You'll never find calm

      Псих без сна лежал в кровати, глядя на серый потолок. Он уже два дня сидел дома, пытаясь найти новую работу через приложения и сайты. Парочка неплохих вариантов уже попадалась ему, но проблема заключалась в том, что эти варианты находились в другой части города. Радовало только то, что в Москве всегда можно было найти работу.       Гоша думал о том, что в последнее время вся его жизнь пошла наперекосяк, и началось это задолго до того, как его выкинули с работы. Это всё Док со своей депрессией, вот неймется же ему, честное слово! Ещё и этот Питер? Почему сейчас? Зачем с ним? Гоша устало вздохнул, на самом деле, он не был против идеи поехать с Доком, тот был отличным человеком и, несмотря на то, что являлся хреновым психологом, способности его как друга — не подвергались сомнению. Да и Питер хороший город, почему нет? Только вот… что-то явно было не так, с ним самим, с Доком, быть может, с миром.       Пожалуй, в Питере сейчас хорошо — на дворе весна. Гоша бывал в Питере пару раз — родители брали его с собой в семейную поездку. Отцу нравился Петровский город, он всё грезил туда переехать, а мать, мать просто не могла отказать мужу. Маленький Гоша тоже любил Питер, правда помнил он совсем немного — вкусную сладкую вату, аквапарк, красный самолётик, купленный отцом в качестве подарка за хорошее поведение в музее. Эти воспоминания навевали легкую тёплую тоску, которой отличаются только счастливые моменты прошлого.       Экран телефона осветил бело-синим сиянием комнату, Георгий раздраженно зажмурился. И почему глаза так чувствительны к свету и тени, это же возмутительно! Открыв диалог с Доком, парень написал: «Я согласен на Питер».       Док спал, поэтому дожидаться ответа пришлось очень долго. Всё-таки Дмитрий и правда стал каким-то странным в последнее время, сбегает от жены с пациентом. Гоша усмехнулся. Хорошо, что у него нет такой жены, честное слово, он бы либо выкинул её из окна, либо прыгнул сам.       Беликов прочитал сообщение утром, сидя за столом кухни, выпивая утренний кофе. Легкая улыбка слегка тронула его губы, он радовался тому, что Гоша согласился поехать с ним. На самом деле эта поездка была довольно личной вещью. Каждый раз, когда Дмитрий возвращался в отчий дом, он ощущал тоску по давно утраченному прошлому. Пусть его отец был сложным человеком, не способным принять своего сына до конца, он всё равно любил его, по-своему, но искренне. Воспоминания в этой квартире преследовали его на каждом шагу — они прятались у старого камина, на балконе, в комнате родителей, поэтому Дмитрий никогда не оставался там надолго один.       На кухню вышла сонная жена — светлые волосы Ольги растрепались, а ночная сорочка нежно-лилового цвета чуть скосилась, женщина часто ворочалась во сне. Дмитрий приветливо улыбнулся, включая кофемашину, сам же он задумался о том, что сказать супруге. Ему и самому не нравилось то, что он начал избегать её, но делал он это совершенно не со зла. Просто ему стало тяжело находиться с ней в одной комнате долгое время. Он до сих пор уважал её, прислушивался к мнению, но та щемящая душу нежность, что порой просыпалась в нём, кажется, канула в небытие. Дмитрий хотел её любить, действительно хотел, но уже просто не мог, только была ли причина в его депрессии или она заключается в чем-то ином? В конце концов, если ты просто не хочешь называть какую-то вещь по имени, это ведь не означает, что её не существует. — Ты сегодня отлично выглядишь, — заметила жена, садясь рядом. Утренний свет лился из окон кухни с восточной стороны, путаясь в светлых прядях. Ольга действительно была красивой женщиной, всё-таки он самый настоящий идиот. — Правда? — хмыкнул Дмитрий. — Погода хорошая. — Никогда не замечала в тебе метеочувствительность, — фыркнула Ольга. — А ты, похоже, не выспалась. Кошмары? — Конец месяца, — пробурчала жена.       