Кто тут самый страшный?

Воздух выдержит только тех, Только тех, кто верит в себя, Ветер дует туда, куда Прикажет тот, кто верит в себя... (с) Наутилус Помпилиус

Когда Тандеркрэкер злился, его голос становился раздражающе громким и пронзительным. Леозак слушал это уже полгруна, потому что не хотел ничего пропустить, и все сильнее и чаще напрягал когти. И расслаблял. И снова, и снова… — Ты сам сказал, что его память сохранилась. Почему тогда он меня не помнит?! — от громкости заломило аудиодатчики. Тандеркрэкер тряхнул головой и шагнул вперед, опасно близко к двум крупным меха: — Что вы с ним сделали?! — Тандеркрэкер! — командным голосом рявкнул Соник, черно-серый спейс-джет с яркими красными полосами. Леозак поднялся на ноги, осторожно потянул Тандеркрэкера за плечо. К двери. Слава Праймусу, тот не стал сопротивляться. Только смотрел, выворачивая шею. Смотрел на Соника, не на Старсэйбера. — Мы убедились, что наш брат доволен своей судьбой, больше нам здесь делать нечего, — проговорил Леозак в пространство. Оскал Тандеркрэкера — наполовину изменившиеся челюсти, денты наружу — обещал Сонику большие проблемы. Фейсплейт все еще подрагивал, перестраиваясь Юникрон знает как, когда Леозак прижал Тандеркрэкера к стене коридора. Где-то там со стуком съехались створки, пряча их от чужих оптик. Взгляд Тандеркрэкера был болезненно пустым. У Леозака невольно напряглись крылья. — Они правили его психику. Стерли эмоции, — убежденно сказал Тандеркрэкер. — Ты уверен? — Что-то оставили. Страх, например. Не знаю! По крайней мере, Тандеркрэкер не полез в драку с двумя профессиональными воинами. Леозак поблагодарил Праймуса и похвалил себя, что полетел сюда. Он чувствовал Тандеркрэкера всем корпусом — злого, фонящего горечью и растерянностью, подрагивающего от перевозбуждения. Леозак был рад возможности увидеть его таким. Без маски, без брони, раненой искрой — к искре. — Не обманывай себя, — жестко сказал Леозак. — Ему перестроили корпус. Он ворн провел среди чужих. Технически ему три с небольшим ворна, и треть жизни он провел с ними. Он узнал тебя. Он подтвердил, что помнит ваше прошлое. Я смотрел на его фейсплейт, когда ты говорил с ним об этом, и я не сомневаюсь, что он все помнит. Он просто лживый трус, выбравший покой и удобство. Леозак не сомневался и в другом: Старсэйбер узнал его с первого взгляда. И Старсэйбер боялся его, зная, кто он такой. Наверное, только Тандеркрэкер мог не слышать ничего о Леозаке, регулярно напиваясь с экипажем «Дарксайда». Вернувшись из космоса, меха не рассказывают страшилки. Они хвастаются. На таких пьянках даже поминать погибших не принято. Тандеркрэкер со скрежетом потерся броней о броню, отодвигаясь от стены, сбросил руку Леозака с плеча и торопливо пошел к лестнице. Леозак догнал за несколько шагов, отметил, что фейсплейт Тандеркрэкера уже почти в порядке. Хорошо. На этом уровне гостиницы было пусто, но по пути к номеру они могли привлечь ненужное внимание. Впрочем, кто разберет, что нормально для этих дроидов? Впереди из приземистой уборочной машины трансформировался серебристый двуногий органик, а меньше чем через клик он скопировал внешний вид джетов. Ему точно не хватало массы, при пятиметровом росте наверняка внутри он был полым — но выглядел очень похоже. Нечто усредненное, с идеально симметричными линзами, глухой маской и неподвижными отростками в форме крыльев за спиной. Здесь не было кибертронцев, и Леозак уверен был, что они с Тандеркрэкером так и останутся единственными постояльцами в этой гостинице. А если Старсэйбер и Соник улетят раньше — то и на всей планете Наэконда. Какой здравомыслящий меха полетит туда, где примитивные поделки органиков способны менять форму не хуже шифтеров? — Нам ничего не нужно, — поспешил отмахнуться от дроида Леозак. — И мы будем признательны, если ты не станешь