Происки и злоключения отпетого лентяя

      Я ещё долго плакал над посмотренными новостями. Моя Мохнатик принесла мне в постель сначала любимое кетчупное пюре, потом тёплый чаёк с апельсиновыми печеньками.       - Ну, вот и выиграть уже нельзя! – жаловался я, обмакивая апельсиновую печеньку в чай, - Ну почему, почему за всё хорошее всегда приходится платить такую жестокую цену!       Моя Мохнатик молчала, видимо, не находя слов.       - Это от того, что зеркало разбилось! – вдруг вспомнил я.       - Да цело твоё зеркало! – всплеснула руками Моя Мохнатик, - Это бровь у тебя разбилась на прошлой неделе… Помнишь, когда ты пульт от Дроувизора за тумбочку прятал? Вот так наклонился – и рассадил!       - Прятал? Я? – услышанное меня порядком удивило.       Да неужели, в самом деле, было такое?       - Хорошо ещё – что не глаз! – продолжала Моя Мохнатик, - Вот я и убрала твоё зеркало, чтобы ты в него не смотрел и не расстраивался!.. Уже собиралась было тебе вернуть, а тут - ты нос разбил так невовремя… Теперь придётся ещё недельку подождать, пока всё сойдёт… Ну не дуйся, паучочек! Это ведь для твоего же блага!       Не дуйся? Ей легко говорить! А я вот сидел и всё никак не мог успокоиться. Жизнь так ужасна! В семьях нет ни любви, ни гармонии! Гномши не достаточно любят своих мужей, раз натравливают на них орков! И не достаточно уважают орков, раз втягивают их в эти разборки. А Гномские мужики – все женоненавистники, раз дают повод своим жёнам для такого поведения… И вообще – подлецы, раз не умеют проигрывать, стоит победить их в честном и открытом спортивном бою, так устраивают совершенно неспортивную нечестную подлянку! Что мужики, что бабы! Бабы так вообще любого Дроу теперь порвут только за то, что наша сборная выиграла один раз! И главное – что мужики, что бабы - интриганы похуже нас, Дроу! Какой повод для зависти, а значит – для расстройства!       - Если не зеркало, то тогда что? Что стало тому причиной! – продолжал я хандрить.       - Ну не плачь, мой маленький шоколадный заинька, - умоляла Моя Мохнатик, - А знаешь… Я тут все твои носки постирала! И положила на полку в твоём шкафу… Ты не рад? – она нежно положила руку мне на спину.       - Носки? – у меня не было слов, - То есть, это что же это получается? Я тут сбежал из дома, попал в беду, меня предали и выдали врагам, а ты… Вместо того чтобы переживать и искать меня самого на этой страшной и опасной улице, всё это время стирала мои носки?       - Да нет же! – теряла терпение Моя Мохнатик, - Я твои носки стирала ещё до того как ты потерялся… А потом, после того как ты нашёлся… Пока ты в отключке был… Ну вот чтобы когда ты придёшь в чувство, у тебя были чистые носки! И одежда…       В этот момент в комнату вошла Великая и Ужасная… А с ней… Точнее будет сказать – у неё на руках размахивал какой-то бумаженцией Он! Другой! Тот, которого Моя Мохнатик называет моим первым именем!       Я про него уже и думать забыл, хотя ощущал, что чего-то не хватает. Но только не его! Не хватало, определённо, Великой и Ужасной, пока Моя Мохнатик и монстры смотрели, как я прихожу в чувство.       В общем, если Великая и Ужасная прибрала Другого к рукам – я только «за». В конце концов, она – одинокая, вот ей-то как раз кто-нибудь и нужен! А то мне этого Другого даже жаль. Я так хотел его выгнать, и не подумал, что с ним после этого будет, куда он подастся со своими-то внешними данными… А ведь он – даже не я! Я-то сильный и полноценный мужчина в самом рассвете сил, к тому же, потомственный воин, а этот кто? Это какой-то инвалид от рождения! Он и шагу за порогом дома не ступит! Как только он умудрился при этом познакомиться с Моей Мохнатиком?       - Ну что, - спросила Великая и Ужасная, - Оклемался? Можно нам войти? – она посмотрела на меня: - Сын, между прочим, уже давно как хочет видеть своего отца! Сколько можно ему врать, что папа в командировке, или чего ещё врут детям в подобных случаях?       - Хорошо, что не в тюрьме! – вздохнула Моя Мохнатик.       - Ну что, устроишь аудиенцию своему сыну, или так и будешь дальше нюни распускать? – продолжала Великая и Ужасная, - А мы для тебя сюрприз приготовили! – она кивнула на ту самую бумаженцию, которой размахивал Другой.       А дальше случилось что-то страшное: Моя Мохнатик взяла Другого из рук Великой и Ужасной и на вытянутых руках протянула мне. И сказала:       - Будь, наконец, мужиком!       А я икнул. Чего она от меня хочет? Чтобы я дрался со своим соперником? Вот с этим? Она серьёзно? Я и так пришёл в бесконечное расстройство по поводу всего совершенного за последние три дня насилия, и по отношению ко мне самому, и по отношению к нашей многострадальной мужской дровийской сборной… И даже по отношению к ненавистным гномам, на которых гномьи бабы натравили орков. Правда, как выяснилось, ни один гном не пострадал, но это нисколько ни умаляло всех масштабов состоявшейся трагедии. И так насилие захлестнуло этот мир! А Моя Мохнатик ещё и хочет, чтобы насилие совершил теперь я сам?       Я был к этому совершенно не готов! Как бы ни был мне отвратителен мой соперник, я бы всё равно не смог его ударить! Поэтому я самопроизвольно подставил руку, готовясь подхватить его, чтоб не упал. А то он явно ещё и равновесие совсем не держит! Как будто тоже пил в баре с гномскими мужиками. Бр-р-р, ну за что мне это!       - Только не урони! – засуетилась Великая и Ужасная, - Тебе сейчас доверяют великую ценность!       Это беззубое, безволосое, одевающееся как какой-то шут – ценность?       И тут «ценность» произнесла:       - Ня!       И развернула свою бумаженцию прямо перед моим лицом. Ещё и несколько раз ей в моё лицо ткнула!       И я сразу понял, в чём заключается ценность этой самой ценности! О Мама-Паучиха, это какой-то абстракционист! Или модернист… Или… Уж даже я со своей утончённой натурой не могу разобраться, что это за направление живописи! Но в общем, какой-то художник из современного веянья. Несомненно, огромный талант, абсолютно не понятный мне! Понятно теперь, почему он так странно одевается, о эти творческие люди! Точнее, эльфы! Они все всегда со странностями, и манеры у них тоже странные. Этому миру их не понять!       Не понять и мне!       Зато я понял другое: Моя Мохнатик от меня хочет не кровопролитий. Она ждёт состязаний на другом поле. В живописи…       - Но это же какая-то бездарная мазня! – не в силах сдерживать своё возмущение, запротестовал я, видя, что мой противник мне заранее проиграл. Аж неинтересно.       - Милый, умоляю! Он же всего лишь ребёнок! – выдала на это Моя Мохнатик.       И тут я понял, что заранее проиграл тут не он - а я! И чего Моя Мохнатик во всей этой экстравагантности только нашла? Я ведь рисую лучше! А все эти новые веянья в искусстве – ни что иное, как попытка выдать свою бездарность за авторскую находку. Или как там сейчас говорят: баги за фичи! Но Моей Мохнатику это всё уже нравится… Да просто потому, что её голова тоже теперь потерялась, как когда-то давным-давно потерялась моя! И теперь всё, что выдаст это сомнительное дарование, она будет принимать за бесспорный шедевр!       