Быть может стоит подождать еще месяц или другой, но ожидание это не будет невыносимым, потому что всему есть свое время, вот и все. — Ты хотел мне что-то сказать? — с характерным причмокиванием отстраняясь от чужих губ спрашивает Тозиер. — Пойдешь со мной на свадьбу? — незадумываясь выпаливает Эдди и тогда Ричи в шоке округляет свои и без того огромные глаза. — Что, вот так сразу? — Что? Боже, нет, я имею в виду, свадьбу моей матери. Этим летом она выходит замуж, помнишь я рассказывал тебе об этом? Так вот я приглашаю тебя пойти со мной. — Осторожней со словами. Ты чуть до инфаркта меня не довёл. — Что, настолько не нравится перспектива стать моим мужем? — шутливо пропел Каспбрак чуть пихая Тозиера в плече. — У меня пока нет на это средств, да и вообще. Не в наших правилах торопить события. — Ну да, в этом я согласен. Так что, пойдешь со мной? — с надеждой поинтересовался Эдди и тогда Ричи согласно кивнул. — Почему нет? Нам так и так в один город ехать, а так я еще и смогу познакомиться с твоей маман. Кто знает, быть может я даже передумал и паду к ее ногам а не к твоим. — Придурок. Она выходит замуж и больше чем в два раза старше тебя. — Любви все возрасты покорны. — шутливо отозвался Тозиер. Теперь им двоим предстояло вернуться в Дерри, в тот самый город с которым у них связаны не самые лучшие воспоминания. Дерри — это дом в котором родилась депрессия Тощиера, место где на его запястья расцвели порезы, место где он, словно глупый ребенок, котоом он и был, приучил верить себя в то, чего нет и убеждать себя в том, в чем убеждать не стоит. Дерри — это то самое место где Эдди никогда не мог почувствовать себя свободным. Это набедренная сумка, полная медикаментов и сломанный об асфальт ингалятор. Этот мама, которая лгала. Это папа который не вернулся, попав в слишком долгое путешествие. Нелюбимый город — Дерри. Страшный монстр, который так долго мучил этих двоих, теперь молчит перед их лицами и в нетерпении тянул к ним свои лапы. Но знаете что? Правда в том, что возвращаться туда вдвоем было не так страшно. Кто знает, быть может он даже и не так плох? Во всяком случае, не вернись они туда никогда, лишь в таком случае эта игра считалась ьы пооигранной, потому как каким бы отвратным не был их родной город, а там у них еше остались дела.