You'll never find calm

      За несколько дней Георгий перерыл с десяток сайтов о всех видах и формах депрессии. Ему раньше никогда не приходилось углубляться в психологию — Штормов никогда не испытывал подобного желания, особенно если учесть его истерические припадки. Но с Доком явно что-то происходило, и нужно было помочь ему. Действительно полезной информации Гоша не нашел, везде советовали какой-то однотипный бред, но общую мысль понял. Дмитрию нужно было сменить обстановку, испытать новые ощущения, выговориться. С последним были большие сложности, так как Георгий замечал за своим лечащим врачом некоторую нелюдимость.       Штормову действительно было интересно, по какой причине Док начал впадать в депрессию. Кризис тридцати лет? С чего бы, он вроде бы добился всего, чего хотят добиться в его возрасте. Отношения с супругой? Это возможно, тут псих не мог знать наверняка, Ольга Беликова была ему чужим человеком, о котором он ровным счетом ничего не знал. Гоша задумался. Вряд ли человек, который за два года курса интенсивной психотерапии смог измениться, может реально помочь Доку, но ведь других вариантов не было, в этом Георгий почему-то был уверен. Самой сложной деталью во всем этом была эмоциональность психа. Уж не зря его так окрестили, хоть он, говоря откровенно, был совершенно вменяемым человеком, но когда с ним случался истерический припадок, то совсем не мог контролировать свою агрессию, выражая её в вербальной, а порой и физической форме. Тут же ситуация требовала некого такта.       Задумываясь о причинах своего поведения, нервных срывов и других неприятных моментов, Гоша понял, что точка невозврата была достигнута им где-то в школе, когда ему нужно было готовиться к ЕГЭ, заниматься домашними делами, и как-то отыскивать время на хобби. Одноклассники его игнорировали, а некоторые вели себя прямо-таки как самые настоящие ублюдки. Ситуация усугубилась, когда ему начали отказывать девушки, ведя себя как тупые, эгоистичные курицы. Ему прямо говорили, что он не дружит с головой, что он выглядит как будто сбежал из колхоза и много других неприятных слов, которые осели где-то очень глубоко в душе Георгия, отчего он решил забить на отношения вообще. Гоша не говорил обо всем этом Доку, разве понемногу, строго дозируя выданную информацию.       Георгий тяжело вздохнул. Он попробует вытащить Дока куда-нибудь пройтись и сам постарается не выйти из себя. Конечно, Дмитрий привык к его крику, но сейчас психотерапевту требовался не буйный пациент, которого бесит абсолютно все на этой планете, а друг, с которым можно провести время.       Проблема была в том, что Гоша плохо ориентировался во вкусах доктора Беликова. Он знал, что тот был педантом, интеллигентом и вообще строил из себя эдакого англичанина — надевал шляпу, пальто и никогда не расставался со своей бабочкой. Ещё у Дока был длинный классический черный зонт со шпилем на конце, очки с золотой оправой, позолоченные запонки, которые тот надевал только в особых случаях. Но что дальше? Вести его в театр? Да Георгий умрет со скуки в первые пять минут! На выставку картин? Туда же. В ресторан? Это как-то по-гейски. Впрочем, пройтись по парку и забежать в кафе — тоже не плохо, хотя тоже довольно странно. Идея с кино отлетела сразу, потому что Георгий знал, что не сможет сдержаться, если под видом популярного фильма его попытаются накормить отменным дерьмом.       Итак, пока стоит остановиться на прогулке, но как это выполнить? В мире существует не так много причин, по которым один малознакомый приятель может позвать другого в кафе. Хоть Гоша и считал Дока своим другом, но это был друг на некотором отдалении. Они никогда не ходили в бар или сауну, не приходили друг к другу в гости, да и вообще казались в большей степени врачом и пациентом, но Георгий был уверен, что Дмитрий воспринимает его более тепло.       Рассчитав свои доходы, Гоша решил, что денег на поход в паб вполне хватит. Просмотрев все приличные места в городе, отвечающие стилю и вкусу Дока, Георгий остановил свой выбор на английском пабе, который назвался «Mr. Bowtie"[1]. Логотипом паба была черная галстук-бабочка, это окончательно утвердило выбор Гоши.       