Ganser

*** — Правда хочешь, что бы я ушёл? — спрашивает Намджун, не отводя взгляд от Хосока, — Хоуп… — Да, — резко обрывает парень, — я хочу, что бы ты ушел. У Хосока словно кошки на душе шкребут. Он винит себя. За свою оплошность, глупость, необдуманность действий. Винит, за то, что сейчас скрывает свою тревогу и прогоняет Джуна. — А как же встреча с Чану? — хмыкает Ким, делая глоток воды. — Мне насрать. — Да что блять происходит? — психует Мон ударяя кулаком по столу. — Ничего, — Хосок отвечает как можно равнодушнее, что бы показаться сильным, — ты всего лишь нагнул раком, выебал, а потом сказал, что это была ошибка. — Ты считаешь, что секс по пьяни обязательно должен сопровождаться какими-то обязательствами? — Нет. — Тогда давай просто забудем? — спрашивает парень, с надеждой заглядывая в глаза Хосока. — Что бы это забыть, — начинает Хосок, — мне нужно найти то, что будет намного лучше. Он сам не понял, то сказал. Он только что сказал о том, что ему понравилось? Да. То, о чем он не хотел думать, вырвалось из уст. Неловко. — Купить конфеты? — спрашивает Намджун. Хосок буквально опешил. Либо тот не понял смысл фразы, либо понял и пытается отвлечь. — Не нужно, — отвечает шатен, пытаясь спрятать красные щеки. — Значит две упаковки, — констатирует Джун. *** — Просто усталость, — говорит Могём, — непривычный распорядок дня после выхода с клиники. Недосып. — То есть ничего серьезного? — спрашивает Чимин. — Для меня каждая жалоба на недомогание со стороны пациентов — серьёзно. Но с врачебной точки зрения, все верно. Ничего серьезного. — Точно? — Если Юнги будет больше спать, правильно питаться и меньше нагружаться, по мере возможности, то все будет более чем хорошо. — Я понял. — Могём, ему ничего принимать не нужно? — спрашивает Сокджин, — ну там витамины, например? — Нет. Парень крепкий и здоровый. Авитаминоза, если судить внешне, я не могу диагностировать. Можешь ему аскорбиновую кислоту по вечерам в ротик класть, — улыбается врач, мирно собираясь. — Через сколько он проснется? — Вечером или завтра днем. Но если в этом промежутке не проснется, то сразу звони, дружище. — Обязательно, — улыбнулся Джин, показывая Чонгуку и Тэхену, что стояли позади них, проводить его друга. Сокджин и Чимин остались в комнате. Синеволосый сел на кровать пощупал лоб Юнги, а другой хохотнул. — Что смешного? — Чимин зыркнул на Джина, резко повернув голову в его сторону. Казалось, что его шея сломалась от такой амплитуды, но тому хоть бы хны. — Он просто спит, малой. Откуда температура возьмётся? — Я всего лишь волнуюсь. Сокджин покачал головой и посмотрел на Чимина. Тот сидел у кровати и щупал лоб Юнги, после чего встал, взглянул на время и взял себе лежащую на тумбочке книгу, которую, наверное, начал читать сравнительно недавно, судя по закладке в самом начале. Робко пройдя до кресла возле окна, синеволосый сел и открыл книгу, словно Сокджина здесь и нет. Оно и понятно. Парень переживает и голова забита мыслями о том, что в его доме, на его кровати лежит тот, которого он любил всем сердцем. — Чё за книга? — спрашивает Джин, садясь на другой конец кровати, противоположный тому, на коем лежит Шуга. — «Гарри Поттер и дары смерти», — отвечает Чимин, непринужденно бегая глазами по строкам книги. — Напомни пожалуйста, — тихонько издал смешок Джин, — сколько тебе годиков? — Двадцать пять, — буркнул под нос, не дрогнув ни единой мышцей на лице. — В двадцать пять лет читать детскую книжку… — А ты в двадцать восемь последний раз вздохнешь, — подъебом на подъеб ответил Чимин, — мне через полчаса свалить надо. Побудешь с Юнги? — Базару