Происки и злоключения отпетого лентяя

      Я пришёл в себя от того, что меня тянули в разные стороны, видимо, пытаясь порвать пополам. Мало было этого ужасного ощущения, я ещё глаза зачем-то открыл. И стало ещё страшнее. Меня раздирали… Орки!       Нет, у меня нету глаз на затылке, но я видел перед собой явно орочьи мускулистые руки, обхватившие меня подмышки и под грудь. А с другой стороны один орк с шрамами в виде иероглифов на морде тянул меня за ногу:       - Ну почему ты вечно отнимаешь у меня всю поимку! – рычал он.       - А кто в нашем доме готовит! – рычал ему в ответ тот, кто пытался меня перетянуть.       - Да не надо его готовить! Он и так уже готовенький! – настаивал орк с иероглифами на морде. - Это надо же так нализаться… Тьфу… - он сплюнул в сторону.       И тут сбоку и сзади раздался ещё один голос, низкий, грудной, но уже не рычащий:       - Ыгра, да отпусти уже!       - Ты же сама хотела мужа назад! – ответил держащий меня под грудь орк.       - Но не так! И не этого! – слышалось сбоку и сзади. – Это не мой, это Шескин. Если бы моим мужем был Дроу, я б повесилось… Нет… Ну кто бы мог подумать! Надо же, как нализался, сволочь!       Я сколько мог, повернул голову и пришёл в ужас: гном!       - Правда, Шескин? – держащий меня по грудь орк вцепился в меня ещё крепче. – А я его даже не узнала!       И тут я понял, что вот этот орк и гном рядом с ним – бабы.       - Да, отпусти уже! – настаивала гном-баба, - Зачем мне Шескин мужик?       - А Шеска что, не нелюдь, что ли! – огрызнулась баба-орк, - Ей мужик не нужен?       - Она – нелюдь, а я – нет, - возмущалась гномша, - Ты меня так не называй! У нас это, как и у людей, считается оскорблением!       - Прости, Домна, - извинялась орчиха и крикнула своему сопернику с иероглифами на морде: - А ну отдай!       И дёрнула так, что я остался у неё в руках. А у второго орка в лапах остался мой сапог.       - И это отдай! – рыкнула орчиха и, держа меня уже только одной рукой, второй рукой отобрала ещё и сапог.       И сунула мне.       Мне это теперь обратно надевать? Самому? Серьёзно? Вы - сняли, вы теперь и надевайте!       - Да что ты со мной препираешься! – рычал второй орк, с иероглифами на морде, - Зачем тебе эта пьянь? Дай я отнесу его туда, откуда взял!       - Вот именно! – крикнула орчиха, - Сначала сам домой принёс, а теперь: «обратно отнесу»…       - Ну, я же нашего сына приводил из садика, потом отводил обратно, - развёл руками орк.       - Домна, а ну подержи! – сказала орчиха и бросила меня гномше.       Но короткого момента, пока я был опрометчиво отпущен, но ещё не пойман снова, мне хватило чтобы оттолкнуться от брезгливо сморщившейся гномши, и взвиться орчихе на плечи.       - Домна, да сними его с меня! – судорожно замахала руками орчиха, - Кажется, он оцарапал мне лицо!       А гномша выпятила нижнюю губу и, дунув себе на чёлку, сложила на груди руки, явно давая понять, что ничего не собирается делать, и фыркнула:       - Сама не брезгливая, так на меня чего эту заразу кидаешь? Он же пьяный!       Я уже перемахнул на люстру, которая висела у орчихи над головой, схватился за держащие её цепи дрожащими руками и принялся соображать – чего я боюсь больше: высоты или орков с гномами? А люстра, тем временем, качалось. Или, даже не так! Качалось всё помещение вокруг!       Орчиха, с которой я только что так удачно перебрался в безопасное место, подошла к орку с иероглифами на морде, и, схватив за ухо, принялась ему втирать:       - Я у тебя чего просила? Чего я у тебя просила?... Гномов! Много-много-много гномов! А ты чего принёс? – она искоса посмотрела на меня.       