You'll never find calm

      Гоша был в отчаянии. Он множество раз звонил на номер Дока, чувствуя себя на грани истеричного припадка. Док не отвечал, похоже, что он занес все номера своих пациентов в черный список или так было только с ним? В любом случае, это было слишком жестоко! Врачи не должны бросать своих пациентов, они давали чертову клятву всему миру. Пусть Док был и не настоящим врачом, но он лечил, он спасал людей! Так нельзя… он не имеет права.       Георгий хотел разнести весь чертов мир. Он едва не наорал на собственного начальника на работе, выкурил несколько сигарет, хотя в последнее время отчаянно старался бросить эту пагубную привычку, разорвал в клочья несколько старых отчетов, изображая шредер для бумаги. По дороге домой он со злостью пинал банки и бутылки, искренне желая пнуть вместо мусора своего старого приятеля. Так продолжалось неделю. На выходных и без того натянутые до предела нервы психа не выдержали. Найдя адрес Дока на грязном и подранном стикере, который случайно отыскался в папке с документами, Гоша взял такси. Поездка до дома Дмитрия (Док жил на окраине Москвы в частном районе) оказалась тяжелой. Таксист упорно и навязчиво пытался разговорить хмурого пассажира, а когда понял, что Георгий не настроен на дружескую беседу, включил русское радио, от которого стало ещё хуже. Всю оставшуюся дорогу Штормова доканывали попсовые песни, к которым у Гоши было много претензий.       Дом доктора Беликова выглядел дорого и солидно, это даже немного смутило Гошу. Такой дом почти невозможно построить честным трудом, впрочем, какой честный труд, у его Дока даже диплом не был получен честно. Двухэтажный коттедж с небольшим садом и кованой калиткой выглядел раздражающе вычурно — в общем, все было именно так, как нравилось психологу. Георгия даже начал бесить этот стиль. Не то, чтобы ему не нравился дом, всё это было как-то неправильно.       Протиснувшись в незапертую на замок калитку, Гоша к своему величайшему облегчению обнаружил, что Док не держал собак. Это было бы очень глупо — попасть под челюсть какого-нибудь ротвейлера или дога. Вот тогда бы психу и вправду понадобилась бы помощь высококвалифицированного врача. Подойдя к двери, Гоша нажал звонок. Несколько минут ничего не происходило, он нажал снова и, поняв, что открывать ему не собираются, начал тарабанить по двери.       Дверь открылась, едва не заставив Георгия слететь с порога, её открыла раздраженная супруга Дока, выглядящая так, как будто она находилась в состоянии, близком к взрыву. Гоша хорошо понимал её, потому что испытывал нечто похожее. — Чего тебе? — раздраженно спросила она, смерив Гошу нетерпеливым взглядом. — Я по делу пришел, — стараясь не заводиться от раздражения, произнес Штормов. — Я могу пройти? — Ещё чего! — возмутилась жена. — Это он после вас, пришибленных, такой стал! А ну прочь из дома. — Что? — очень громко возмутился псих. — Что значит из-за меня? — Из-за вас всех! Убирайся отсюда, — почти прошипела Ольга. — Я целый час ехал! — перешёл на крик Гоша. — Я должен увидеть Дока. — Вон я сказала! — тоже крикнула жена Беликова. Конфликт стремительно разрастался и начинал переходить в опасную плоскость, но недалеко послышался голос самого Дока. — Оль, пусти его. — Но… - пробормотала женщина, удивленная таким решением. — Ты ведь сам хотел… — Гошу можно, — голос звучал очень устало.       Георгий успокоился, взяв себя в руки из последних сил. Кажется, Доку было совсем плохо, голос его звучал совершенно безжизненно. Ольга отошла в сторону, дожидаясь, когда пройдет гость, чтобы закрыть за ним двери. Она была невероятно зла и разочарована решением мужа. Последнюю неделю все стало куда хуже. А ведь она обрадовалась сначала, вот, отдохнет наконец от своих пациентов, успокоится, но Дмитрий не отдыхал, он лишь сильнее погружался в депрессию.       Штормов прошел вслед за Доком в зал, где располагался большой камин, старые кресла и газетный столик. На стенах висели репродукции картин — какие-то пейзажи, в которых Гоша совершенно не разбирался. У стены стояли полочки с книгами и безделушками. Дмитрий занял одно из кресел, жестом предлагая гостю занять второе. Кресла были направлены друг на друга, но слегка повернуты к камину, который сейчас не горел. — Чай? — вежливо поинтересовался Дмитрий. Гоша кивнул. Его удивила одежда Дока. Он был не в своем привычном деловом костюме, а в простом махровом халате темно-зеленого цвета, завязанном на пояс. Зрелище было слишком непривычным.       Док вернулся в комнату с двумя чашками чая над которыми слегка клубился пар. Вместе с чаем Дмитрий принес небольшую вазочку с конфетами — сладкое могло неплохо успокоить, а работая с Гошей подобные меры были необходимостью.       Георгий сразу потянулся к сладкому, ощущая себя немного лучше. По крайней мере Док был рядом, и ничего плохого не происходило. Только обмануть свой организм, а в особенности его психическую составляющую, было невозможно. Штормов не был спокоен и обычные сладости не смогли бы действительно успокоить его. — Что случилось? — очень устало спросил Дмитрий, несколько скосив взгляд.       