Дмитрий кивнул, у преподавателей было очень много бумажной работы, особенно касающейся составления учебных планов, ведения журналов, анализа успеваемости и кучи другой ерунды, из-за которой сильно страдал непосредственный процесс обучения. Иногда Беликов думал, кому же не повезло сильнее — ему с его неуравновешенными пациентами или жене с детьми и периодами проверок, пожалуй, что жене. — Значит, эту неделю будешь занята? — уточнил Дмитрий. — Ага. Хорошо бы если только эту, — устало произнесла Ольга. — Тогда… слушай, мне тут тётя Маша писала, говорила, что давно меня не видела. Ты не против, я на выходным поеду? Надо бы квартиру проверить.       Ольга задумалась. Она не очень хотела отпускать мужа одного, что-то тут было не так, обычно Дмитрий не шибко рвался к родне, но с другой стороны, он только начал приходить в себя, а она всё равно будет занята, ещё поругаются ненароком. Пользы от мужа всё одно, что от сито в колодце, а так — поедет, развеется. — Хорошо. Я всё равно никуда не поеду. Но с тебя голландский сыр и бельгийский шоколад.       Беликов кивнул. Сын тёти Маши как раз занимался провозом санкционного товара, продавая его подпольно, поэтому на праздники Беликовы часто получали деликатесы. — Хорошо, дорогая. Тебе чем-то помочь? — Ничем, но было бы здорово, если бы ты приготовил ужин.       Дмитрий кивнул. Живя с Ольгой, он научился кое-каким бытовым делам, так, он неплохо запекал картошку с мясом, готовил легкие блюда, чаще всего отваривая рис, который он засыпал овощами, ну и неплохо готовил блины. Иногда Беликов занимался домашними делами, чтобы немного разгрузить супругу — их отношения всегда были основаны на доверии, только в последнее время что-то явно пошло не так.       На работе было немного скучно — на неделю записались двое новеньких, с ними всегда было тяжело работать. Самое сложное в работе психотерапевта — проломить барьер замкнутости и страха, даже если весь твой вид так и светится теплотой и заботой, это ещё не означает, что пациент поспешит рассказать тебе обо всех тревогах, что беспокоят его. Перед поездкой Дмитрий нервничал, хотя внешне это было не видно. Он боялся проколоться перед женой, но она, зарывшись в бланки, не обращала на супруга особого внимания. Пока муж копошился в комнате, выбирая вещи в дорогу, жена упорно работала, думая о том, что стоит сменить работу.       Беликов договорился с Гошей, что подъедет утром на машине, дорога была не самая близкая — восемь часов на машине. Выезжать решили в семь утра.       Утром пятницы (Док специально составлял расписание, чтобы в пятницу не было пациентов) Беликов тихонько проскользнул на кухню, залил в себя кружку кофе, захватил перекус в дорогу, после чего, убедившись, что все вещи собраны, спустился в гараж к машине.       Гоша стоял у подъезда в куртке, сонно озираясь по сторонам. Под глазами парня залегли тени, да и сам его вид говорил о том, что он с куда большим удовольствием составил бы компанию подушке, чем Доку. На одном плече Штормова болтался рюкзак, оставшийся ещё со студенческих лет, вид у него был совсем как у первокурсника с медицинского. Наконец, у подъезда показался черный Hyundai Solaris, из которого вышел Док. — Доброе утро, — произнёс он, чем заслужил мрачный взгляд со стороны пациента. И как можно быть таким довольным с утра? Док вообще человек? Штормов искренне считал, что жизнерадостность с утра нужно приравнять к преступлениям или, по крайней мере, внести в КоАП и выписывать штрафы.       Беликов забрал вещи Гоши, закинув их на заднее сидение, приглашая парня в машину. — Вообще, можешь и на заднее сесть, ехать далеко, так что можешь поспать, — заметил Док. — Ок, — кивнул Штормов, забираясь на заднее сидение, он лучше поспит.       