Поглощу тебя

- Слыхал?! Слыхал?! – Лухан громко приземляется рядом с Фанем, отвлекая его от чтения, и последний уже приготовился сделать вид, что слушает очередную «офигенную» историю, которая перевернёт его представление о мире насущном… то есть, банальную сплетню. - Ага, слушаю. - Наш охранник Канин…! - Копыта отбросил? – решает пошутить Фань, мысленно хваля себя. - Было бы смешно, если бы не было так печально, - неожиданно серьёзно отвечает Лухан. - Он… правда умер? – удивляется Фань. - Новости не смотрел?! - У меня нет телевизора. - Ай! Точно! Короче, его труп, а точнее часть трупа, нашли сегодня ранним утром! Нашёл какой-то священник, который обливается с утреца холодной святой водицей. Вот больной, да? И, главное, телевизионщики почти одновременно с полицией приехали, и этот священник в одних плавках был! И журналисты прямо так у него интервью брали, а самое уморное, что тот был не против! Зубы сожмёт, чтобы мышцы рельефней выглядели, в профиль станет и даже задницей повернулся! А журналистка такая: «Ах! Ух! Что ж я раньше не исповедовалась?!»! Ну, её понять можно - тело у него, что надо… Но ты прикинь, КАК это звучит: священник-качок! Ахахаха! Я чуть не порвался, когда телик смотрел! - Погоди-погоди-погоди! – прерывает стремительный поток информации Фань, улавливая самое важное: - Что значит «часть тела»? - А, это. Ну, как я понял, тело изрядно покусанное и местами обглоданное. Пока толком ничего не ясно, но предполагают, что где-то бродит опасный зверь. Даже кинологов позвали, чтобы выследить, но пёсики труханули. Видимо, реально страшная зверина. - И тебя это не особо беспокоит, - косо смотрит на друга Фань. - Да, это, конечно, всё ужасно, - чешет живот Лухан, - Но ты бы видел этого священника! Я чуть не помер от смеха! – он делает сострадательное лицо и делает голос, как у типичного священника, - «Я отпускаю твои грехи, дитя моё. Возьми освящённую гантельку и накачай бицуху во имя Господа нашего». Фань закатывает глаза и возвращается к чтению, бросив незначительную фразу: - Поделом ему. Каким-то мистическим способом, а, может, у Лухана уникальный слух, но тот слышит эту фразу сквозь собственный умопомрачительный гогот: - Смысле? - Да вчера, когда выходил из института, этот Канин остановил меня и начал обыскивать, мол, вдруг что украл, раз позже всех покидаю здание. И ведь он не просто обыскивал, он откровенно лапал меня! - Так значит все эти слухи о домогательствах были правдой! Я знал! Его плохая карма настигла! - Вот! – всё больше возмущается Фань, вспоминая неприятное ощущение огромных лап на его теле, - Он даже был близок к тому, чтобы изнасиловать меня! Если бы не… - тут Крис мечтательно вздыхает, - … господин Чон. Лицо Лухана моментально заинтересованно вытягивается. - Опачки! Кое-кто запал на перспективного ректора? Аки красна девица, Фань алеет и делает вид, что заинтересован содержанием текста перевёрнутой книги. - Чувакии~ - лениво плывёт к друзьям Исин, - Слыхали? Охранник Канин коньки отбросил! Заценили прикол, да? - Да ты что? – с сарказмом спрашивает Лухан, а потом внезапно вскакивает, - Меня озарило! Отвечаю, это хахаль Чонина грохнул охранника! Канин по-любому не удержался и облапал Чонина. Не, ну а что? Я б тоже воспользовался случаем, - потом тыкает пальцем себя по голове, - Да я Шерлок! Нашёл убийцу, не сдвигаясь с места! Крис мысленно радуется, что Исин отвлек Лухана от копания в его «белье», и теперь тот занимается тем же, но касаемо других лиц. И черт с ним. Медленно сворачивая себе новый косячок, Исин наблюдает за Луханем, а затем бессовестно опровергает его «неоспоримые» догадки: - Вчера ночью я видел его с Чонином. - Как?! – прекращает бахвалиться Лухан, - Где?! - Он трахались на дереве. С минуту Крис с Луханом выжидающе смотрят на него, надеясь на «Гы! Купились, чуваки?», но тот невозмутимо пялится на них в ответ, дымя косячком. Оба парня переглядываются и синхронно спрашивают, возвращая взгляд на дружка-торчка: - Ты вчера вообще ел? - Ага, с утра кокаинчик. - А в обед. - Кокаинчик. - А на ужин? – не унимается Лухан. - Дай угадаю, - задумчиво стучит по подбородку указательным пальцем Фань, - Кокаинчик? - Нееет~, - довольно лыбится Исин, - Герыч. *** После окончания занятий, Лухан и Исин уговаривают Фаня вместо привычного времяпрепровождения в обществе книг выбрать своих друзей на сегодня… На самом деле они его даже не спрашивают, а наглым образом