Причуды из головы уставшей студентки

      Чэнмэй не знал, как это произошло. Он спал. Да, просто взял и уснул, когда они ехали на машине в родной город Синчэня. Решили устроить себе отдых. Сюэ Ян сначала не поверил, когда его Сяо сказал, что воспользовался своим положение отличника и пай-мальчика и они могут уехать на несколько дней в его родной город. Будущий спаситель людских жизней — а иначе быть не могло! — твёрдо решил познакомить отца со своим возлюбленным. Не нравилось это Чэнмэю, столько ора было в прошлый разговор отца и сына по телефону. Из-за этого Чэнмэй растерял всю свою готовность и уверенность к предстоящему знакомству.       «Пристегнись», — Сюэ Ян не любил этого. Да и чего бояться, когда за рулём его даочжан? Между делом говоря, он уже не помнил, при каких именно обстоятельствах появилось это прозвище. Даочжан и даочжан. И всё же не поддаться на уговоры своего парня невозможно.       Вели машину по очереди. Сначала Сяо, затем он, потом снова Синчэнь. И в этот раз Чэнмэй решил вздремнуть. Да, пристегнуться не забыл!       А потом очнулся, да, очнулся из-за головы, та будто раскалывалась. Он ничего не понимал до определённого момента. Затем парень потерял сознание, а очнулся уже в больнице. Стражи порядка оставили его быстро, он ведь спал, ничего не видел. Только видеорегистратор и поможет. Ему ещё только предстояло узнать: его даочжан в тяжёлом состоянии и впал в кому.       А через два дня приехало «семейство»: отец Синчэня, Цзычэнь и соседская деваха, которая им как мэймэй. Ну, Лань заявится к нему, чтобы прибить, не иначе. Дражайший отец точно сюда не придёт. А вот А-Цин… собственно, если бы она не заглянула, Сюэ Ян бы и не узнал об их приезде.       Как и положено, притащилась она с фруктами. Выложила их на тумбочку, а вот пачку конфет продолжала держать в руках. Вот же мелкая! Обстоятельства их знакомства — отдельная история, но с тех пор повелось, что она глупышка, а он степной сайгак. Ибо только сайгак может удрать от разгневанного Сун Ланя. Нет, можно было и похуже придумать, но А-Цин пожалела даочжана. При Сюэ Яне она так же называла Синчэня.       — Сначала фрукты, потом сладкое, — важно она погрозила пальцем, а потом виновато опустила голову. Точно, за что ещё её не любил Чэнмэй, так это за перенятые привычки от Сун Ланя и Сяо Синчэня. И даже то, что коварство у неё развилось с его подачки, никак не подействует на отчаявшееся сердце.       — Меня не пускают, я ведь не родственник, — а больше сказать и страшно было. Буквально вчера ему пояснили, что «господин Сяо успел повернуть машину так, чтобы основной удар пришёлся на него». Наверняка, они уже знают. И А-Цин не маленькая девочка, чтобы чего-то ей недоговаривать.       Девушка вздохнула, открыла коробку, достала пару конфет. Хорошо, что они без фантиков. Иначе промучилась бы дольше…       Как начала водить прямо у носа этого засранца. Тот, естественно, с подозрением посмотрел на неё. А она давай к себе конфету — но съесть не успела! Перехватил. Только без особого энтузиазма.       — Не бойся, скоро очнётся, он ведь в рубахе родился! — А-Цин протянула коробку конфет, а сама принялась за киви.

***

      — Ну давай… ещё кусочек! Когда тебя ещё девушка покормит? — хитро улыбнулась А-Цин, зная, как ей ответят.       — А мне… и… не надо! — Сюэ Ян тщетно пытался отобрать стащенные девчушкой палочки. Ему пока нельзя ходить, а потому еду приносят в палату. И вот настало время ужина, сначала было всё хорошо. Болтали, подкалывали друг друга. Помогали друг другу: А-Цин не хотела видеть Синчэня… в таком состоянии, а Сюэ Яну просто было тяжело. Ей не понять, насколько. Но она может попытаться поднять настроение своему «заклятому врагу». И вот очередная попытка: покормить. Только настроение у Чэнмэя не поднималось. Он разозлился! Но беспомощен…       А-Цин могла мучить его вечно, ну, в этот раз, доходя только до грани. Однако в палату, постучав, вошёл человек. Сюэ Ян не удивился, но и не обрадовался.       — … — Сун Лань не знал, что сказать. На простую вежливость этот гадёныш, развративший его брата, ответит грубостью. А дразнить… у него совесть есть! Они переглядывались с минуту, а потом Сюэ Ян вскинул руку и помахал А-Цин.       — Кажется, тебе пора, глупышка, — и такая гадкая улыбка, как обычно. Только без задоринки, даже отвечать не хочется на такую жалкую провокацию.       — Ээ… — но А-Цин ко всему относилась проще. — Не грусти, я же тебе сказала, — молнией подскочив к больному, она ущипнула его за щёки и тут же отскочила, — с даочжаном всё будет хорошо! — и пошла к двери.       — Эй! — мелкая дурочка. Даже если она ни в чём его не винила, сам Сюэ Ян ещё не понял, как к произошедшему относиться. Она уже выскочила в коридор.       — Завтра зайдём, — так что кроме Сун Ланя, сказать этих слов никто не мог. Чэнмэй как осознал, что и кто сказал, так сразу запустил апельсин в закрывшуюся дверь.       — Да больно нужна мне ваша забота! — а по щеке покатилась слеза. Правда, единственная. Потому что они кончились ещё два дня назад, ночью, когда никто бы не зашёл.       «Сяо Синчэнь… не смей меня оставлять…»