You'll never find calm

      Первые дни после ссоры с женой — протекали тяжело. Ольга, всё ещё обижавшаяся на то, что супруг выбрал компанию пациента, демонстративно игнорировала Дмитрия, как будто его не было в доме. Она готовила еду для себя, стирала только свои вещи, убиралась только в гостевой комнате, в которой спала, на вопросы и обращения — не отвечала. Поначалу Беликов стоически терпел это, но потом его начало раздражать пренебрежение, которые выказывала ему жена. В конце концов, разве женатый человек не имеет право провести вечер со своим другом? На третий день после приезда Ольги домой, в доме Беликовых состоялся тяжелый разговор. — Оля, я знаю, что ты меня прекрасно слышишь, — произнёс Дмитрий, застав жену на кухне. — Ты ведёшь себя как маленькая! Ты — взрослая и умная женщина. — Да? — раздраженно поинтересовалась она, отставляя чай в сторону. — А ты ведёшь себя как взрослый мужчина, Дим? Ты сбежал от своей работы, от ответственности, да даже от меня сбегаешь! — Это не бегство! — возразил мужчина. — А что тогда? — скептически поинтересовалась она, сложив руки крест накрест. — Я взял небольшой перерыв, чтобы прийти в себя. — Третья неделя, — напомнила Ольга. — Ты сидишь дома уже третью неделю и делаешь — ничего! Всё, что ты сделал за это время — покопался в саду, прибрался и дважды сходил погулять со своим психом. — Прояви к моему пациенту должное уважение, — потребовал Дмитрий, возмутившись. — Ха! Уважение? А не ты ли сам называл его так?       Беликов помрачнел. Он и правда называл Гошу психом после того, как тот в самом начале несколько раз сильно пугал его, вымещая свой гнев. Но ведь это было тогда! Сейчас Георгий гораздо лучше справляется со своими проблемами! За две недели он ни разу не взорвался по-настоящему! — Сейчас это не так, — поправил Беликов. — Не так, да? — повысила голос жена. — И с каких пор это не так, а Дим? С тех пор, как он перестал быть для тебя пациентом? — Он остается моим пациентом, но сейчас он мой друг, — спокойно ответил Док. — Друг! Какое счастье, что не любовник, верно? — Оля уже завелась окончательно и никак не могла остановиться. — Или любовник, а? — Что ты такое говоришь! — искренне возмутился Беликов. — Ты думаешь, я не знаю, да? — истерично прокричала Ольга, едва сдерживая слезы. — Думаешь не вижу этого всего? — Это не так, — попытался успокоить Дмитрий, но жена лишь отмахнулась от него. Ей было действительно обидно, горько и больно. Она не хотела закатывать сцену, но у неё действительно накипело. Как долго она сдерживала это в себе? Больше года Ольга с волнением приглядывалась к мужу, надеясь, что всё в порядке, всё и было в порядке, но смутное беспокойство никогда не покидало её. Где-то глубоко в душе она понимала, что не сможет удержать мужа, но это было так страшно и горько, что она всячески отгоняла от себя подобные мысли. — Гоша — мой друг, — уверенно заявил Дмитрий, ощущая себя виновато. Он понимал, что жена элементарно приревновала его, но что-то внутри него смутно шевелилось, наводя на вопрос, о котором Беликов не хотел думать. — Ты даже не замечаешь этого, — горько произнесла Ольга, очки её как-то странно сверкнули; ей хотелось плакать. — Ты ошибаешься! — возразил Беликов, но слова жены глубоко задели его. — Мне бы хотелось верить в это, — совсем тихо произнесла супруга, покидая кухню.       Дима непонимающим взглядом посмотрел ей вслед. Конечно, Ольге случалось ревновать его, но чтобы так? Да и к кому — к Гоше! Беликов лишь покачал головой. Даже если бы он действительно влюбился в своего пациента, то это чувство бы осталось безответным, а потому принесло бы только страдания. Беликов считал, что несмотря на проблемы с противоположным полом, Штормов был не «из тех».       После яркой вспышки ссоры, отношения с Ольгой наладились, но в голове Дмитрия засела едкая и коварная мысль — а была ли его супруга так неправа? Сначала Беликов отчаянно прогонял эту догадку, но она всё чаще возникала, и в какой-то момент Док сам начал сомневаться в себе.       С Гошей они переписывались чуть чаще, чем обычно. Отменив сеансы, Дмитрий сказал пациенту, что тот может писать ему и делиться впечатлениями, чем Штормов и занимался.       Док был в смятении, его депрессия, казавшаяся такой безвыходной, начала слегка сбавлять свои обороты, но в тоже время менялся как будто сам её характер. Дмитрий так же чувствовал лень и подавленность большую часть времени и на этом фоне у него стала возникать жажда сильных впечатлений. Он с какой-то жадностью читал гневные письма Гоши, ощущая его негодование. Это почему-то немного успокаивало Беликова и придавало ему силы.       