волочат в кафешку. - Мы могли бы поужинать и в столовке, - ворчит скупой Фань, - Вышло бы дешевле. - А ты хоть знаешь, почему мало кто в твою любимую столовую заходит? – скрещивает руки поперёк груди Лухань. - Просвети, - пародирует его позу Фань. - Тамошнего шеф-повара, Джинки, жар-птицей называют. - Настолько красив? – ухоженные брови Фаня приподнимаются вверх. Разве это причина, чтобы избегать столовской еды? Может, от Фаня ускользнул факт, что у красавчиков руки ядовитые? - Нет, он жарит птиц, - так просто выдаёт Лухан. - И? – всё ещё не улавливает намёка Фань. - Да там такой забавный случай был. Его кто-то застукал, как он столовую курицу еб… - Замолчи, - затыкают ладонью ему рот, а другой хватают за шею с явной целью задушить, - Теперь понятно, почему вы, оба полудурка, наотрез отказывались идти в столовку… Только какого лешего вы меня не предупредили?! - Ты с таким упоением ел курятину, что мы не хотели тебе меша… - ладонь, затыкавшая рот Лухана, в мгновение вцепилась в горло Исина. От неминуемой смерти парней спасли вечерние новости, донёсшиеся до ушей Фаня. - В связи с недавним происшествием, полиция сообщает, что по городу, возможно, бродит опасный зверь, - чётко докладывает женщина-диктор, - На поиск животного были подключены все отделы, но обнаружить следы не удалось. Кадр сменился, и на экране высветилось лицо мужчины в форме: - Мы также начали прочесывать лес, но местный лесничий заверил, что крупные хищники там не водятся. Было выдвинуто предположение, что зверь сбежал из зоопарка, но, как сообщила дирекция зоопарка, все животные на месте и вольеров не покидали. И прежде чем вы отключите камеру, я хочу передать привет своей ма… Кадр снова сменяется, показывая прифигевшую дикторшу. - Как странно, - задумчиво трёт подбородок Фань. - Что странного? – хрипит Лухан, потирая пострадавшую шею, - Чувака по телику показывают, я бы тоже воспользовался случаем… и показал бы свои яйца на всю страну. Пусть народ знает своих героев. « - Надо было до конца придушить», - думает Фань. *** Наступило жаркое лето. Солнце, гулянки, пиво, веселье! А Фань ненавидит эту пору и умирает от скуки. Его всегда интересовало, почему все студенты так страстно ждут лета? Ведь и в другие времена года большинство из них плюют на занятия, просаживают почки и занимаются развратом не меньше, чем летом. Потому что ты странный, отвечают ему Исин и Лухан, а Фань офигивает от того, что ему говорят об этом наркоман и озабоченный. Он определённо родился не в своём веке. Фань настолько задумывается, что не замечает ничего вокруг и, в конце концов, врезается в кого-то. Этот кто-то одет по какому-то странному дресс-коду. Иначе не сказать, ибо на мужчине кроме жалкого крестика на длинной цепочке не было ничего. Конечно, Фань отмечает шикарное телосложение, но это же не повод для полной демонстрации. Благо, крестик прикрывает причинное место, которое было издевательски обделено природой. - Простите, - вежливо извиняется Фань. - Ничего страшного, сын мой, - благодушно улыбается, судя по всему, священник, - Все мы склонны ошибаться, но Господь милостив. «Особенно к тебе, - думает Фань, - Раз до сих пор в тебя не ударила молния». - Ведь всё это великолепие… - священник хватает себя за запястье и напрягает бицепс, - сотворил Господь. «И ежедневное принятие анаболиков,» - саркастично думает Фань и собирается молча уйти, но его останавливает священник. - Ты веришь в Бога? Откровенно говоря (да и так понятно), Фаня с самого начала раздражает вид этого горе-священника, поэтому чтобы тот сразу отлип, он говорит: - Вы таким оригинальным способом намекаете на секс? - А Бог был щедрым, когда создавал тебя. Даже умом не обделил. Глядя на то, как игриво дёргаются брови напротив, которые вызывали ассоциации с огромными волосатыми гусеницами, Фань думает, как бы так оригинально и чтобы при этом ненароком не принять на душу греха, послать «посланника божьего». Но тут в голове Фаня сумбурным потоком воспроизводится примерное будущее, если он согласится (чисто из жалости) отдаться священнику, как тот на пике блаженства выкрикивает: «Аминь!». От чего, само собой, Фань громко ржёт. Не понимая причины смеха, но интуитивно догадываясь, что это касается именно его, священник оскорбляется, кидает что-то вроде «Божьи дела меня ждут» и убегает в сторону озера. Еле улавливая, Фань отдалённо слышит: «Во имя Отца и Сына, и святого… Буль!».