Кто тут самый страшный?

Ты говоришь, что нет любви, есть только пряник и плеть, Я говорю, что цветы цветут, потому что не верят в смерть... (с) Наутилус Помпилиус

Двигался Скайварп скованно и неловко, а когда оперся руками на спинку кресла, из глубоких царапин на предплечьях выступил энергон. Похоже было, что он пытался защитить фейсплейт и шею. Присмотревшись, Леозак понял, что это не помогло. Хотя как сказать… из пробитых шлюзов не хлестало топливо, и тусклые, едва заметные полосы около рта больше напоминали следы дент, не когтей. Улыбался, впрочем, Скайварп вполне естественно, и эм-фон говорил только о дружеской симпатии. Тандеркрэкер когда-то объяснял, что подделать подлинные колебания эм-излучения невозможно. Максимум — изобразить ровное эм-поле хорошо владеющего собой меха, запрограммировав подавитель излучения скрывать все, что выбивается из нормы. Для поверхностного сканирования сойдет, но близких знакомых уже не обманет. Скайварп не притворялся. — Мы с Лагнатом хотим улететь. Отвезем двигатель обратно на его алиенский крейсер, раз он тебе больше не нужен. Но мы не поняли, что случилось с маленьким транспортником. — Зачем вы вообще туда полезли? — Ну как зачем?.. Уже договорились о мосте, а когда собрались заправить транспортник… Оказалось, он дрейфует на орбите «Черной дыры». Я прыгнул и посмотрел, что с ним… — И что ты увидел? Где конкретно ты был? — В рубке. Консоль с мониторами демонтирована, в смотровых пластинах сквозные трещины. — Ну надо же. После лобового столкновения трещины появились, — проворчал Леозак. — Как такое могло произойти… Чтобы притормозить Скайварпа, пришедшего пообщаться, тихого сарказма явно было мало. — Наверное, потому что вы не вспомнили ни обо мне, ни о стационарном телепорте? — Скайварп шевельнул крыльями. — Тебе лучше знать, как захватывать корабль, и у тебя все получилось супер… но лететь нам в итоге не на чем. Ты же понимаешь, для Лагната это важно. Но если мы очень нужны тебе сейчас, мы останемся, конечно. Я тебе нужен? — Я просто не подумал, что Лагнат захочет увезти движок сразу, — Леозак постарался улыбнуться. — Я поговорю с Вирлем, какой-нибудь кораблик найдется. На «Скайсталкере» еще столько работы, что несколько декациклов вашего отсутствия ничего не изменят. Ремонтники из них обоих никакие, а все мало–мальски ценное перетащили с одного крейсера на другой в первую очередь. Тут и Лагнат был не слишком нужен: без него найдутся сильные меха, если понадобится что-то перенести или подержать деталь, пока ее демонтируют или закрепляют. Лагнат, без вопросов одолживший Леозаку двигатель почти восемь ворн назад, конечно же, заслужил отпуск. Пусть возится со своей дорогостоящей игрушкой, которая вряд ли когда-нибудь выйдет в космос снова. Пусть увезет Скайварпа, пока не случилось ничего по-настоящему неприятного. — Мы не будем задерживаться надолго, — пообещал тот. — Можете не торопиться, — вот теперь Леозак усмехнулся искренне. Скайварп посмотрел на него серьезно, с выражением глубокой задумчивости на фейсплейте, потом мотнул головой: — Там все равно нечего делать… и я буду волноваться за Тандера. Я очень давно не видел его таким расстроенным. — Ты правда больной на проц. Это ведь он сделал. И сделает снова, — порывшись в саб-спейсе, Леозак протянул Скайварпу два тюбика с восстановителем. — Он заботился о нас, — убежденно ответил Скайварп; густая серебристая жидкость потекла по царапинам, окрашиваясь в синий. — Послушай, ты думаешь, он не понимал, что со мной будет на Кибертроне? Тандер считал, что лучше поддерживать контакт с родиной. Чтобы они знали: мы им не опасны. И чтобы его предупредили, когда кто-то соберется нас ловить. Так ведь и случилось? — Да, — Леозак нехотя согласился. Скайварпа Тандеркрэкер, конечно, не стал бы никому сдавать, это равнозначно самоубийству, но корабль… — Теперь все мосты взорваны. Пожалуйста, присмотри за Тандером, пока меня не будет. — Присмотрю. — Спасибо! Тогда жду твоего сообщения, когда и на чем мы сможем вылететь! — не отводя дозатора от стыков обшивки под подбородком, Скайварп шагнул назад, в слепящую зеленую воронку. Только спустя несколько кликов, переписываясь с Вирлем и договариваясь о встрече, Леозак понял, что «присматривать» за