Причуды из головы уставшей студентки

      Девушка этой истории заканчивала старшие классы, и была известна среди своих сверстников как самая красивая, но вредная лентяйка. Именно так! А-Цин была красавицей, хоть у глаз с рождения был какой-то дефект: они казались пустыми, за счёт своей «белизны». Вредной она стала вследствие того, что не могло не обойтись без придурков в детстве, которые бы из-за этих необычных глаз издевались над ней. Лентяйка... ну, потому что её не волновало поступление в престижный университет, при этом с получением большой стипендии.       А-Цин была умная. И мозги её не натренированны в течение долгих лет школьного образования. Девушка умна сама по себе. А потому на все сто процентов знала, чего хотела. От своей молодости так точно. И не стала париться о каком-то там поступлении на первом же году старших классов.       Была? Нет, не волнуйтесь. Она жива и здравствует. И всё так же умна. А ещё вредна и ленива.       – А-Цин, ты ведь понимаешь, что потом поднять оценки в аттестате будет сложно? Ты ведь можешь набирать нормальные баллы на тестах, — в кабинете остались только учитель и ученица. Клише какое-то, думает об этом девушка и смеётся про себя. Вот они сидят друг напротив друга за одной партой: соседи. Собственно, в эту школу А-Цин поступила именно из-за Лань-гэгэ, который уж год как работает в этой школе. Он вместе со своим отцом и младшим братом Синчэнем, который учится на врача в столице, соседи семьи Цао. И дружат эти соседи давно, ещё до того, как А-Цин появилась на свет.       Сказать, что Сун Лань ничего о ней не знает, нагло соврать. Естественно, тайные мысли девушки этому молодому человеку неизвестны. А вот всё остальное — если только память не подведёт.       — В выпускной год наверстаю, — улыбается А-цин, подпирая ладонью щёку. Сун Лань, как классный руководитель и один из психологов сего почтенного заведения, повторил этот жест. Само собой, их лица оказались слишком близко. Щёки А-Цин покраснели, но она не шевельнулась.       — Легко не будет, учителя уже с первого года начинают составлять о вас своё мнение. Оценка должна быть объективной, но... — но она вредная, обязательно перебьёт.       — ...но влияние субъективности обязательно будет присутствовать, — и ещё добавила: — Да, да, и соученики будут не любить меня. Мол, я такая умная до последнего отсиживалась, а теперь ворую их оценки, — надула щёки. В ответ на это Сун Лань тихо рассмеялся, наклонив голову. Эта девочка всегда была непозволительно милой. По его мнению.       Он что, не видит, какой вулкан здесь взорвётся, если он не перестанет относиться к ней, как к ребёнку?       — Как же хорошо ты меня знаешь, — Сун Лань отдал ей результаты последних тестов, встал и направился к учительскому столу, чтобы собрать свои вещи.       «Неправда, я ничего не знаю, особенно о твоей университетской жизни. Даже братец Сяо и то больше рассказывает», — всё ещё надувая щёки, А-Цин все свои вещи спихнула в сумку и полетела на выход.       — Давай подвезу! — Сун Лань не стал произносить лишних слов: если этот ураганчик не услышит главного, то не остановится. Но в этот раз А-цин не остановилась и не отозвалась. — Упустил момент, — этот учитель не стал засматриваться на открытую дверь, собрал свой портфель и тихо отправился к парковке.

***

      В тот раз А-Цин никуда не убежала. Она уже решила (пусть ни на что негодные поклонницы Лань-гэгэ завидуют), что ездить в школу и возвращаться домой можно с Сун Ланем. В тот раз он от души посмеялся. Несмотря на то, что в некоторой степени это была чистая наглость, крыть было нечем. Этот молодой человек считал своим долгом заботиться об А-Цин, которая росла у него на глазах.       И вроде бы идиллия на двоих: дом, школа, занятое чем-то свободное время (по раздельности и/ли вместе). Потому что им так хорошо, привыкли. И А-Цин была счастлива, даже от подруг не скрывала, что Сун Лань ей нравится. Нет, не так, она его лю-бит. Боялась ли она, что в школе это начнут обсуждать? Ну, слушок-то ходит, особенный такой: мол, они и так помолвлены. Но даже такая вредина, как А-Цин, смущённо краснеет от удовольствия.       Не хватало только смелости поинтересоваться, знает ли об этом слухе сам Сун Лань. ... Пх, конечно, знает. А вот что думает?       Ну, не важно! Главное, что А-Цин наконец-то набралась смелости признаться.       В очередной вечер, как они возвращались домой, болтая ни о чём, А-Цин начала издалека.       — Лань-гэгэ, а-Лань-гэгэ, — затараторила она, — а как скоро у меня невестка появится? — спрашивается: разве она не умная? Ещё как! Вон она видит, как Сун Лань хмурится, но при этом пытается подавить улыбку.       — А-Цин, и ты туда же? Зачем мне, — пародирует её саму же! — такому молодому и красивому женится? — можно подумать, что он уклоняется от ответа. Но нет. В кругу близких, а семья Цао своим соседям, как говорилось раньше, отнюдь не чужие, Сун Лань всегда был честен. И если бы имелся кто-то на уме, рассказал бы. Хм... тогда зачем А-Цин задала подобный вопрос? Ну, она боялась, что за несколько лет вдали от их провинциального, пусть и крупного, города, у А-Ланя появилась любимая. Или была, но каким-то причинам он вернулся один. Хорошо, что вернулся!!       Они остановились. И только сейчас А-Цин заметила, что пропустила чей-то звонок. Сун Лань внимательно слушал говорящего, с волнением косясь на А-Цин. Девушка насторожилась.       — Понял, скоро буду, — отложив телефон в сторону, Сун Лань опустил голову на руль. Дыхание тут же потяжелело. А-Цин прислонила кулак к груди: видимо, не сегодня она признается. Да, не сегодня. И не св ближайшие дни, а может, и месяцы. Потому что плохая новость выбьет всю решимость и все чувства из головы. Придётся подождать, А-Цин, потому что...       — Синчэнь в коме, — и сердце ухнуло вниз. А-Цин смотрела округлившимися глазами на то, как медленно выпрямляется Сун Лань и заводит машину. Она не видит дороги перед собой, косится на него. И даже не сразу замечает, как они приехали. И всё не может спросить: «Как?» Будто Небеса не хотят слышать её крика.