You'll never find calm

      Док со скучающим видом отложил раскрытую книгу на журнальный столик, стоящий у его кресла. Дома было как-то скучно и одиноко, Ольга уехала на работу, а заняться было решительно нечем. Мужчина уже переслушал свой плейлист, прочитал несколько глав из разных книг и даже попытался посмотреть вышедший недавно сериал, но ничего не приносило ему прежнего удовольствия. Все ощущения стали какими-то серыми и стертыми. После непродолжительной прогулки с Георгием, Док почувствовал себя немного лучше, но стоило вернуться домой, как его охватила скука. На душе было как-то непривычно тяжело.       Беликов пытался заниматься самокопанием, но так вышло только хуже, а потому он решил отложить разбор полетов с собственным внутренним миром. Несколько раз в голову Дмитрия приходила совершенно дурацкая идея — снять меланхолию алкоголем, но у психотерапевта лечилось слишком много хронических алкоголиков, чтобы он мог позволить себе забыть их печальный опыт. — Как же я устал, — тихо пробормотал под нос Беликов, прикрывая глаза. Делать ничего не хотелось, но позволять себе безделье слишком долго — было опасно, о том, как оно воздействует на человека во время тяжелой депрессии или после утраты, Док знал хорошо.       Впервые за неделю Дмитрий понимал, что ему жутко не хватает своих пациентов, оказывается, они вносили существенное разнообразие в его рутину, один Гоша чего стоил. Впрочем, Штормов — был особым случаем, эмоциональным, ярким, но вполне адекватным человеком. Случай Георгия действительно интересовал Дока, обычно люди с настолько выраженной экспрессией не отличаются здравомыслием или критическим мышлениям, они застревают в подростковом возрасте, который не могут перерасти, но Гоша был вполне взрослым и сформировавшимся двадцатипятилетним мужчиной.       Честно говоря, Дмитрия действительно тронула забота своего пациента, даже депрессия не отбила у Дока его знаменитой наблюдательности, позволяющей ему чётко определять настроение других людей. Штормов отчаянно сдерживал собственный гнев, что действительно заслуживало похвалы. Только вот если бы раньше Беликов обязательно попытался бы понять причину такого поведения, то сейчас он просто махнул на всё это дело рукой.       Вынув из кармана халата телефон (плевать, что на дворе был день, у Дока выходной, он может позволить себе ходить весь день в халате), Дмитрий зашёл в «вконтакте», обнаружив в сети только Гошу, что ж, неудивительно, время было обеденное. Наверняка парень как всегда не может вылезти из телефона, перекусывая на ходу. В голове возникла странная мысль, порожденная скукой, — а что, если написать Штормову? Но идея быстро погасла, чего ради писать ему? У Георгия хватает проблем на работе, лучше не отвлекать его.       Недочитанная книга, казалось осуждающе смотрела на Дока, но тот спокойно проигнорировал её. От депрессии мужчину неожиданным образом потянуло на романы, что было не так-то удивительно, если подумать. В жизни Беликов редко получал действительно сильные эмоции, а вот в романах их получали персонажи, что можно было прочувствовать. Беликову нравилась классическая литература, в особенности та, где он мог почерпнуть знания о людских душах и мотивах. Достоевский, Толстой, Драйзер, Бальзак — все были его любимцами именно за то, что приоткрывали завесу человеческих эмоций и мотивов.       От мыслей о литературе Беликова отвлек звук сообщения в соцсети, кажется, он так и не отключил уведомление. Открыв «вконтакте», Док увидел непрочитанное сообщение от Гоши. «Меня снова бесит мой начальник. Я уже просто не могу. Можно я его ударю, Док? Я помню, что ты говорил, что насилие это не выход, но в этом случае — выход, да ещё и единственный», — было написано в сообщении. Беликов тут же начал строчить ответ: «Если ты его ударишь, то получишь ещё один административный штраф». Ответ пришёл мгновенно: «Если бы ты отвечал так каждый раз, я возможно был бы спокойнее. Но чёрт, он действительно бесит меня!».       