Вся наша жизнь — концерт

Аомине обожал интервью. Пожалуй, даже больше, чем Кисе. Он, конечно, в этом никогда не признается. Будет, вот как сейчас, зевать и вертеться на стуле, но он второй, после Кисе, осознает, что такое «рабочая сторона». Даже Акаши и тот меньше парится. Дайки частенько болтает сам с собой в зеркале как если он берет интервью у «самого классного баскетболиста современности». Рёта, как увидел это, обстебал во всех выражениях. Тайга даже признал, что у него есть чувство юмора. — Эм, Мидорима-сан, вам точно нужен акваланг сегодня? Все же это помещение, бар… — Это мой символ удачи, вот что. Журналист неловко потер шею. Но сегодняшнее интервью возможно возненавидит даже Аомине. — Привет ребята! Как дела? — Блу! Ты опоздал! — журналист поздоровался с Куроко на кулачках, и после жестом показал сесть между баскетболистами. Некоторые неловко отвели взгляд. — Привет, Куроко-чи! Классный концерт был в Токио клуб! — махнул рукой Рёта. Тецуя, нет, вернее Блу, солнечно улыбнулся, устраиваясь удобнее. — Спасибо, Кисе-кун! Теперь повтори это на камеру, я не против бесплатной рекламы! Кисе рассмеялся и кивнул. Тайге нахмурился, неловко поежившись. Честно, лучше бы они разругались. — Итак, начинаем интервью! Бар в большом Токио! Итак, ты начинаешь вечер с Лонг Айленда, серьезно, Блу? Говорят, что тебя в тринадцать лечили от интоксикации. — Много что говорят, — пожал плечами певец, загадочно улыбнувшись. — Доброго вечера, уважаемые зрители, — обратился ведущий в камеру. — Сегодня в нашем баре поприветствуйте — баскетболистов из солнечного Лос-Анджелеса! — ребята махнули рукой на камеру. Кто-то активнее, кто-то едва махнул ладонью. — Знаю, вы давно просили фаворитов этого сезона к ответу, то есть, к камерам. И как давно вы ждали — Blue Blood! Он встал и энергично помахал всем рукой под визги и рукоплескания. Столько скрытого самодовольства было у него на лице! Тайга поежился. Блу был похож на Куроко больше, чем кто либо… И в то же время меньше всех на свете. — А ведь вы не такие разные, как могло показаться! В соц сетях указано, что Блу учился и в Тейко, и в Сейрин. — Да верно! — усмехнулся Блу. — Вы когда-нибудь виделись? — Нет, ни разу. От такой наглости у всех брови взлетели ко лбу. — Я состоял в литературном клубе, и у них со спортивным кружком не было ничего общего, — пожал плечами Блу. — Я разве что слышал, что вы и тогда были очень популярны. Вас уже тогда гениями звали, так? — оглянулся Блу. Первым взял себя в руки Акаши. — Да, верно. Очень многих сразу взяли в стартовый состав, хотя у нас итак была сильная в баскетбольном плане школа, — улыбнулся капитан. — Респект! — хохотнул Блу. — А в сейрин? — журналист хищно взглянул на все ещё офигевающего от такого вранья Кагами. — Тоже самое. Я сидел себе спокойно в литературном клубе и видеть не мог этот спортзал! У нас был лютый тренер! Разве что, когда их команда проиграла кому-то… из вас, если я верно помню? — Ага, — ошалело выдавил Аомине. — Мне. — Ты был… из Ракузана? — наклонил голову Блу. Дайки так и не смог ничего из себя выдавить. — Из Ракузана был я, — поправил его Акаши. — Он был из Тоо. И да, Сейрин проиграли им из-за чего не вышли в финал. — Вот! Когда они им проиграли, волна уныния добралась даже до меня! — Блу рассмеялся, встряхнув головой. — Интересное было время! — Понятно, — разочарованно протянул журналист. — А я так надеялся на сенсации в духе американских комедий. — Надеялись, что они меня запирали в туалете и чморили? — рассмеялся Блу, откинув голову. — Я так ни с кем не делал! — возмущенно вытянулся Тайга. — Ну, в Японии по крайней мере. — Ладно-ладно! Последний школьный вопрос. Тебе когда-нибудь хотелось вступить в баскетбольный клуб? Блу рассмеялся, в то время как все поддались, смотря на него. — Нет, отвратительный спорт, — он пренебрежительно махнул