Высокий полет

Когда было выпито уже немало, Скалл вдруг начал зловеще хихикать. Вайпер, которая очень хорошо знала, что ее друг может быть злобным ублюдком, когда ему перечат, а иногда и мстительным носителем хаоса — где-то чихнул Реборн — настороженно посмотрела на него. — Что такое? — спросила она. В конце концов, Скалл был погружен в отчаянные мысли с самого начала встречи. — Я как раз думал о том, что эти самонадеянные ослы даже не сомневались в моем сценическом образе, — злобно ухмыльнулся Скалл. — Даже Реборн не видел его насквозь! (Где-то Реборн снова чихнул и прищурился.) — Почему ты выделил Реборна? — поинтересовалась Вайпер. — Ну, у нас действительно была интрижка, — небрежно сообщил Скалл своему другу, — этот человек видел меня в самом естественном — во всех смыслах этого слова — состоянии. … Вайпер заморгала, глядя на него. — Что. (В течение следующего часа Вайпер получила больше компромата на Реборна, чем она когда-либо надеялась получить за несколько лет. И больше информации о сексуальной жизни ее друга, чем когда-либо хотела, но что она могла сделать? Очевидно, учитывая, что их дружба была почти построена на пари, они начали серию ставок на избирательную слепоту остальных членов Семерки Сильнейших. Скалл поставил много денег на то, что Реборн никогда не разгадает его личность, пока он сам не скажет ему. Вайпер невольно подумала, что она может проиграть.) (Где-то далеко Реборн решил проверить свое здоровье. Похоже, у него была либо аллергия, либо простуда… он просто продолжал чихать!)

***

Скалл продолжал трепать нервы Реборну. И учитывая, что киллер злился на Скалла, даже просто дышавшего в его сторону, это было неудивительно. — Ах! — закричал Скалл, размахивая руками и уворачиваясь от пуль. — Нет! Только не лицо, семпай! Ты испортишь мою красоту! — Да что там красивого? — Реборн фыркнул. — Э-эй! — воскликнул Скалл, и это прозвучало ужасно обиженно. — Чтоб ты знал, многие люди хотят получить кусочек меня, я очень… Еще одна пуля просвистела мимо него, и Скалл с визгом нырнул под стол. Реборн с презрением посмотрел на его убежище. — Да ладно, — презрительно сказал он. — Кто в здравом уме будет спать с тобой? Скалл, лежавший под столом, подавился своим смехом, сумев сделать его похожим на возмущенный вопль. Вайпер умудрялась продолжать потягивать чай, скрывая подергивание всего тела, из-за того, что она пыталась скрыть маниакальное хихиканье. Тогда Фонг — самый хитрый ублюдок из всех них, потому что почему-то она всегда умудрялась забывать, что он может высказывать возмутительные вещи с безмятежной улыбкой и шокирующей прямотой — решил добавить свою щепотку соли. (Вайпер и Скалл однажды согласились, когда говорили об этом, что это в чем-то было похоже на прямоту Луны. За исключением того, что они любили Луну, но на самом деле не испытывали особой симпатии к Фонгу. Может быть, он и не такой осел, как остальные, но все же довольно самоуверенный и раздражающий тип. Вайпер особенно ненавидела то, как пренебрежительно он относился к ее искусству иллюзий. Скаллу не нравилось, что он просто оставался в стороне.) — Не знаю, — нейтрально заметил Ураган, — учитывая, как ты зациклился на Скалле, можно подумать, что там есть какой-то юст. На этот раз Вайпер не выдержала и поперхнулась чаем. К счастью, она была не единственной.