Тандеркрэкером придется уже сегодня вечером. Как-никак, единственный меха на всей станции, хоть что-то понимающий в ИИ. Вряд ли здесь прячутся сбежавшие с Кибертрона храмовники или меха из тех колоний, где с копиями Праймуса позволено общаться всем искренне верующим. А если они вдруг на «Черной дыре» есть, с Дружком их лучше не знакомить. Он, конечно, не умеет производить искры, энергон и киберматерию, даже не знает, как это делается; но он уже поговорил с верующими автоботами, а потом с верующим Тандеркрэкером, и глубоко задумался своим электронным мозгом. Наверное, до сих пор думал, летая вокруг станции. Леозак вот не рискнул бы объяснять Дружку, почему Праймус бог, а он нет. Подходящее для кибертронцев топливо можно синтезировать, некоторые меха бывают глупее уборочных дронов… Если кто-то за пятнадцать кликов уничтожает экипаж одного из лучших кибертронских крейсеров и перехватывает управление этим крейсером, лучше не спорить с ним лишний раз. С теми, кто всерьез задумывается, не божества ли они случайно, тоже лучше не спорить. Не требуют поклоняться им, и хорошо, а кем они себя считают — их личное дело. Пусть Дружок сперва научится синтезировать энергон из дешевого топлива органиков, или из солнечной энергии, или из астероидов и космической пыли, посоветовал ему Леозак. А то назваться можно кем угодно… Полировочный круг тихо жужжал, обшивка постепенно становилась гладкой и поблескивающей. Леозак думал о Тандеркрэкере. Тогда, в темной рубке, освещавшейся только лампами «Тормента», с которым маленький транспортник сцепился намертво… тогда Леозаку чудилось, что он заслужил награду. Он придумал и осуществил безумный план, он захватил «Тормент», он убил столько своих братьев, конечно, в тот момент ему поболту было, что Тандеркрэкер пытается кусаться и весь дрожит. Сам ведь написал, что да, он на стороне Леозака. Сам пришел в рубку и не попытался ничего изменить. Ничего бы не вышло, но какая разница, если лучшая дезактивация для джета — это погибнуть в бою за что-то достойное? Тандеркрэкер не был трофеем. Даже если бы на «Торменте» кто-то выжил, Леозаку бы в голову не пришло сконнектить этого кого-то, прежде чем добить. Чем бы тогда Леозак отличался от дезактивных собратьев? Но как все-таки сладко было держать Тандеркрэкера за шею, почти обжигаясь о пульсирующие топливные магистрали у самых стыков брони, и медленно исследовать глоссой его жаркий рот, и смотреть в яркую-яркую оптику… А теперь он отключил комлинк. Леозаку он вообще ни слова не сказал и не написал после того разговора в рубке. Даже «Тормент» не пошел смотреть. Только с Дружком поболтал о вопросах веры — и скрылся с оптики сразу же, как только корабли рассоединили и пострадавший крейсер опустили в ремонтный док. Спасибо, что при Скурдже, пилотировавшем «Тормент», Тандеркрэкер вел себя как обычно. Презрев негласные правила общежития на корабле, Леозак дистанционно подключился к стационарному телепорту и шагнул из своего отсека прямо в отсек Тандеркрэкера и Скайварпа. — Что ты делаешь?! Тандеркрэкер зарычал и оцарапал свежеотполированную обшивку, но Леозак держал его крепко, и ноги придавил, мешая пинаться. Юникрон побери, всякое случалось на корабле, и при Десзарасе, и позже, но с сознательным самоповреждением Леозак сталкивался только дважды. И то, Скайварп просто скреб активное покрытие, он никогда не резал себя до эндоскелета! — Через три груна мы встречаемся с Вирлем, и ты мне нужен в нормальном виде. Леозак не был до конца уверен, что Тандеркрэкер его услышит, но тот откликнулся совершенно обычным голосом, если не обращать внимания на ядовитые интонации: — Вирлю только предъявлять претензии, что я выгляжу как-то не так! Мне поболту, что думают обо мне какие-то оплавки! По рукам тек горячий наэлектризованный энергон, бедрами и коленями Леозак тоже чувствовал колющиеся током раны на чужом корпусе. Тандеркрэкер дернулся сильнее, и когти Леозака пробили какой-то топливопровод. — Слезь с меня! — Нет. — Притащи себе дезактив с «Тормента» и сиди на нем, сколько хочешь! — челюсти Тандеркрэкера поехали вперед, выталкивая наружу тонкие трансформированные денты. Глосса мелькнула серебристой смазанной полосой. — А меня оставь в покое! Я не смогу