Гарри Поттер и учёба на Слизерине.

На, кажется, надрезанном канате Я — маленький плясун. Я — тень от чьей-то тени. Я — лунатик Двух тёмных лун. (Цветаева).

— Хогвартс хранит в себе много тайн, — звонко верещала пуффендуйка. Большой зал сейчас был затемнён, лишь неясно плясали свечи — и каждая громко ругалась с соседним блюдцем. Только воск успевал горячей каплей проползти до каёмки, как тут же исчезал, ведомый чарами. И затем медленно текла такая же капля, и такая же участь ждала её… — Он невероятно красив, ведь строился самыми могущественными волшебниками, которых только знал мир магии! Вы, конечно, уже слышали про факультеты, — тут она остановилась, резко повернулась и заговорщицки нам подмигнула. Полы яркой мантии чуть колыхнулись. — Пуффендуй славится своим дружелюбием — мы рады каждому, кто с честью носит чёрно-жёлтый значок! Но если враг покажется на горизонте, многочисленно дразня барсука… — она выдержала мрачную паузу. Где-то разбилось блюдце. А потом ещё одно… и ещё. Девчонка же продолжила: — мало ему не покажется, — и издала смешок.       Хогвартс и правда был красив, и это ещё слабо сказано. Я никогда не был силён в красноречии, но сейчас так и хотелось рассыпаться многочисленными эпитетами. Я горящим взором обвёл Большой Зал. По углам сиротливо примостились резные колонны. В середине — большие столы, занимающие большую часть Зала. Каждый из них имел по две скамейки. На секунду мне показалось, что столы в полумраке неясно подрагивают цветами факультетов. А скрытый какой-то неясной тенью, в отдалении ото всех стоял старик с длинной седой бородой и незатейливым жестом поглаживал ласкающуюся к нему кошку.       И только я заметил его, как блюдца начали биться с необыкновенной частотой, а моё сердце трусливо ухнуло. Вой, крик и самое странное — смех — именно это передавали отчуждённые блюдца и задорные свечи. Горячее и холодное. Скрытое и явное. Как по команде, Школа загорелась радостными огнями, и первокурсники облегчённо рассмеялись. Я зажмурился от яркого света. Слишком неожиданно. — Итак, — громким, но каким-то скрипучим голосом начал старик. Рядом с ним стояла женщина, поджимая тонкие губы, а я мысленно шикнул на себя за такую невнимательность. И тут же почувствовал, как Тенебра успокаивающим жестом обвилась вокруг моего запястья. Значит ли это, что змеи чувствуют эмоции змееуста?.. — Я рад приветствовать всех учащихся в Школе Чародейства и Волшебства! Говорю тем, кто в Хогвартсе первый раз — добро пожаловать! А прочим — рады вновь приветствовать! Меня зовут профессор Дамблдор, и я — директор этой школы. Распределение начинается! Первокурсники нервно поглядывали на Шляпу, а она звонко запела: — Прошу, не судите меня, Ведь Шляпа всего лишь я — Старая-рваная-может-упрямая — Шляпа всего лишь я! — и на этом замолкла. Она было хотела ещё что-то напеть, может, даже малозначащее, но странно насупилась и прошелестела тканью. Взгляды преподавателей и учеников были, по меньшей мере, недоумённые. — Аббот Ханна! — громко объявила женщина, а я подумал, каково это — быть первым на распределении? — Пуффендуй! — через несколько секунд заявила Шляпа, и Зал поглотили радостные хлопки. Я замер. А будут ли так хлопать Мальчику-Который-Выжил, который поступит на, несомненно, факультет тёмных волшебников?.. — Грейнджер Гермиона!       Я чувствовал её лёгкий страх, ведь сам в какой-то степени боялся. Вот она на негнущихся ногах подходит к стулу, садится на него и надевает Шляпу. Они долго разговаривали. Несколько минут. А потом Распределяющая Шляпа как-то нехотя сказала: — Гриффиндор! — Уизли Рон! Я заметил, что Малфой скривился на этом имени, что неудивительно. — Гриффиндор! — и все опять рукоплескали, в том числе и я, отчего уже покраснели ладони. — Малфой Драко! — Слизерин! — только Шляпа коснулась его голова, заверещала она. Хлопки стали какими-то горькими, точно вынужденными, но даже они не испортили настроения Малфоя — он ликовал. Неожиданно я подумал, что неплохо было бы скрыться на Гриффиндоре, но после своих мыслей усмехнулся. Ага, мальчик со смертельно ядовитой змеёй на Гриффиндоре. И как я собираюсь уговорить на это Шляпу?..       