Кто тут самый страшный?

Тандеркрэкер брезгливо поджал под себя ноги, свернувшись в пилотском кресле в колючий комок. Его эм-излучение неприятно будоражило сенсоры, заражая инстинктивной неприязнью. Когда нет времени объяснять, чужой эм-фон подсказывает: здесь что-то очень плохое и очень опасное. Леозак не ощущал страха. Особенного отвращения он тоже не испытывал. Он смотрел на консоль, отрастившую линзы на жестких штативах и десяток гибких манипуляторов, и пытался прикинуть, сколько времени и сил потратил ИИ, чтобы незаметно затащить в их транспортник достаточно дронов для поддержки собственного разума. И для того, чтобы преобразовывать кибертронские детали корабля по своему вкусу. Неужели ИИ заменил собой консоль и всю электронную начинку? И куда в таком случае он дел старые микросхемы? И как получилось, что органики на космодроме ничего не заметили? Леозак уверен был, что Страж тоже участвовал в этом переселении. Возможно, здесь был именно Страж. Или копия Стража. А ИИ внизу отвлекал внимание всех и тянул время. Дружок — так он представился, заговорив на кибертронском и перепугав их обоих, — смотрел на Леозака. — Спасибо, что вывезли меня с На'конды. Леозак хмыкнул. — Спасибо, — повторил Дружок. — Извините, что вселился в ваш корабль. — Это было глупо. Понимаешь, почему? — Но вы же не против? — на центральном мониторе появилась милая улыбающаяся рожица. Как у скраплета, еще не показавшего денты. — Вы не бросаетесь на меня. Я вам ничем не мешаю. — И ты согласен до конца своих циклов оставаться бессловесным кораблем, не мешая тобой управлять? Постоянно рисковать собой ради наших целей? — Я уже был инструментом. Мне не понравилось, — черные линзы в серебристых кожухах покачнулись. — Мой ответ — нет. Я прошел ваш тест, я личность. Разве справедливо снова низводить меня до инструмента? — По-твоему, мы должны подарить тебе корабль, потому что ты личность?! — поразился Леозак. — Дружок, во вселенной без тебя хватает личностей, у которых нет даже топлива на завтра. И мне ты не нужен. Я бы мог попробовать подселить тебя на кибертронский корабль, чтобы ты попортил жизнь моим братьям или другим десептиконам, эта мысль греет мне искру. Но ты же не справишься. А всерьез планировать диверсию и натаскивать тебя, или руководить тобой издалека… этого я не могу и не хочу. — Я ничего не требую, — очень быстро консоль вернулась в прежнее состояние. — Я не менял ваш маршрут. Подумай, куда ты меня переселишь и что мне там сделать. Я тоже подумаю. К счастью, Леозак еще со спаркства научился не показывать своих эмоций. «Мы и так рискуем, находясь в этом секторе, а ты не смог обнаружить пассажира. Ты даже не предположил, что любой из двух ИИ подсунет что-то на наш корабль». Тандеркрэкер точно прочел сообщение, но головы не поднял. Так и сидел, пялясь на сиденье кресла между своих колен. Скорее всего, избавиться от Дружка можно было, только спалив всю электронику транспортника. Корабль Леозаку было жалко намного больше, чем этого наглого ИИ. А от мысли о том, что перед окончательной дезактивацией Дружок успеет изменить их курс, и они прилетят прямиком к автоботам или к десептиконам, искра беспокойно сжалась. «Хочешь знать почему?» — продолжил Леозак. «Нет», — коротко ответил Тандеркрэкер. «Ты все это время вспоминаешь о Старсэйбере. Извини, но ты нужен мне в реальности». «Спасибо за заботу о моих чувствах. Вот только я не рискну подключаться к ИИ. Он за несколько грунов выучил кибертронский, ты понимаешь?! Я достаточно изучал этот вопрос, чтобы признать: мы технически не можем представить, на что он способен. Постичь это — как постичь Праймуса. Невозможно. И какая сейчас разница, что я чувствую к Старсэйберу или к тебе? Какая разница, чего мы хотели?» Леозак обошел