Гоша задумался. Он чувствовал, что именно сейчас должен сдержать свой гнев во что бы то ни стало, иначе он потеряет не только своего лечащего врача, но и друга. Почему-то Штормов был уверен, что сейчас его пустили не как пациента, а как друга. — Я беспокоился, — честно признался Гоша, чувствуя себя не в своей тарелке. Он не любил признавать такие вещи. Пусть лучше люди думают, что он бессердечная сволочь, чем садятся на его шею и едут куда им вздумается. — Правда? — с легким удивлением поинтересовался Док, кажется он тоже совершенно не ожидал чего-то подобного. — Да. Ты… ушел и мне стало не по себе. — Сейчас ты чувствуешь себя лучше?       Георгий кивнул, но ощущал себя вовсе не так. Ему было привычнее орать, показывая агрессию, чем говорить так. Он ощущал себя совершенно незащищенным и только понимание того, что Док всегда был для него кем-то безопасным, позволяло Гоше говорить подобные вещи. — Это всё зачем ты пришёл? — ступил на опасную дорожку Дмитрий. Обычно он не задавал провокационные вопросы без крайности, но сейчас ему было все равно. — Почти, — кивнул Гоша, думая над тем, что же именно ему стоит сказать. — Знаешь, я не хочу лечиться у другого врача. — Антон хороший специалист, он лучше поймет твою проблему. — Ты.Не.Понял.Док. — разделяя слова, произнёс псих, ощущая, как сдерживать раздражение становится все сложнее. — Два года назад я пришел к тебе совершенно ненормальным. Сейчас я это понимаю. Ты слушал мои крики и жалобы, но я ничего не мог сделать с этим. Много воды утекло и ты стал моим другом. Мне не нужны другие врачи, они не понимают меня также хорошо, как и ты, и…       Георгий не договорил, он не знал, что ещё нужно было сказать. Док смотрел на него так же безразлично, отчего злость Гоши начинала доходить до своего предела, после которого Штормов уже не мог спокойно разговаривать, а только орать на несколько кварталов. — Я очень ценю это, — наконец сказал Дмитрий, понимая, что от него ждут реакции. — Но сейчас я не могу заниматься делами. Считай, что я взял больничный.       Гоша сжал кулаки, закусив нижнюю губу. Раньше он бы уже взорвался и, может быть, хорошенько бы врезал Доку, но сейчас он отчаянно сдерживался. — Я могу подождать, — хрипло произнес Георгий. — Ты и вправду заслужил отдых, Док. Дмитрий несколько удивленно посмотрел на своего друга и пациента. Он и сам был уверен, что Гоша не сможет выдержать это и взорвется, он всегда взрывался, но сейчас отчаянно держал себя в руках, это было видно по его мимике и жестам. — Я не знаю сколько это продлится, — покачал головой Док. — Я могу приходить к тебе? — выпалил псих, пытаясь хоть как-то отыграться в этой ситуации. — Приходить? — удивился Дмитрий, эта просьба была действительно необычной. — Да. Дружеские посиделки и всякое такое.       Док кивнул. Его действительно поражало спокойствие своего пациента. Иногда Гоша мог сделать многое, если ему было это действительно нужно, а сейчас ему по какой-то причине был нужен друг, и этим другом был Дмитрий. — Я ухожу, — послышался голос Ольги из прихожей. — Буду через час. Тебе что-то купить? — Сигареты, — крикнул Док. — Ты куришь? — возмутился псих, начавший закипать повторно. Почему-то это его возмутило, хотя он и сам частенько прибегал к сигарете. — Иногда, — пожал плечами Дмитрий.       Гоше снова захотелось его ударить. Он знал, в каких ситуациях люди начинают курить, и его Док не должен находиться в этом! Черт возьми, его Док вообще не должен сидеть тут с выражением вселенской скорби и усталости, вместо того, чтобы сидеть в кабинете и ждать очередного пациента. — Начал в армии, — как бы оправдываясь, произнес Док. Было неясно, почему реакция Георгия слегка пристыдила его, но что было, то было. — А я вот откосил, — пожал плечами Гоша. — Точнее, закончил универ и сразу нашел работу. Ну и плюс у комиссии в военкомате сдали нервы. — Отвратительное место, — заметил Док. — Не люблю вспоминать об этом. — Сборище дегенератов, обладающих кашей вместо мозгов, — заворчал Гоша.       Неожиданно они отвлеклись на тему армии, Георгий несколько раз срывался на крик, но в целом старался раздраженно ворчать, Док же, порой, вспоминая прошлое, он казался еще более отстраненным, но иногда взгляд его становился более живым. Именно таким, каким был в самом начале их знакомства.       Просидев у Дока в гостях несколько часов и умудрившись каким-то неведомым образом ни разу не сорваться, Гоша отправился домой, делая очередной адский круг по Москве, после чего не сдержался и наорал на куклу Дока.       Из своего непродолжительного визита в гости Штормов вынес одну очень важную деталь. У Дока большие проблемы и, кажется, только он, Гоша, может помочь ему решить их. В конце концов, у Дока тоже не было настоящего диплома психотерапевта, а значит псих вполне может справиться с этой ролью. Придется ему самому стать на какое-то время врачом для Дока.