Ещё несколько девочек попали на Когтевран и Слизерин, и я только сейчас понял, что называют учеников не по очереди, не по схеме «фамилии на букву а, на букву б», а совершенно непонятным образом. Я в волнении потёр ладони. — Поттер Гарри! — и весь Зал начал шептаться. — Это тот самый? — послышалось мне. — Да, он победил его, — отвечали ей, и меня пробрал какой-то холод от этих разговоров.       Это говорят не о тебе. Спокойно. Ты просто мальчишка, который знает немного больше остальных. Глухо раздавался каждый мой шаг. Губы непроизвольно скривились в ухмылке. Так глухо раздаются шаги, когда люди идут на эшафот. Наконец, я надел Шляпу. — Так-так-так, что тут у нас? — тягучим голосом поинтересовалась она. Значит, она может читать мои мысли? Я нахмурился. Это мне совсем не нравилось. — Умён, часто язвишь и стараешься думать о последствиях?.. — Да, именно так, — с сомнением сказал я. — Вот они удивятся моему решению, — задорно засмеялась та. — Надеюсь, твоя змейка никого не покусает. — Не думаю, что мы друг друга правильно поняли, — всё-таки решился я. — Понимаете, мне необходимо попасть на Гриффиндор, и Вы, как самый мудрый артефакт, должны это знать… Там ведь учились мои отец и мать, — я запнулся, лихорадочно придумывая больше аргументов в пользу этого факультета. — Отчего ты сомневаешься, маленький льстец? — надтреснуто сказала Шляпа, и я закрыл глаза, в надежде, как маленький ребёнок, оградиться от её решения. Ведь она была права. Мне нечего делать на Гриффиндоре, а поступить туда я хочу по одной-единственной причине — там будет легче. — Хорошо, — выдохнул я, а потом изобразил полуулыбку: — Змея не будет никого кусать без надобности. — Слизерин! — громко выкрикнула Распределяющая Шляпа, и по её голосу я понял, что сделал правильный выбор.       Факультет, выбранный мной, сладко захлопал — медленно, без спешки — и каждый хлопок раздавался в ушах. Они точно смаковали этот момент, эту звенящую тишину других факультетов, что уже точно будут относиться к Гарри Поттеру с подозрением. Усмешка скользнула по лицу Малфоя. — О, какая честь принимать Вас на нашем факультете, Гарри Поттер, — иронично сказала какая-то девочка и присела в реверансе. Полноватая. Тёмные, но густые волосы заплетены в аккуратную косу, расплывчатые и глумливые черты лица определённо не вызывали симпатии. — Зовите меня Миллисентой Булстроуд, но лучше не зовите вообще, — едко продолжила она. — Не слушай эту вздорную девицу, — прищурив серые размытые глаза, сказал какой-то мальчик. Он был низок, худощав, а волосы его были тёмными. Галстук и мантия серебристо-зелёного цвета — знаки принадлежности к Слизерину — смотрелись на нём удивительно естественно. В моих глазах вспыхнуло узнавание, и как-то сама на ум пришла фамилия «Нотт». Да, он был очень похож на своего отца… — Не буду, — легко согласился я, одобрительно кивнув ему, и под поздравления профессора Дамблдора сел за стол. В Большом Зале стоял торжественный гам.       У каждой тарелки, украшенной затейливым узором, лежали по несколько салфеток, а ещё вилка, ложка и нож. Рядом с тарелкой стояли золотые кубки. Я почти не вслушивался в эти тихие, степенные разговоры, что вели за слизеринским столом, а лишь задумчиво ел, думая о своём. В несколько меланхоличном настроении я почти не испугался призраков, что здоровались с первокурсниками. — Очаровательные дамы и вежливые джентльмены, — начал призрак, овевая холодом. Один глаз его был залеплен бельмом, а другой совсем пустой, точно призрак не в полной мере осознаёт, где находится. Мантия его была неаккуратная, заляпанная серебристой кровью, и длинная. Цвет неопределённо-тёмный. Пальцы его чуть подрагивали. На голове явно лежал парик. — Можете звать меня Кровавый Барон, если так вам будет угодно. Я помогу отомстить обидчикам, запугать их или просто побеседовать, — по лицу его скользнула злая улыбка. — Надеюсь, увидимся вновь, — и призрак предстал сизым туманом, а потом и вовсе пропал. Несколько слизеринцев крутили у виска, другие — коварно улыбались, уже