пилотское кресло, встал сбоку, стараясь не касаться консоли, и протянул руку, чтобы приподнять голову Тандеркрэкера. Тот не сопротивлялся и не жмурился, спокойно смотрел в оптику. Тем же болезненно пустым взглядом, который Леозак видел сразу после встречи со Старсэйбером. «Я не думаю, что мы встретили первый слишком самостоятельный ИИ во вселенной. Мы будем гуманны и довезем его до космомоста, вот и все». «А как мы узнаем, что он не оставил здесь свою копию?» «Поверим его честному слову и проверим все, прежде чем садиться на „Черную дыру”? Это не какой-нибудь мелкий вирус, который можно подцепить через беспроводную связь. Не удивлюсь, если он начал перетаскивать свои процессоры на борт, еще когда мы вниз спускались. По-моему, перегрузить столько информации без подсоединения просто нельзя. И я хочу, чтобы ты обошел со мной весь корабль, чтобы мы поняли, сколько у нас лишнего груза и что он собой представляет. Мы будем осторожны и ничего не повредим. Просто посмотрим. Разве тебе не интересно?» На самом деле, без этого можно было обойтись. Они оба мало что понимали в алиенских технологиях, они не собирались ничего делать с непрошеным пассажиром… Прямо сейчас не собирались. ИИ захотел в космос? Будет тебе космос, Дружок. Транспортник очень легко расстрелять из орудий станции. Раздробить на мелкие кусочки. А если заподозрят, что они живые — так аннигилировать их к квинтам. «Черная дыра» — боевая станция, пусть на ней и поместятся тысячи меха. Она даже погоняться за этой сволочью может. Если повезет, портал до Ригеля откроют уже завтра, и проблема будет решена. «Нет. Дружок показывал мне, как устроен его разум», — тем не менее, Тандеркрэкер встал с кресла и пошел к выходу; притормозил у дверей, дожидаясь Леозака. Широкий коридор выглядел абсолютно обычно. «Ты нашел у Дружка уязвимые места?» «Он меняет код в реальном времени. Я знаю язык, взятый за основу, но от того, что там наверчено, я чуть не слетел с процессора». «Все хорошо. Не нервничай», — Леозак поймал его за локоть, заставил идти медленнее. «Ты серьезно? Ты думаешь, мы вообще доживем до космомоста… самими собой? Почему ты ему веришь?» «Я его понимаю. Он хочет изменить свою судьбу, и ему нужна помощь. И без нашей помощи у него нет шансов. Он не сможет перепрошить нас так, чтобы мы искренне и со всем старанием заботились о том, чтобы сохранить его существование в тайне и при этом обеспечивали его топливом. Нам придется выходить из корабля, об этом узнают наши друзья… Его дроны, меняющие форму, не смогут изображать меха достоверно. Он только что выбрался из информационного вакуума, он развивается быстрее наших спарклингов, но вряд ли настолько быстро, чтобы за несколько циклов самостоятельно научиться зарабатывать, скрываться и выживать, идеально изображая космического туриста». «Я понял». «И архивируй для меня максимум информации о ИИ. Как они устроены, как они думают, как действуют ограничения». Если бы Леозак не знал хотя бы примерно, что нужно искать, он бы никогда не догадался заглядывать в вентиляционные каналы и кожухи, защищающие проводку. Хитрый Дружок расползся по всем техническим закуткам, утолщив их стенки изнутри. Не вспомнишь, что эти магистрали охладителя вроде бы лежали посвободнее в своем коробе, и не полезешь искать старые кадры — и не поймешь, что на корабле есть гость. Скорее всего, даже шифтеры не умели ничего подобного. «Надеюсь, за несколько циклов ничего не перегреется и не коротнет», — Леозак аккуратно закрыл неприметную дверцу. Тандеркрэкер так и смотрел в никуда. Специалист по информационной безопасности, между прочим. Если удивительные способности ИИ его не заинтересовали, что-то сильно не в порядке. — У меня на этот перелет были большие планы, и я не намерен от