Мне оставалось сдаться без боя, да только вдруг я с ужасом осознал, что вот это кошмарное чёрное пятно с торчащими в стороны чёрными пиками – это ничто иное, как я! О Мама-Паучиха! Как Моя Мохнатик могла со мной так поступить! Спрятать моё зеркало для того, чтобы позволить отразить меня вот этому вот горе-живописцу? Нет, правда, всё так ужасно? Этот кошмарный орк - муж… Этой… Как там её… Ыгры… Что, меня гвоздями за уши подвешивал, когда поймал? Почему мои уши тут такие длинные!       - Крыска моя, а ну-ка принеси мне мой любимый бухгалтерский журнал и автоматическое гарпиное перо! – потребовал я.       - Милый, да ты чего! – испугалась Моя Мохнатик.       Испугалась… А разве не дуэли она хотела? Нет, я, конечно, знаю, что мне никогда своего конкурента не победить, но хотя бы отведу душу изобразив его во всём его безобразии! Пусть-пусть увидит себя со стороны!       - Что ты собираешься сделать? – испугалась Моя Мохнатик, - Да он же ещё ребёнок!       - Неси! – настаивал я.       Это прозвучало так властно, что даже Великая и Ужасная вдруг как-то странно замялась. Через минуту Великий Художник был изъят с моих рук, и в них воцарились требуемые предметы. А Великая и Ужасная с Великим Художником направилась куда-то на выход. Нет, не убирайте его с моих глаз! Чтобы рисовать с натуры, я должен эту натуру видеть!       В общем, это бы мало помогло делу, потому что мой натурщик постоянно вертелся и извивался, явно издеваясь надо мной, махал своим полотнищем, словно дразня, мол, куда тебе до меня! А попросить его сидеть неподвижно мне не позволила моя уязвлённая гордость. Ничего, я всё равно его сделаю!       В конце концов, закончив свой портрет по памяти, особенно припомнив ту его беззубую улыбку, которой он меня наградил при нашей первой встрече, я с гордостью предъявил своё творение Моей Мохнатику. Снизойти до тех издёвок, которые Великий Художник применил по отношению ко мне самому, мне не позволила моя врождённая эльфийская порядочность, поэтому я старался передать образ максимально достоверно. А вот льстить, преукрашать - не стал! Хотя запоздало спохватился: может быть, следовало пожалеть несчастного. Но уже было поздно: Моя Мохнатик выхватила мой бухгалтерский журнал из моих рук.       Она некоторое время рассматривала мой рисунок, а потом вдруг с размаху обняла меня и чмокнула в щёку, да ещё и радостно изрекла:       - Ты чудо! – она смахнула слезу умиления: - А я всё боялась, что ты пририсуешь ему усы.       Я? Усы? Эльфу? В общем, он и без усов далеко не красавец, так что это уже был бы удар ниже пояса. Это уже слишком даже для меня, для Тёмного!       - Ты ему это покажи! – сказал я, перестав что-либо понимать.       - Обязательно, мой сладкий профитрольчик! Обязательно покажу когда-нибудь! Мы все вместе будем смотреть на этот портрет: я, ты, он, мама… И умиляться…       Кажется, у Моей Мохнаика снесло крышу. Наверное, она всё-таки переживала за меня во время моего отсутствия. Мне бы очень хотелось услышать об этом прямым текстом, но этого подарка судьбы я не дождался: размахивая моим любимым бухгалтерским журналом, Моя Мохнатик вся в приподнятом настроении выбежала из комнаты:       - Мама, мама! Смотри как Дримуля чудесно изобразил нашего котёночка!       Я решительно продолжал ничего не понимать. И пытаться что-то понять у меня просто не было сил.       Ещё раз оглянувшись по сторонам, я вдруг пришёл к заключению, что сижу прямо на кровати, что мне идти никуда не надо, а значит можно прямо вот тут взять и уснуть. Надо только лечь. Ох, как же лень! Но придётся… Не сидя же мне спать…