Голоса убитого прошлого

— Да перестань ты вертеться. Все равно делать здесь нечего. Делать действительно было нечего — только ждать. Квай-Гон предлагал тщательнее изучить местную природу, но Рей и Кайло отказались наотрез, и теперь призрак бродил один где-то на границе их поля видимости. Кайло закатил глаза и задрал рубаху. Они сидели на его куртке лицом к лицу. Рей осторожно коснулась синяка — совершенно, непередаваемо жуткого, с ее точки зрения. Били рыцари на славу и явно бывшего магистра не жалели. Он едва заметно дернулся от ее прикосновения. Рей зажмурилась и попыталась вспомнить, что делать. Из уроков Квай-Гона на этот счет Рей вынесла одно — для того, чтобы исцелять Силой, надо разбираться в медицине, как таковой, чтобы иметь представление о том, что требуется от организма, и представлять себе это во время медитации. Рей, в общем и целом, более менее догадывалась, что синяк-это скопление крови из лопнувших сосудов, но никак не могла сообразить, куда эта кровь должна деться, чтобы все пришло в норму. Довольно скоро Рей от этой затеи отказалась. Она еще раз посмотрела на багровое пятно на бледной коже, отметила, как он старается сдерживать дыхание — видимо, глубокие вдохи приносили боль. Рей решительно не нравилось такое положение вещей, и пока она размышляла, насколько ей все это не нравилось, ее Сила потянулась к нему, и, что важно, легко нашла отклик с другой стороны. Что-то словно потянуло ее из Рей. В этот раз она могла себя контролировать, так что усмирила поток, не давая Силе выплескиваться волнами. Было в этом что-то необычное. Даже поднимая камни, Рей всегда ощущала некое сопротивление. Иногда сильнее, иногда слабее, но оно было — мир был заполнен своей собственной Силой, и воздействуя на него, Рей всегда с этим сталкивалась. Но не в случае с Беном — через него ее энергия текла, будто сквозь нее саму. Кожа под ее рукой бледнела, пятна желтели, отеки спадали. Рей победно улыбнулась. Бен глубоко вздохнул. Рей подняла взгляд к его лицу. Он смотрел на нее слегка расфокусировано, черные глаза странно блестели. Она поняла, что, скорее всего, выглядит примерно так же — ощущение отдаленно напоминало то, что она испытывала, впервые попробовав виски. Он наклонился, они соприкоснулись лбами и замерли так. — Это совершенно не нормально, — прокомментировал сидящий чуть поодаль, но имевший вполне четкий обзор на произошедшее Энакин. — Сказал человек, у которого буквально не было отца, — вздохнул Оби-Ван, — брось, мы не можем знать, где границы возможностей Силы. Во времена ордена и про нас с тобой в нынешнем виде сказали бы «так не бывает». — То есть, как это — не было? — Выразила их с Беном общее недоумение Рей. — Энакин, это твой внук. Сам объясняй ему, откуда берутся дети, а я уж, так и быть, расскажу, что в этой схеме пошло не так в твоем случае. — То есть, вы хотите сказать, что… — Ну да. Мама сама справилась, — смущенно проворчал Энакин, — только это совсем не точно. — Не представляю, зачем бы ей было врать учителю. Упомянутый учитель вернулся, будто почувствовав, что о нем говорят, но пока все соображали, что именно о том давнем деле и вообще о природе Энакина у него спросить, он уже заговорил о другом — куда более насущном. — Знаете, что я понял? Скоро за нами прибудут, а мы понятия не имеем, куда лететь. Предлагаю не терять времени даром и поискать направление. Все переглянулись и согласно закивали. — Вот и славно, — Квай-Гон сложил ладони перед собой, — садимся в круг поудобнее и приступаем к медитации. *** — Я не понимаю. Это то же самое место. — Нет. — Но это болото. — Но это другое болото. Оно по-другому пахнет. — Это Тойдария. — Какой смысл лететь из одного болота в другое? — Да просто бедный «Сокол» дальше не дотянул. Кайло открыл глаза. Никогда бы он не подумал, что однажды будет анализировать разные оттенки болотного зловония. То, другое, было лишено этих, судя по всему, уникальных для Нал-Хатты технических нот. И в этом не было никакого смысла, потому что духи определили место на вид. Оставалось только надеяться, что человек Маз скоро прибудет, и на Тойдарии они разберутся с этим всем достаточно быстро. Кайло и так казалось, что вся одежда и он сам уже пропитались болотными испарениями настолько, что понадобится не меньше десятка циклов очистки и по меньшей мере пять часов в рефрешере. Звезда системы одаривала Нал-Хатту довольно скупо, да и плотные туманы нисколько не способствовали нормальному освещению, но к концу сеанса медитации стемнело еще ощутимее. Так что заходящий на посадку легкий транспортник они опознали только по мерцающим диодам. Транспорт кружил над топью какое-то время, пока Рей не догадалась зажечь клинки и поразмахивать ими над головой. Корабль приземлился прямо на головы призраков — те даже не потрудились отойти. Видимо, созерцанием материальных предметов изнутри их уже давно нельзя было выбить из колеи. Прежде, чем трап опустился, у Кайло застучало в висках. Это была почти паника — предчувствие догадалось, что он вот прямо сейчас проклянет последними словами очень сомнительное чувство юмора старухи Маз. Когда гигантская, покрытая длинной шерстью фигура, едва различимая — свет из корабля бил ей в спину, не давая рассмотреть как следует — замерла в проеме, сложив руки на груди, Кайло инстинктивно напрягся, рука сама собой потянулась к мечу. Испытывал он очень много чего, но когда Рей, тоже, судя по всему, инстинктивно, сделала шаг и замерла перед