Подумав, что у Дока могут быть свои планы на выходные, Георгий решил позвонить заранее, уточняя информацию. Дмитрий сменил номер, как оказалось, но при личной встречи поделился с Гошей новым, поэтому сейчас проблем с тем, чтобы дозвониться до Беликова не возникало. — Эй, Док! — воодушевленно произнес псих, услышав голос Дмитрия. — Ты свободен в субботу? Нет, не сеанс. Нет, ничего не случилось, нет, не… Бесишь, Док! — тут же начал заводиться Гоша, когда Дмитрий задал очередной глупый вопрос. — Заткнись и послушай. Пошли со мной в паб, ну? В трубке надолго появилось молчание. — Я не знаю, — неуверенно произнес Док. — Чего не знаешь, соглашайся, — подначивал псих. — Когда ещё шанс выпадет? У меня типа аванс.       Док попытался отказаться, но Гоша уже решительно настроился на поход в паб. В конце концов, ведь не обязательно напиваться, верно? Если Дмитрию так важно сохранить свое достоинство, то пусть пьет что-то легкое или сок.       Через пару минут Георгию всё-таки удалось уломать Дока на поход в паб, правда несколько раз Гоша очень сильно хотелось наорать на своего друга матом, пожелав тому утонуть в луже собственной депрессии, но он постарался быть спокойным. Наверное, не будь Гоша так отвлечен на достигаемую цель, он бы с немалым удивлением обнаружил, что уже второй раз в жизни он очень хорошо сдерживает свой гнев в ситуации, когда его буквально распирает от раздражения.       Встреча с Дмитрием была запланирована на вечер субботы. Это немного успокоило Георгия, но дало ему новую пищу для размышлений. О чем они будут говорить? Гоша всегда жаловался своему психотерапевту на то, что его раздражало, но вряд ли это походило для дружеской встречи. Впрочем, друзья ведь часто обсуждают то, что их бесит, разве нет? У Георгия не было близких друзей, а потому он не знал, что делать в данной ситуации. Оставалось надеяться, что до субботы в его голове появятся хоть какие-то полезные мысли. Остаток недели протекал очень тяжело. Почти каждый день бесили на работе, плюс иногда возникали мелкие неприятности, вроде хамского отношения работников кассы или обилие тупых школьников, заполонивших улицы. Несколько раз Гоша срывался дома, ему сразу вспомнился совет Дока о том, что ему следует чаще заниматься спортом, чтобы гасить собственную злость. Сначала эта идея показалась ему глупой, но сейчас был смысл купить боксерскую грушу и вымещать на ней скопившееся раздражение.       На самом деле Гоша не любил агрессию, она была формой его защиты, от которой страдали окружающие люди, да и он сам, говоря откровенно. Он часто не хотел орать на кого-то как не в себя, не хотел бить, но порой просто не мог сдержать рвущийся изнутри негатив. Док позволял ему хорошенько выбеситься в своем кабинете, но это не решало проблему. Георгий вообще не верил в то, что его проблему можно было решить, но ходил на сеансы больше из привычки, да и после разговора с Доком ему и правда становилось немного полегче.       В субботу Гоша весь день ощущал себя крайне раздраженно. Он нервничал от предстоящей встречи, так как возлагал на неё большие надежды. Из-за встречи в голову мужчины постоянно приходили идиотские мысли, о которых он обычно не задумывался. Стоит ли надеть в паб свою рабочую одежду или махнуть на всё рукой и вытащить из шкафа старую кожаную куртку и футболку с логотипом Нирваны. Решив, что в пабе можно и отдохнуть, Гоша остановился на последнем варианте.       Док как всегда опаздывал, но впервые в жизни Георгия это не раздражало. Он бы рад немного оттянуть время, а потому, когда увидел спешащего и чуть запыхавшегося Дока в синем костюме, который, стоит заметить, замечательно ему шел, только театрально вздохнул. — Снова опаздываешь, Док. А я ведь говорил, что такие люди меня бесят. Дмитрий извинился, удивленно посмотрев на Штормова. Признаться, он ожидал более эмоциональной реакции, когда понял, что никак не успевает. — Прости. Жена забрала машину… не важно. Куда пойдем? Георгий огляделся. Ещё было достаточно светло, наверное, до паба можно дойти пешком. Тем более прогулки расслабляли, в любом случае, нужно было немного взбодрить Дока. — Пойдем, посидим в пабе. Он не очень далеко.       