Происки и злоключения отпетого лентяя

      Я думал, что я умер и мои кошмары кончились. А ещё - что завтра на работу не пойду!       Но не тут-то было!       Это случилось. Я очнулся! А вокруг стояли монстры! От одного вида которых у меня нервно задёргалось плечо. Самопроизвольно.       Гном! А рядом ещё и злейший враг всего нашего эльфийского рода – орк! Нет, если я не сплю и не умер, то я, наверное, попал в какое-нибудь фэнтези! Хоть сейчас я сам ничего не читаю, но в Магической Школе гоблин Ухрюк постоянно отнимал у девчонок книжки и зачитывал из них самые зычные моменты! И мы все вместе ржали.       Вот только сейчас мне было не до смеха! Эти монстры стояли вокруг меня, у гнома в руках была блестящая металлическая цепь, а у орка – скалка со сковородкой…       И тут, словно продолжение кошмара, на переднем плане вдруг откуда-то высунулась Моя Мохнатик, смахивая слезу, как-то вымученно улыбнулась и сбивчивым голосом декларировала:       - Всё-таки очухался… - она посмотрела сначала на одного монстра, потом на второго, и с мольбой спросила: - Девочки! Это значит, он будет жить?       Девочки? Вот эти два монстра… Девочки? Я озадаченно повернул глаза (поворачивать всю голову было лень), рассматривая сначала цепь, потом скалку со сковородкой… Ну да, орк, похоже, действительно девочка, оружие-то дамское…       - Ты слишком всё драматизируешь, Шеса, - сказала девочка-орк, - Он всего-навсего был пьян!       - Да, но ведь целых три дня! – возражала на это Моя Мохнатик, нежно поглаживая мой взмокший лоб, - В конце концов, он же – эльф! То, что гному – детская доза, моего лапусика попросту убить может!       Карл, что, реально три дня? Я икнул.       Одно хорошо: всё-таки, на работу я завтра не пойду! Завтра уже выходной…       - Кажется, он достаточно уже оклемался, хватит его жалеть! – басистым контральто сказал гном, держащий цепь. - Теперь можешь застегнуть на нём это!       И тут я понял, что и это тоже девочка! Пусть контральто и басистый, но контральто – всё-таки женский голос!       - Выковала специально для тебя, - продолжала своим низким голосом бородатая девочка-гном, - После того как осмыслила всю эту историю с твоим мужем! И сделала поправку на твои переживания!       Если бы я мог – я бы отшатнулся, а так оставалось только вжаться всем корпусом в то, на чём я лежал. В общем, надо отдать должное, я даже не знаю кому, моё ложе оказалось довольно-таки мягким…       - Ты… Сама выковала? – удивилась Моя Мохнатик, взяв мою руку в своими изящными пальчиками, и начав поглаживать мою ладонь с тыльной стороны, - Разве это не мужское занятие?       - Ну, ты меня поражаешь, подруга! – хмыкнула гномша, - Рукоделия всякие всегда считались женским делом! А у вас что, мужики всякую домашнюю утварь делают? И вышивают – тоже?       Между прочим, ничего смешного! Говорят, что у мужчин художественный вкус развит куда лучше, чем у женщин! Поэтому живопись, роспись посуды, вышивание крестиком, вязание крючком – это всё моё! Но я промолчал. Что-то мне подсказывало: если скажу вслух, эта бой-баба станет меня презирать.       Ведь моя домашняя утварь, против её домашней утвари – это как пушинка против булыжника! Я с недоумением рассматривал кованую цепь, которую гномша по-хозяйски вертела в своей крепкой жилистой руке. Да на такие цепи узников в тюрьмах сажают! Ума не приложу, какое применение вот этому можно найти дома?       И тут меня буквально передёрнуло от догадки: эти девочки наказать меня решили! Заставить любить Мою Мохнатика в жёстком стиле! С цепями, с… Бр-р-р… Плётками! Со скалками и сковородками?       До сего дня даже Великая и Ужасная – моя, между прочим, Тёща, не била меня ни одним из этих инструментов… Ни-ко-гда!       - Да не бойся ты, глупенький! – укоряла гномша, продолжая давить меня своим тяжёлым взглядом: - Это для твоего же блага! А то опять сбежишь из дома и в беду попадёшь! Знаешь, где тебя, между прочим, поймали? В «Синей Бороде»! Ты хотя бы в курсе, что это за место?       - Ой, Домна, не хочу я его на цепь сажать! - вздохнула Моя Мохнатик, с тревогой глядя на гномшу.       - Ну, как хочешь, подруга, моё дело – предложить! – отвечала Домна, - Не возьмёшь – так мне самой пригодится, я всё думала Цербера себе завести…       - Тогда, возьми моё! – протягивая скалку со сковородкой сказала орчиха, - Ударь его как следует по башке, гляди, мозги на место встанут!       Меня? По башке? Я почувствовал, как зубы сами застучали, и я, кажется, заскулил! Мало того, что нос разбил сегодня… В смысле, три дня назад… Так ещё и по лбу бить будут? Нет, конечно, лоб – это не самое живописное место на моём точёном и безупречном лице, но всё же… Вот под ним зато находится та самая красота, которую принято называть внутренней! Мой острый и непревзойдённый ум! А вдруг от этого удара с ним что-нибудь случиться? Не надо меня так! Пожалуйста-а-а-а!       - А когда мозги на месте стоят, – продолжала тем временем орчиха, - Инстинкт самосохранения тоже на месте! И мужик сам себя уже не угробит.       - Нет, Ыгра, Вот шишка точно будет… Нет, не хочу. Некрасиво! – сказала Моя Мохнатик, как всегда, не докопавшись до самой ценной и важной внутренней сути. В данном случае – до внутренней сути моего лба.       - Да ладно, мой у себя на морде сам иероглифы ножом выцарапывает! – настаивала орчиха, - Вот безупречно-гладкая кожа – это действительно некрасиво. Ударь!       - Я боюсь, - снова вздохнула Моя Мохнатик, - Всё-таки он – Эльф, а не Орк, Эльфы более хрупкие… А вдруг череп сломается?       - Не сломается! – продолжала наседать орчиха, - Ударь! Он поймёт, как сильно ты его любишь, и другой раз никуда не убежит!       От этих слов у меня самопроизвольно перекосило лицо. «Бьёт – значит, любит!» - вспомнил я расхожий фразеологизм. И кто только придумал такую муть! Это же больно! В общем, теперь я знаю кто – орки!       Моя Мохнатик, кажется, прекрасно меня понимала, и, оглядываясь на орчиху, виновато сказала:       - Ты видишь, он не хочет!       - Странно, - на лице орчихи воцарилось искреннее недоумение, - А моему нравится… Иной раз он сам просит, чтобы я его хорошенько стукнула… - она почесала затылок, а потом задумчиво обхватила своими огромными пальцами широкий подбородок.       - Тогда цепь на него надень! – тут же напомнила о себе гномша.       - Ему в этом будет неудобно… – беспомощно зажалнила Моя Мохнатик, - Эта цепь для него – слишком тяжёлая! А вдруг дома пожар будет, или бандиты какие вломятся, а он и убежать-то не сможет!       - Ну, как хочешь, подруга, - неодобрительно буркнула гномша, - Только в следующий раз, когда он сбежит – больше не жалуйся! У меня, конечно, свои счёты со всеми посетителями «Синей Бороды», но не забывай, что твоего гаврика тоже там, вообще-то, поймали!       - Он больше не сбежит! – настаивала Моя Мохнатик. – Я с ним поговорю. Я ему объясню, что за подарком для любимого сына у нас и бабушка сходить может…       - За подарком для сына? – нахмурилась гномша, - В «Синей Бороде»? Это что ж за подарок-то? Хоть наши мужики крепкий эль и уважают, и бочками пьют, но даже мы грудничкам спиртное не даём!       - Да он в «Синюю Бороду» попал случайно! – оправдывалась за меня Моя Мохнатик, - Просто заблудился!       - И напился напоказ он тоже случайно? – подбоченилась гномша.       - Это он дурному влиянию поддался! – не сдавалась Моя Мохнатик.       Я аж прослезился от умиления. А Моя Мохнатик заметила это, достала откуда-то носовой платок и принялась подтирать мне слёзки:       - Дримуля, лапочка! Ну что ж ты опять раскисаешь! Не плачь! Всё хорошо, всё кончилось, ты уже дома… И ты уже трезвый! И мы все тебя тут очень-очень любим!       Я не смог издать ни звука, только пощупал свой ушибленный нос, первый раз порадовавшись, что моё любимое зеркало куда-то пропало. Наверное, то, что воцарилось сейчас у меня на лице, лучше было и не видеть.       Хотя, меня нервировало, что это видят собравшиеся дамы. И мне перед ними стало стыдно. А Мою Мохнатик – стало даже ещё и жалко. Эти-то две сейчас уйдут, а вот моей лапушечке и дальше на меня такого пялиться! Созерцать вот это! Я выхватил из рук моей ненаглядной носовой платок и прикрыл им лицо. Всё что ниже глаз.       - Дурному влиянию, значит, - серьёзно нахмурилась гномша, подбоченившись и держа в руке цепь так, словно это был ремень, которым она собиралась меня выдрать: - Это наши-то гномские традиции ты дурным влиянием называешь? Да у нас бабы тоже, между прочим, пьют!       Ой, только межрасового скандала сейчас не хватало!       - Так речь же идёт о «Синей Бороде!», - оперативно пискнул я, смекнув, как можно удачно перевести стрелки.       Но это, кажется, не сработало.       - А ты помолчал бы! – по-хозяйски, тяжёлым голосом ответила мне гномша, - Мне бы на твоём месте сейчас было бы безумно стыдно!       - Поверь, Домна, ему стыдно! – снова принялась оправдываться за меня Моя Мохнатик, - Видишь, и лицо прикрыл…       - В смысле, что я лежу, а дамы стоят? – я спешно подобрал ноги, стараясь подвинуться, и кивнул на освободившееся место.       Гномша, выпятив нижнюю губу, деловито дунула себе на чёлку, а потом заявила:       - Будь ты моим, я б тебя ударила! – и повернулась к Моей Мохнатику: - Так на цепь сажать, значит, не будешь?       - И скалкой бить? – тут же присоединилась к ней орчиха, - И сковородкой?       - Нет, - отрезала Моя Мохнатик.       - Так он же у тебя опять сбежит! – возмутилась гномша.       - Прими меры! Ну, хоть какие-нибудь! – добавила орчиха, - Ты хоть понимаешь, что когда мой муж с охоты пришёл, я твоего сначала вообще даже не узнала, настолько он был пьян! Это ещё ему несказанно повезло, что Домна пришла выбирать своего мужа из улова моего мужа.       - Да-да, очень повезло! – добавила гномша, - Потому что я на своего была так зла, что сначала вообще не планировала его даже забирать! Думала, пусть бы его орки съели! А там ещё и твой, оказывается, в качестве улова попался! А ты вообще себе представляешь – что это такое – отбирать эльфа у голодного орка? Особенно когда этот орк ещё и ни одного гнома не поймал?       - Да он ни одного гнома не поймал – потому что не ловил! – тут же ревностно заявил я, вспоминая все события, произошедшие со мной в «Синей Бороде», - И как это было похвально – нападать на лежачего эльфа! Выбрал самую лёгкую добычу…       - А ты моего мужа не принижай! – подбоченилась орчиха, - Может, поймать тебя никакого труда и не составило, но вот отбить такую ценную добычу у соплеменников – это тебе не шутки! – она повернулась к Моей Мохнатику и добавила: - Ты нам с Домной теперь должна. Обеим! Особенно мне. Мы на этой неделе без ужина, между прочим, остались! А у меня ребёнок! Маленький! – она снова оглянулась на меня: - Хотя твой – сам как ребёнок…       - Вы собирались… Моего занудочку… Съесть? – оторопело выдала Моя Мохнатик в несколько этапов.       - Да как ты могла подумать! – всплеснула руками орчиха. – Но твой занудочка нахамил гномшам, они взбесились, и нам пришлось весь вечер и всю ночь сидеть в убежище. А там еды нет!       От такого искажения фактов я поперхнулся. Никому я ничего не хамил! Я честно сказал гномихам, где запрятаны их потерявшиеся мужья! То, что они это восприняли как хамство – это не мои проблемы… Вернее, не так. Проблемы, похоже, очень даже мои. Но вина-то точно не моя!       Однако, спорить я не стал. Лень было. Да и народная мудрость гласит – с женщиной лучше не спорить. Особенно с чужой – она как торговка: ты ей одну монету золотом, а она тебе десять – но ржавчиной. А на орков я тоже поражаюсь! Во-первых, ведутся на гномьи разборки, словно дети малые, во-вторых, что это за убежище – где еды нету?       - Спасибо вам, девочки, - вздохнула Моя Мохнатик, - Спасибо что вернули мне моего лапусика… И за то, что мне свои методы предлагаете… Но я всё же попробую наши. Эльфийские, - она вздохнула и протянула мне Дрима-Дрована-Второго, - Вот, дорогой, видишь! Твоя любимая подушечка! Я её даже для тебя почистила …       Её? Карл! Это не она! Это он! Дрим-Дрован-Второй! И он – не подушечка! Это мой товарищ и брат! И любимый собеседник! В общем, сей момент мне было без разницы, я цапнул своего друга и ревностно прижал к груди. Только бы снова его не потерять.       - Вот смотри, я и Дроувизор сюда для тебя принесла… - продолжала Моя Мохнатик, - И с пультиком… Только ты ночью его включай потише…       И она протянула мне это пыточное орудие! Зачем… Карл, зачем!       Я не выдержал и заплакал. Опять. Прямо при гостях.       - Ну что опять такое, мой маленький шоколадный заинька! – тут же переполошилась Моя Мохнатик.       - Но ты же знаешь, что я не умею этим пользоваться! – навзрыд отозвался я. – И как сделать потише – я тоже не знаю!       - Но у тебя же есть мы… С мамой… - вытирая мне слёзки своими тонкими пальчиками, принялась утешать меня Моя Мохнатик.       - И не странно, что вы – вымирающий вид, - прогундосила гномша, - Мужик – а в технике разбирается хуже женщин!       - Он, таким церберваргом, опять от тебя сбежит! – мрачно подхватила орчиха, - Ты видишь, твои эльфийские методы не работают! Он опять у тебя плачет! Это значит, что что-то ему не нравится. Возьми-ка, подруга, скорее, скалку! Или нет, даже сковороду!       - Нет-нет-нет! – засуетилась Моя Мохнатик, - Я знаю, что ему должно понравиться обязательно! – передо мной моментально появился поднос, на котором стояла коробочка с аккуратными рядками профитролей.       Забыв обо всех своих недавних заключениях, я понял, насколько голоден. Ещё бы! Три дня в отключке пролежал, попробуй-ка тут не проголодаться!       Однако, я сделал то, что от меня требовали хорошие манеры:       - Угощайтесь, дамы! – сказал я, чувствуя, как всё моё существо заполняет досада: а вдруг им достанутся именно те сюрпризы, которых у меня ещё нет в коллекции!       Однако, дамы поморщились, покрутили носами, а Моя Мохнатик сказала:       - Девочки сладкое не едят.       - Ты хочешь сказать – сладкое едят только мальчики? – мне стало окончательно стыдно. Что я такой… Слабохарактерный.       - Да я не то имела в виду! – смутилась Моя Мохнатик, - Я имела в виду моих подруг… Домну и Ыгру… Так что это всё тебе…       - Хорошо, спасибо… - выдал я и осёкся.       Хотел было добавить, что съем потом, но орчиха и гномша пристально смотрели на меня и словно чего-то ждали. Не знаю, что на меня нашло, наверное, то же самое, что тогда в «Синей Бороде», когда я напоказ напился дрянного гномьего Эля. Воспоминания были неприятными. Но я аккуратно взял один профитроль из коробочки. Ладно. Ничего. Главное только – не начать снова вести себя как исполинский тролль. Тогда, гляди, может, и обойдётся.       Памятуя про тот самый алмаз, я откусывал очень аккуратно, долго катал профитроль во рту языком, медленно истирая резцами, чтобы только ничего твёрдого в нём не пропустить. А потом, проглотив пережёванную массу, всё-таки не выдержал и, глядя на гномшу в упор, завопил от возмущения:       - Он без сюрприза!       - Не убивайся, милый! – тут же суетно воскликнула в ответ Моя Мохнатик, - Я все сюрпризы заранее вынула, что бы ты зубы себе не обломал. И сложила в твой письменный стол… Как и всегда до этого…       Всегда до этого, Карл? Я был вне себя от возмущения. Так вот, оказывается, почему в профитролях сюрпризов не хватало! И вовсе не гномы, оказывается, тому виной! А я им уже успел столько гадостей в лицо наговорить! Ка-а-ак же некрасиво-то получилось…       - В такую красивую коробочку… - продолжала Моя Мохнатик, - В твою любимую… С хищненьким цветочечком… Кажется, там попались те, каких в коробочке ещё не было!       Я должен радоваться, Карл? Я что, помню, какие у меня были, а какие – нет? Теперь перебирать всё вручную… И вообще! Я хотел найти их сам. Это же самый кайф! И посчитать, в сколькие из профитролей эти сюрпризы не доложили. А теперь – вообще никакой интриги!       Да! Я очень обиделся.       Но виду не подал. Я ж хитрый! Зачем так подставляться?       - Твой что… До сих пор в игрушки играет? – пробасила гномша, явно обращаясь к Моей Мохнатику, но оглядываясь почему-то на орчиху, видимо, ища поддержки, - Плюшевый паучок… Дроувизор… Пультик… Сюрпризы из профитролей…       - Ничего вы не понимаете! – возмутилась Моя Мохнатик, - Это не игрушки! Это – фетиши! Это совсем другое!       