нет. А куда? — уточняет Джин. — По делам. *** Дорогой Порше заезжает во двор особняка, где стоят и терпеливо ждут два человека. Им Чану довольно улыбается, глядя на то, как пыль, которая развеялась сзади, медленно оседает на асфальт. Он смотрит в зеркало заднего вида, широко улыбается во все тридцать два и смотрит на зубы. Проверяет не застрял ли кусок зелени между ними. Этот гонщик любит везде быть идеальным. Костюмы должны быть лучшие. Лицо без изъянов, а особенно ссадин и синяков. Порше должен быть всегда чист, а диски покрышек самыми дорогими и вычурными. Дом тоже должен быть в идеале. Всего его можно описать двумя словами — самовлюблённый кретин. Поправив красные волосы, которые слегка растрепались из-за открытого окна машины, что неслась на огромной скорости, Чану вышел из машины и победно взглянул на его слуг. Дворецкий и охрана гаража — единственные люди, что следили за особняком, пока красноговолосого не было в стране. — Здравствуйте, господин, — сказали оба мужчины и отдали честь прибывшему хозяину этой недвижимости в виде поклона. — Приветствую, — с мерзкой самодовольной рожей произнес Чану.  — Я поставлю машину в гараж, господин, — сказал тот, кто охраняет гараж и двинулся к своему работодателю, что бы взять ключи от машины. — Нет, не нужно, — сказал Чану, — мне бы ее сполоснуть до блеска и скрипа. Мне через полчаса нужно будет уехать на встречу с другом. — Но вы же только с дороги, господин, — возразил дворецкий. — Минсу, — непереставая самодовольно лыбиться начинает Чану, — дорога — это мой способ отдохнуть. Ты бы устал от отдыха? Минск понимает, что возражать этому человеку не нужно. Ему дорога работа, на которой ему хорошо платят. Именно поэтому, он отвечает, — Нет, господин. Чану провел пальцем по капоту Порше и взглянул на палец оценивающим масштаб загрязнения взглядом. Цокнув язык и кинув работнику гаража, — Нет, Субин, простым «сполоснем» мы тут не отделаемся. Вымыть начисто, что бы я каждый волос на своем теле в отражении капота видел, — он зашёл в особняк. Субин посмотрел на чистую машину, которая словно после мойки, и, задался вопросом: «У тебя блять глаза микроскопы? Каждую бактерию видишь?» *** Чимин тем временем уже ехал на своем Ниссане на место встречи. Это место, где мало людей, но очень тихо и красиво. Неподалёку от окраины города, было место, где стояла одиночная лавочка, смотрящая на закат солнца. Там редко кто бывает и очень красиво. Там Чимин в последний раз видел прежнего Юнги. Азартным, грубым и до невозможности сексуальным. Доехать до того места на машине проблематично, что заставило синеволосого поставить машину на парковке в практически километре от того места.та сама лавочка находилась за небольшой кафешкой в миленьком сосновом лесу. Дорога через лес навеяла теплые воспоминания и приятное умиротворение. Он вспомнил, как Юнги взял его за руку и повел за собой ускорив шаг. Чимин, еле переплетая ногами шел за Шугой и улыбался, любуясь широкой спиной парня, который так старался сделать сюрприз. Когда Чимин увидел подъем на небольшую, но с крутым подъемом гору, то вспомнил, как ему было тяжело подняться. flashback — У меня обувь неудобная, — говорит Чимин, скользя по траве на подъеме. — После этого больше не спрашивай, зачем я ношу берцы, — говорит Юнги и надвигается на Чимина. — Эй, ты че удумал? — спрашивает парень пятясь назад и готовясь бежать со всех ног от непредсказуемого идиота, который любил обоих впутывать в какую-то дичь. Но Юнги быстрее. Он взял Чимина и поднял, как пушинку, которая ничего не весит, после чего закинул себе на плечо и пошел подниматься на гору