Беликов кивнул. Он действительно не понимал действий своего пациента, но решил не спорить. Ему было интересно, что задумал псих, но задавать вопросы Дмитрий пока не решался. Он знал, что у Гоши очень тонкое душевное равновесие, а потому не стоит лишний раз заставлять его беситься.       До паба они шли молча. Несколько раз Гоша порывался начать разговор, но каждый раз замолкал, из-за чего стал раздражаться. Док же неспешно вышагивал по улице, вдыхая воздух большого города, строящего и рушащего большие надежды.       Приметив вывеску паба, Гоша остановился, жестом позвав Дмитрия. Тот как-то удивленно поглядел на черную бабочку и даже ухмыльнулся. Посчитав это хорошим знаком, Георгий открыл дверь, впуская Дока внутрь. Они заняли место у окна, расторопные официанты тут же принесли меню и карту бара. — Что будешь пить? — тут же поинтересовался Гоша. — Не знаю. Что-то не слишком крепкое, чтобы не унесло, — пожал плечами Док. Он был не особым фанатом алкоголя, хотя разбирался в некоторых сортах вин и разновидностях виски. — Ну, я тогда что-то простенькое. Не очень люблю напиваться, — заметил Гоша. — От алкоголя обычно становится только хуже, а быть похожим на Хованского я не хочу. — О да, — усмехнулся Док, — думаю, что наш старый приятель интересный случай с точки зрения медицины. Он ведь никогда не жаловался на свою печень. Прям как герой Ремарка. — Чего? — не понял Георгий. — Ремарк — писатель первой половины двадцатого века. Он писал про войну и жизнь беженцев из Германии, почти все его персонажи постоянно пили, но умирали не от хронических болезней печени, а от туберкулеза.       Гоша кивнул. Его не особо интересовала литература, но его роль — это слушать и стараться не выходить из себя. В голове даже возникла шальная мысль приобрести себе блокнотик, но это было слишком уж глупо и как-то стереотипно.       Мужчины заказали алкоголь и закуску, док — фиш’н чипс, а псих - кольца кальмаров в панировке. В пабе было уютно — потертые стулья, похожие на тот, что стоял у дока в кабинете, странные лампы в форме котелков и цилиндров, шотландка на стенах и мелкие аксессуары, которые так и кричали: «это Лондон, детка». — Как дела на работе? — поинтересовался Дмитрий, промакивая губы салфеткой. Интересно, он всегда такой раздражающе правильный? — Лучше не спрашивай, — пробурчал Гоша, насупившись. — Прости, — извинился Док. — Я немного растерян, если честно. Давно ни с кем не выбирался. — Я тоже, — кивнул Георгий. — Довольно странно, если честно. Как твой отдых?       Беликов задумался. Каким словом можно было бы описать его попытку бегства от самого себя? Пожалуй, сюда подходило только слово «никак». Настроение ничуть не улучшалось, а вот отношения с женой все портились и портились. Она еле отпустила его сегодня, это возмутило и обидело Дока. Он ценил верность и дружеские отношения гораздо выше многого другого, но Ольга, наверное, слишком привыкла к нему и не хотела просто так отпускать. В какой-то мере она считала себя ответственной за него. — Не так уж плохо, — наконец заметил Док. В конце концов, в тишине и покое действительно было не так плохо. — Ну, уже хорошо, — заметил Георгий, хоть сам терпеть не мог, когда кто-то говорил нечто подобное. — Знаешь, меня снова выбешивает мой начальник.       Док кивнул, приготовившись слушать. Тон, с которым Гоша произнес последнюю фразу сильно отличался от привычного крика, кажется, у Штормова наблюдаются положительные сдвиги. Это очень заинтересовало Дока, хоть и казалось, что всё это возникло слишком поздно. Где эти сдвиги были год назад? Или хоть пару месяцев? Сидел бы он тогда тут такой разбитый и усталый? — Снова заваливает работой? — поинтересовался Беликов. — Не то слово. Его постоянно всё не устраивает. Я для этого столько лет учился на юридическом факультете? Я веду это чертово делопроизводство уже три года, и он меняет форму заполнения каждый месяц. Каждый! — Гоша начал заводиться, но пока ему удавалось говорить очень высоким и раздраженным голосом, не переходя на крик. — Понимаю, — кивнул психолог. — Сейчас почти у всех основной фронт работы — бумаги. Большую часть я занят не разговорами с пациентами, а заполнением бумаг, часть из которых — формы отчетности. — Бесят формы отчетности! — завопил псих, для которого эта тема действительно была болезненной.       