Фетиши? Какое интересное, однако, слово. Надо будет запомнить… В следующий раз когда ко мне брат приедет, так ему и скажу, что у меня игрушек нет, я конкретный пацан, у меня – фетиши!       - То же самое. Только для взрослых мальчиков, - постановила орчиха, а потом добавила: - Мой тоже их целую пещеру насобирал! Только он не из вот этой непонятной вязнущей на зубах дряни их берёт… Бр-р-р… И как твой только это ест! А прямо из своих охотничьих трофеев! И я за него сама никогда не прожёвываю! – она подёргала на себе бусы из чьих-то костей, от чего те глухо загремели.       Я почувствовал, что сейчас мне станет дурно. Но тут мне на помощь пришла гномша:       - А мой фетиши из стен пещер добывает! – мечтательно сказала она, и сложила ручки замочком. Прямо с цепью, которую ими держала. Словно это была не цепь, а изящный паутиновый шарфик. Металлические звенья заиграли бликами, словно драгоценными камнями.       - Вот потому я и решила забрать моего из улова твоего мужа, - романтическим голосом продолжила гномша, продолжая смотреть на орчиху, - Когда вспомнила, как он мне их дарил…       - Зачем вообще было натравливать моего мужа с его друзьями и братьями на всех этих гномов, - пнула её локтем в бок орчиха, - Особенно учитывая, что твой муж был там, с ними… Если бы завязалась драка, его, между прочим, и убить могли! По-настоящему!       - Да незачем, - легкомысленно махнула рукой гномша, - Как оказалось, моего твой муж и его друзья и братья - даже и не поймали! – она пристально посмотрела на меня. – И всё из-за этого! Зачем ты его только пожалела!       - Но ведь Шеса – моя подруга! – ревностно возразила орчиха, - Я же знала, как она расстроится!       Тонкое трогательное мгновение было внезапно прервано грохотом открывающейся двери, потом звуком шагов. И в комнату (только тут я понял, что это была наша супружеская спальня) ввалился ещё один монстр. В нём я с ужасом узнал того самого гнома, который сидел в самом углу кабака «Синяя Борода» и меня жалел. Обвиняя во всех моих бедах Мою Мохнатик. Этот прохиндей, который настраивал меня против моей любимой и единственной! Этот подлюка, из-за которого я там так нарезался! Ведь если бы он не стал меня жалеть, я бы тогда не решил, что меня там любят и понимают, не вошёл бы, и не заказал бы себе эля!       - Ну что, устроили тайное собрание, курицы? – без всякого приветствия крякнул этот гном, особенно пристально задержав взгляд на мне, и добавив: - И ты тоже – курица?       - Шесочка! – послышался ему вслед выкрик Великой и Ужасной, - Я пыталась его задержать, но он…       Но он уже расталкивал локтями всех тех монстров, которые поначалу так меня испугали. Остановился прямо напротив меня, смерил недовольным взглядом, а потом заявил:       - Ну что, слизень ничтожный? Выкинул свой Дроувизор в помойку?       Я открыл было рот, да только ещё не придумал, чего буду говорить.       - А ты его включи! – продолжил наглый гном, небрежно косясь на названный предмет.       Я беспомощно уставился на лежащий на краю нашего супружеского ложа пульт. Моя Мохнатик поняла меня без слов, и уже через считанное мгновение Дроувизор был включён.       - Это сейчас по всем каналам крутят! – ликовал гном.       А я слушал и приходил в неописуемый ужас:       «Вчера все игроки мужской дровийской сборной подверглись нападению неизвестных и с тяжёлыми травмами были госпитализированы…»       - Как оно? – довольным голосом осведомился гном, - Тёмным устроили тёмную!       Хотя я не понимал, чему тут можно радоваться? Это же увечья! Это же тяжкие телесные повреждения! Это же… Надеюсь, по лицам их не били?       - Кто же мог такое сделать! – в ужасе выкрикнул я.       - Ваша сборная – просто слабаки! – продолжал исходить радостью гном, - Как мы их всех сделали! Так же – как и тебя!       Я подавился возмущением, ещё раз вспоминая, как все эти гномы, всем кабаком напали на меня одного – к тому же, на пьяного!       - Вы меня победили по одной единственной причине! – пошёл я на принципы, - Не потому, что вас там было так много, а я – один. А по другой. Мы же все тут прекрасно знаем, что я - сильнее вас. Вас всех! Вместе! Вы просто выиграли потому, что сделали то, чем я погнушался – поступили подло! А так, в прятки я получше вашего играю! Моя даже не догадывалась! А я вот тут сидел переодетый шкафом, всё смотрел, как она с этой своей новой любовью его шмотки по комнате собирает! Между прочим – это я их разбросал! – с этими словами я встал на ноги       - Зачем… Зачем ты это сделал! – тут же пришла в панику Моя Мохнатик, сидя на краешке кровати и глядя на меня снизу вверх: - Зачем ты с Дримом-Младшим – словно со врагом! Ведь это же твой сын! Не проезжего молодца, не соседа, не мужа моей подруги – твой!       - Сам поступил подло, а теперь ещё и хвалишься! – подхватил нахальный гном.       - Да в кого ты такая сволочь! – вторила ему гномша, раскручивая цепь в своей сильной руке.       - А в кого сволочь – я скажу тебе в кого! – победно выпалил гном поворачиваясь к гномше: - Если мужик ревнует к любимому актёру жены, к домашнему пауку, да даже к собственному сыну – Всегда виноваты бабы!       - Ну хватит уже, милый! – теперь гномша переключилась на него: - Ыгра, а ну-ка дай мне скалку! – она выхватила у орчихи означенный предмет и с громким звоном треснула гнома по металлическому куполу. Прямо промежду рогов.       Рога, Карл! Да она ему изменяет! Да что там – она ему! Всем посетителям «Синей Бороды» изменяют жёны, они там все были рогатые, если вспомнить! Хотя… Если они этих жён гребут гаремами… И им изменяет… Каждая… Это сколько же у них будет рогов?       Я прямо как представил… Где стоял, так и сел на пятую точку и схватился ладонями за лицо. В общем, оно у меня, явно, вытянулось. А гномша, тем временем, выхватила у орчихи сковородку и снова стукнула гнома по куполу.       Раздался гулкий звон.       Мне оставалось только радоваться, что бьют сейчас не меня.       Да только гному, кажется, хоть бы хны: как стоял, так и продолжил стоять, наслаждаясь тонким резонансом вибрирущего металла. Нет, конечно, купол на голове – это некрасиво, но сейчас я думал, что моим гениальным мозгам тоже не помешала бы такая же надёжная защита!       Гномша ударила своего благоверного ещё раз, и тут он заскандировал, как тогда в баре:       - Всех баб - в чулан! Всех баб - в чулан!       - Ыгра! – пошла на повышенные тона гномша, - Раз Шеса брать не хочет, подари это мне! – она взвесила в руке сковородку.       - Да я бы на твоём месте его не скалкой, не сковородкой, - обиженно выдала орчиха, - Я бы его на твоём месте булавой ударила! – она по очереди отобрала у гномши свои аксессуары, - И не говори, что булавы у тебя нету! - она сложила отобранные вещи аккуратной стопочкой у себя на локте и с трепетом добавила: - Это я Шесочке приготоваила – у неё особо тяжёлый случай! А вот твой сексист этого всего не заслужил!       - Булава есть у тебя! – тут же ответила на это гномша, - А у меня – боевой топор… Эдак долбану – и сразу напополам! И будет у меня вместо одного – два таких болвана!       - Всех баб в чулан! Всех баб в чулан! – продолжал скандировать сексист.       - Милый, сейчас ты узнаешь у меня, что синей может быть не только борода, но и чулок! – сказала в конечном итоге гномша, с чувством швырнула свою цепь на пол, вытащила из-за пазухи что-то означенного цвета, длинное, похожее на змею, хорошенько растянула в руках, а потом ловко накинула наглому гному на шею: - А ну пошли домой, веролом! У нас там с тобой предстоит длинный разговор!       У гнома перекосило лицо, он вцепился побелевшими пальцами в удавку, пытаясь стянуть её со своей шеи, да только боевой гномской женщине не было дела до всех потуг этого страдальца, она решительно направилась на выход, волоча за собой своего благоверного, и скрылась за порогом нашей с Моей Мохнатик супружеской спальни.       Я вздохнул с облегчением.       - Я тоже пойду, - принялась топтаться орчиха, - А то мой меня там уже заждался…