Оттрёпанный орк помотал головой, а потом сказал:       - Только не говори, что ты не рада! Вон, отдавать не хочешь!       - Но я просила гномов! – настаивала орчиха, - Я уже обещала отдать их всех подругам Домны! – она оглянулась на гномшу.       - Вот и нафига мне этих гномов сюда притаскивать, если теперь за ними за всеми их жёны в очередь стоят? – развёл руками орк, - То вам всех гномов схвати и посади в садок, то вам их всех раздай обратно… Никакой определённости! Никакой! Одним словом – бабы!       Гномша недовольно нахмурилась, поджала губы и подбоченилась. Ой, зря это он при ней произнёс это слово - бабы!       - Спроси ещё, зачем ты нашего сына из садика каждый вечер забирал! – принялась сокрушаться орчиха.       - Это так же как валуны по пещере по вашей указке целый день передвигать! – возмущался в ответ орк, - Целый день двигать, чтобы в итоге водрузить на прежнее место! Легко! Даже очень легко, потому что делаете это не вы! Думаете, если мы – мужики, то не устаём? И поясница у нас потом не болит? И обед с ужином пропускать нам тоже нравится?       И тут я понял, что эти двое, кажется, муж и жена. Если орки вообще женятся. Понял, и офигел. Моя Мохнатик никогда не заставляла меня валуны ворочить. И забирать сына из садика. Если валуны я себе представить ещё мог, то сын и садик оставались для меня чем-то абстрактным. А от того – ещё более пугающим.       - Я тебе куда говорила пойти? За гномами! – продолжала негодовать жена, - В «Синюю Бороду»! Это такой большой-большой одиночный домик в лесу, где над дверью написано «Синяя Борода!»       - Милая, но ты же знаешь, я не умею читать! – пожал плечами орк-муж.       Я бы постеснялся так запросто признаваться в подобном.       - Но я же тебе всё нарисовала! У тебя что, топологический кретинизм? – продолжала орк-жена.       А орк-муж пожал плечами.       - Вот где ты его поймал? – она показала наверх, где сидел я на люстре.       Орк-муж снова пожал плечами.       - Я тебя куда посылала? – продолжала орчиха, и тут же сама же отвечала: - В гномский кабак!.. А ты куда пошёл? В эльфийский кабак!       - Может быть, я и не умею читать, - тут же принялся оправдываться орк-муж, отряхивая звериную шкуру на своём плече, - Но даже я знаю, что эльфийских кабаков не бывает! Эльфы не пьют!       - Тогда где ты его поймал! – она снова показала на меня.       - В кабаке, - пожал плечами орк.       - Да не мог ты поймать его в кабаке! – ругалась орчиха, - Где логика? Сам сказал, что эльфийских кабаков не бывает! Эльфы не пьют!       - А этот – пьёт! – сделал вывод орк-муж.       И мне стало стыдно. Надо признать – он оказался прав.       - Но ведь же ради одного индивида никто не станет возводить кабак? – с наивной надеждой посмотрев на свою жену, осведомился орк-муж. – Значит, я поймал его в уже готовом кабаке… Гномском…       - Ты мне в сторону не уводи! – настаивала орчиха, - Я тебя спрашиваю – где ты его поймал?       Где логика, Карл? Он же ей на этот вопрос уже ответил! Хотя он и злейший враг всего нашего эльфийского рода, но мне его стало даже жалко.       - Может быть, у него самого спросим? – растерянно предложил орк-муж, и поднял на меня молящий взгляд.       - В «Синей бороде»! – тут же с готовностью ответил я.       - Вот видишь! Всё правильно! – тут же воспрянул орк-муж, - Это не я накосячил, это оно само накосячилось… Я, что ли, виноват, что там эльфы с гномами за компанию глушат?       - Да по всему похоже, этот эльф там глушил один! – возмутилась орчиха, - Иначе бы ты и гномов тоже наловил! - а потом посмотрела на меня: - Одиночный эльфийский алкоголизм самый страшный… Самый страшный! Это так же как женский алкоголизм. Ещё страшнее…       - Да не один я там был! – возмутился я. – Я что, идиот – один напиваться? Никто не смотрит же! Вот смысл над собой так издеваться, если это даже не оценят?       - А ты не верь ему! – тут же вмешалась гномша, пнув орчиху локтем в бок: - Он – Дроу, а они все – вруны и интриганы! Это ещё большой вопрос, что он делал в «Синей Бороде», да и в ней ли? Может быть, он специально попался твоему мужу, чтобы чего-то замутить и нас всех запутать! И насчёт места своей поимки сейчас врёт!       - Не вру! – я терял терпение.       - Воспользовался тем, что твой муж читать не умеет, заманил его куда-то не туда! – гундосила гномша.       - Это было в «Синей Бороде!» - настаивал я, - Уж я-то точно читать умею! Хотя, и принципиально не читаю ничего, но на указателе-то я прочёл!.. Случайно.       - Отвлёк внимание всех орков на себя, чтобы от всех наших, гномьих, мужей глаз отвести! – продолжала гномша на одной ноте.       - Это правда! – кивнул я, - Но я не виноват! Меня заставили!       - Подлец! – сделала вывод гномша и замахнулась на меня своим боевым топором.       - Остынь, Домна, – решительно заявила орчиха, - Пусть Шеса сама его за это наказывает!       - Пусть Шеса его наказывает за те гадости, которые он делает лично ей! – не сдавалась гномша, - А вот там где он заделал козу лично мне, наказывать его буду я! – она ещё раз взмахнула в воздухе топором, так и не достав до люстры, на которой я окопался. – Какой шикарный был план! А этот алкаш всё испортил! Ещё и врёт, что пил там не один! Хотя кроме него там пьяных не было!       Я даже всхлипнул. Я не виноват, что с детской дозы пьянею, а эти гномы хоть цистерну выпьют и ничего им не сделается.       - Но смерть – это всё-таки слишком суровое наказание… - возразила орчиха.       - Да чего ты знаешь! Моя жизнь – вот что суровое наказание! – завелась гномша, - С моим-то мужиком! Вот его самого и надо было наказать! А этот алкаш всё испортил! Пущай теперь за наших мужей сам и отдувается! И нечего его жалеть!       - Я не его, я Шеску жалею, - вздохнула орчиха.       Орк-мужик покачал головой и вышел, хлопнув решетчатой дверью. Бросил меня одного с этими двумя стервами!       - Шеска тебе говорила, что хочет своего забрать? – продолжала втирать гномша, - Нет! Она за ним тут в очередь стоит? Нет!       А мне стало обидно. За какими-то замызганными гномами жёны в очередь стоят, а я… Я такой красавец – и никому не нужен! Хотя, чему я так удивлён? Я же знал, я ж знал! Потому, собственно, из дома и сбежал! А теперь ещё и нос разбил, и запачкался, и напился как распоследний испалинский тролль, так что теперь я Моей Мохнатику не нужен вдвойне! А Великой и Ужасной – и подавно! Она точно будет против, чтобы Моя Мохнатик зналась с такими падшими сволочами, как я.       - Но Шеска и не просила моего с друзьями на своего натравливать! – всплеснула руками орчиха, - Откуда ей теперь знать, что его поймали? Она не знает даже! Надо его ей вернуть! А то она расстроится… Я точно знаю!       - И зачем я тебе только сказала, - помотала головой гномша и тяжело вздохнула.       - Тебе я помогла, надо и Шеске помочь! – ревностно возразила орчиха.       - Это помощь, по-твоему? – возражала гномша, оглядывая помещение, - Где тут хоть один наш, гномский, муж, хоть один? Шескин только. Так что считай, что ей ты уже помогла. А вот нам – нет!       - Она не знает, что он здесь… - буркнула орчиха, - Она за ним не придёт…       - А почему не знает? – ехидно осведомилась гномша, и сама же и ответила: - Не нужен он Шеске совсем! Иначе бы знала!       - Но откуда? Мы ж её в свой план не посвятили… - беспомощно возразила орчиха.       - Да потому что она и не просила! – вдалбливала ей гномша, - Не просила своему мужику отомстить!       - Может, просто не догадалась? – шла в отступление орчиха, - Может, надо было ей предложить…       - Она? Дровийка? И не догадалась? – хмыкнула гномша, - Да нет, подруга, не в этом дело. А в другом! Просто не нужен он ей! Иначе бы она тоже попросила тебя, чтобы ты натравила ваших мужиков на её мужа… А так… Даже не попросила!       А я сидел на люстре и тихо офигивал. То есть, если я нужен своей ненаглядной, она должна натравливать на меня орков? То есть, подвергать меня смертельной опасности? Где логика?       - Может, он просто не давал ей повода? – предположила орчиха.       - Как это не давал? – подбоченилась гномша, - А что он в «Синей Бороде» тогда делал?       - Может, у него самого лучше спросим? – вздохнула орчиха, подняла голову, посмотрела на меня и позвала: - А ну слазь оттуда! Упадёшь ещё… Ты же – пьяный!       Шас! Прямо такой взял и слез! После того, как на меня замахивались топором! Я что, самоубийца, что ли? Да и вообще, как я пьяный слезу? Я со стола-то пьяный слезть не смог!       - Может, его мясом приманить? – принялась рассуждать орчиха.       Мясом? Меня? Шутите? Да я вегетарианец! Хотя по мне, конечно, и не похоже, я страшный с лица, меня ещё постоянно за вампира принимают. Но это мимикрия! Это когда выглядишь как грозная и опасная тварь, только ради того, чтобы тебя не трогали.       Хотя… Как показали недавние события, никто меня не боится. Просто в грош не ставит! Но это они зря! Может, мяса я и не ем, кровушки не пью, но я – Дроу! Тёмный Эльф! Воплощение Зла! Меня положено бояться! Я даже навалять могу! Я – потомственный воин! И сейчас я это продемонстрирую!       Я свесился с люстры, хорошенько оскалился и зашипел. Хоть я и не хищник, но клыки у меня есть!       - Домна, помоги мне снять оттуда этого идиота, - вздохнула орчиха.       А гномша насупилась и заявила:       - Шеске это надо – пусть сама и снимает!       - Да ты что! – перепугалась орчиха, - Пока Шеска сюда придёт, мой спиногрыз уже сам его снимет…       - О! – оживилась гномша, - Так ты его и попроси! – и крикнула куда-то за дверь: - Ыршенька! Поди-ка сюда, мальчик!       - Чего ты! Не надо! – перепугалась орчиха.       Но было уже поздно. За решетчатую дверь притопал ещё один громоздкий орк, медленной размеренной походочкой, мерно что-то пережёвывая, будто пасущаяся корова. От одного его вида я приходил в ужас. Хотя у этого не было иероглифов на лице, зато на все выступающие части этого самого лица крепились металлические кольца. И одно было в носу, как у быка. А поверх звериных шкур висело столько костей, что сами шкуры под ними просто не различались. Теперь я понял, почему орчиха не хотела его звать. Даже если бы я сам был орком – тоже такого побоялся бы.       Войдя внутрь, этот орк надул изо рта розовый пузырик, который тут же громко лопнул, потом сплюнул его остатки, размял костяшки пальцев, потом шею, и поинтересовался:       - Што!       Садистка-гномша только многозначительно указала наверх. А орк размеренно кивнув, вытащил из-за пазухи рогатку с булыжником.       - Нет, Ыршенька! – запротестовала орчиха, - Не так! Нежнее!       Но было поздно. Я, поняв, что мне сейчас будет не больно, а очень больно, не выдержал и шлёпнулся сам. И прямо орчихе на ручки.       