вторник
19 апреля 2020 г., 09:04
На следующий день, казалось, стало ещё жарче, но к этому времени почти все уже привыкли к наполнившему Хогвартс тяжёлому воздуху, погрузившему людей в состояние дрёмы, а замок — в тишину. Занятия на улице всё ещё были сокращены, квиддич — запрещён, а большинство учеников совсем позабыли о форменных галстуках и мантиях и ходили с расстёгнутыми воротниками и закатанными рукавами рубашек.
Гарри почти пропустил завтрак, потому что после того, что случилось прошлой ночью, ему было слишком стыдно встретиться с Роном и посмотреть ему в глаза. Вчера он успешно сумел избежать расспросов, а сегодня утром просто притворялся спящим, выжидая, пока все не уйдут из спальни, и только тогда встал с кровати и переоделся. В конце концов он всё же решил пойти на завтрак в Большой зал — главным образом потому, что на кухне в последнее время невозможно было находиться из-за жары — и смириться с тем, что придётся страдать от допроса, которому его обязательно подвергнет Рон и от которого на этот раз отвертеться не получится.
Тем не менее ничего такого не произошло. Гарри занял своё обычное место за столом, напротив Рона и Гермионы, и уже был готов стоически принять на себя поток вопросов, но этого не случилось. За завтраком Рон не произнёс ни единого слова, зато Гермиона завела монолог о том, насколько предстоящие ЖАБА будут отличаться от уже сданных на пятом курсе СОВ. Глядя на покрасневшее лицо молчаливого Рона, можно было бы подумать, что того окончательно сразила жара и поэтому он себя так ведёт. Но Гарри знал настоящую причину такого состояния друга и понимал, что на самом деле Рон прилагал огромные физические усилия, чтобы не накинуться на него, требуя объяснений. Это было видно по его напряжённым плечам и плотно сомкнутым челюстям.
Гарри почти тронуло, что ради него Рон старался сдерживать своё любопытство и желание незамедлительно узнать обо всём. И тронуло бы на самом деле, если бы только друг время от времени не кидал на него короткие взгляды, пропитанные интересом, прячась за своим кубком с водой. По крайней мере, Рон понимал, что завтрак в Большом зале не очень подходит для того, чтобы обсуждать такие вещи. Вроде наклонностей Гарри. Хотя Гарри, вспоминая, каким твёрдым был тон Рона накануне, прекрасно осознавал, что он ещё долго не забудет события прошлой ночи и обрушит на него огромную кучу вопросов в ту же минуту, как только они останутся одни.
Одолеваемый тревожным предчувствием, Гарри вонзил вилку в яичницу. Желток лопнул, стоило только зубчикам дотронуться до него, и золотистая жидкость пролилась, капая на белок и на тарелку. Гарри наблюдал за тем, как она вытекала, и вдруг обнаружил, что это смутно напоминает ему о Малфое. О том, как сперма выплёскивалась из его члена и крупными каплями пачкала его бледные бёдра. Гарри почти выронил вилку, сразу же почувствовав, как заалели его щёки и даже уши. Мерлин, он только что возбудился от обычных яиц. Что за извращенца Малфой сделал из него всего за одну ночь?
Гарри знал, что винить Малфоя неправильно, но не делать этого практически не получалось. С того момента, как они переспали, Гарри так и не смог выбросить его из головы, сколько ни пытался. Не получалось забыть те звуки, которые он издавал, когда Гарри входил в него; те непристойные стоны, эхом отдававшиеся в голове Гарри, когда Малфой снова и снова насаживался на его член.
Стало ещё хуже, когда Малфой наконец-то тоже появился на завтраке. Он вошёл в Большой зал, и Гарри увидел, что на нём опять эта чёртова юбка, и — чёрт возьми! — снова начал возбуждаться. Невозможно было смотреть на эту юбку без воспоминаний о тех грязных мыслях, которые наполняли его голову вчера, и о тех грязных вещах, которые он делал с Малфоем, пока на нём была эта самая юбка. Но только ли юбка привлекала его? На данный момент он не мог ответить на этот вопрос сам себе. Ему было известно только то, что Малфой похож на чёртово угощение, и ему не терпелось ещё раз вкусить его.