Дорога казалась бесконечно длинной и тяжелой, солнце вырвалось из-за туч и теперь вовсю светило, заливая салон машины. За окнами менялся городской и сельский пейзаж — огромные зеленые поля, расчерченные, как поля тетрадей, тянулись к самой линии горизонта, сливаясь с другими полями — более светлыми и темными, но такими же длинными и бескрайними.       Дмитрий ехал в тишине, боялся нарушить покой своего пациента, но, убедившись, что Гоша крепко спит, потихоньку включил симфонии Бетховена — они всегда успокаивающе действовали на него, да и, говорят, легкая классическая музыка помогает расслабиться и хорошо спать. Иногда Док смотрел в зеркало на Гошу, тот спал сном младенца и казался настолько беззащитным и маленьким, что у Беликова невольно сжималось сердце.       Через три часа Дмитрий решил сделать остановку — ноги затекли, да и на заправке можно справить естественную нужду, ходить по кустам Беликов не мог по этическим причинам. Остановив машину, Док выключил двигатель, вынимая ключ зажигания. Взяв сумку и закрыв за собой дверь, он открыл дверь со стороны заднего сидения. — Остановка — пятнадцать минут. Тебе что-то надо? — спросил Дмитрий, смотря, как забавно Штормов потирал сонное лицо. — Отстань, Док, я так хорошо спал, — пробурчал Гоша. — В следующий раз остановимся только часа через два, подумай.       Георгий кивнул. Нет, два часа он потом терпеть не будет.       Немного размяв ноги, Дмитрий купил по стаканчику кофе себе и Гоше, было хорошо. Воздух уже достаточно прогрелся, и было по-весеннему тепло, ветки вишен уже зацвели, набухала сирень, вот-вот её красивые ветви будут источать прекрасный аромат. Беликову нравилась сирень, она как будто вселяла надежду. — Спасибо, — произнёс Гоша, забирая свой стаканчик с кофе. Теперь он окончательно проснулся и был готов раздраженно бурчать всю оставшуюся поездку. Дмитрий ещё раз размял ноги, сделав пару упражнений, от которых Гоша прыснул, прикрыв смеющийся рот руками, его зелёные глаза озорно сияли на солнце. — Ты бы тоже сделал, — посоветовал Док. — После восьми часов на машине филейная часть — как квадратная. — Ты просто уже старый, — весело фыркнул псих. — Поехали уже.       До Питера они сделали ещё пару остановок, пообедав бутербродами, прихваченными Беликовым. Гоше быстро надоела долгая дорога, и он принялся переключать радиостанции, так как слушать классическую музыку не хотел. Найдя Рок-радиостанцию, Гоша включил её, из динамиков машины тут же полился голос Фредди. — Don't stop me now, — принялся подпевать Гоша знакомый припев, Док едва заметно улыбнулся. Он не был против рока, если это было не что-то наподобие нечленораздельных криков, что полностью его оглушали, тем более «Queen» ему тоже нравились. — Всегда мечтал научиться играть на гитаре, — заметил Штормов, когда песня закончилась. — Да? А почему не срослось? — поинтересовался Беликов. — Да так, времени особо не было, да и мать… в общем, не получилось. — А я на фортепьяно умею, — сказал Док. — Ходил в детстве в музыкальную школу. — Так вот откуда у тебя патологическая любовь к классической музыке, — хмыкнул Гоша, — теперь можно быть спокойным. — А ты беспокоился? — удивился Дмитрий. — Ну, типа, знаешь, есть смешной стереотип, что классическую музыку слушают либо маньяки, либо геи. Ну, а ты у нас музыкант. — Ага, — произнес Док. Почему-то ему вдруг захотелось признать, что он тоже имеет склонность к воспеванию мужской красоты, но здравый смысл подсказал ему, что это не лучшая идея. Да и что потом подумает Гоша? Объясняй ему потом, что это дружеская поездка.       Началась другая песня, полностью поглотившая внимание Штормова. Док же старался ни о чем не думать, сейчас всё внимание нужно было сконцентрировать на дороге, иначе можно легко попасть в неприятности. И всё же что-то внутри него словно щёлкнуло, и Док не хотел знать, что именно это было.       