Третья неделя незапланированного отпуска близилась к концу, это смущало Беликова. Он чувствовал, что должен возобновить свою практику, что его депрессия — это не так важно, с ней-то он справится, но его пациенты явно нуждаются в его помощи. Окончательно поставить точку помогло сообщение от Гоши: «Долго ты ещё будешь дома сидеть?» «Не знаю. Планировал на днях выйти на работу» «Наконец-то» — хмыкнул Гоша, печатая сообщение. — «Мне уже казалось, что ты никогда не выйдешь». «Соскучился по мне»? — написал Дмитрий, улыбаясь. «Ещё чего. Твоя кушетка внесла куда больший вклад в мое выздоровление, чем ты, твой Фрейд и блокнот».       Док хмыкнул. Он любил шутить над Гошей по поводу того, что тот приходит к нему только из-за кушетки, на что Георгий отвечал тем, что не будь в кабинете этой кушетки, к Беликову бы вообще никто не приходил. «Когда я смогу лицезреть свою кушетку?» — написал Штормов. «Можно и завтра. Ты у меня первый стоишь, но, боюсь, завтра других приемов не будет, так что можешь прийти позже. Только давай решим когда». «Ты меня прям радуешь сегодня, Док» — пришел ответ. — «Давай ближе к вечеру, я хотел дома уборкой заняться». «Хорошо, жду».       Дмитрий слегка улыбнулся, возможность вновь заняться делом его приободрила. Ему и правда нужно было немного передохнуть, теперь же, всё должно встать на свои места. По крайней мере, Беликов искренне верил в это.       Увидев свою жену, Дмитрий кивнул ей, сдержанно улыбаясь. — Я завтра схожу на работу, — сказал он. — Сейчас я чувствую себя намного лучше, наверное, просто давно не брал отпуск.       Ольга кивнула. Она была рада, что её супругу стало лучше, да и насчёт отпуска он не соврал, женщина и не помнила, когда последний раз Дмитрий бывал дома больше двух дней подряд. — Я рада, что у тебя всё хорошо, — уверенно произнесла она. — Тебе надо обзвонить всех своих пациентов. — Я позвоню Антону, — ответил Док. — Он взял мою группу, наверное, проклинает меня, бедолага. — А то, — хмыкнула Ольга, которая хорошо знала о самых неспокойных пациентах своего мужа. — Это ему повезло, что Гоша принципиально ходит только к тебе. — Ему просто нравится мой кабинет, — фыркнул Док.       Поведение мужа немного успокоило Беликову. Он так искренне заверял её в том, что не испытывает к своему пациенту никаких чувств, что она поверила, хоть интуиция и шептала ей о том, что это неправда.       Дмитрий позвонил Антону и некоторым своим пациентам, узнав, что многие решили остаться у коллеги. Антон долго орал на Беликова, ведь у него были и свои пациенты, но Док лишь молча слушал потоки возмущений, после чего пообещал не скидывать столько работы на чужие плечи.       Двое пациентов всё же выявили желание записаться на прием в субботу на первую половину дня, Док был вполне доволен этим. У него лечилась нервная девушка с расстройством пищевого поведения, с ней Антону не удалось найти общий язык, хотя он был действительно хорошим психотерапевтом. Вторым пациентом был закомплексованный мужчина, чья глубокая депрессия длилась уже несколько лет. С ним тоже было не так просто, так как он привык к Дмитрию и не хотел начинать всё сначала с новым врачом.       Беликов с каким-то странным предвкушением ожидал встречи со своими пациентами, но когда она произошла, он ощутил что-то, похожее на разочарование. Он сам не понял, что именно не оправдало его надежды. Наверное, он думал, что выйдя на работу, сможет избавиться от тоскливого, гнетущего чувства, но этого не произошло, оно лишь затаилось где-то внутри Дока, позволяя держать привычную маску радушия.       Вечером в кабинет зашёл Гоша. Он как-то подозрительно оглядывался по сторонам, словно не веря, что всё в порядке. Сегодня он не вломился в дверь с криком, но по его линии челюсти было видно, что его что-то злит. — Рад видеть тебя снова, — вежливо произнёс Дмитрий, указывая пациенту на кушетку. — Ага, я тоже, — раздраженно произнес Штормов, садясь на свое излюбленное место. На какое-то время в кабинете воцарилась тишина. Беликов с беспокойством поглядывал на своего пациента, что-то явно было не так. Тишина накалялась и в один момент лопнула, как мыльный пузырь. — Я так больше не могу! — взревел Гоша, ощущая себя так, как будто он вёл многочасовое сражение. — Я чертовски устал за эти недели! Меня всё достало. Ты даже не представляешь себе, как меня всё достало! Работа, толпа идиотов, что окружают меня! Всё! Ещё ты тут со своей депрессией. Док, какого хрена, ты ждал три недели? Я чуть кукухой не поехал! Я дико зол. Я в ярости, Док.       