За всё время завтрака этот блондинистый мерзавец ни разу даже не посмотрел на Гарри, что было очень досадно. Гарри искренне не понимал, как после всего, что было между ними, Малфой мог спокойно сидеть за столом и вести себя так, словно они и вовсе не знакомы, но точно знал, что Малфой ни о чём не забыл — лёгкий румянец на щеках выдавал его с потрохами. А когда он заметил, что Малфой постоянно ёрзает на скамье, пытаясь сесть поудобнее, явно испытывая последствия вчерашней ночи, всё его нутро наполнило приторно-сладким удовлетворением.
Внутри Гарри легко бурлило чувство триумфа, вызванное тем, что Малфой, конечно же, обо всём помнил. Он задал себе вопрос, почему реагирует именно так, и в поисках ответа пришёл к выводу, что ему всегда хотелось завладеть хотя бы небольшой частью внимания Малфоя, для чего он зачастую прибегал к самым нелепым способам. На шестом курсе Гермиона говорила то же самое, коря его за преследование, но тогда Гарри категорически это отрицал, хотя её слова плотно засели в его голове. А сейчас, заключил он, ему определенно хотелось обратить внимание Малфоя на себя, но уже совершенно по другой причине.
Занятия продолжались в обычном режиме, разве что теперь они превратились в медленную, мучительную пытку, которая, скорее всего, просто убьёт Гарри к концу дня. Он был сражён наповал видом Малфоя и не мог отвести взгляд от него, сидевшего впереди класса, одетого в эту дразняще короткую юбку. Ощущение, наполнявшее его с головы до ног, было похоже на то, как если бы ему отдали последний кусок пирога с патокой, а потом отобрали, стоило ему только разочек попробовать.
Пока Гарри пялился, он пару раз подлавливал Малфоя на том, что тот смотрел на него в ответ. К большому его разочарованию, блондин всегда слишком быстро отводил взгляд, но было предельно ясно, что он тоже за ним наблюдал. Какая-то часть Гарри даже наслаждалась тем, как Малфой будто бы всё время избегал его взгляда и делал вид, что полностью увлечён объяснениями учителя, а кожа на его шее покрывалась красными пятнами.
— Ой, это… это то, что я думаю?
Во время особенно скучного урока Заклинаний до Гарри донёсся взволнованный шёпот Рона, но он почти не обратил внимания, рассудив, что друг обращается скорее к Гермионе, чем к нему, и продолжил пристально смотреть на гладкие ноги Малфоя, скрещенные в лодыжках.
— Боже мой! — вздохнула Гермиона. — Рон, не показывай пальцем — это грубо!
Гарри повернулся в их сторону и увидел, что Рон покорно опустил руку на парту, но они с Гермионой всё ещё на кого-то смотрели. И вдруг Гарри понял, что смотрят они на Малфоя, и его грудную клетку вмиг затопило жарким стыдом. Он почувствовал, как подступает паника. Они, наверное, уже всё поняли. Потому что нельзя сказать, что он поглядывал на Малфоя так уж незаметно. И вполне возможно, что прошлой ночью кто-нибудь всё-таки слышал или даже видел их. А может быть, Рон и Гермиона просто сами догадались, что происходит.
Однако ни Рон, ни Гермиона ничего не сказали, продолжая удивлённо глазеть на Малфоя, нагло отбирая у Гарри его работу. Его немного раздражало то, что теперь его друзья уделяют внимание блондину, и он повернул голову, вновь смотря на него и пытаясь понять, что могло их так заинтересовать. Гарри решил, что это точно не юбка: он уже успел прийти к выводу, что эффект она производила только на него самого. Взгляд двинулся дальше, миновав юбку, поднялся к самому горлу Малфоя, и там он остановился, а глаза Гарри шокировано распахнулись, когда он наконец увидел причину такой бурной реакции Рона. И это даже смешно — как он умудрился почти не отводить от Малфоя глаз, но не заметить чего-то настолько очевидного.
На шее Малфоя, прямо под кадыком, красовался довольно большой засос, который выглядел как-то неестественно, слишком сильно выделялся на его бледной, обычно абсолютно чистой коже. Там она была раздражена и залита пурпурно-красным цветом, это Гарри смог чётко разглядеть даже со своего места. В классе вдруг стало ещё на пару градусов теплее, чем уже было. Похоже, после прошлой ночи Малфой даже не попытался залечить или хотя бы скрыть засосы. Гарри охватил ужас при мысли о том, что их могли видеть друзья Малфоя, что они спрашивали его, откуда они взялись. Но Малфой наверняка им не ответил… По крайней мере, Гарри почему-то не думал, что Малфой сказал бы им правду. Но засос на шее, едва прикрытый воротником рубашки, был виден так хорошо, что теперь его заметили и друзья Гарри.