копировать нашу внешность. Могут случайно активироваться боевые протоколы. — Сбой распознавания «свой-чужой»? — уточнил дроид, снова превращаясь в органика. — Так говорили ваши друзья. Леозак кивнул. Он проследовал за Тандеркрэкером в их аскетичный и тесный номер. Платформа и мойка за полупрозрачной ширмой, больше ничего. Тандеркрэкер лег на платформу и уставился в потолок. Сцепленные когти слабо подергивались — черные ломаные линии на блестящем кокпите. — Я не могу утверждать, что мнемохирургического вмешательства не было, — заговорил Леозак после нескольких кликов молчания; он сидел рядом, но прикасаться не рисковал. Не для того он столько ворн приручал Тандеркрэкера, чтобы сейчас сорваться и закончить эту неприятную встречу недобровольным коннектом. — Я не знаю, каким был Старсэйбер пятнадцать ворн назад. Но знаю, что говорят об автоботских войсках с Приона. Эти меха уничтожают планеты, лишь бы те не достались десептиконам. В том, что он изменился, нет твоей вины, в этом секторе больше некого было просить о помощи, так что… — Старсэйбер никогда не был хорошим меха, — перебил Тандеркрэкер. — Ни в каком смысле. И я тоже. Никто из нас… них, — поправился он, — не был. Я не знаю, как было принято на «Скайсталкере», но на «Дарксайде» даже своих не считали за… за что-то ценное. Поэтому мне было с ними легко, — Тандеркрэкер посмотрел Леозаку в оптику. — Я не знаю, стал я таким или активировался, но я всегда знал, что от них можно ждать чего угодно. Электро — помнишь Электро? — выносил мне проц, что я не понимаю, кого зовут служить на корабли, а я все думал, что я такой же. Когда Старси рассказывал мне, как они насиловали и пытали колесных колонистов, я возмущался только потому, что эти оплавки могли в очередной раз подцепить ржавчину. А мне пришлось бы искать для них лекарства и киберматерию! — Это было в прошлом, — напомнил Леозак. — Полторы тысячи квартексов назад. Пятнадцать ворн. Когда я встретил тебя и Скайварпа, мне тоже казалось, что между нами пропасть. Я уж не говорю о Лагнате. Я постоянно ощущал себя древним занудой, который должен объяснять очевидные вещи. — Да-да, эта десептиконская пропаганда в его пересказе!.. — Тандеркрэкер наконец улыбнулся. — Я просто мечтал заблокировать ему комлинк, чтобы он хоть с прочитанным бредом разобрался, а не лез искать новые аргументы, почему десептиконы правы!.. Если Старсэйбер целый ворн воевал за автоботов, конечно, теперь он верит в их идеи. Но я не понимаю, почему он не сказал мне об этом прямо. Почему он привел с собой какого-то спейс-джета?! — Потому что мы опасные террористы и лучшие друзья Черного блока, — оскалился Леозак. — И во всем секторе одна Наэконда достаточно нейтральна, чтобы спокойно нас принять. Остальные только болтают о своем нейтралитете. Страшно лететь одному к таким меха, наверное… — Фрагова политика! — Тандеркрэкер отвернулся к окну. Там взлетали и садились одинаковые темно-фиолетовые транспортники. Органики выкачивали газы и металлы из Наэконды без перерывов, и каждый цикл отправляли отсюда тысячи тонн. Даже странно, что здесь сохранили чистую атмосферу и первоначальные ландшафты. Местные горы, ледники и водопады были настолько хороши, по мнению органиков, что они сюда прилетали со всего сектора. Полюбоваться. Тандеркрэкер уже отключился от реальности, изучая что-то на внутренней стороне линз. Как обычно. — Я хочу полетать, — Леозак не слишком рассчитывал на ответ, но Тандеркрэкер мигнул, показывая, что услышал. — Шлаково на искре. Всего восемь ворн между активацией Тандеркрэкера и последним рейдом «Скайсталкера» под командованием Десзараса. Всего восемь ворн, а Леозак не вспомнил ни одного имени. Экипаж «Дарксайда» сменился полностью. Наверняка и сейчас на «Дарксайде» воюют совсем другие меха, незнакомые уже Тандеркрэкеру. Все они одинаковы. Тандеркрэкер