Кто тут самый страшный?

«Я могу помочь», — написал Дружок. Леозак проигнорировал его, пытаясь сопоставить изображение на мониторе и собственные представления об устройстве воздухозаборника. Энергон все еще тек, и понять, что именно нужно подцепить когтями и поставить на место, никак не получалось. Из консоли, кроме камеры на длинной ножке, зависшей у кокпита, высунулся толстый провод с пинцетом вместо штекера. «Хорошо, помоги». Что-то было жуткое в том, как уверенно и быстро Дружок выправлял и фиксировал поврежденные Тандеркрэкером детали. Если верить медпрограмме — никаких новых травм. Вдруг Тандеркрэкер был прав, и они выпустили на просторы вселенной нового Юникрона? Но с Дружком хотя бы можно было поговорить. Процессор у него работал как надо. Он — с подсказками Леозака, но все же, — только что изобразил Соник Бомбера. Повезло, что тот оказался важной шишкой среди автоботов на Прионе. Записи его публичных выступлений лежали в открытом доступе в инфосети, и Дружок в реальном времени поболтал с начальством автоботской военной базы. Леозак не знал, поверили они или нет, у него, разумеется, не было никаких секретных кодов доступа. Но он поставил на то, что они менялись чаще, чем раз в декацикл, и вроде бы не прогадал. В любом случае, автоботов он предупредил. Интересно, смог бы он так же одурачить Вирля? Леозак не стал проверять. Просто отправил пакет данных на «Черную дыру» по защищенному каналу. Не только Вирлю, но и меха из команды, на которых мог положиться. Мало смысла открывать портал вне космического моста, если нет гарантии, что сюда придет хотя бы «Скайсталкер». Десять грунов до предполагаемой атаки на автоботскую базу. Через десять грунов — если Вирль согласится, если он сможет договориться с техниками местного космомоста, если прямо к Приону телепортируются боевые корабли с Ригеля, — через десять грунов у Леозака будет шанс захватить «Тормент». Тот летит к Приону не один, но Леозаку нужен только он. Восский крейсер, свежеотремонтированный и усовершенствованный для войны, а не для охоты за контрабандистами. Если у Леозака появится второй крейсер благодаря Тандеркрэкеру… можно забить болт на то, со злым умыслом он переписывался с собратьями или по глупости. У Леозака искра восторженно замирала от одной мысли, что он завоюет еще один корабль с родины. Они будут бояться его еще сильнее. Он сделает «Скайсталкер» самым быстрым и опасным крейсером из тех, что можно нанять за шаниксы. Не стоило угрожать Тандеркрэкеру и провоцировать его на ответную агрессию… но Дружок уверял, что на сообщение тот не отвечал и в инфосеть не выходил. И уже не выйдет. Удобно, когда твой корабль способен заблокировать доступ к ретранслятору всем, кроме тебя, и никто этот блок не взломает, ни за десять грунов, ни за десять циклов. Тандеркрэкер его возненавидит в любом случае, так ведь? Почему от этой мысли на искре стало настолько тоскливо? «Я в деле. Мост будет. И я буду на твоем корабле. Всегда готов напомнить кибертронцам, что они очень зря меня не добили», — к сообщению Вирль прибавил юникроновски хохочущий смайлик. «Он возьмет командование на себя?» — уточнил Дружок. Леозак кивнул, погруженный в свои мысли. Предлагая Дружку сделку, он держал в уме вариант, что Вирль не захочет видеть никакой ИИ на «Черной дыре». Вирлю, в конце концов, проц перепрошивали, а Дружок потенциально способен всех сделать своими марионетками… или нет? Впрочем, Леозак и ценил Вирля за его непредсказуемость. Две жертвы мнемохирургии были рядом с Леозаком много ворн — и спустя эти ворны по-прежнему вызывали болезненное любопытство пополам с брезгливостью. Вирль, в отличие от Скайварпа, не напоминал о Восе и не улыбался Леозаку в кают-компании почти каждый цикл, и потому желание увидеть сумасшедшего винтокрыла было искренним. Леозак не видел его полквартекса, а не общался нормально, с тоннами хайгрейда и болтовней обо всем и ни о чем, еще дольше. Вирлю не нужно было объяснять, почему ради шанса отправить в послеискрие столько джетов и захватить восский корабль Леозак договорился бы с самим Юникроном. А с Тандеркрэкером он разберется позже. Примет наконец его вызов на дуэль… Пока Леозак ремонтировался и восстанавливал заряд, прошло почти три груна. С «Черной дыры» никто не писал, значит, все было в порядке. Леозак не зря всех просил о радиомолчании, не хватало только упустить такой шанс, потому что кто-то перехватит сообщение! Тандеркрэкер не выходил из грузового отсека. «Что он там делает?» — наконец спросил Леозак у Дружка. «Из него выливается топливо через горловой шлюз. Он только что его