Питер встретил мужчин традиционным серым пейзажем, отдавая чем-то английским. Говорят, что все питерцы в душе тайные англичане, что ж, Док был склонен с этим согласиться, он и правда часто считал себя по душевной организации британцем, а не русским, но это была ещё одна страшная тайна, которая проявлялась в его вкусах (слава Богу, что не в гастрономических, вот тут бы Беликов и сам не хотел оказаться британцем).       До нужной квартиры добираться пришлось чуть меньше получаса. Машина Беликова легко занырнула в узкий двор, останавливаясь под окнами старого дома. Это был типичный для старого города дом, краска которого потускнела, а изящная лепнина местами откололась. Блоки кондиционеров уродовали стену, но в целом здание было не таким уж потрепанным — в чертах и окнах угадывался классицизм, а в парадной сохранилась дореволюционная плитка, которой был вымощен пол. — Нам на третий этаж, — произнес Беликов, поднимаясь по лестнице с коваными перилами, покрытыми толстым слоем черной краски. Управляющая кампания совсем разленилась, раньше парадная выглядела куда более изящно.       Мужчина отпер ключом нужную дверь, пропуская Гошу вперёд. Георгий открыл дверь, заходя в темную прихожую, скидывая рюкзак у шкафа с зеркалом. Дмитрий включил свет. Квартира Беликова оказалась большой и красивой. Темные обои с чёрным изящным рисунком, современная мебель, казавшаяся антикварной, но на деле представляющая собой репродукцию английского классического интерьера, электрокамин, пару удобных кресел округлой формы, небольшой столик. Кухня была отделена от основной части зала, рядом находился раздельный санузел и спальня. — Ничего себе, — присвистнул Гоша. — Ты что, миллионер? — Нет, — улыбнулся Дима. — Ремонт, конечно, обошелся не дешево, но оно того стоит. Попросил знакомого дизайнера помочь. — И много ты на ней зарабатываешь? — спросил Штормов. — Ну, тысяч пятьдесят в месяц, иногда больше.       Гоша удивленно посмотрел на Беликова. Да он только сорок тысяч зарабатывал на прошлой работе, вкалывая, как чёрт, а тут пятьдесят ни за что. — А сколько ты вообще зарабатываешь? — Психотерапевтом? — уточнил Дмитрий. — По-разному, в среднем в районе сорока тысяч.       Штормов промолчал. Гость внимательно осмотрел квартиру Беликова, она чем-то сильно походила на его дом в Москве, но была какой-то более музейной. — Давай закажем еду на дом, а потом выберемся на прогулку? — предложил Дмитрий.       Они заказали еду из ресторана через приложение, расположившись на диване, точнее на диване сидел Дмитрий, Гоше же нравился ковёр с толстым и мягким ворсом. На полу было удобно, тем более рядом стоял низкий деревянный столик. — Ты будешь спать на кровати или диване? — поинтересовался Беликов, доставая из шкафа комплект свежего белья. — Тут буду, — пошутил Гоша, похлопав ладонью мягкий ворс ковра. Дмитрий улыбнулся.       Отдохнув с дороги, мужчины решили отправиться на прогулку, вечерний город очаровывал. Изящные фонари лили желтоватый свет на дорогу, ярко светились неоновые вывески кафе и ресторанов, шумели машины и люди — всё прямо как в Москве, только красивее. — Куда хочешь пойти? — спросил Дмитрий, оглядываясь по сторонам. Ему вспоминалось детство. — Не знаю, я не очень хорошо ориентируюсь в городе, был тут пару раз. — Тогда, я знаю, что тебе показать, — заговорчески улыбнулся Беликов.       Док почти два часа таскал Гошу по городу, показывая любимые места. Сначала Штормов возмущался, но потом сам стал получать удовольствие от прогулок. Они словно превратились в мальчишек, фотографируясь у старых статуй, смеясь, немного дурачась. Гоша смотрел на Диму во все глаза — он никогда не видел такого Дока — счастливого, довольного и беззаботного. Они даже купили по мороженому, точь-в-точь мальчишки!       Добравшись до квартиры, усталые, но довольные, мужчины приняли душ, разбредаясь по комнатам — Гоша постелил диван, а Дмитрий упал на огромную кровать в спальне отца. Усталость с дороги и прогулки полностью охватила их, они уснули, за окном сиял тусклый фонарь.