— Дерьмо, — обречённо вздохнув, заключил он.
— Действительно дерьмо, — Рон тихо присвистнул. — Ну правда, кто в своём уме захочет хотя бы поцеловать этого мерзкого типа?
— Успокойся, Рон, — упрекнула его Гермиона, бросив на Малфоя взволнованный взгляд.
Малфой, казалось, не слышал ни слова из их разговора. Он продолжал смотреть прямо перед собой, а всё его внимание было сосредоточено на лекции Флитвика.
— Клянусь, это точно Паркинсон! — продолжил Рон, на этот раз говоря намного тише, и Гарри вдруг ощутил иррационально сильный приступ ревности. Паркинсон? С какой стати Паркинсон делать такие вещи с Малфоем? Наверное, замешательство, вызванное этими мыслями, как-то отразилось на его лице, потому что уже через несколько секунд Рон непонимающе уставился на него. — Я думал, ты знаешь. Ты же следил за ним на шестом курсе, уж ты-то должен знать, что они встречались.
Гарри почувствовал, как начал заливаться краской от его слов.
— Я… я знал, — торопливо ответил он. — Просто не думал, что они всё ещё вместе.
Рон озадаченно посмотрел на него, а потом вернулся к конспектированию лекции, вероятно, чтобы избежать нравоучений Гермионы. Гарри попытался собрать все свои силы в кулак и тоже начать слушать преподавателя, но слова друга упрямо не желали вылетать у него из головы. А что, если Малфой всё ещё встречается с Паркинсон? Да это же полный абсурд, такое невозможно даже вообразить! Малфой никогда бы не позволил ему прикоснуться к себе, как позволял вчера, если бы был с ней. Гарри был в этом уверен, но тем не менее эта мысль продолжала незваным гостем крутиться где-то на глубине его сознания.
Гарри решил, что обязательно поговорит с Малфоем после обеда. В конце концов в расписании как раз будет немного свободного времени, которого ему с лихвой хватит. Но интуиция настойчиво подсказывала ему сделать это как можно раньше, не откладывая на потом. Не в силах удержаться, Гарри снова посмотрел на Малфоя и увидел, как в этот самый момент Паркинсон наклонилась к нему и запустила свои наманикюренные пальчики в его платиновые волосы, а сам Малфой прильнул к её руке. Грудь Гарри словно стрелой пронзила горячая ярость, и он с большим трудом не подскочил со своего места, сгорая от желания прямо сейчас сгрести Малфоя в охапку и оттащить от Паркинсон.
Как только звон колокола оповестил об окончании урока, Гарри со скоростью света собрал свои вещи и сказал Рону и Гермионе идти на обед без него. Рон, казалось, сомневался, стоит ли оставлять его без присмотра, но, когда Гермиона предложила взять сумку Гарри с собой и направилась к двери, легко последовал за ней. В ту же секунду, когда они скрылись за поворотом в коридоре, Гарри решил действовать.
Он подошёл к их парте, когда Малфой убирал чернильницу в сумку, всё ещё о чём-то разговаривая с Паркинсон. Но их разговор резко прервался, а оба бывших слизеринца повернулись к появившемуся рядом Гарри. По выражению лица Паркинсон невозможно было сказать, о чём она думает. Взгляд её метался по сторонам, падая то на одного парня, то на другого, а Гарри поймал себя на мысли, что так она выглядит неимоверно тупой. Он легко встряхнул головой, стараясь отогнать от себя эти глупости.
— Мы можем поговорить? — спросил Гарри, прицельно глядя на Малфоя. Малфой и Паркинсон обменялись понятными только им взглядами.
— Конечно, Поттер, — закинув на плечо ремень сумки, ответил Малфой, в свойственной ему манере растягивая гласные. — Пойдём.
Паркинсон осталась стоять в кабинете, уперев руки в бока и провожая их подозрительным взглядом глаз-бусинок до самой двери, пока они не вышли из класса.
Гарри не имел даже примерного представления, что вообще он творит. Он провёл Малфоя вниз по лестнице и зашёл вместе с ним в закрытый женский туалет на втором этаже, куда обычно никто не заглядывает. А единственной обитательницы этого места — Плаксы Миртл — сейчас, к большому облегчению Гарри, здесь не было. Оказавшись внутри, Малфой остановился у раковин и развернулся к Гарри лицом, а Гарри просто нерешительно замер на месте.
Потому что он действительно, действительно не знал, что, чёрт возьми, он творит.