Дмитрий кивнул сам себе. О начальнике Гоши он знал мало, разве что, тот «редкостный мудак». Это определение оказалось вполне исчерпывающим, впрочем, для большинства подчиненных их начальство выглядит именно таким образом. Один из немногих плюсов деятельности практикующего психолога было то, что Беликов работал сам на себя. «Выйди на улицу, у тебя же ещё есть время»? — написал Дмитрий. «Всего пару минут, не думаю, что мне это поможет». «Выйди и набери меня, тебе нужно спустить пар».       Георгий сделал так, как сказал Док и уже через минуту оглушительно орал на то, что его начальник совершенно не понимает, кого нанимает. Его тупая секретарша напортачила с документами, и, вместо того, чтобы отдать ей эти документы обратно, он перепоручил всё Штормову, а на ту идиотку даже не наехал. Гоша подобрал много неприятных эпитетов в адрес той девушки, ярко выражая свое собственное отношение к её интеллектуальным способностях и связи с начальником.       Док кивал, слушая Гошу. Что-то привычное колыхнулось в нём, Боже, он действительно начал скучать по собственной работе — какая ирония. И всё же мысли мужчины не могли находиться долго в концентрации, и через какое-то время он перестал слушать Гошу, уходя в свои собственные мысли. — Опять меня не слушаешь! — закричал Георгий, готовый ударить Дока в этот момент за такое отношение. — Да, ты прав, — виновато ответил Дмитрий. — Я снова задумался. — Бесишь! — выкрикнул Штормов и отключился.       Беликов едва заметно улыбнулся. Ему в каком-то смысле даже нравилось эмоциональность его пациента, если бы её можно было бы отсыпать, то из них двоих получился бы вполне полноценный и уравновешенный человек. А так они словно две противоположности, антиматерии, способные уничтожить при столкновении мир. Уж Гоша точно был на это способен.       В конце рабочего дня Георгий снова позвонил Доку. Голос у него был совершенно убитый, кажется, мужчина устал настолько, что уже даже был не способен по-настоящему злиться, Дмитрий его понимал. — Надо увольняться с этой чертовой работы, — устало произнес Гоша, возвращаясь домой. — Надо, — согласился Дима, смотрящий в окно (его жена ещё не вернулась). Оба они прекрасно знали, что другой работы Штормов найти не сможет до тех пор, пока не излечится от припадков. Здесь о его проблемах знали и закрывали на это глаза, пока он хорошо делал своё дело, но со скольких мест Георгия уже попросили уйти? — Меня бесит, когда ты такой спокойный, Док, — заметил Штормов, желая поскорее попасть домой и забраться в ванну. — Меня тоже, — хмыкнул Дмитрий. — Что? — удивленно воскликнул Георгий. — Ты издеваешься, да? — Забудь, — посоветовал Док, стараясь перевести разговор на другую тему. — Знаешь, я бы посоветовал тебе физические нагрузки, это снижает уровень агрессии. — Ага, прям сейчас возьму и отожмусь двадцать раз, — съязвил Гоша. — У меня после работы нет сил даже на то, чтобы смотреть телевизор. — Так ты его и так не смотришь, — напомнил Док. — Да потому что меня бесят тупые шутки и истерия, вокруг жидов-масонов, которые хотят захватить Россию-матушку, а про остальное — я вообще молчу! — Посмотри сериал в интернете, — посоветовал Беликов. — Какой? — Про пони. — Твою мать, да ты издеваешься! Док! Ты меня Дико Бесишь!       На этот раз Штормов не отключился, из трубки слышались его раздраженное бубнение и ворчание. Беликов коротко улыбнулся. Где-то показался свет от фар машины, Ольга была почти дома.       Супруга Дока выглядела уставшей, Дмитрий заварил ей чай и разогрел ужин. Женщина благодарно кивнула, смерив мужа настророженным взглядом. Депрессия мужчины ставила их отношения под угрозу. Ольга была женщиной эмоциональной, самостоятельной и сильной, но её главная слабость была в том, что она действительно любила своего мужа, хоть и понимала, что именно она вряд ли может дать тому всё, что ему нужно. Свой первый кризис отношений они пережили через год после заключения брака. — Как ты? — поинтересовалась Ольга, наблюдая за своим мужем. — Неплохо. Сегодня звонил Гоша и жаловался на начальника. — Ты же решил отложить сеансы, — с раздражением напомнила жена. — Это не сеансы, а так, дружеское. Мне немного не хватает привычной работы.       