строя козни врагам. — …профессор Квирелл будет вести ЗОТИ, — туманным голосом известил директор. Отрывочный, невнятный, он пытался пробиться через рой других. Где-то послышалось ироничное уточнение: «До конца года?» Прозвучало звяканье ложки о кубок: — Прошу тишины! В остальном учительский состав не изменён. Я не рекомендую посещать третий этаж, если, конечно, вы не ищите долгой мучительной смерти. Запретный лес всё ещё остаётся запретным, — с лёгкой улыбкой закончил профессор Дамблдор, обводя искрящимися голубыми глазами стол Гриффиндора, после чего бросил кроткий взгляд на стол Слизерина, точно что-то проверяя. В голубых глазах промелькнула горечь вперемешку с чем-то родственным этому чувству, но директор тут же подавил эти эмоции.       Я догадывался, что подавляющее большинство будет против Гарри Поттера на Слизерине, именно поэтому на факультете львов было бы легче… наверное. По крайней мере, я бы не зарекомендовал себя настолько плохо. Тенебра тут же отчаянно обвила моё запястье, почувствовав резкий скачок настроения, и пронзительный холод заструился по венам. Я улыбнулся, более спокойно продолжая внутренний монолог. Мне всё равно, что думают другие волшебники, пока это не доказано кем-либо. Всё таки поступление на Слизерин — не преступление, так?..       Но вскоре нас уже позвали старосты, ведя в мрачноватые подземелья. Мы шли долго. Я не был уверен, что с лёгкостью запомню, какую лестницу обойти, с какой спуститься, а где потайной ход. Теперь понятно, почему старосты с такой гордостью говорят о том, что вход в гостиную Слизерина не может найти любой другой ученик — они все просто заблудились. Сыростью не пахло, а воздух был неприлично свеж. Каждый шорох громко бил по тишине. — Смерте-ельная скука, — медленно протянула староста, и часть стены уехала в сторону, открывая взору гостиную Слизерина. Я хмыкнул. Оригинальный пароль.       Гостиная была выполнена в тёмно-зелёных тонах, где изредка проглядывал серебристый. В середине опасно пылал камин, ничуть не согревая. Языки пламени выглядели резкими и холодными. Окон не было, но картины с интересом поглядывали на учеников. На столе горели несколько свечей.       Вскоре ученики разошлись по женским и мужским спальням. Причудливо выгибаясь, на стене изображалась тонкая змея, а около этой стены в ряд стояли кровати первокурсников. Вся мебель была сделана из тёмного дерева. В комнате находилось всего одно, но большое окно, благодаря которому в помещение проникал хоть какой-то свет.       Каждый тщательно выбирал себе спальное место, будто кровати и не были одинаковыми. Кто-то уже пытался колдовать, держа в руках одеяло, кто-то заглядывал под матрац, подозрительно щурясь. Я лишь насмешливо улыбнулся и выбрал самую первую кровать, прямо около нарисованной змеи, и задёрнул полог. По настоятельным просьбам старост я переоделся в слизеринскую форму, хоть и до сна было не так много времени. На самом деле, в вопросе одежды слизеринцы были очень скрупулёзны, но в остальном вполне выносимы.       Вскоре нам выдали расписание. Количество уроков варьировалось от четырёх до шести. Я вздохнул. Десять минут до отбоя, многие легли спать, некоторые разговаривали с портретами в общей гостиной, надеясь выведать больше информации о факультете. Голова устало коснулась подушки. — Можешь ли ты сделать себя невидимой, Тенебра? — тихо прошипел я, и змея удовлетворённо вылезла из рукава, сверкая жёлтыми глазами. — Людские уши надеются подслушать, — прогремела Тенебра, и меня тут же охватила магия, точно купол, — но незачем им этого делать, ибо непонятен им язык, коим владеет юный повелитель и каждая змея. Магия во мне сильна, ибо сама я творение магии, потому поведу я хвостом и будет так, как надобно мне иль змееусту. Выполню я сей приказ с точностью, как выполнен был приказ, где надобно кусать осквернителя до беспамятства, но не до смерти, — и, прошуршав алым языком, стала абсолютно бесцветной, но из-за связи с Тенеброй я чувствовал, что она свернулась кольцами на тумбочке. — Надеюсь, этого будет достаточно, — беспокойно прошипел я и поджал губы.