рукой. — Без обид, — он оглянулся на ребят. — Поэтому ты написал песню «данк»? — иронически спросил журналист. — Поэтому баскетболист в конце умер! Ваше здоровье, — весело отсалютовал бокалом Блу. — Хорошо, дальше. Акаши-сан, Мурасакибара-сан как-то пошутил в инстаграмме, что вы смотрите на всех сверху вниз! Не тяжело ли быть капитаном? — Я не шутил, — заметил Мурасакибара. — С моим ростом, хотите сказать? Говорите прямо, хуже, чем в свои первые дни в клубе я не услышу. Интервью продолжалось. Журналисту удалось их расслабить, заставить рассказать интересные истории на матчах. Они даже шутили с этим новым Блу, которого никогда не было в баскетбольном клубе, который «ну видел их издалека, в конце концов, как Мурасакибару не заметить!», в которого оказалось до страшного легко поверить. Только Кагами едва удавалось вступить в эту новую игру. Он умом понимал, что большую часть его реплик вырежут, настолько он тупил, но ему было немного не до имиджа. — После поражения Тоо, я хотел почти сдаться, но мой друг… А, да, неважно. — Я был таким же заносчивым, как Ахомине, но меня… В общем, я перестал. — Я бы не попал туда, если бы… Но ни одна оговорка так и не сняла с Куроко маску Блу. Он не смотрел на него дольше положенного, а когда оборачивался и смотрел, то лицо у него было веселое, каким никогда не было у Куроко, и пьяно довольным. Все его манеры, жесты, громкий хохот с откидыванием головы, даже то, как он дышал — всë словно он другой человек. Куроко Тецуя не умеет и не любит врать. Это все еще правда. А вот на что способен Блу, этот непонятный, будто брат-близнец — Кагами не знал. — Ты какой-то растерянный! — певец похлопал его по плечу, солнечно улыбаясь. Весь он был совсем незнакомый. После интервью, Акаши как и планировал, договорился с их бывшим сокомандником встретиться. — Давайте прямо сейчас, — пожал плечами Блу, все так же улыбаясь. Не было сомнений, что, не смотря на всё вранье, он все прекрасно помнил и понимал. То есть, теорию злого брата-близнеца нехотя пришлось отбросить. — Тут есть кафе неподалеку. Или у вас нет времени? — Есть, — кивнул капитан. — Думаю, время все решить окончательно. — Хорошо, я тогда поговорю с менеджерами и… О, Казу, Ханами-химе! — Не зови меня так. — Это… Этот козел! — воскликнул Тайга, тыкая пальцем в Ханамию. Несколько уходящих сотрудников и зрителей недоуменно обернулись, а операторы уже заготовили камеры снимать сенсацию и мордобой. — Не надо, — спокойно сказал Акаши, подняв ладонь. Кагами глубоко вздохнул, опуская занесенную руку, и обеспокоенно посмотрел на Куроко. Тот вполне себе довольный подошел к двоим. — О, Мидорима, привет! — махнул рукой Такао. — Я слышал ты переругался с охранником из-за акваланга! — Пф, — фыркнул Шинтаро, отвернувшись. Отвечать он не стал. Казунари было легко узнать. Он все так же светился изнутри, в глазах насмешка, и не было в нем и тени того надрыва и той злобы, с какой он с ними прощался. Новая стрижка, пару тату на руках, серебро сережки горело в ухе. Его невозможно было спутать ни с кем другим. Ханамия тоже легко узнавался. Почти такой же, с кривой гадкой ухмылкой, внушающий ужас и красоту, как какой-то редкий паук. — Он сломал ногу Теппею, — поморщился Кагами. Блу обернулся, посмотрел на него уже без улыбки. — Ну, не ставить же на человеке крест просто потому, что он не умеет играть в баскетбол, — пожал плечами он. — Это я не умею играть? — возмутился Ханамия, шутливо взъерошив его волосы. — Да я больше тебя забью! — Противников насмерть? Не спорю, — Блу улыбнулся и показал на него пальцем. — Но только с его характером и умом у меня был шанс пробиться в шоу бизнес. — А-ха-ха! О да! До сих помню, как он выбил нам разрешение выступать на разогреве у корейцев! — расхохотался Такао. — Кстати, ты так и не рассказал, как уговорил этого Кари отказаться подать заявку! Ханамия