Морозные Дары

      Комната была маленькая, но уютная, как и весь дом. В ней стояла двуспальная кровать, накрытая одеялом, которое выглядело мягким и, кажется, было сделано вручную. Джек не мог вспомнить, когда в последний раз спал в настоящей кровати. На самом деле ему не нужно было спать, но иногда хотелось сбросить напряжение и усталость, но он обычно делал это на дереве или в особенно удобном сугробе. Если он слишком долго не будет спать, то станет немного безумным. Прекрасный пример: Зубная фея. Она настолько увлечена своей работой, что не спит годами, и это приводит к гиперактивности и неспособности слишком долго удерживать одну мысль. По крайней мере, у нее были помощники. Песочник был гением в области сна. Каждый раз, когда он пролетал над Тихим или Атлантическим океаном, он ложился спать, пока ночь не достигнет противоположного берега. — Ванная комната находится прямо по коридору, пожалуйста, не стесняйся брать все, что нужно. Я знаю, что у нас здесь не самая роскошная обстановка, но она нас вполне устраивает. Но если есть что-то, что ты хочешь, просто дай мне знать. Я имею в виду, я знаю, что ты бог снега или что-то в этом роде, но если тебе нужно больше одеял, или грелку, или что-нибудь еще. Я волшебник, как ты знаешь, так что это не проблема…       Джек улыбнулся нервному потоку болтовни подростка. Господи, мальчик был восхитителен. Он также, казалось, не возражал против прикосновений Джека, которые взволновали дух. Джек никогда не понимал, каким тактильным человеком он был до сих пор. Просто сидение рядом с Гарри вызывает зависимость. Он уже скучал по теплу волшебника, прижимающегося к его боку.       Джек приложил палец к губам парня, останавливая его восхитительную болтовню. Он сформировал яблочко, а затем стрелу, точно поразившую его, это был знак «отлично».       Гарри потребовалось время, чтобы обработать сообщение, но Джек увидел, как в его глазах расцвело понимание. Джеку нравилось, насколько выразительными были черты парня. — Хорошо, значит, ты в порядке. Жест согласия. — Отлично, я просто пойду и позволю тебе отдохнуть.       Он не двигался. Он не отстранился от того места, где Джек все еще держал его за руку. Джек видел, как бьется жилка у основания шеи Гарри, совпадая с его собственным пульсом. Джек считал, что проделал замечательную работу, не пялясь на обнаженную фигуру мальчика, когда его прижали к дивану в гостиной. Он доблестно пытался не опускать глаза ниже шеи подростка, и хотя он несколько раз нарушил негласное обещание, он в основном добился успеха. Однако теперь он начал проигрывать эту битву. Его взгляд был прикован к плоскому животу Гарри и удивительно крепким плечам и груди. У него почти не было волос, и Джек задумался, продолжатся ли они ниже. На что это похоже? Джек был безволосым, кроме тех, что были у него на голове. Он не знал, было ли это просто случайностью трансформации в духа, или он был таким и раньше, он не мог вспомнить. У него не было особой причины иметь яркие воспоминания о волосах его собственного тела, он был совершенно невинен до своей смерти. Взросление в маленьком городке в 1700-х годах не предусматривало больших экспериментов. У него остались воспоминания о поспешных попытках мастурбации, спрятанных под одеялами на открытом чердаке их маленькой хижины, или о том, как его рука опускалась в штаны глубоко в лесу, когда он мог быть уверен, что остался один.       Сейчас не время думать о мастурбации. Ему было трудно сосредоточиться. Джек знал, что должен уйти, взять немного передышки. Джек поднес руку Гарри к губам и поцеловал его пальцы. Морозный дух послал ему изображение фигуры, лежащей в кровати с маленькими звездами и луной, танцующими над головой. Гарри красиво покраснел: — Спокойной ночи.       Затем он ушел, и Джек вскочил от радости, откинулся назад, а затем упал на мягкую кровать, сложив руки за головой. Это было то же положение, в котором он находился несколько часов назад, прямо перед тем, как его затянуло на землю. Ему казалось, что за эти несколько часов прошла целая жизнь. Уныние, которое угрожало поглотить его, стало далеким воспоминанием. Джек чувствовал себя наполненным жизнью. Все было живым и полным обещаний. Он знал, что был смешным. Он знал, что даже если сможет найти способ нормально общаться с Гарри, даже если они смогут преодолеть все трудности, с которыми столкнутся, и начать какие-то отношения, это будет только временным. Гарри был смертным волшебником, а Джек — бессмертным духом. Но сейчас Джек не хотел об этом думать. Он хотел быть эгоистичным. Он хотел Гарри.       Судя по реакции Гарри, Джек был не одинок в своих чувствах. Каким-то чудом Гарри не только чувствовал его, но, по крайней мере, немного… симпатизировал ему. Джек не был совершенно уверен, почему Гарри не мог его видеть, но он не мог неправильно истолковать продолжительные прикосновения и покраснения щек, верно?       В Гарри было что-то особенное, и Джек не собирался упускать эту возможность. Морозный дух прижался к кровати. Он знал, что у него нет шансов на сон. Он был слишком взволнован всеми возможностями, которые открылись перед ним. Интересно, сработает ли идея с именной книгой, о которой упоминал Гарри? Может быть, когда Гарри узнает его имя, он сможет увидеть и услышать его. Он уже верил, что Джек существовал… насколько конкретной должна быть эта вера? Джеку нужно было, чтобы Гарри увидел его и услышал. Ему нужно было спросить, можно ли его поцеловать. Ему нужно рассказать ему все о себе и узнать о Гарри взамен. Он никогда не чувствовал такого напряжения, как будто каждая его клеточка притягивалась к другому юноше. Это было почти пугающим в своей интенсивности.       Джек перевернулся на бок, стараясь не думать о том факте, что Гарри был всего в нескольких метрах с другой стороны стены. Джек задавался вопросом, спит ли Гарри или думает о Джеке. Возможно, он делал больше, чем просто думал. Возможно, он что-то делал с возбуждением, которое Джек видел в его глазах.       Изображение возникло в голове Джека. Гарри растянулся на кровати, раздвинув стройные ноги, и его рука потянулась вниз в эти проклятые пижамные штаны, которые были мукой для Джека. Они покрывали слишком мало, но слишком много одновременно. Джеку было интересно, как Гарри любил прикасаться к себе. Он не торопился и дразнил себя? Или двигался резко и быстро, кусая губы от интенсивности ощущений? Возможно, он остановится, как только приблизится к краю, и удержит себя там, не позволяя упасть в пропасть наслаждения. Возможно он прислушивался к звукам, доносящимся сквозь стену, к звукам скрипящих пружин, влажных шлепков и трения. Может быть, он представлял, как Джек лежит и делает то же самое?       Джек даже не заметил, как свалился с кровати. Он застонал и ускорил свои движения, слишком далеко зашедшие теперь, чтобы беспокоиться о целесообразности скрывать фантазии на образ своего милостивого хозяина, спящего в соседней комнате. Джек почувствовал, как его тело напряглось в освобождении, но на этот раз не последовало волны одиночества. Вместо этого он чувствовал тепло и расслабленность. Он свернулся калачиком, не обращая внимания на высыхающий беспорядок в штанах, и погрузился в довольный сон.