Гоша долго и зло говорил о том, что выводило его из себя за эти три недели, а настроение Беликова стремительно падало. Он-то надеялся, что что-то изменилось, но, оказывается, Штормов просто пытался продержаться эти три недели, чтобы как-то облегчить задачу Дмитрия. Конечно, потом, сидя дома, Док подумал, что такая забота была весьма приятной со стороны пациента, но сейчас, сидя на своем бутафорском стуле, Беликов думал о том, что всё так и осталось, а его попытка бегства ни к чему не привела.       Выбесившись, Гоша заметил, как помрачнело лицо психолога, это немного остановило его. По своей натуре Штормов не мог предаваться долгой череде чувств, они вспыхивали в нём, как спичка, после чего быстро гасли. Док же был человеком иного склада души, все свои переживания он хранил и часто возвращался к ним, ощущая долгую и крепкую печаль. — Ты ещё не пришёл в себя, да? — как-то устало заметил Штормов, помрачнев. — Прости, Гоша. Это не так просто, как кажется, — виновато улыбнулся Дмитрий. — Ладно уже, — махнул рукой Георгий. — Раз уже я успокоился, то давай ты. — Что давай? — не понял Док. — Бесись, кричи, жалуйся, — немного раздраженно произнес Штормов. — Но мне не на что жало… — Делай, что я говорю. Меня бесит твое мрачное выражение лица. Хватит уже.       Гоша встал с кушетки и, схватив Дока за руку, буквально бросил его на своё место. Дмитрий непонимающе уставился на своего пациента. — Говори, — приказал Георгий, тон его был таким, что Беликов сразу понял, что лучше не сопротивляться.       Дмитрий кивнул, задумываясь о том, что действительно беспокоило его. Ему было тяжело говорить о своих проблемах, но вид Гоши говорил о том, что если Беликов попытается смолчать, то псих не отвечает за свои дальнейшие действия. Это возмутило Дока — слишком наглое нарушение личного пространства, но в тоже время, ему стало как будто всё равно. — Я не знаю, что сказать. В последнее время меня ничего не радует, всё кажется мрачным и скучным. — Это я уже понял, — раздраженно фыркнул Гоша. — Что ещё? — Не знаю. Мне кажется, что мне не стоило идти в психотерапию, я ничего не добился, за два года, я ничем не смог помочь тебе. — Не правда! — крикнул Штормов. — Эти два чёртовых года сильно изменили мою жизнь к лучшему. — В чём изменили, Гоша? — устало спросил Дмитрий. — Ты всё так же вырываешься, кричишь, тебе хочется ударить кого-то, даже меня, наверное, меня особенно. Ты не управляешь собой. — Заткнись, — прошипел псих. — Это правда, — продолжил Беликов. — Я не виню тебя, только самого себя, потому что я правда хотел помочь тебе. — Закрой рот! — крикнул Штормов, подлетая к кушетке, схватив Дока за лацканы пиджака, чуть приподняв его. — Ты — слепой идиот! Пусть я бешусь, пусть я хожу к тебе и кричу тут, но это не значит, что я ничего не добился. Я привык спускать пар, а это место, ты — этот как алкоголь или наркотик, — расслабляет и вызывает привыкание. — Нет, Гоша. Ты до сих пор считаешь, что виноват мир. — Ничерта я не считаю! — заорал Штормов, откинув Дмитрия обратно на кушетку. — Это ты считаешь, что знаешь меня лучше! Ты… ты… бесишь меня!       Штормов подлетел к вешалке и схватил свою куртку, ощущая такую вспышку раздражения, что казалось, ещё минута в этом месте, и он просто заедет Доку кулаком. Дверь кабинета шумно хлопнула, после чего Дмитрий остался один. В его душе кипело негодование — на себя, на Гошу, на всех. Он так устал, господи! Так устал, что все считают его кем-то железным, понимающим и лишенным чувств. Всем так нравится его образ понимающего и спокойного Доктора, что впервые в жизни Беликову самому захотелось кричать на мир, бить посуду, показать настоящую бурю. — Как меня всё это достало! — прошипел Дмитрий, вскакивая с кушетки и расхаживая по кабинету. — Гоша, Оля, пациенты, депрессия. Я устал! Я чертовски устал!       Вспышка гнева длилась недолго, но она принесла Доку необходимый покой. Казалось, что после того, как он послал мир к чёрту, с его плеч упал тяжелый груз.

I'm tired of being what you want me to be Я устал быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был, Feeling so faithless lost under the surface Я утратил веру и чувствую себя потерянным. Don't know what you're expecting of me Я не знаю, чего ты от меня ожидаешь, Put under the pressure of walking in your shoes Ты подавляешь меня. Every step that I take is another mistake to you Каждый шаг, который я делаю — для тебя очередная ошибка. Numb. Linkin Park