Вся наша жизнь — концерт

У Кагами была волшебная способность забывать все неприятное и вспоминать это же только на пьяную голову. И вот теперь, после вечера в клубе, он начал мучительно вспоминать. В ночь перед вылетом в Америку они закатили вечеринку у Кагами. Собрали почти всех друзей, кроме Такао, который истерично послал их всех после приглашения и не отвечал на звонки. Сейрин были навеселе, плакали, конечно. Касаматсу большую часть вечеринки скупо молчал в углу. Потом, когда дошли до выпивки, поздравил коротко, но от души, обнял Кисе до хруста и ушел. Сакурай посмотрел взглядом загнанной мыши и тоже вскоре убежал. Вообще до вылета с ними протянул только Куроко. Кагами помнит, как пил сакэ и рассказывал, захлебываясь от восторга, какие в Америке пляжи, площадки, и что любой пацан на их улице играет на уровень выше среднестатистического третьеклассника в Японии. Кагами помнил, как Куроко помогал ему обрабатывать рану, когда на волне восторга Тайга разбил одну из тарелок. Помнил, как всемером играли в карты. Как окончательно доломали кольцо на площадке перед его квартирой и, хохоча, убежали обратно домой. Помнил, как в темноте, когда все вырубились, он сидел на полу рядом с Тецуей, обжигал горячим дыханием шею, запахом сакэ. Потом улегся на его плечо и говорил, что будет звонить каждый день, потому что, господи, он Японию так не любит как его. Даже бургеры. Даже баскет… А, впрочем, нет. Ну, Куроко, ты ведь тут сам понимаешь. И ни разу он даже смс не отправил. Он сел на кровати и сжал голову. Твою мать. Ну и мразина же он. — И как голова? — ехидно поинтересовался Дайки, протягивая воду. — Завтра игра. Тренер узнает — убьет. — Завались, — рыкнул Тайга и отпил половину бутылки. — Чего ты по моему номеру шастаешь? Вдруг я не один был. Лицо Аомине вдруг сделалось очень жутким. — В Японии нельзя никого снимать. — А сам-то? — Так я ведь до соревнований. — Погоди, ты ведь сказал не «во время соревнований», а «в Японии». В чем дело? Вирус какой? Кагами, впрочем, снятием занимался, наверное, меньше всех в команде. Ну, ладно. Первое и второе место он, так и быть, уступает Мурасакибаре и Шинтаро. Первый ест шоколад вместо секса. А второй хранит целибат для своей суженой. Или, мало ли, ждет пока девственность станет талисманом удачи. — Нет. Ты сам знаешь, — Аомине многозначительно кивнул. — Конечно. Но Кагами ничего не знал. Но зачем разбираться в хитросплетениях долбоебизма Аомине? Голова болит. И совесть. Почему он не звонил? Почему, черт возьми, просто выкинул из жизни? А ведь он вспомнил лицо Куроко. За весь тот вечер он так и ни разу не улыбнулся.