Ganser

Чимин и Юнги стоят возле мустанга и разглядывают эти две полоски на капоте. Мятный цвет машины и две полоски черного цвета отлично гармонируют между собой. Синеволосый обошел машину оценив габариты и произнёс, — Откроешь капот? Юнги все ещё завороженно смотрит на машину. Брутальная и дерзкая. Решетка радиатора со змеёй придает агрессивности. — Открыл, — сказал парень, после того, как действительно открыл капот. Внутренняя комплектация выглядит дорого, и, что немаловажно для стритрейсеров, мощно. — Что видишь? — Мотор, — отвечает Юнги. — А подробнее? — с прищуром говорит Чимин, ожидая хоть чего-то от парня, стоявшего над открытым капотом машины. — Мотор и куча другого металла, которая позволит мустангу ехать. — Скудненько, — хмыкает Чимин. — А что ты видишь? — с вызовом спрашивает парень, на что другой лишь хмыкает и бросает взгляд на «душу» мустанга. — А я вижу V-образный двигатель объемом в пять и два литра, который сделан вручную, — чеканит Чимин, находясь в расслабленной позе, — если не веришь, можешь убедиться сам, — он указывает на неизвестную надпись, которая не привлекла внимание Юнги до этого момента, — это подпись мастера. Святой человек, если позволил этой малышке существовать. Движок V8. Более пятиста лошадей. Юнги смотрел как Чимин оценивает внутренний мир мустанга и восхищался профессионализмом этого парня. Красота и брутальность — вот, что сейчас видит перед собой Шуга. Невозможно объяснить откуда появилась красота. Это словно подарок вселенной в первые секунды жизни Чимина. Он как будто должен, нет, обязан быть таким красивым. А брутальность появилась в результате его превосходного «общения» с машиной Шуги. Скрещенные руки на груди парня показали, что тот абсолютно не напрягается, когда в слух говорит о машинах. Он словно с детства в них разбирается. — Твоей крошке не в падлу разогнаться до 100 километров в час за почти 4 секунды. Классический атмосферник, семь с половиной тысяч оборотов. Практически все из карбона. Неплохо, — ухмыляется Чимин, — очень даже не плохо. Неужели Юнги тоже мог это видеть? Неужели он тоже был таким брутальным? — Садись за руль, — сказал Чимин, после того, как закрыл капот машины, — посмотрим на что ты способен, — оббежав вокруг друга парень сел на переднее пассажирское сидение, а Юнги тем временем чувствовал себя никем, находясь рядом с ним. Открыв дверь машины, взору Юнги вдруг припал офигенный салон машины. Черный, спортивный. Пахнет новизной. Как же Юнги нравится чувствовать, что эта мощь полностью его и неважно, что он сейчас ничего не помнит о машинах. Главное, что руки помнят, как в них сидит руль. Тело помнит позу, а ноги расположение педалей газа и тормоза. Все это стало ясно, когда парень сел в машину. — Круто смотришься за рулём, — подмечает пассажир переднего сиденья. На это оповещение с правой стороны Юнги никак не отвечает. Лишь наоборот нажимает на кнопку, что бы завести малышку и опробовать её. — Правила дорожного движения помнишь? — подшутил Чимин над сидящим за рулём. — А они нужны? — отвечает Юнги с хитрой ухмылкой на губах. — Не нужны. Для нас их не существует. Юнги решил насладиться волшебным рыком двигателя. Зажав педаль тормоза, он постепенно нажимает на газ и слышит эту чертовски приятную, а главное знакомую, мелодию для ушей. — Как поет, — улыбается Юнги, слушая агрессивный рык машины. — Полетели уже, меломан. Юнги тронулся с места и аккуратно выехал из гаража, а после и вовсе на дорогу. До трассы километров пять и насколько известно парням, то сейчас там мало машин, ибо глубокой ночью мало кто ездит. — Сейчас самое время устраивать малышке тест-драйв, — говорит Чимин, глядя на наручные часы, — сейчас вся трасса усыпана легавыми. — Повеселимся? — с азартом спрашивает водитель. — Узнаю старого доброго Мин Юнги. *** В это время из спальни Джуна раздаются громкие стоны. Тяжёлые вздохи, которые дают понять о скором оргазме — музыка для ушей Мона. Он грубыми и резкими движениями вбивает в матрас лежащего под ним парня, который шепчет, что ему хочется нежнее и медленнее. А Намджуну насрать. Ему лишь бы утолить свой голод. Ему насрать, что парень, которого он сейчас ебет, лежит под ним тяжело дыша и пуская слезы в подушку, поскольку ладонь Джуна, которая окольцевала член партнёра у основания, не даёт тому кончить. Вместо этого, парень чувствует, как член