***

Оодако стал для него полной неожиданностью. После Хедвиг у Гарри никогда не было такого преданного и умного питомца, как она. Да он и не хотел никого заводить. Кроме того, что бы он делал, скажем, с кошкой, когда путешествовал с цирком и уже пытался заботиться обо всех в своей жизни? У него была большая семья, и ему нужно было растить сына. У него не было времени на домашнее животное, и, честно говоря, Живоглот — все еще уродливый, рыжий и едва терпящий Рона в хорошие дни — уже был достаточно проблемным котом, не стоило добавлять еще одного. И это не считая всех остальных питомцев его семьи. К счастью, они обычно оставляли их в своих личных домах. Только Живоглот появлялся вместе с Гермионой. Единственный раз, когда они обсуждали домашних животных, это когда Вайпер впервые показала им Фантазму. Волшебная лягушка, которая могла превращаться в змею, была довольно милой и очень удобной — хотя Гарри никогда бы не попытался приблизиться к ней, когда она находилась в форме змеи. — Моу, она из маленького оккультного магазинчика в Панаме, — сказала им Ви за едой, в то время как Невилл и Луна восхищались маленькой лягушкой. — Она очень умная. — Как и большинство фамильяров, — сказала Энди, глядя на лягушку. — О фамильярах уже давно забыли, но когда-то большинство людей считали необходимым иметь их. Но я так и не поняла, почему. — Но в чем же разница между домашним животным и фамильяром? — спросила Гермиона, всегда проявлявшая любопытство к подобным вещам. — В основном интеллект, верность и способности, — ответил Рон. Когда Гермиона повернулась к нему, он пожал плечами. — Мама часто рассказывала мне о таких вещах. Фамильяры устанавливают связь с твоей магией, правда, без твоего ведома, а потом отказывается уходить, как мне кажется. — Итак, — задумчиво произнес Гарри, — Фантазма — это фамильяр, а Тревор был всего лишь домашним животным. — Не знаю, — криво усмехнулся Невилл, — учитывая, как ему всегда удавалось сбежать, я думаю, что это было своего рода искусством. Ни одна нормальная жаба не может быть такой хитрой. Они все рассмеялись, и каким-то образом разговор перешел в воспоминания об их первом году в Хогвартсе. И вот однажды Скалл вернулся домой с красным осьминогом на руках, и на лице у него было по-настоящему свирепое выражение. Энди не сразу обратила на него внимание, потому что волосы Тедди вдруг стали похожи на красные щупальца, и это было, пожалуй, самое удивительное изменение, которое мальчик сумел сделать на сегодняшний день. Поэтому, конечно, когда настоящий красный осьминог внезапно бросился на Тедди, потому что думал, что нашел собрата, никто не мог винить ее за то, что она слегка вскрикнула от удивления. — О Господи, Скалл! — упрекнула она, когда он начал беспомощно смеяться, а Тедди с удовольствием играл с осьминогом. — Это что такое? Детеныш гигантского кальмара? Я очень надеюсь, что нет! — Нет-нет, конечно же, нет, — тут же успокоил ее Скалл и улыбнулся Тедди, прежде чем схватить его и осьминога на руки. — Это всего лишь обычный осьминог. Я нашел его на рыбном рынке. Я вообще-то… Он оборвал себя, выглядя ужасно виноватым, в то время как осьминог играл с волосами его крестника — все еще похожими на щупальца, что было удивительно. Скалл почувствовал, как внутри у него все тает. Чуть позже он должен будет сделать фотографию. Слишком мило. — Ты купил осьминога, чтобы приготовить его, не так ли? — догадалась Энди, понимающе глядя на него. — Ну, я хотел приготовить что-то новенькое, — сказал Скалл, поморщившись, когда осьминог замер, и повернулся, чтобы посмотреть на него, как на предателя. Он поспешил добавить, — и я не знал, что он еще жив! Конечно же, мы тебя не съедим! — Ладно, — сказал Энди, выглядя ужасно удивленной. — Ну, я думаю, это ответ на вопрос о том, стоит ли тебе заводить домашнее животное. Это ведь морское существо? — Я… вообще-то не уверен? — сказал Скалл, моргая на осьминога. Осьминог моргнул в ответ. Скалл погрозил ему пальцем и обнаружил, что существо имитирует это движение щупальцем. Потом Тедди махнул рукой, и осьминог тоже замахал щупальцами. Скалл обнаружил, что снова тает. — О, Энди, возьми камеру, это так мило. — Уже опередила тебя, дорогой, — хихикнула Энди, с того места, где она делала множество снимков Скалла, умиленно смотрящего на своего сына и нового питомца-осьминога. — А как ты собираешься его назвать? — Э-э… — Скалл заколебался, — он всегда ужасно называл вещи, хотя никогда не был так ужасен, как Джинни. — Тедди, у тебя есть идеи? — Оодако! — воскликнул Тедди, хлопая в ладоши. Ну, этого, подумал Скалл, снова тая от умиления, вероятно, и следовало ожидать, учитывая, что он недавно изучал японский язык. Тедди всегда очень быстро схватывал языки — даже если это означало, что он иногда использовал слова из нескольких языков в одном предложении, и они никогда не были полностью грамматически правильными. Но они уже работали над этим. — Мы действительно не можем… — начал было возражать Скалл, но тут же получил умоляющий взгляд щенячьих глаз от своего сына и милого осьминога. Он почувствовал, что сдается. Он вздохнул, — Хорошо. Пусть будет Оодако. Энди снова хихикнула, и Скалл посмотрел на нее, как на предательницу. Почему она не может ему помочь? А теперь у него был осьминог с самым неоригинальным именем в мире!

***

— Оодако? — переспросил Верде, с презрением глядя на Скалла. — Разве по-японски это не означает «осьминог»? Это не очень оригинально, не так ли? — Это самое лучшее имя на свете! — тут же взвизгнул Скалл. — Твое имя неоригинально! У тебя зеленые волосы, и тебя зовут Верде*! Верде скорчил гримасу, щеки его слегка покраснели, а остальные тихонько захихикали. Даже Реборн выглядел, будто ему смешно — но опять же, Реборн не любил Верде и мог просто ненавидеть ученого больше, чем Скалла. Вайпер тем временем закатила глаза под капюшоном. Всего лишь за день до этого Скалл все еще жаловался на дурацкое имя. Однако он решил, что будет защищать здравый смысл Тедди в том, что касается именования.