Хуже не придумаешь! Это же, кажется, не просто зверь-баба, которая может меня сожрать, а чья-то жена и мама! И не моя, Карл, не моя! Так что сейчас здесь лежать я не имею никакого права!       И зачем только Моя Мохнатик остригла мне ногти! Что я теперь буду грызть в этой щекотливой ситуации?.. Хотя… Почему мне должно быть стыдно? Я же Дроу! Нам стыдно не бывает.       - Спасибо, Ыршенька! – поблагодарила держащая меня орчиха, - Можешь идти…       - Как? А ты мне его не дашь? – осведомился Ыршенька, разочарованно глядя на меня, и грохотнул своими многочисленными костями.       - Нет! Я с ним пойду к подруге!       - Што? – недоумевал Ыршенька, - Вечно всё лучшее – чужим тётям! Как будто у тебя и ребёнка-то нет! – он насупился.       - Не сердись, Ыршенька! Чужая тётя очень-очень его любит… Наверное…       Смирившись с судьбой, Ыршенька отправился за дверь. А я так и продолжал лежать у орчихи на ручках. И пытаясь вспомнить, как тут вообще оказался. В общем, этого я не помнил, зато помнил другое – я собирался знакомиться с девушкой. Но почему-то я представлял себе других девушек – красивых. Эльфийку, Человечку, Вампиршу… А может, даже Демонессу?       Но орчиха? Не важно, я теперь на всё согласен. Наверняка, она красива внутренне. Главное, что она меня жалеет… И мокрого, и грязного, и с разбитым носом, и пьяного в доску…       Разомлев от этих мыслей, я даже почувствовал, что, кажется, высох и согрелся, а ещё вспомнил, как лежал на ручках у своей мамы. И машинально сунул в рот большой палец.       - Да что ты творишь, болван! – тут же шлёпнула меня по затылку орчиха, - Ты же руки не вымыл!       Спешно сообразив, что она права, я тут же выплюнул палец изо рта, а потом ещё принялся отплёвываться от попавшей в рот инфекции.       - Эльф, а никаких манер, - покачала головой гномша.       - Ну что, пойдём к Шесочке? – спросила орчиха.       - Мы к ней в пятницу собирались! – заявила гномша.       - Да ты что, подруга! До пятницы он не долежит! Сюда ещё не одна гномша наведается… После этой истории с кабаком теперь все ищут своих мужей тут, у нас! А после этой истории с победой дровийской сборной… - она пристально посмотрела на меня, покачала головой: - Пойдём! И не отговаривай меня! Я сделала так, как ты хотела? Я натравила своего мужа с его друзьями и братьями на этот кабак? Я теперь неудобства терплю – всех гномих у себя на дому принимаю! Сделай же ты для меня хоть что-нибудь…       - Не гномих, а гномонесс! – возмутилась гномша, - Ты нас с девочками не оскорбляй! Да и плохо ты своего мужа натравила, подруга! Работа, быть может, и проделана, а результата-то нет! Где наши мужья, где они?       - Пожалуйста, уж ты у меня это не спрашивай! – заныла орчиха, - Я целое утро этот вопрос слышу! А мой муж, между прочим, прав! То ваших мужей схвати и посади в садок, то верни их вам обратно… Вам развлекуха, а нам – лишняя головная боль! Пользуетесь нашей отзывчивостью! Думаешь, если мы – орки, то не устаём и стрессов не испытываем? А ведь у ваших мужей же ещё оружие! Моего мужа и всех его братьев и друзей убить могли! По-настоящему!       - Да если бы он хоть кого схватил, кроме этого ничтожества! – выругалась гномша, сверля меня взглядом: - Слабак!       - Он не слабак! – задумчиво возразила орчиха, потом добавила: - И он прав! Логика у вас чисто женская. Если мой муж ни одного вашего мужа не поймал, чего вы все сейчас сюда за вашими мужьями в очередь стоите?       - Вот не надо про женскую логику! Вот не надо! – закипела гномша, - Это унизительно звучит! От тебя, Ыгрочка, я такого не ожидала! Сама-то ты что, не женщина?       