слушая истошные крики синеволосого, что перерастали постепенно в смех. end flashback. Теперь в берцах Чимин. Он сможет забраться на эту гору один. Без его помощи. Уверенными шагами парень преодолевал все большее и большее расстояние, которое позволяла быть как можно ближе к своей цели. На это время приятных воспоминаний, Чимин даже забыл ради чего сюда пришел. Он словно просто дышал воздухом и пришел сюда посидеть в с пледом и чашечкой горячего шоколада. Однако сегодня, вместо пледа и горячего шоколада, у парня только карманный нож. Спустя пару минут, парень стоит возле этой лавочки и видит милый вид, который безумно очаровывает всех, кто сюда приходит вне зависимости от времени суток. Чимин сел на эту самую лавочку и с некой грустью посмотрел вдаль. Сегодня ему придется бороться. Самим с собой… *** На часах начало седьмого, а Джин сидит у Чимина дома и читает ту же книгу, что и он. Оказывается, что детская литература не такая смешная, как привыкли считать. Стереотипы о том, что взрослым смешно читать такое, как оказалось, просто ничтожны, если книга действительно интересна и несёт собой мораль. Читая книгу, Джин не заметил, как в комнату через открытое окно залетела ворона. Он только услышал звуки крыльев, которые бились о потолок комнаты. Обернувшись, он заметил птицу. — Ты что здесь забыла? Кыш отсюда. «Плохой знак» — подумал про себя Джин, взглянув на улетевшую птицу, а затем на Юнги. *** — Привет, звезда моя, — сказал Чану, идя на встречу к Чимину, что презренно скривил свои губы, с отторжением смотря на него. — Зачем ты хотел меня видеть, Чану? — Звезда моя, я так соскучился за тобой, — красноволосый подошёл к Чимину и поцеловал его в щеку, от чего сам Чимин лишь сдержал рвотный рефлекс, — мне так не хватало тебя. — Чего ты хочешь? — Узнать каким образом, ты так красиво убрал с дорог Юнги, — улыбнулся Чану. — Разве это важно? Он ведь мертв, Чану. Не тронь усопших, — сказал Чимин, заглянув в глаза собеседника. Чану усмехнулся и обошёл Чимина сзади, что бы стать к нему как можно ближе и схватить его за горло, притянув к себе. — Усопших? Тех, что у тебя дома, звезда моя? Чимин испугался. Но испугался не за себя, а за его друзей и за Юнги. Ему стало трудно дышать, из-за того, насколько сильно его горло сжали. Синеволосый пытался разжать руку Им Чану, но тот выжидал момент, пока Чимин не начнет задыхаться. И долго ждать не пришлось, потому что через некоторое время Чимин начал судорожно хватать ртом воздух, пытаясь насытить кислородом лёгкие, которые, казалось, разрывало от вакуума, что образовался в результате недостатка кислорода. Чимину казалось, что красноволосый не отпустит руку и тот умрет от асфиксии, но буквально в последний момент, когда у парня начало темнеть в глазах, Чану отпустил его шею. — Зачем же ты меня обманул, малыш? — спрашивает Чану, смотря на упавшего на колени Чимина, который пытался отдышаться. Чимин не ответил. Не хочет отвечать тому, кто заставлял его убить любимого человека. Не хочет давать ответы тому, кто клялся убить всех, если тот не лишит жизни главного оппонента Чану на дороге. — Малыш, если ты не сдержал свое слово, значит я не сдержу своё, — нежно улыбнувшись он взял лицо Чимина в руку и направил его взгляд на себя, — сегодня ночью все твои дружки в последний раз вздохнут. — Нет, — шепнул синеволосый. Голос, исчез из-за боли в недавно сжатом горле, — не нужно, прошу. Я… Я сделаю все… — Я тебя тоже просил, звезда моя. Ты дал слово, а после его нарушил. Как мне тебе доверять, малыш? — Такого больше не повторится, — сказал Чимин, сдерживая свои эмоции, из-за которых глаза