пил, так что предполагаю, это не следствие травмы. Возможно, произошла некая химическая реакция. Насколько для вас нормально добавлять в топливо белое порошкообразное вещество, спрессованное в шарики?» «Это наркотик, и это не очень нормально», — ответил Леозак, не скрывая недовольства. «Наши действия?» Праймус, каким же этот ИИ оказался общительным. «Если бы он был бойцом и обдолбался перед операцией, а потом еще и в грузовом отсеке бы сливал, я бы его избил. Не до такой степени, чтобы возиться с ремонтом. Скорее унизительно. Но Тандеркрэкер — гражданский, и с корабля мы его не выпустим. Следи за ним и сообщи мне, если что-то пойдет не так». «Он снова пытается смешать белое вещество и топливо, но теперь добавил к нему серебристую густую жидкость». Восстановитель? «Ты заметишь, если его эм-излучение изменится?» «Если он начнет угасать или появятся признаки нарушения работы нейросети, я замечу», — подтвердил Дружок. Тандеркрэкер наверняка переживет их обоих, зло подумал Леозак. Он с самого начала не верил, что контакт с Восом был единственным и связан только со Старсэйбером, а расшифрованное Дружком сообщение это подтвердило. Как хорошо Тандеркрэкер устроился: вдалеке от войны, никвинта не делая на «Скайсталкере», собирал информацию об автоботских и десептиконских силах в колониях! Леозаку он рассказывал, как ненавидел государство, Храм и СБ, как сразу после учебы оказался в узаконенном рабстве и лишился возможности даже посмотреть на другие города собственной оптикой. А своим восским работодателям — как он страдает среди низших созданий? Он был таким искренним, когда сам пришел к Леозаку в отсек — после того, случайного, вызванного эмоциями первого коннекта. Таким упрямым в своем желании повторить все еще раз. А потом еще, когда они оба точно будут трезвыми… Только это и казалось сейчас искренним. Потому что шпионить на благо Воса и лететь на встречу со Старсэйбером Тандеркрэкер мог, не затаскивая Леозака на платформу. Amica endura, Юникрон бы его побрал. Жаль, что Дружок вряд ли сможет отыскать данные о джете, пропавшем без вести пятнадцать ворн назад. В открытый доступ не могли выложить ничего важного, если у Старсэйбера и была личная страничка, то в локальной сети Воса. Но все же Леозаку было любопытно. А Тандеркрэкера спрашивать он не собирался. Все равно не ответит. То ли Тандеркрэкер сам по себе был скрытным, то ли он избегал поднимать тему джетов рядом с Леозаком… и вот, все, что Леозак знал о его жизни до «Скайсталкера», это его дружба с экипажем «Дарксайда». Когда-то давно Тандеркрэкер упоминал, что работал в шахтах, в Академии, выполнял поручения СБ, как хакер. Это никвинта о нем не говорило. Откуда у него регенерация, как у бойца, и умение серьезно поранить ничего не подозревающего меха одним ударом? Леозак сам подпустил его слишком близко — и теперь под честплейтом саднило сразу в нескольких местах, и ясно было, что за несколько грунов это не пройдет. Потом еще придется все воздуховоды промывать от энергона и осколков металла. Скривив фейсплейт и осторожно продув раненые вентиляционные выходы, Леозак настроил повышенную чувствительность к прикосновениям и запустил принудительную гибернацию. …В онлайн он вернулся сам — и очень вовремя. Транспортник приближался к сражению над Прионом. Консоль выглядела обесточенной, экраны перешли в прозрачный режим, и Леозак видел, как осторожно Дружок маневрирует, избегая чужих выстрелов. Кажется, пока на них не обращали внимания. Десептиконы отвлеклись на «Скайсталкер», автоботские орудия планетарной защиты палили по всем сразу, и если кто и задумался, откуда здесь взялся маленький транспортник, то тратить на него энергию не захотел. — Ты решил рискнуть, — зазвучал сзади тихий голос Тандеркрэкера. — Да, — Леозак поднялся на ноги и шагнул к нему; эм-поля в тесной рубке столкнулись. — Отойди от двери, не хочу проблем при разгерметизации. — Этому кораблю хватит одного удачного попадания. — Его не будет, — пообещал Леозак, нарочито медленно протянул руку, сжал плечо Тандеркрэкера и подвел его к пилотскому креслу. Дружок огибал огромные по сравнению с ними боевые корабли, и Леозак нервно следил за их темными тенями. — Они не успеют в нас выстрелить, — он заставил Тандеркрэкера сесть; тот, впрочем, не сопротивлялся, завороженно смотрел в панорамные окна. — Мы с Дружком все продумали. И о тебе он тоже позаботится. Слышишь, Дружок? Детали тускло-серого цвета, цвета оголенного металла, выскользнули из-под кресла, обвивая Тандеркрэкера и приматывая его к спинке. Леозак прижался к ней с другой стороны, положил руку