Но орчиха её возмущениями не прониклась. Она устало направилась на выход, оглянулась:       - Домна, так ты со мной, или я одна пойду? – и, не дожидаясь ответа, вышла из садка.       Со мной на руках она проследовала по длинной мрачной пещере с горящими факелами на стенах и остановилась перед ещё одной дверью.       Эта дверь была сплошная, но в ней было маленькое окошечко с решёткой. И орчиха выглянула в него. Я не удержался от любопытства и выглянул тоже. И тут же спрятался назад: на улице длинной вереницей стояли гномы с боевыми топорами, били их рукоятями о землю и громко скандировали: «Где мой муж! Где мой муж!» И этот лозунг был продублирован красной краской на двойных лезвиях каждого боевого топора, словно на транспарантах. Не собирался – но прочёл.       И поперхнулся. Бабы? Нет, ну они вообще гномы дожили! Никакого единства! Будь я ими, кричал бы «где наши мужья», так было бы правильнее. А то, что это получается? Каждая – сама по себе, что подчёркнуто этим «мой» вместо «наш», а муж у них у всех – общий? Странно, что они в этой своей очереди ещё из-за этого мужа не передрались! С их-то характерами!       И тут же рядом нарисовался тот самый орк с иероглифами на морде, и снова принялся отнимать меня у своей жены. С мольбами:       - Милая! Ну пощади! Не бросай меня с ними! Я не умею разговаривать с бабами… Не уходи! Давай ты будешь их тут принимать, а вот этого обратно отнесу я! Ну отдай, ну пожалуйста… - он бухнулся на колени.       А я оглянулся – благо, ретивая гномша затерялась где-то в коридоре, иначе, представляю, как бы она вдрючила этому орку за то, что её соплеменниц бабами назвал! Второй раз уже, между прочим! Это я знаю, что называть баб бабами можно исключительно про себя. Любых! Что эльфийских, что человечьих, а особенно – гномьих! А вот этого самоубийцу данной мудрости никто не научил!       - Дорогой, ну ты же не знаешь, куда надо его отнести! – принялась протестовать орчиха, снова взявшись перетягивать меня у своего благоверного.       - Да знаю я, знаю! – молил её муж, - Я дорогу запомнил… Не такой уж я и топологический кретин!       - В том-то и дело, что отнести его надо ни в коем случае не туда, откуда ты его взял! – повысила голос орчиха.       - Но ты же мне нарисуешь? Но ты же мне объяснишь, куда идти? – молил супруг.       Я уже открыл было рот, чтобы сказать, что и сам всё объясню, прекратите только уже рвать меня надвое! И вот здесь, перед дверью, за которой полным-полно гномов – тоже стоять прекратите!       Но тут вспомнил, что дома меня как раз никто не ждёт! И задумался, куда же мне теперь действительно надо. Да и надо ли мне вообще куда-нибудь?       - Так его надо отнести к жене! – принялась объяснять орчиха, - Ты не боишься идти один к чужой женщине и сам перед ней объясняться?       - Где мой муж! Где мой муж! – слышался стройный и чёткий чеканящий хор с улицы.       Надо же, куры, единства между ними нет, а так отлично в такт попадают!       - Нету здесь вашего мужа! – крикнула в окно орчиха.       Эти стервы, вижу, запутали даже её! Но не меня! Я-то знаю, что муж этот не один, много их! Я же видел!       - В «Синей Бороде» поищите! – крикнул я в окошко, чтобы только они уже отстали от моей спасительницы, и настоятельно уточнил: - Под столами!       Ох, зря я это сделал! Они оказались просто непрошибаемыми дурами! И того, что я им сказал, конечно же, не поняли!       - Смотрите, Дроу! – крикнула одна из гномш с улицы.       - Не верьте ему! – кричала вторая.       