так улыбнулся, что уточнять ничего не хотелось. — Самое главное, что мы выступили, прославились и получили денег, — он потрепал певца по голове, и зверек ревности опять начал грызть душу. — Мне надо поговорить с ребятами. Встретимся вечером на концерте. Передайте Юкио, чтоб не нервничал и не начал мне срывать телефон. — Касаматсу — сенпай? — воскликнул Кисе, прикрыв рот рукой. — Ага, он самый, мой телохранитель, — улыбнулся Блу. — Я бы хотел его увидеть! — Он занят и далеко, — отрезал Блу. — Поедем? — Такао не идет? — А мне зачем? — улыбнулся Казунари, наклонив голову. Шинтаро нахмурился, прищурился, но, с легким разочарованием понял, что и правда не зачем. Никому из них двоих. — Ты это, не опаздывай. Я тебе, как и обещал, торт с коньяком принесу! — Такао хлопнул по плечу Блу. — Хватит поддерживать мой имидж алкаша! — певец со смешком ударил его в плечо. — Никто не делает это лучше тебя, — хохотнул Такао. — Ладно, пошли, гроза айдолов, — он утянул Ханамию в коридор. — А то наша кошка сейчас в машине с ума сойдет. — Не беспокойся. Я обложил кошку фольгой. — Это же стресс! Кошачий стресс — это ужасно, Хана-чан! — «И в худшем кошмаре такое не приснится», — поморщился Тайга. — «Такао хоть и сам в баскетболе мудрил, но не по-черному как Ханамия». *** В кафе они заняли отдельную тихую комнатку. Было уютно, обстановка была даже солнечной. Но тишина была напряженной. Что-то начинать или заканчивать всегда тяжело. А в данном случае, и то, и другое. — Тецуя, — обратился Сейджуро. — Да-да! — энергично отозвался Блу, помешивая трубкой коктейль. — Я к Тецуе обращаюсь, не к тебе, — с легким раздражением сказал Акаши. Все недоуменно на него посмотрели. Кагами же понятливо кивнул. Видеть эту рожу, знакомую и незнакомую, страшнее, чем собаки. Значит, Акаши тоже это почувствовал. — Я бы лучше за него был. Мне так удобнее, — и, хотя Блу все так же улыбался, во взгляде его проглянула сталь. Акаши нахмурился. Певец выдохнул. — Ладно-ладно, подожди. Скоро отпустит. — Мы оставили тебя, как и многих других, когда уехали. Не сомневаюсь, что тебя это задело. Куроко прекратил играть с трубочкой и застыл, уставившись в стакан. — Да. — Но Куроко-чи, мы не могли тебя с собой взять. Ты и сам знаешь, — с сожалением протянул Рёта. — Я знаю. И как вас увидел сразу понял, что вас ждет большое будущее, в отличие от меня. Но… разве ради этого начинают играть в баскетбол? Затем, чтобы быть лучше других? Ненадолго воцарилось молчание. Для них баскетбол уже стал работой. Любимой, но работой. Вспоминать с чего и ради чего всё начиналось казалось странным. — Я начал играть потому, что это весело. Мне нравилось веселиться с друзьями. Пусть даже они на какое-то время и забыли, зачем всё это. Акаши кивнул. Тецуя (а это явно выглядывал он, пусть и не полностью) глубоко вздохнул и выпрямился: — Победа важна. Она делает игру интереснее. Но это не самое важное. Самое важное, что мы все играли и радовались. И не важно, что случилось потом, мне нравилось это время. За это вам спасибо. — Куроко-чи, — Рёта всхлипнул, будучи тронутым. Даже Мидорима кивнул, согласившись. — Куро-чин, — Мурасакибара протянул конфетку Блу. Тот недоуменно моргнул, а потом улыбнулся. Это надо сильно тронуть Атсуши, чтобы он поделился едой. — Мы чувствуем тоже самое, — сказал Акаши. — Это было замечательное время, пусть мы его чуть сами и не испортили. — Да, вы очень старались! — усмехнулся Блу, закидывая в рот карамель. — Короче, — мрачно сказал Аомине, приподнявшись с дивана. Разговоры о прошлом его всегда утомляли. — Прошлое в прошлом. Дальше что? Кагами сглотнул. Вот вопрос, который он так и не задал. Да, возможно их захлестнули какие-то давние чувства (Кагами о них даже не подозревал), но что дальше? — У нас есть какое-то дальше? — наклонил голову певец. Опять повисло молчание. — Мы не