не вдавался в подробности, но Леозак прекрасно знал, о чем он умалчивал. И о чем думал Старсэйбер, опуская оптику и делая вид, что никвинта не помнит. Ветер хлестал по крыльям, чужое зеленое небо было чистым и светлым. Внизу стелились бесконечные горные хребты в коричневато-зеленой дымке. Леозак хотя бы не притворялся, что ничего этого не было! Из архивных файлов всплывали имена: Дриллхорн, Хэллбэт, Гайхоук… Они не стали бы прятаться за чужой спиной. Они не стали бы лгать, что изменились и почти все забыли, кроме сухих фактов. Они были воинами. Им не нужно было навешивать на себя дополнительные движки и броню. Леозак обещал Тандеркрэкеру, что не тронет его amica endura. Но Тандеркрэкер и так никуда не денется, а в космосе уважают только тех, кто держит слово, и в любом уголке вселенной Леозака знали как меха, объявившего джетам священную войну. Если кто-то узнает, если Старсэйбер откроет свой ржавый рот… Спасибо Праймусу, здесь не так много посадочных площадок для чужих кораблей. Леозак нашел скромный транспортник автоботов очень быстро. Символический фейсплейт алел на обоих бортах. У Старсэйбера на плечах тоже были эти клейма. Здесь, в невообразимой дали от Кибертрона, они будили в искре ностальгию, смешанную с глухой яростью. Из обозначения декаворна сделали воинскую инсигнию, десептиконы — придумали новое, автоботы — взяли текущее… и время словно остановилось. Кибертронцы в незапамятные времена освоили гигапарсеки межзвездного пространства. Кибертронцы создали колонии, не менее великие, чем сама метрополия. Кибертронцы почти уничтожили своих создателей квинтессонов. Все ради того, чтобы распространить на эти гигапарсеки бессмысленную войну. Старсэйбер смотрел на Леозака синими линзами из-под раздражающе яркого красного шлема. И выхватил меч сразу, не дожидаясь вызова по всем правилам. Может, если бы кто-то из них попытался заговорить, все сложилось бы иначе? Лезвия звонко ударялись друг о друга, тонкие и легкие мечи Леозака почти каждый раз вздрагивали, прошивая вибрацией до локтей или даже выше. Он давно не дрался с джетами. Но, кажется, Старсэйбера и учили иначе. Здесь, на Прионе. Они зря утяжелили Старсэйберу корпус. Он бил сильно, но двигался медленно. Непростительно медленно. А Леозак пять ворн дрался с любыми мечниками, согласными с ним тренироваться. Он пять ворн мечтал победить Десзараса в честном бою. Пока не понял, что на самом деле хочет совсем другого. Леозак хотел быть свободен. Он отряхнул мечи, стараясь не забрызгать весь грузовой отсек. Транспортник Старсэйбера и Соника внутри был очень похож на тот, на котором прилетели Леозак и Тандеркрэкер. Удобно. Искра тепло и довольно пульсировала, как тогда, над дезактивами Десзараса и остальных. Как каждый раз, когда Леозак встречал братьев и казнил их. Он оттащил еще фонящий дезактив к стене, так, чтобы от шлюза его не было видно, и оттер синие пятна отовсюду. Вколол концентрированный восстановитель в свежие порезы. Отправил Тандеркрэкеру несколько красивых видов Наэконды. Тот немедленно отключил комлинк, последние кадры зависли в ожидании, когда восстановится связь. Оплавок. Не то чтобы Леозак очень хотел утешать Тандеркрэкера и выслушивать его воспоминания спаркства, но это виртуальное хлопанье дверями… Сидя в засаде в темном грузовом отсеке и ожидая Соника, Леозак верил, что перемены возможны. Он сам изменился, значит, Тандеркрэкеру это удастся тоже. КНК могла диктовать равнодушие к чужим смертям и жажду живого энергона… а меха могли думать процессором и делать выбор сами, не оправдывая свои поступки ни альтмодом, ни мнемохирургией, ни многоворновыми традициями. Соник был пьян. Сильно пьян. Легкая работа. В его серой, тусклой оптике мелькнуло узнавание, затем фейсплейт исказил страх, но Соник не успел даже закричать. Вот только рухнул неудачно, головой