You'll never find calm

      Ситуация стала ещё хуже, когда к постоянному раздражению Георгия прибавились ночные кошмары. Он часто просыпался от собственного крика, переживая тяжелые моменты собственного детства, приправленные налетом ужаса. Гоша не высыпался, отчего становился еще более агрессивным, чем обычно, его едва хватало продержаться неделю, чтобы в кабинете выразить всю бурю собственного негодования. Несколько раз ситуация становилась настолько опасной, что Дмитрий начинал всерьез переживать за собственную безопасность.       Штормов плохо контролировал себя и несколько раз предпринимал попытки ударить своего лечащего врача, но Док был человеком привыкшим к подобным выходкам, а потому легко уклонялся. Ему мало что оставалось делать — драться с собственным пациентом не только непрофессионально, но и опасно, тем более сам факт лечения Георгия у психолога сыграет против Дмитрия, если приедет полиция. Ради Бога, ему вовсе не хочется, чтобы полиция начала проверку его деятельности и обнаружила поддельный диплом, да и что тогда будет делать Штормов? Его ведь поставят на учет, а у парня так вся карьера переломится.       Док терпел, но в тоже время его мучили вопросы. Быть может, ему стоит оставить эту практику? Передать своих пациентов тому, у кого есть настоящий диплом, кто точно может помочь. Такие вопросы казались выходом, он бы мог поступить так со всеми, но не с Гошей. Ведь они уже больше чем пациент и его доктор, они — друзья, а от друзей не бегут, их не отдают в добрые руки, как котят.       В один из дней даже невротик не выдержал, перестав махать руками, эмоционально выражая свое отношение к тому, что его бесит, он как-то долго и вдумчиво посмотрел на Дока, после чего сказал: — Знаешь что, меня достал твой отстраненный вид. Ты меня не слушаешь. Ты и раньше не слушал, просиживая штаны в интернете, но сейчас ты даже не здесь.       Дмитрий промолчал, он действительно часто выпадал из реальности, наблюдая у себя признаки стремительно развивающейся депрессии. Это было правильно — всё это, он ни на что негодный врач, не способный никому помочь. Почему он вообще решил, что это — его стезя? Наверное, ему стоило купить диплом преподавателя и вдалбливать в маленькие глупые головы школьников какую-нибудь историю и обществознание, с этим уж он бы справился на ура. — Ты прав, — безразлично заметил доктор Беликов, не отрывая флегматичного взгляда от окна. — Я плохой врач, Георгий. Думаю, нам пора расходиться. — Что? — закричал действительно взбешенный пациент. — Ты долбанулся? Думаешь, я так просто позволю тебе свалить? — А какой смысл в том, чтобы я остался? — устало поинтересовался Дмитрий, поправив чуть съехавшие очки. — Я не могу тебе помочь. — Но ты помог! — закричал псих, едва сдерживая себя от того, чтобы залепить Доку смачную пощечину. — Ты хочешь в это верить, — тем же усталым тоном возразил Беликов. — Сеанс окончен. — Ты не посмеешь! — раздраженно выпалил Гоша, схватил своего врача и товарища за лацканы пиджака. — Ты не посмеешь вот так взять и бросить меня, слышишь!       Док слышал, но ответить ему было нечем. Он посмеет, он не может помочь Штормову с его припадками, не может сделать мир лучше, он не гений психологии и даже не плохонький студент-психолог, он всего лишь шарлатан, уставший от собственного обмана; за его спиной медленно, но верно разворачивался экзистенциальный кризис.       Псих тяжело выдохнул и взревел, как бык, получивший удар пикой в хребет на корриде. Гоша очень хотел ударить своего врача, но лишь яростно посмотрел на него, быстро сорвав синий плащ с вешалки, рыча под нос проклятия. День был безнадежно испорчен.       Дмитрий покачал головой, собирая свои немногочисленные вещи. Дома его ждала жена, обеспокоенная и от того еще более разозленная, чем обычно. Она была неплохим человеком, но уж если что-то заставило её завестись, то была способна спалить целый город не хуже дракона или своей знаменитой тезки. В такие моменты возвращаться домой не хотелось. Хотелось посидеть где-нибудь в уединенном месте, думая о том, во что превращается собственная жизнь, но найти такое место в Москве было чрезвычайно трудно.       Док вышел из офиса, садясь в припаркованную у окна машину, включая магнитолу, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Из динамиков послышались легкие, грустные нотки Шопена и его печальных осенних вальсов. Венский вальс внес приятную музыкальную тоску в мысли, успокаивая. Удивительно, но порой тоску могла вылечить только печальная, похожая на остывающий уголек, музыка.       Почти весь вечер Дмитрию удалось избегать жену, вечером он достал граммофон, садясь в удобное плюшевое кресло у камина. Возможно, в отношении стиля Беликов перегибал, но что ж теперь, ему нравился этот роскошный аристократический стиль, навеивающий времена Англии XIX века, столь любимым им.       Гоша же не мог найти покоя, ощущая, как раздражение все сильнее и сильнее закипает в душе. Он даже прибегнул к крайнему методу — небольшой тряпичной кукле, чем-то походившей на Дока (это был подарок от Дмитрия), на которую Георгий орал, когда не мог больше терпеть, а до сеансов было слишком далеко. Он совершенно не понимал, как Доку могла прийти в голову такая ужасная и отвратительная мысль. Что значит — им пора расходиться?! Это невозможно! Ему нужны эти сеансы, они как глоток кислорода в этом отвратительном месте, заполненном ядовитыми газами от выхлопов машин и чадящих заводов. Док просто не мог взять и бросить всё это, он просто не имел на это права!       Успокоенный тем, что увольнение процесс долгий, нудный и весьма утомительный, Гоша уснул. Ему снились неприятные сны, в которых все его небо было как будто перетянуто железными решетками, а окружающее пространство отгорожено прозрачными стенами. Мир рушился, а он оставался на месте, запертый в клетке собственных страхов и боли.       Георгий ждал сеанса с особым нетерпением и дело было не только в том, что у него действительно накипело на душе. Хотелось выть и кусаться, а лучше устроить хорошую драку с кем-нибудь слишком уж умным. Нервное состояние усугублял и тот факт, что последняя встреча с Доком прошла на не самой приятной ноте, Гоша действительно надеялся, что его психолог одумается.       Однако ожидания не оправдались. На двери столь привычного кабинета красовалась записка со следующим содержанием: «Дорогие пациенты, к сожалению, вынужден взять отпуск по личным обстоятельствам. Все сеансы откладываются на неопределенное время. Всем желающим продолжать лечение, советую обратиться к практикующему психологу Антону Семенову». Ниже был написан адрес и номер телефона другого психолога. Это объявление, небольшая записка, прикрепленная к двери, спровоцировала новую бурю в душе Гоши. Нет, черт возьми, нет! Док просто не имеет права так поступать! Чертов мудак! Он не имеет права бросить его! Нет, нет. Георгий Штормов этого не оставит, он найдет способ докопаться до своего врача, пусть тот потом хоть что делает. Либо они закончат курс лечения, либо Гоша действительно разберется со своим другом, а там пусть хоть посадят! Не для этого он терпел эти курсы психотерапии столько времени, отчаянно зажимая зубы, но устремляясь к заветному кабинету. Нет уж! Дудки! Всё или ничего.