общались, мы теперь совсем разные. — Грустно как-то, — отозвался Кисе. — Может, всё вышло по-другому, если бы мы хоть связывались иногда. — Может. Блу безразлично пожал плечами и этим выдал всё. Он по ним совсем не скучал. Тайга опустил глаза в пол. Он словно в бездну провалился. Вот и ответ, значит. Какое-то время все сидели в тишине, которую прервало хлюпанье трубочки. Куроко отложил пустой стакан на стол. — Аомине-кун, Акаши-кун — спасибо, что привели в клуб, Мидорима-кун, Мурасакибара-кун спасибо, вы были интересными соперниками, Кисе-кун спасибо за дружбу. А теперь я пойду, расплачусь сам. Он улыбнулся, но не как Блу, а как мог бы Куроко — едва приподнимая уголки губ по-доброму и ушел. Каждый задумался о своем. Заканчивать что-то больно, но, в тоже время, каждый чувствовал, будто попрощался с каким-то грузом из прошлого. И идти стало легче. — Я будто на индульгенции побывал, — усмехнулся Аомине и выпил шот. — И мне сказали: прощаю! — Ого, какие слова ты знаешь, — усмехнулся Кисе, набирая что-то на телефоне. — Я напишу пиар-менеджеру. Он искал кого-то, чтоб сочинил трек на рекламу. Кину его контакт. — Я думал, мы тут с ним прощаемся. — Ага, как с другом и прошлым, которое мы так некрасиво бросили, — вздохнул Кисе. — Я не понимаю. Я пытался с ним связаться три недели спустя после переезда, но он мне не отвечал. Признаю, что мог раньше. Но это странно, что он даже не попытался потом связаться сам. Я бы ему всегда ответил! Здесь что-то не так. Ладно, в любом случае, с ним можно связаться как с известным певцом! — И видеть эту неискреннюю рожу? Нет, спасибо. Если уж закончить, так закончить. — Аомине, хватит пить. Ты итак чуть вчера не промазал, — резко осадил его Акаши. — Кисе как модель может связываться с Ку… Блу. И баста. Предлагаю ещё раз обсудить соперников и разойтись потом. — О нет, — поморщился Аомине. — Они ж слабаки! Вот тех чуваков из Бразилии ещё надо бы промыть, а так… — Дайки, — улыбнулся Акаши. — Если я сказал что надо, значит, надо. Кагами, иди. — А? — Тайга удивленно моргнул, вырвавшись из темных мыслей. — Куда? Теперь на него уже посмотрели все. С разной степенью брезгливости и презрения. — Он не понял, — фыркнул Аомине. — К Тецу, конечно! — Зачем? — с трудом выдавил Тайга. — Он ведь… — Ждет тебя, наверное, — вздохнул Акаши. — Не знаю, что у вас происходит, но пусть это не влияет на игру. Кагами покрылся потом. Он ведь не говорил ничего! — Кагами-чи, — нежно начал Кисе, как говорят с ребенком. — Он с нами попрощался, но не с тобой. Тайга застыл, от надежды сердце забилось чаще. — Мы были с ним знакомы меньше чем с вами, зачем ему меня называть в принципе? Я не настолько… И тут Дайки ударил его по затылку. — Ай, ты чего?! — Я пойду мартини продезинфицируюсь, а то ещё идиотизмом заражусь, — Аомине поднялся и пошел к выходу. Кисе смотрел сочувственно. На Дайки. — Просто… иди. Когда дверь за ним захлопнулась, Мидорима фыркнул. — Сила есть ума не надо, вот что. Куроко действительно ждал его в своей машине. Кагами сел вперед. Тецуя уже не улыбался как на интервью. Наоборот, взгляд у него был тяжел и мрачен. — Вы сказали, что через неделю у вас заканчиваются соревнования, — после выступления Блу, голос Куроко казался совсем бесцветным. — Верно, — и добавил. — А у тебя будет тур по Корее скоро. — Верно. — Почему ты… не попрощался со мной? Тецуя потер лоб. Он опять посмотрел этим своим взглядом и не ответил. В машине было тяжело дышать от такой тишины. С поколением чудес и то было менее напряжено. — У нас будут ещё соревнования через месяц. В Австралии. — В Австралии, — эхом повторил Куроко. — Хорошо. Я буду там. Кагами удивленно приподнял брови. — Ты достаточно популярен для тура в Австралии? — Пока нет. — Пока нет? — усмехнулся Тайга. — Уверен, что покоришь Австралию? — Если понадобиться, мир покорю, — спокойно сказал он.