ним — подумать только, с явным намерением защищать в случае чего — глаза начало нестерпимо жечь. А пока они так стояли, не имея ни малейшего представления, что делать, Чубакка развел руками и зарычал. Оружия в его руках не было. Язык вуки имел кое-что общее с обстановкой «Сокола». Кайло не пользовался этими знаниями многие годы, был уверен, что напрочь забыл, но понял сказанное без всяких усилий — вуки не был удивлен встречей, ему, в конце концов, сообщили, за кем он летит, так что он, конечно, может оторвать Кайло голову, а тот, если ему так охота, в качестве ответного жеста выпустить вуки кишки, но сам Чубакка считает, что им лучше бы сесть на корабль и трогаться в путь, потому что воняет здесь совершенно невыносимо. *** Неловкое молчание нарушали только призраки, но слышали их не все. — Вуки долго живут. Этот парень еще с Асокой знался. Я хаживал к ней довольно часто, и в последние годы она постоянно жаловалась на больные колени. — Подумать только. То есть, я понимаю вроде — все стареют, рано или поздно, но представить эту девчонку старой выше моих сил. — Видимо, она о себе примерно так же считала. Эта маленькая заноза потешалась надо мной. Говорила: «Поверить не могу, что меня учил такой сопляк». Еще где-то в недрах корабля шумела Рей, пытаясь скромными имеющимися на нем средствами привести себя в порядок. Чубакка смотрел на Кайло долгим, внимательным взглядом. Совсем как тогда, когда очень, очень юный Бен Соло чуть не застрелился из отцовского бластера. Или с упорством, достойным лучшего применения пытался затолкать те самые игральные кости себе в ухо. Убийство лучшего друга вуки едва ли было хоть сколько-то сопоставимо с этими вещами. Кайло не знал, что ему делать. Сидеть под этим взглядом и смотреть в ответ становилось невыносимо, сказать было нечего. Извиниться? Ему казалось, что у него глотка сгорит, пока он будет пытаться выдавить из себя это одно несчастное слово, а результат будет столь же нелеп и смехотворен, как попытка залить бактой голову, оторванную неделю назад. Рей все не появлялась — едва поняв, что ее добрый приятель не собирается калечить ее… Кем бы он ей там не приходился, она успокоилась и занялась насущными проблемами. Вуки нарушил молчание первым. Глядя в окно, он отвлеченно посетовал на то, что бестолковым детям совершенно нельзя доверить корабль. Бен, должно быть, воззрился на него совсем уж растерянно, потому что вуки снова на него посмотрел, тяжело вздохнул и заговорил. Вуки хотелось прекратить всю эту недосказанность сразу — и его длинная речь имела следующее содержание: «Все рано или поздно платят по счетам, и Бен многовато взял с отца только за то, что тот был не очень-то хорошим папашей, но Хан все-таки был Ханом и всегда играл по-крупному. Вуки уже пережил это — он вообще многое пережил за долгую жизнь и теперь он рад по крайней мере тому, что ставка друга себя оправдала. Хан был бы доволен выигрышем.» Чубакка многозначительно кивнул в сторону проема, откуда доносился производимый Рей шум. Бен понял, что вуки имеет в виду не сам по себе тот факт, что Рей теперь с ним. Он постарался прочистить горло, но вопрос все равно вышел хриплым. — Откуда ты узнал? Ответ был, как и все, происходящее в последние часы, выбивающим из равновесия. От Леи. Лея знала. А она, видимо — от Рей, от кого же еще. — Как она? Чубакка пожал плечами. Лея справлялась — как и всегда. Чубакка приглядывал за ней какое-то время, но не дал себе завязнуть в делах сопротивления. Накормить семью обещаниями свободы и равенства, как ни крути, было сложно и контрабанда сама себя не доставляла. Бен понимающе кивал. Война шла, и жизнь шла тоже. Призраки шептались о чем-то своем. Бен встал и покинул кабину, получив от Чубакки заверение, что он сообщит, когда они прибудут в систему. Рей вертелась, критически оглядывая сухую и более-менее очищенную от того, что очищалось, тунику. Она повернулась на звук его шагов и вопросительно посмотрела. А ему очень нужно было знать. Это было плохой, очень плохой идеей — он и так уже был выбит из равновесия, его чувства напоминали шторм в океане. Но не спросить не хватило бы никакого самообладания. Рей не могла найтись, что ответить, а потому просто позволила ему увидеть воспоминание в своей голове. О том, как Лея плакала, а Рей жалась щекой к ее плечу. И не было никаких сжатых в тонкую линию губ и холодных глаз. Все это было слишком. Рей крепко и решительно схватила его за рукав, вытерла свои глаза и твердой рукой уложила его головой к себе на колени. Ее голос дрожал, когда она говорила, зарываясь пальцами ему в волосы: — Не надо никуда прятаться. Ты сам слышал — сам Дарт Вейдер это делал, значит, и тебе можно. Рей всхлипнула и усмехнулась одновременно. Туника у нее на животе безнадежно промокла снова. Однако каким-то образом им обоим стало гораздо легче дышать. *** А потом в окне показался зеленый шар Тойдарии. Чубакка вывел корабль на орбиту. Сеанс медитации повторялся — нужно было искать нужное место на огромной планете. На самом деле, искать неодушевленные предметы с помощью Силы обычно было проблематично. Но «Сокол Тысячелетия» не был обычным кораблем, а потому звал нерадивых хозяев довольно явственно — Рей даже чувствовалось в этом некое нетерпение. Словно корабль хочет, чтобы его наконец нашли и даже начинает жаловаться на то, как скверно с ним обходятся. Призраки находили все это достаточно странным. — Есть что-то еще, — задумчиво проговорил Квай-Гон.