Беликова промолчала. Эта ситуация раздражала её, она не привыкла к такому мужу, он был неправильный, чужой, разбитый. Такие вещи наводили её на не самые приятные мысли — а был ли Дмитрий когда-либо другим, что если всё то время он лишь искусно играл свою роль? — Может, покопаешься в саду? Нужно пересадить кусты рододендрона, — предложила Ольга. — М? — потянул Док. — Сад? Да, хорошо, я займусь этим.       Дмитрий снова о чём-то задумался. Ольга мысленно тяжело вздохнула, молчание, воцарившееся между ними, действовало ей на нервы. Она понимала, что если они не решат эту проблему, то их союз, что и так последнее время оставался на плаву не иначе как чудом, — распадется.       На следующий день Док проснулся довольно рано, почти сразу после ухода супруги. Немного придя в себя и позавтракав, он направился в сад у дома, где его ждала работа. Тяжелая работа хорошо отвлекала от мрачных мыслей, но привычка Дмитрия одновременно находиться в реальности и собственных мыслях — даже тут играла с ним злую шутку. Особенно неприятным было то, что Беликов не падал в крайности: он не придумывал себе какие-то сцены, которые бы могли довести его, не накручивал сам себя, не начинал жалеть себя — только почему-то легче от этого не становилось. Это была тихая депрессия взрослого, спокойного мужчины.       Из клумб Док вылез только к обеду, солнце уже начинало припекать, да ещё страшно хотелось есть. На столе лежал телефон, который громко пищал от приходивших по What'sApp оповещений. Не иначе, как Гоша опять беснуется.       Почти все сообщения действительно пришли от Георгия, мужчина раздражался тем, что его коллеги снова стали ходить по кабинетам и клянчить на подарки. Штормова раздражала политика их компании — почему он должен скидываться на подарки тем, кого бы с радостью сам скинул из окна, но спорить было бесполезно. Коллектив скидывался и дарил подарки на все праздники и дни рождения сотрудников.       Док хотел ответить Гоше о том, что это не так плохо, но не стал, такой ответ только сильнее взбесит мужчину. Дмитрий вздохнул, заварив себе чай. Его мысль вновь стали крутиться вокруг прошлого выходного, проведенного с психом. -"Может сходим куда в субботу?» — написал Беликов, испытывая некоторые сомнения по этому поводу. Ему не очень хотелось куда-то идти, но общество эмоционального Георгия влияло на него положительный образом. «Давай. Но за твой счёт», — пришёл ответ, Док усмехнулся. «Хорошо. Тогда место выбираешь сам», — написал Дмитрий.       После небольшого разговора с Гошей, Беликов почувствовал себя намного лучше. Интересно, могла ли у Дока быть форма «энергетического вампиризма»? Вполне возможно, что исходя из теории замещения, он стремился контактировать с яркими, эмоциональными людьми, которые бы полностью компенсировали его флегматический характер. Если подумать, то Дмитрию всегда нравились живые актеры, герои и творческие личности, чей пример был заразителен.       Несколько дней Дмитрий изредка переписывался с Гошей, тот отвлекал его своими забавными проблемами. Ну кто бы в самом деле подумал, что обычный доширак может вызвать вспышку гнева? Но именно это и произошло, в лапшу забыли положить острую приправу, и Георгий взбесился, выкинув доширак из окна офиса. Дока действительно поражало как простые вещи, которые могли бы вызвать у обычного человека лишь досаду или легкую раздраженность, создавали в душе Штормова такую вспышку негодования, что, казалось, будто Армагеддон уже произошел в лице одного человека. И всё же, несмотря на то, что Док и правда уставал от чрезмерной эмоциональности своего друга-пациента, именно она заставляла Дмитрия взбодриться.