к тебе переехать, пока Скайварп не вернется, я не знаю, где здесь чьи вещи, могу я хоть несколько циклов побыть один?! Я не понял, что тебя удивляет?! Ты передумал?! Я больше не устраиваю тебя как партнер?! Чувствительность аудиодатчиков Леозак догадался снизить не сразу, и, честно сказать, теперь идея о переезде уже не казалась ему такой хорошей. — У нас на орбите болтается Дружок, — орать Леозак не стал, но громкость все-таки увеличить пришлось. — И нам с Вирлем нужно решить, что с ним делать. Ты тоже с ним общался. Давай все личные вопросы решим потом? — Через тысячу квартексов?! — Если Дружку надоест ждать и он захватит станцию, у нас не будет этой тысячи квартексов. — Это ты придумал договариваться с ним! Вот теперь иди и сам… — Это последний раз, когда ты на меня кричишь, — когти Леозака вонзились глубоко, до самого нейроствола, и кончики их онемели от мощного излучения. Так сложно оказалось убедить себя, что Тандеркрэкера нельзя убивать. И почему, собственно? Что-то просыпалось в искре Леозака рядом с ним, темное и пугающее его самого. Хотя Леозак всегда думал, что обостренные рефлексы, делающие мир понятным и простым, сужающие до минимума диапазон взаимодействий между «убей» и «умри», к искре имеют мало отношения. Но он не теолог и не генетик, он воин… Так трудно перестать теребить глубокие порезы, из которых льется яркий энергон. Так трудно сдерживаться, когда чужие когти цепляются за честплейт в опасной близости от уязвимых искры и шеи, пытаясь то ли поранить, то ли оттолкнуть. Так сладко видеть в оптике Тандеркрэкера страх. — Хотя нет, — Леозак поерзал, расталкивая его ноги и притираясь кодписом к кодпису. — Во время коннекта ты будешь кричать, я тебе обещаю. — Да неужели? Я весь горю от нетерпения! — Тандеркрэкер впился в спину под турбиной обеими руками; коннекторы болезненно ударились друг о друга, и Леозак понял, что сил чуть приподнять его и пристроиться к порту у Тандеркрэкера хватит. Нет уж. Сейчас, когда корпус был весь в свежих ранах, Тандеркрэкер все-таки что-то чувствовал. Сейчас каждое соприкосновение, в обычное время приводившее только к звону и скрежету металла, заставляло его беспорядочно напрягать серво и одуряюще фонить: отчаянием, страхом и злостью одновременно. Он попытался зажмуриться, потом — когда Леозак надавил остриями когтей на тонкую обшивку, удерживая надлинзовые щитки поднятыми, — дернул головой до брызг энергона и зарычал. Оптика мерцала, и красные пятна прыгали по обрамлявшим ее черным пальцам, пока коннектор проталкивался в узкое горячее нутро. Кажется, Леозак обдирал себе сенсорные кольца, ему даже померещилось, что какой-то из раздувшихся шлангов лопнул, потому что вдруг в порте Тандеркрэкера стало обжигающе мокро… но остановиться было уже невозможно. Пусть Леозак понимал, что это мимолетная иллюзия обладания, что это разрушит все… Сбывшаяся мечта того стоила. Тандеркрэкер все еще дергался, и его руки переместились с турбины на крылья. Теперь он пытался сопротивляться всерьез. Поздно. Он даже поранить как следует не мог, лезвия скользили по выступившему энергону, и рефлекторные движения крыльев легко стряхивали их. Джеты уже отобрали у Леозака слишком многое. Сестру. Спаркство. Родину. Дом — и саму возможность его завести. Нормальную внешность. Уважаемую, легальную работу. Общение с теми, кто не будет его бояться. Леозак не мог допустить, чтобы они отобрали еще и Тандеркрэкера. — Все эти ворны ты мечтал вернуться? Ты поэтому?.. Тандеркрэкер опять попробовал мотнуть головой, забыв о когтях Леозака в опасной близости от линз. — Я хотел уничтожить Храм. И до сих пор хочу. Чтобы все мы были свободны, понимаешь?! — Мы уже свободны, — возразил Леозак. — Они никак не могли тебя заставить работать на них. Никак! — он двинул бедрами сильнее, и что-то в Тандеркрэкере хрустнуло, с короткой вспышкой боли, пронзившей и коннектор, и порт, и неудобно согнутую левую ногу. Двигаться тоже стало очень неприятно, и они оба замерли, глядя друг другу в оптику. Потом Леозак осторожно попытался приподняться… — Юникрон побери, ну насколько надо не уметь трахаться, чтобы все заклинило?! Ляг сейчас же! Фраг, то, что я слабее чувствую боль, не значит, что мне вообще не больно! Тем более там!