Весь ряд чётко стучащих о землю выстроенных в единый прыгающий частокол топоров мигом пошёл в разнобой, резонанс чётких скандирований сменился клокочущей какофонией, которую перекрыл истошный громкий возглас какой-то активистки:       - Да что там – не верьте! Бейте его! Покажите этой сволочи, как у наших мужиков в шахтбол выигрывать!       И в следующий миг в дверь раздался целый шквал гулких ударов, под которыми она начала прогибаться, а замок жалобно заскрипел в своих петлях.       - Бежим! – в ужасе вскрикнула орчиха, хватая меня в охапку, а своего мужа за руку, - Скорей! Спрячемся в убежище! – она кинулась по коридору прочь от двери: - Ыршенька! Домна! Ребята! Скорее! Полундра! Уносим ноги!       Всё замелькало у меня перед глазами. А потом очень долго кружилась голова. Когда я пришёл в чувство, все мы – я, супруги-орки, гномша-Домна, этот самый увешанный костями Ыршенька и ещё несколько орков, которых я до этого не видел, сидели в какой-то пещере, запертые на круглую выпуклую дверь. И все переводили дух. А меня ещё тошнило. Вот ведь позор… Фактически при врагах!       А потом все начали обмениваться тяжёлыми взглядами.       - Это он виноват! – первой выдала гномша, ткнув в меня своим толстым пальцем, - Не высунулся бы, они б не озверели!       - Не переводи стрелки! – возмутилась орчиха, - Это ты всё придумала! Сказала, что твой муж с мужиками пьёт, тебя оскорбляет и распространяет женоненавистничестские призывы! Просила найти на него управу, просила моего на твоего натравить… Помнишь?       Я икнул. Нифига себе интриги? Уж на что я искусный интриган, но тут я сам уже отдыхаю… Нет, я вообще всегда отдыхаю, люблю я это дело… Но не так же!       Орк-муж меня понимал. Он всплеснул кулаками и жалобно взвыл:       - Да за что ты со мной так поступаешь, любимая! Зачем ты меня втравливаешь в разборки твоей подруги с её мужем! Ты хоть понимаешь – что это – военный конфликт!       Я обвёл взглядом помещение. Те, незнакомые мне орки осуждающе смотрели на несчастную. Мне даже стало её жаль!       - Зачем ты меня подбиваешь на такое! – тут же накинулась на гномшу орчиха, - А потом говоришь – Дроу виноват?       - А я не заставляла меня слушаться! – пошла в ответную атаку гномша.       «Грязный приёмчик», - мысленно отметил я.       - Но так красиво всё звучало! – заплакала орчиха, - Как ты говорила? Вот орки всех наших мужей в клетку-то посадят, вот наши мужья там как следует испугаются, вот с жизнями заранее попрощаются… А тут мы… По очереди… Каждая за своим… Будем приходить, вызволять их по одному… И вот и поймут они, что мы – их спасительницы! И проникнутся благодарностью. И станут нас любить. И на руках носить будут, и боготворить всячески… - рассказывая, она так растрогалась, что слёзы текли по её щекам ручьями.       Её муж укоризненно качал головой, а я сидел в уголке и думал: Ну, какая же она ду-у-у-у-ура! Не так всё будет, совершенно точно – не так! Благодарностью проникнутся? Да гномам вообще чуждо это чувство! Гномы эти если и не смекнут, что во всём подвох какой-то кроется, то всё равно обставят всё так, будто бы они сами из плена выбрались. А баб своих и дальше принижать всячески будут.       В общем, обо всём они прекрасно догадаются, если эти курицы будут приходить по одной – каждая за своим. В сопровождении какого-нибудь орка-охранника, показывать ему пальцем со словами: «мне, пожалуйста, вот этого!» А он будет кивать и с готовностью открывать клетку, брать там означенного гнома… И это, по мнению этих куриц, не будет подозрительно?       