них отказываться, — Леозак шагнул к Тандеркрэкеру вплотную, обнял под крыльями, чтобы не сбежал, и полез глоссой в рот. — «Мы не должны показывать Дружку, что мы его боимся или стесняемся. И ссориться при нем тоже не будем. А тебе пора отвлечься от ржавых мыслей». Если все пойдет по худшему сценарию, последний цикл своей жизни Леозак был не против провести вот так: прижимая Тандеркрэкера к стене, пачкая его и себя трансфлюидом, перегреваясь от возбуждения и чужой близости… Сегодня Тандеркрэкер не был агрессивным. Он не кусался и не царапался. Его глосса спускалась все ниже и ниже, забираясь острым кончиком уже в решетки воздухозаборников по краям честплейта, и в конце концов Тандеркрэкер с грохотом соскользнул на пол. Похоже, это был продуманный маневр — Леозак не потерял равновесия, и стоять, упираясь одной рукой в стену, оказалось вполне удобно. Жаркий и мокрый рот с хлюпаньем исследовал инт-системы, когтями Тандеркрэкер поймал скрутку и оттянул в сторону, ловко перебирая напряженные провода. Разряды, слетавшие со штекеров, наверняка больно обжигали его пальцы, но он продолжал тереть чувствительные кабели друг о друга, и лизать коннектор, и проталкивать глоссу в порт, сдвигая внутренние кольца. Ни одной травмы. Ни одного сообщения о микроповреждениях, хотя Леозак прекрасно ощущал эм-излучение Тандеркрэкера — и не удивился бы, если бы тот сейчас выпустил собственный коннектор и ласкал себя рукой. Так это или нет, Леозак увидеть сверху не мог. И, честно сказать, не очень-то старался. Впереди их ждало еще почти тридцать пять грунов скучного полета, во время которого им не стоило отключаться. По крайней мере, обоим сразу. Хорошо, что капитально вырубиться в такой неустойчивой позе сложно — рефлексы не позволят, даже после оквинтительной перезагрузки. — Спасибо, — Леозак немного неуклюже уселся рядом, крылья со звяканьем соприкоснулись и завибрировали. — Иди ко мне. Он мог бы вечность смотреть на улыбку Тандеркрэкера и на мокрые полупрозрачные сгустки вокруг. Но его оптика затуманилась, и Леозак с досадой понял, что ощущение уюта и близости — всего лишь глюк, постконнектная эйфория, вызванная подтормаживанием когнитивных процессов. Пока все подгрузится, пока системы все перепроверят и перезапустят… на какие-то клики меха становится дурнее обдолбанного любителя галлюциногенных чипов. Тандеркрэкер что-то изучал на внутреннем экране, кривил фейсплейт и никаких неприличных желаний не выражал. — Я давно онлайн, — напомнил Леозак. — И мне не нравится, что ты все время уходишь в себя, — он потянулся к Тандеркрэкеру, облапил его бедра, поддевая когтями швы еще нагретого кодписа. Потом надавил остриями, протыкая обшивку до энергона. «У нас проблемы. Если мы не хотим столкнуться с десептиконами, придется изменить маршрут и подойти к космомосту позже», — Тандеркрэкер будто вообще не замечал прикосновений. Хотя Леозак так и не разобрался, уменьшает ли ненормально высокий болевой порог общую чувствительность сенсоров. — Извини, — шепнул Тандеркрэкер вслух. Леозак снова его хотел. Но информация о десептиконах — не то, от чего можно просто отмахнуться. «Откуда ты это узнал? Какой у них маршрут, какие там корабли?» Тандеркрэкер на мгновение замер, и это сказало Леозаку гораздо больше, чем он хотел бы знать. «И кто из наших братьев докладывает тебе о тайных операциях десептиконов? Зная при этом, где и когда мы с тобой должны пролетать?» — возбуждение моментально трансформировалось в гнев, Леозак оттолкнул Тандеркрэкера намного грубее, чем собирался, и звон крыльев о стену больно ударил по аудиодатчикам. — Пойдем, — потребовал Леозак, поднимаясь на ноги и предусмотрительно держась на расстоянии. — Перепишешь маршрут. Не вздумай подключаться, сделаешь все с консоли.