Гарри Поттер и учёба на Слизерине.

      Картина мира была размытой, точно я смотрел сквозь мыльную воду. Превозмогая странную боль в руке, я чуть прищурился и рассмотрел пару елей и некультурно разросшихся кустарников, а затем увидел пару тёмных зайцев, испуганных до невозможности, которые понимали, что теперь их волк точно сожрёт — зайцы были глазами Хагрида. Я хохотнул. Впрочем, рано радовался. В тот же миг руку начало колоть, рвать на куски, и из меня вырвался утробный, страшный крик, а голос опасно дребезжал: — Хагрид, да сделай что-нибудь, волшебник ты или нет?!       Зайцы побежали, кто куда, зрачки моего спутника сжались, скомкались. Он смотрел то на меня, то на мою руку, бормоча заклинания, но из палочки лишь вылетали злые синие искры. Холодный страх сковал, прилип, как гнусная тень моя, ведь только сейчас я понял, что из руки неестественно быстрым кровавым ручьём хлещет кровь. Но большее чувство, затопившее меня, было разочарование. Хагрид — ненастоящий волшебник.       Сверкнув глазами, улыбнулся мрак. Он тянул меня за кровавую руку, тянул за красные ниточки, и я пытался не провалиться в забытье. Нет. Я не умру, как жалкий маггл! К чему вся хвала и слава, если я не способен спасти себя от потери крови! Я был уверен, что мои глаза колыхнул красный огонь. Губы тронула неестественная улыбка. Голос не дрогнул, и я уверено сказал: — Integratio*, — и провалился во тьму.

***

      Прозвучал каменный лай, и запахло сырьём — воздух был скомканный. Я с трудом разлепил глаза. Псина подпрыгивала и сверкала жёлтыми клыками, виляя серым острым хвостом. Чёрные броские пятна хаотично ложились на собаку, и сама она, прыгая и ласкаясь к ногам хозяина, становилась блёклым неясным пятном. «Клык», — туманно вспомнилось мне. Вполне подходящее имя. Я был благодарен Хагриду, что Клык делался хоть немного обученным, не бросаясь на первого встречного, но он всё же не внушал мне доверия. — Клык, нырни под стол, — буркнул Хагрид, чуть отпихнув псину ногой. Послышался жалкий вой, и мой спутник дружелюбно наклонился к Клыку, поглаживая его за ухом. — Ну-ну, мальчик, чего ж ты пригорюнился, кину я тебе кушанье… — и с этими словами, откуда ни возьмись, перед собакой появился огромный кусок мяса, сочившийся кровью. Без раздумий, Клык принялся разрывать его на куски, и, жуя, благодарно уставился на хозяина. Кровь впитывалась в деревянный пол, оставляя багряное пятно. Я скривил губы и отвернулся. Меня чуть мутило, но ходить я мог. — Здесь уютно, — сказал я, осматриваясь, пока пятно крови на полу становилось всё больше, темнее и темнее. Я старался не думать, что будет, если Хагрид всё-таки обнаружит мою змею. — Где я могу лечь?       Хижина у Хагрида была маленькая. В середине, показывая всю свой важность, величаво тянулся камин. Я заметил, что синий огонь в нём отливал зелёным на самом конце пламени и был в разы больше, чем у Эрнмаса. Зависит ли это от характера человека или его привычек?.. К сожалению, я не знал этого. Грубую резную раму у окна, наверное, сделал сам Хагрид. На подоконнике сухими клочьями лежали волосы, отливающие серебром, а некоторые — золотом. — О, — лесник задумался. — Ну, Гарри, ложись на койку, что у стенки.       Я согласился и послушно лёг на неё. Лунный свет заливал хижину. Застывшие звёзды стеклянными глазами, казалось, пытались высмотреть меня в самом углу, но не находили и только ярче и отчаяннее сияли. Мои глаза ни разу не сомкнулись — я то и дело поглядывал на заснувшего Хагрида. Слегка приподнявшись на локти, я тотчас зажмурился — койка издала недовольный скрип — и далее пытался действовать аккуратнее. В ночи под моими руками тихо брякнул замок рюкзака, и тут же показалась смоляная голова змеи, с интересом рассматривая меня жёлтыми пытливыми глазами. — Можешь выходить, — прошипел я. — Это прелестно, — довольно протянула она и выползла из рюкзака. — Но каково же будет моё имя?.. Ползать с тобой я буду долго, пока не спадёт последняя чешуя, пока очи мои не закроются под гнётом лет — огибая зыбучие пески, ища легчайший путь в горных равнинах, останусь предана искусному змееусту, коего вижу сейчас. — Тенебра, — лишь сказал я, давая змее окольцевать мою руку. — Мрак… непроглядная тьма, сопровождающая меня. — Клянусь очами, что обманчиво светят, клянусь смоляным хвостом, что защищу хозяина от настоящей тьмы, что именуется погибелью, пока не истечёт мой срок, — прошипела она, и вокруг её хвоста загорелись медные кольца. — Но вижу, что мучает тебя беспокойство. Отчего бледно лицо твоё, змееуст?.. — Я не хочу жить с ненастоящим волшебником, — признался я, чуть вздрогнув. — Да, Хагрид познакомил меня с миром магии, увёл меня от Дурслей, но я хотел бы учиться до конца лета у Эрнмаса. Я уверен, что он не бросит меня, когда я буду истекать кровью, ведь он — истинный маг во всех проявлениях! Можешь ли ты связаться с ним, Тенебра? — Юный змееуст жаждет знаний, что не дают ему покоя, а потому обращается к сильнейшему, — змея задумчиво повела хвостом. Кольца загорелись пуще прежнего. — Пусть не становлюсь я совой, что настойчиво машет крыльями в любую погоду, но ползаю по самым коротким путям, что виден лишь змеям, и хитрость наша превозмогает совиную глупость. Я отправлюсь к змееусту, чьё слово не властвует надо мной, но передано будет хозяину, потому прошу написать послание, — речи Тенебры были витиеватыми до невозможного, и я не понимал, почему нельзя сократить их до минимума. Впрочем, в этом что-то есть… — Я верю тебе, — прошипел я. — Передай Эрнмасу, что я хочу учиться у него до конца лета. Пусть он будет предупреждён, — я не хочу являться, как нежданный гость, — а потом выжду момент, когда Хагрид выйдет из хижины. Камин и порох мне в помощь. — Исполняю волю твою без тёмного в змеином сердце, что чуждо мне, но властвует надо мной лишь один змееуст в целом свете, коих мало, — Тенебра тихо проползла по деревянному полу и прощально прошелестела алым языком. — Увижусь на рассвете я с хозяином иль на обеде — судьба мне не поведала, отчего сердце змеиное делается тяжёлым и наливается кровью врагов, но не медля исполню я прихоть, — и исчезла, проскользнув в проём двери.       Я ещё долго не мог уснуть, ворочаясь с одного бока на другой, и не мог понять, откуда в голову мне пришло спасительное «Integratio». Неужели так всегда бывает у магов — нужное заклинание всплывает само собой?.. Вскоре укутал меня алый рассвет.