А главное, пока одного гнома забирают, остальные, конечно же, будут смирно сидеть в садке и ждать, пока и за ними тоже жёны притащутся? И никто, конечно же, не пострадает. Совсем-совсем никто!       Нет, дуры – они и есть дуры. Может быть, им мужья начали на это намекать, так они и пошли в амбицию! А мужья в ответ на это полезли в бутылку, вот и началось взаимное и непрекращающееся!       - Только такая дура как ты могла на это купиться! – наседала на орчиху гномша.       Нет, ну вот сволочь же! Орчиха-то, может, и дура! Но как можно так бессовестно играть на чужой отзывчивости? Уж какой я подлец, но даже я себе подобного не позволяю!       - Девочки, не ссорьтесь! – взмолился орк-муж, - Я этого не вынесу! Только не при мне!       - А ты не лезь, - огрызнулась гномша, - Мужчина! Когда женщины между собой разбираются – мужики в сторонке стоят и молчат! Сколько нам ещё тут теперь сидеть, вот из-за этого… - она кивнула на меня, - Скучно же, всё-таки!       А я смотрел на этих двух клуш и понимал, что ни одну из них не хотел бы видеть своей суженой.       Вот взять гномшу. Это надо же придумать – натравить орков на гномских мужей! Это такая подлость, на которую даже я не сподоблюсь! Ещё и свою подругу при этом так использовать, а потом её же во всём и обвинить! Говорю же – благодарность гномам неведома!       А вот орчиха… Дело не во внешности. Я привыкну. Дело в другом. Она заставляет этого своего мужа… Передвигать большие камни! Даже не шкафы, Карл! Камни!!! А ещё она заставляет своего мужа гномов ловить! А потом ещё общаться с их жёнами… Нет, Карл! Я точно не создан для такой тяжёлой физической и духовной работы! Если даже этот здоровенный дуболом стонет, то я – утончённое и невесомое создание, от такой жизни точно сдохну! А главное – эта орчиха определённо глупа!       Нет, глупы они обе! Хотя, считается, глупость – главное достоинство и украшение женщин, но я не понимаю, кто это только придумал! Наверное – гномы с орками. Думают, что глупыми бабами легче управлять? Щаз! Я же вижу, кто тут кем управляет на самом деле! И вижу как!       Я бы многое отдал, чтобы Моя Мохнатик полюбила меня снова, но вот только – меня самого никто не спрашивает! У неё теперь этот… Дрим-Младший! И я ей больше не нужен! Интересно, чем я её так обидел? Ну чем? Супружеский долг не исполнял? Носки разбрасывал? Нет, ну не в носках же дело, я же сам видел, что Дриму-Младшему она разбросанные шмотки простила. Легко!       Чувства остыли? Ох… Вот это самое подлое в этой несправедливости бытия! Живёшь так, думаешь, что это и есть то самое «долго и счастливо», и что оно – навсегда… И тут привет: дорогой, я полюбила другого! Это при том, что у нас – эльфов, вообще-то, так не принято!       Хотя… Теперь она имеет на это полное право. Теперь я, определённо, её не достоин. Пока ещё дома был – чистенький, опрятненький, трезвый… Не успевший ввязаться в эту гномскую подлянку… А теперь что? Кто я? Падшая сволочь – да и только!       - Ма, так ты к тёте уже не идёшь? – вдруг оживился Ыршенька и тоже посмотрел на меня.       Я икнул.       - Да, сыночка… - сказала орчиха, - Можешь с ним поиграть, пока мы ждём, когда гномихи успокоятся… Только аккуратно…       Я снова икнул. То есть, когда гномихи успокоятся - меня отсюда выгонят? И куда я после этого пойду?       - Я бы на твоём месте, - переводя взгляд с Ыршеньки на орчиху, подбоченилась гномша, - Спросила, что мы все тут, пока гномихи успокоятся, будем жрать!       И теперь на меня дружно посмотрели все.       Поняв, что всё это для меня значит, я не выдержал и отрубился. Если умирать – то лучше в отключке. Не так больно будет.