доминирующего лишь сильнее вбивает его в кровать, заставляя чуть ли на стену лезть от смешанных ощущений. Снова и снова Ким попадает точно по простате, заставляя Хосока увидеть искры перед глазами. Член входит полностью, заставляя парня чувствовать кайф от вновь задетой простаты и наполненности внутри себя. Но ему этого хватило по горло за несколько часов несдержанности Джуна. Несколько часов Хосок стоит раком и терпит затёкшие ноги, руки и спину. — Джун, прошу, — пытается сказать уставший Хосок, — заканчивай. На очередную просьбу парня Мону тоже насрать. Он совершает грубый толчок, пытаясь войти ещё глубже. Попадает по простате и заставляет Хосока ещё больше прогнуться в спине, практически до хруста в позвоночнике. Ловя момент, Намджун берет несчастного, ждущего когда ему позволят кончить, парня за шею и тянет на себя. Два потных тела трутся друг о друга, создавая ещё больший жар в комнате. Джун кусает мочку уха Хосока, на что слышит громкий стон боли, которая враз смешалась в приятными от зализывания ощущениями. — Я скоро не выдержу, — шепчет Хосок, мысленно молясь, что бы эта пытка закончилась. — Я тоже, — отвечает парень и ебет ещё жёстче, чувствуя что сам уже на финишной прямой. Стоны стали громче, шлепки двух тел — чётче. Намджун финально толкается в нутро Хосока и отпускает его член, позволяя тому кончить. Море спермы, запах секса и двое пытающих отдышаться — все, что осталось от нескольких часов дикой ебли. — Что это было? — прошептал Хосок, который жадно хватает губами воздух, пытаясь насытить организм кислородом, что не особо выходит. — Без понятия, — отвечает Джун выходя из задницы парня, и наблюдая, как из красной дырочки вытекает семя. Оба потные и мокрые, словно пробежали огромный километраж, лежат на кровати и смотрят в потолок. — Давай спать. Завтра это обсудим, — сказал Намджун и отвернулся в сторону окна, готовясь ко сну. А Хосок так и смотрит в потолок, размышляя о случившемся. Не заснёт. Не сможет. Что-то мешает ему. Это не первый его секс по пьяни, но в предыдущие разы такой тяжести на душе не было. Он словно предал кого-то. И этот кто-то — он. *** Погоня за мустангом началась минут десять назад, а двум парням сидящим в машине абсолютно поебать. Они чувствуют прилив адреналина, который сопровождается диким драйвом и рычащим движком. На спидометре давно перевалило за 200. Сирены легавых все дальше и дальше. Слишком медленные для того, что бы ловить кого-то, чьи конечности помнят, как управлять спорткаром на скорости. Езду упрощает ещё и то, что на трассе практически нет машин, а соответственно, маневренность мустанга становится в разы лучше. — Теряешь хватку, — подмечает Чимин наблюдая за машинами ментов, которые давным давно отстали, в зеркало заднего вида, — раньше быстрее раза в два удирал. — Я теперь понимаю, насколько любил скорость, — говорит Юнги. Чимин улыбался водителю. Ему приятно, что Юнги возвращается. Было интересно наблюдать за тем, как тот становится самим собой. Парень знал, что синдром Ганзера не повлияет на жизнь парня, после встречи с теми, кто знал его как свои пять пальцев. Он знал, что Юнги вернётся благодаря друзьям. Но. — Да, любил, — подтверждает Чимин. «И не только скорость» — остаётся недосказанным. — Тебе идёт синий, — сказал Юнги Чимину. Тот лишь отвернул голову в сторону окна, улыбнувшись перед этим Шуге. flashback — Хочу покраситься, — сказал парень, лёжа на груди другого. — В какой цвет? — Синий. Ты же меня не разлюбишь из-за этого? — Наоборот. Полюблю ещё больше. end flashback. — Когда то один человек пообещал любить меня за этот цвет ещё больше, — произнес Чимин, глядя через окно автомобиля на мелькающие фонари, освещающие трассу для лучшего обзора в темное время суток. — Я бы тоже полюбил. А где он сейчас? «Я бы тоже полюбил» — согрело сердце Чимина и заставило сдержать слезу, которая вот вот скатилась бы по щеке парня. — Мне тоже интересно… Всю оставшуюся дорогу, парни ехали в тишине. Юнги за рулём, а Чимин сопел облокотившись на подлокотник дверцы локтем, что бы держать голову. Не понятно, почему Чимин такой разносторонний. То милый и общительный, то отвлекается на виды из окна. Юнги заметил что Чимину стало неприятно из-за комплимента, однако он не может понять почему все его действия так влияют на Чимина. Юнги не глупый парень, и живёт он не первый день на белом