пробил внутренний шлюз. Створки заклинило, автоматика заверещала, и Леозаку пришлось прорезать себе путь к консоли управления, слушая бубнеж о риске разгерметизации. У него были неплохие программы для взлома, но наивные автоботы даже не заблокировали доступ. Запрос разрешения на вылет, отключение ретранслятора при выходе на орбиту, курс на местную звезду. Тандеркрэкер ни о чем не догадается. Леозак просидел на чужом транспортнике почти до самого старта: помылся, высушился, заправился, привел в порядок мечи. Тонконогий дроид, напоминающий органическое насекомое, ловко запрыгнул ему на плечи, стоило спуститься на территорию космопорта со взлетной платформы-стоянки. И мгновенно отдернул блестящие манипуляторы от когтей, перескакивая по рукояткам и креплениям мечей на турбине, по стабилизаторам и кромкам крыльев. Почти невесомый, он щекотал обшивку и шептал то в правый, то в левый аудиодатчик: — Не останавливайся, иди спокойно, тебе нужно убраться из опасной зоны и выслушать меня… Осторожнее, я увернусь, а ты можешь себя травмировать… — Ты разумно? — спросил Леозак, шагая прочь от транспортника. Тот выступал угловатой глыбой из бледно-зеленого тумана. — Естественно, — подтвердило существо, продолжая передвигаться по его плечам, крыльям и турбине. — Все, кого ты здесь видел, разумны. Все они — я. Искусственный интеллект, потому что ни один органик не сможет управлять столькими дроидами одновременно. Даже Тандеркрэкер, с его логистическим апгрейдом и дополнительными процессорами, не смог бы. — И что же ты хочешь мне сообщить? — Хочешь, я покажу тебе, как ты выглядишь, когда убиваешь? — манипуляторы дроида защекотали шею. — Это красиво. — Убийство не может быть красивым, — Леозак смотрел прямо перед собой, проходя между одинаковыми взлетными площадками. Часть из них пустовала, а на остальных высились одинаковые транспортники. Ими тоже управляет ИИ? — Но иногда оно необходимо, чтобы выжить. — Я собирался убить их сам, — дроид надавил на обшивку уже ощутимо, по шее потекли горячие струйки топлива. — Они были невежливы. Хотя, насколько мне известно, мои функции не сравнимы с функциями вашего божества Праймуса, соответственно, я априори не могу оскорблять ваш вид одним лишь фактом своего существования… — Я не теолог, — оборвал его Леозак — и сжал в ладони сегментированные тонкие манипуляторы, отводя в сторону. — Космос велик, и меха могут исповедовать любую веру, какая им нравится, не мешая друг другу. Как и органики. Мы покинем Наэконду сразу же, как только ты позволишь нам улететь, чтобы ничем не оскорбить тебя даже случайно. Теперь слезь и дай мне трансформироваться, мне нужно долететь до гостиницы и забрать моего друга. — Не так быстро, — дроид пугающе ловко вывернулся из его когтей, завис перед фейсплейтом, цепляясь за наплечники и края шлема, и уставился в оптику темной линзой-объективом. Корпус его был маленьким, цилиндрообразным, и ритмично покачивался, словно подстраиваясь под шаги, хотя Леозак уже остановился. — Мне нужно, чтобы вы оказали мне одну услугу. Спустились туда, где пропадают мои посланники, и выяснили, что там происходит. — Бесплатно мы такие услуги не оказываем, — улыбнулся Леозак. — Но можем обсудить цену. — Я не расскажу твоему другу, что случилось со Старсэйбером и Соник Бомбером, — дроид резким жестом коснулся рта Леозака, намекая молчать. — И вы улетите отсюда живыми и невредимыми, на заправленном корабле. — Ну-ну. Лучше устрой мне встречу с органиками. Хочу услышать от них самих, что им нужна помощь меха. Почему они не спустятся туда сами? — Там опасное для них излучение. Хорошо, ты поговоришь с ними. И они тебе заплатят. Но ты согласишься. — Договорились. Леозак все равно собирался остаться здесь на несколько циклов. Полетать в одиночестве, осмотреть местные красоты. Когда еще его занесет сюда?