на мокром месте. — Конечно, не повторится, звезда моя, — сказал красноволосый, после чего поцеловал Чимина. Тот не сопротивляется. Знает, что бесполезно. Он борется со своей гордыней, что бы не отвернуть голову. Борется с собой, что бы не втулить этому ублюдку по яйцам. — Ты будешь доносить мне все их планы, — говорит Чану, попутно раздевая младшего, — будешь доносить ваще местонахождение каждый день. Ты будешь мне доносить все. Чимин попытался остановить Чану, который стягивал толстовку с его тела, но тот грубо ее откинул в сторону, давая понять, что сделает только хуже. Стянув толстовку, красноволосый сильно укусил Чимина за ключицу, оставляя там алый след, из-за чего парень издал невольный стон, который возбудил Чану ещё больше. Однако, этот стон был наполнен болью и пропитанным насквозь внутренним криком души, которая рвется на части чувствуя, что скоро ее опустошат. Чану посмотрел на ключицу Чимина и победно улыбнулся, словно гордится своим творением. Но любоваться и кусать красивое тело ему недостаточно. Ему нужно больше. Сняв с себя верхнюю часть одежды, Чану затянул Чимина, который несдержал слез, в глубокий поцелуй, который был до мерзости мокрым и тягучим. Чимина словно прямо сейчас, снова и снова, топчут ногами. Ему больно осознавать, что он ничего не может сделать со сложившейся ситуацией, ибо на кону жизнь его друзей и Юнги. Больно осознавать, что он словно проститутка, которая лежит под мерзким человеком за определенную плату. И эта плата — жизни. Красноволосый тем временем стянул с себя и Чимина штаны, которые были огромной преградой для него на данный момент. Чимин видит через боксеры доминирующего стоящий член, который уже изнемогал от желания. А у Чимина не стоит. Не может стоять на того, кто противен. — Твое тело сводит меня с ума, — сказал Чану, резко подняв парня и поставив его на колени, после чего стянул с него белье и провел пальцем по промежности. Чимину мерзко, что сейчас его трахнет тот, на кого он бы даже в обычной жизни не посмотрел. Больно из-за того, что он ничего не может с этим сделать. А Чану наплевать на чувства Чимина, поэтому он плюнул на свой член и на сухую, без растяжки вошёл в парня по основание, после чего услышал истошный крик боли, что так сильно ласкал уши красноволосому. Он двигался быстро и размашисто, наблюдая за тем, как Чимин опустив голову кричит и плачет от боли, что полностью овладела его телом. — Это тебе наказание за обман малыш, — сказал Чау ускоряя темп и вбиваясь в парня выбивая из него новые крики. Ему это нравилось. Его это возбуждало. Ему абсолютно насрать на чувства других. Он эгоист и сейчас он должен получить удовольствие. Чану, который вбивался в парня, доставляет ему новую порцию боли, ударяя по ягодицам со всей силы оставляя фиолетовые следы, что свидетельствуют о лопнувших капиллярах. Чимин чувствует, как его рвет размерами изнутри. Кричит, пытаясь заглушить криками боль, но терпит. Терпит ради Юнги. Терпит ради Тэхена. Терпит ради Чонгука. Терпит ради друзей. Чану в это время уже на пике и набирая темп все сильнее входит в горячее нутро парня, слыша, как шлепки тел друг о друга становятся громче и громче. Чимин молит Бога, что бы это мучение прекратилось и он просто умер. И Бог его услышал. Чану выходит из Чимина и кончает в сторону. Ударив последний раз парня по сочной ягодице, молча одевается и уходит, оставляя парня одного. Чимин лежит и плачет, смотря в пустоту, а по бедру течет тонкая струйка крови. Он унижен. Растопчен. Морально убит. Но он знает, что все это не зря. Хочет так думать. Он сделал это ради дружбы и любви. Стерпел…