на честплейт Тандеркрэкера, приобнимая. Под ладонью часто-часто пульсировала искра. — Не бойся. Ты принимал стимулятор? Да? — Угу, — пробурчал Тандеркрэкер. Он ощутимо дрожал, голову отклонил влево, и правое крыло опустил максимально — так, чтобы с рукой Леозака не соприкасаться. Их все равно качнуло вперед, обоих, когда транспортник врезался носом в рубку «Тормента». Шлюзы для приема таких вот маленьких кораблей были надежно защищены, это они с Дружком поняли даже по некачественным кадрам из инфосети, так что самым уязвимым местом остались смотровые окна над носом. Тем проще перехватить управление. На «Торменте» освещение было включено, и в первые наноклики Леозак плохо различал, что там происходит. Бронепластиковые прозрачные пластины их транспортника треснули, консоль и мониторы распадались на сегментированные манипуляторы, тонкие и толстые… и уползали туда, на свет. По стенам и потолку ползли буры, ковши, клещи и еще Юникрон знает что, меняя форму, клацая, скрежеща и изредка задевая расправленные крылья. Воздух стремительно уходил, и первый энергон потянуло следом, а потом в окно напротив кресла впечатало чей-то крылатый корпус, лишенный большей части головы и располосованный поперек честплейта. У Тандеркрэкера трансформировались челюсти. Джет, загородивший обзор, наконец сполз в сторону, и Леозак рассмотрел еще пять дезактивов. «Фантастика. Такими темпами корабль будет наш кликов через десять. Спасибо», — написал он обоим, Тандеркрэкеру и Дружку. «Ты выпустил монстра. Алиенского монстра. Лучше бы ты снова взял яд!» «Чтобы случайно отравить и нас тоже? Они не заслужили хорошей дезактивации, но Дружок, пожалуй, страшнее. Ты тоже не заслужил. Пить боевой стимулятор перед дуэлью — по-твоему, честно? Ну да, зачем быть честным с предателем?» «Теперь я тоже предатель», — Тандеркрэкер зафонил злостью и отдернул голову. Попытался. Его яркая, мерцающая оптика отражалась в смотровом окне, заляпанном синим. Четыре линзы Леозака отражались в нем тоже. «Ты выпил стимулятор, но не пришел. Передумал? Если ты хочешь остаться на моем корабле, придется выбрать: на моей ты стороне или на их». Они оба вздрогнули, когда что-то зашевелилось в рубке «Тормента». Дружок развернул большой смотровой экран так, чтобы им было видно, а может, заново собрал его. Из себя. Леозаку не очень хотелось думать, что еще может собрать из себя Дружок, но даже если тот заменил своими деталями всю электронику «Тормента»… На экране синели десятки крылатых дезактивов в разных помещениях корабля. Ради такого и умереть не жалко. Тандеркрэкер молчал на всех диапазонах. Сощурив оптику, он смотрел на результат первого в истории применения ИИ в бою с кибертронцами. Но ведь кибертронцы сами ИИ, если верить десептиконам, если использовать термины научные, не религиозные. Почему Дружка нельзя приравнять к ним? Есть же шифтеры, которые вроде как тоже не имеют постоянного альтмода, есть очень большие меха… «Ты доволен? Теперь нам нужен мост, пока нас не атаковали. Я контролирую орудия корабля, но не уверен, что справлюсь, если к обстрелу с Приона присоединятся и десептиконы». Пришлось связаться с Вирлем, получить координаты межпланетного портала — через десять кликов — и уговаривать Дружка спрятаться. Он же первый и пострадает, когда меха начнут палить по его живым и чувствительным деталям, испугавшись непонятного движения на якобы пустом корабле. Во время переписки Леозак уселся на подлокотник кресла, чтобы не мешать Дружку заползать обратно в транспортник, и теперь мог видеть фейсплейт Тандеркрэкера не в отражении на окне. Тот так ничего и не написал. Иногда отсутствие ответа — это тоже ответ. Особенно если меха совсем не контролирует мимику. Праймус, Леозак и не собирался его убивать, и злиться давно уже прекратил. Глупо убивать меха, благодаря которому у Леозака теперь есть новый корабль. И от всего остального Леозак тоже отказываться не хотел, не после тысяч квартексов воздержания. Он удобнее оперся о спинку кресла, стараясь не прищемлять детали Дружка, и коснулся Тандеркрэкера как можно бережнее. Обещания или извинения здесь ничего бы не исправили, Леозак сомневался, что в таком нервном состоянии Тандеркрэкер вообще способен адекватно воспринимать глифы. Оставалось только целовать его, бессловесно делясь уверенностью, что все хорошо и скоро станет еще лучше. Когда откроется мост, они перелетят в безопасный сектор, расцепят корабли и посадят их на «Черную дыру», а потом избавятся от слишком умного ИИ… и у них наконец появится время, чтобы просто жить и радоваться. Нужно только немного подождать.