Док понимающе кивнул, да кого они не бесят, эти отчеты? Беликов посмотрел в окно. Иногда ему тоже хотелось просто взять и взорваться, как чернобыльская электростанция, но будучи ненастоящим психологом, он имел настоящую проблему в области психологии — сильный эмоциональный блок, который не позволял ему испытывать действительно сильные эмоции. Он никогда не кричал и не совершал необдуманных поступков не потому, что не хотел, порой он очень хотел это, а потому что просто не мог. Отсыпать бы своей слоновьей спокойности Гоше, и всё было бы прекрасно. — Здесь довольно уютно, — заметил Док, поняв, что псих снова пытается сдерживать свои эмоции. — Подумал, что это место в твоем вкусе. Все эти бабочки и Англия. Тебе такое нравится, вроде бы.       Беликов кивнул, ему и правда нравилось. Было удивительно видеть со стороны своего пациента такую заботу, впрочем, о чем это он. Проблема Георгия лежала в плоскости его эмоциональности. Мужчина был очень раним и чувствителен, чувствительнее многих женщин, ведь именно они более склонны к истерическим припадкам, да и само слово истерия — явно отсылает к женщинам[2].       Мужчины замолчали. Это было странное молчание, не нервное, но и не уютное. Дмитрий хотел бы задать Георгию некоторые вопросы, но не мог, боясь нарушить некое равновесие, Гоша же чувствовал себя немного не на месте, так как действительно не был человеком, который часто болтает с друзьями и ходит по барам. По телевизору в пабе шёл футбол, чего и стоило ожидать. Георгий поморщился. — Меня бесит футбол, — довольно спокойным тоном заметил псих. — И чем же? — поинтересовался Док. — Глупая игра. Я не фанат спорта, но мне больше нравится что-то более, ну типа хоккея. — Я тоже не фанат, — заметил Дмитрий, пожав плечами. — Тут каждому свое. — Я не спорю, — ответил Гоша. — Но меня бесит не сам футбол, а его фанаты, которые орут ночью под моими окнами!       Вспомнив о том, что один из его соседей крайне шумный фанат футбола, Георгий начал раздражаться, но, заметив отстраненное выражение лица Дока, попытался успокоиться. Оказывается, психотерапия — очень сложная вещь. — Док, а что бесит тебя? — неожиданно задал вопрос Гоша, отчего Дмитрий едва не впал в ступор. — Меня? — непонимающе повторил он. — Я не знаю, не думаю, что меня что-то правда сильно бесит. — Да ну, — недоверчиво произнес псих. — Всех что-то раздражает. Я знаю. Беликов задумался. — Есть некоторые вещи, которые мне не очень нравятся, но они не раздражают меня, а скорее вызывают досаду. — Какие? — поинтересовался Гоша. — Я не люблю насилие и грубость, — задумчиво произнёс Док, отчего Георгий виновато сконфузился. Что ж, этого следовало ожидать. — Не люблю, когда кто-то много матерится. Ты, кстати, намного цивилизованнее Хованского, меня это радует. Гоша кивнул, неожиданная похвала (это ведь можно считать похвалой?) порадовала его. — А еще? — поинтересовался Георгий. — Даже не знаю. Я стараюсь не обращать внимание на мелкие неурядицы, от этого портится настроение. Думаю, мне не нравится, когда люди говорят не подумав, строят из себя профессионалов в вопросах, в которых не разбираются. — Это ты про себя, Док? — хмыкнул Гоша, вспомнив про поддельный диплом. — Наверное, — вздохнул Беликов и замолчал.       Георгий захотел застонать в голос от досады. Господи, да кто же тянул его за язык? Хотелось удариться головой об стену, чтобы в неё больше не приходили столь же гениальные идеи. — Эй, Док, — быстро произнес псих, пытаясь исправить ситуацию. — Все не так плохо, правда. У тебя крутая кушетка, да и вообще, мне так нравится.       Дмитрий кивнул. Слова Гоши не успокаивали его, но он попытался не показывать своего унылого настроения. В конечном итоге, они все всего лишь люди.       Мужчины посидели несколько часов в пабе, выпив пару горячительных напитков, но не напиваясь. Док казался более привычным, что радовало Гошу, хотя он и понимал, что его пытаются обмануть. В любом случае, они и правда неплохо провели время. Штормов даже сам ощутил себя гораздо лучше, кажется, он действительно недооценивал дружеские посиделки.       Но главный вопрос оставался неразрешенным — как действовать дальше?