свете. Пусть он и потерял память, но видит, что что-то с Чимином не так. Обоих что-то связывает. Что-то, что нанесло обоим вред. Или наоборот принесло счастье. Быть может Юнги до аварии сделал что то не так? Возможно сказал грубое слово или дал по роже. Быть может была крупная ссора или наоборот, поддержка друг друга. А та дата? Она определенно связана не только с днём рождения Сокджина. Что-то важное произошло раз Юнги поставил именно ее в качестве пароля, от которого зависит безопасность мустанга, ну или, на то время, ламборгини. Именно поэтому Шуга хочет о стенку расшибиться, лишь бы докопаться до истины. Перед Юнги стоит две цели, которые помогут ему свободно дышать, после того, как парень их осуществит. Первая: вернуть воспоминания. Вторая: отомстить за их потерю. *** Утро. Чимин просыпается в своем доме. Лучи солнца озаряют спальню, давая понять, что Юнги не бросил Чимина на произвол судьбы в салоне мустанга. Вопрос в другом: как он узнал адрес? Потянувшись на кровати, парень понимает, что он переодет. С одной стороны приятно и мило, но с другой: «КАКОГО ХУЯ?» и в данную секунду разум Чимина поделился на две части, которые борются между собой. «Я бы тоже так сделал, чего возмущенный такой» — сделал вывод Чимин, вставая с кровати и потерев глаза, что бы окончательно избавиться ото сна. Парень хотел уже было встать и пойти в ванную чистить зубы, как на телефон пришло смс с текстом: «Сегодня в 18:00. Место, где было ваше последнее свидание.» И синеволосого подкосило. Год. Ровно год назад было принято последнее сообщение от этого номера. Ровно год назад он получил последний грёбаный смайл. Если не пойдет, будет плохо. Он знает этого человека. И знает на кого он работает. Больно осознавать, что вляпался в это. Кретин. Неужели нельзя было догадаться, ради чего был весь тот цирк? Придурок. Неужели нельзя было уточнять? Засранец. Ты поступил ужасно по отношению к ним. Конченный. Ты их предал. Идиот. Ты потерял его. Если открыть черепную коробку парня, то в его голове можно найти только эти слова по отношению к самому себе. Он встал с кровати и пошел в ванную. Чистку зубов и принятие душа с утра никто не отменял. Мятный гель для душа, который приятно охлаждает кожу и бодрит с утра, разлился в небольшом количестве на мочалку, а по всей комнате разнёсся аромат, что всегда нравился Чимину. *** А Юнги готовит завтрак, слушая музыку в наушниках. Яичница с беконом. Банально? Да. Но это единственное, что у него получается более менее вкусно. Но… Не сегодня. Яичница прилипла к сковороде, с бекон успешно сгорел. Кухня в дыму. А стены принимают в себя летящие маты отборного сорта. Чимин стоит сзади, в одном полотенце и старается не засмеяться в голос с этой картины. Юнги стоит в наушниках, где громко шарашит музыка, громко выкрикивает маты, а в руке лопатка, которой он пытается отковырять приставшую к сковороде еду. — Доброе утро, — громко крикнул Чимин «повару». Юнги дёргается и роняет лопатку на пол, после чего испуганно обернувшись достает наушники из ушей. — Доброе, — хихикает парень, — а я вот, завтрак хотел приготовить… — Я заметил, — ухмыляется Чимин глядя на обугленный бекон. А Юнги залип на тело друга. Подтянутый торс, стекающие капли воды по кубикам пресса. Мокрые синие волосы, которые из-за влаги стали длиннее и тяжелее, тем самым залезая на глаза Чимина. Ключицы, которые выпирают, выглядят ахуенно. Сам Чимин стоит ахуеенный. Лишь бы полотенце не упало у ахуенного. — А что ты делаешь у меня дома? — спрашивает парень у Мина, совершенно не стесняясь своего внешнего вида. — Ты когда в машине уснул, я не захотел тебя везти обратно. Там было шумно, — поясняет Юнги, — вот и привез тебя домой. Переодел и уложил спать. Домой не поехал, потому что не хотел Джуна видеть. — А адрес вспомнил что ли? — Позвонил Чонгуку. А когда был в квартале от твоего дома, ехал уже по памяти, — улыбается Юнги, — Чонгук, кстати, и сказал мне оставаться у тебя. Сказал, что ты против не будешь. — Понятно, — вздыхает хозяин квартиры, — а спал ты где? — На диване. — А раньше… — «спал со мной» хотел сказать Чимин, но прервался на полуслове. Не готов ещё. — М? — Раньше на пол спал, говорю, — отмахивается Чимин, — наглеешь. Дикий звон в ушах и головная боль подкосили Юнги. Последнее, что тот помнит — падение и испуганный взгляд Чимина, подрывавшегося его ловить.