Причуды из головы уставшей студентки

      Благоухание цветов со всего мира и цветение самых прекрасных деревьев на Небесах прятали в своих владениях чудеснейших из существ. За ними, такими величественными, но ужасно наивными ухаживали небесные девы, феи. Нет, у них не было крыльев. Они были почти обычными женщинами — непозволительно прекрасные, неуловимые, ступающие по земле, как по облакам.       Две сестрицы сидели под деревом, кормили одного их сотен фениксов, своего любимчика.       — Ах, сестрица Лю, смотри, как этот мальчик щурится, — да, мальчик, у них глаза узкие, а у девочек круглые. Да и они куда вреднее. А тот сидит в руках Минъянь, дольный и счастливый. Только вот возьмёт, не стерпит да как клюнет Нин Инъин за то, что дразнится. Ух, какая проказница!       — А-Инъин, подойди, — девушка продолжала гладить феникса, даже когда тот снял вуаль. Сестрица Нин застыла: ух, эта Лю Минъянь, непозволительно красива!!! — Сестрица, подойди, — всё также мягко повторила Минъянь, пока птица, зажав вуаль в клюве, вертела головой из стороны в сторону.       — Какой неблагодарный, — негодовала Нин Инъин, понимая, что пародируют её сестрицу. Но не успела что-нибудь сделать. Только она подошла, как Минъянь потянула её за руку и поцеловала прямо в губы. И пока Инъин испытывала чувства недоумения, принятия и удовольствия, феникс забрал желанную сладость, упавшую ему прямо под нос.

***

      Бессмертным можно обойтись и без сна, но это состояние покоя, когда силы набираются охотнее. Даже фениксы об этом знают! А потом приходит время ночи, пора священным птицам отдыхать. Но не все готовы уснуть сами. Некоторые такие вредные.       Любимый феникс сестриц Лю и Нин становится таким перед сном. Впрочем, Инъин его в этом поддерживает. Лишь бы послушать голос Минъянь. Ни одна птица не поёт так прекрасно, как она, ни один рассказчик в мире не поведает балладу или сказку, как она. Сестрица Лю... покой в душе и счастье есть только рядом с ней.       Феникс уснул на ветке любимого дерева. Кажется, Нин Инъин тоже. Обняла со спины Минъянь, сидящую на стуле, и не шевельнётся. Только дыхание щекочет чужое ухо.       — Инъин, — Лю нежно коснулась скрещенных запястий на своей груди. — Инъин, — в ответ негодующее мычание. — Мне неудобно, — кольцо рук распадается. Сонная, но пока твёрдо стоящая на ногах, сестрица Нин ухватилась за ладонь возлюбленной и потянула за собой.