Конечно, он собирался поговорить с Малфоем, но о чём? И с чего начать? Сперва он убедил себя, что нужно просто спросить у Малфоя о девушке, но чем больше он над этим размышлял, тем нелепее казалась ему эта затея. Конечно, Малфой и Паркинсон больше не вместе. Гарри был уверен, что точно заметил бы, если бы они по-прежнему встречались. И в конце концов он был готов поклясться, что видел, как Паркинсон строила глазки Луне.
И поэтому Гарри просто стоял и смотрел на него. Кажется, в последнее время он только этим и занимался. Малфой выглядел… хорошо. Что теперь не было для Гарри в новинку. Волосы Малфоя были уложены в идеальную причёску, аккуратные платиновые локоны едва касались его ровного бледного лба, а губы блестели — Гарри не был уверен, от слюны или от косметики, но это выглядело слишком притягательно. Ему даже стало интересно, сколько раз придётся поцеловать Малфоя, чтобы его губы припухли и покраснели.
Малфой откашлялся, прочищая горло, и этот звук вывел Гарри из оцепенения.
— Ну, — начал он, — и что ты хочешь мне сказать, Поттер?
— Сколько ещё ты будешь носить юбку? — это первое, что пришло Гарри в голову, и первое, что сорвалось с его уст. Малфой от его внезапного вопроса залился эффектным румянцем.
— А что? Хочешь знать, сколько ещё сможешь любоваться на это? — спросил он, взглядом указывая на свои ноги. На этот раз покраснел уже Гарри.
— Просто удивлён, что ты всё ещё в ней.
— Если тебе так интересно, условия спора предполагают, что я буду ходить в ней неделю, — раздражённо вздохнув, ответил Малфой. Он скрестил руки на груди и впился в Гарри взглядом, словно снисходительно разрешая ему задать следующий интересующий его вопрос.
Но Гарри только глубоко вздохнул. Целую неделю. Эти слова эхом отдавались в его сознании, будто кто-то стучал по голове маленьким молоточком. Он целую неделю сможет смотреть на такого Малфоя, расхаживающего по школе в юбке и демонстрирующего свои прекрасные ноги и задницу. Гарри подумал, что вот этого точно не переживёт.
Внезапно он вспомнил про бельё, которое поспешно снова запихнул в карман брюк перед тем, как пойти на завтрак.
— Ох, эм… это твоё.
Без какого-либо изящества или чувства приличия Гарри быстро достал из кармана чёрные трусики и протянул их Малфою. Тот при виде своего нижнего белья заалел ещё сильнее, став похожим на помидор, и выхватил его так же молниеносно, как ловец на квиддичном поле хватает снитч. Он крепко стиснул чёрную ткань в своей бледной руке, а затем грациозно закинул в сумку, которую в следующее же мгновение стащил с плеча и отбросил на пол.
— Да, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты оставил меня в общей гостиной, совершенно беспомощного и с голой задницей, — Малфой снова растягивал слова, пока говорил, а его голос так и сочился ядом. Гарри попытался обуздать свои мысли и отогнать возникающее перед глазами изображение его голого зада.
— Ну, ты же нормально добрался до спальни, разве нет? — отметил Гарри. Малфой проигнорировал этот вопрос-утверждение, а его взгляд снова упал на валяющуюся на полу сумку, в которой теперь лежали его вчерашние трусики.
— Ты просто носил их с собой? — прошипел Малфой, потрясённый одной только мыслью о том, что Гарри позволил себе такое безрассудство.
— Э-э… да? — Гарри даже не знал, что сказать в ответ.
— А если бы они выпали?
— Эм. Точно. Так, вроде бы, и получилось.
— О, Мерлин, — Малфой устало выдохнул и прикрыл глаза. А перед внутренним взором Гарри тут же появилось воспоминание о том, как он говорил те же слова, сидя у него на коленях и потираясь о его пах своим.
— Можно я ещё раз к тебе прикоснусь? — спросил он, прикусив губу.
Глаза Малфоя широко распахнулись, губы слегка приоткрылись от удивления, и он неверяще уставился на Гарри.
— Во что ты играешь, Поттер? Ты гей? — недоверчиво выпалил он.
— Бисексуал, если точнее, — пробормотал Гарри, и это стёрло усмешку с чужого лица.
— Ох, — Малфой запнулся, и на мгновение его взгляд впился в особенно глубокую трещину в плиточном полу, пока он обрабатывал услышанное, а затем он поднял голову и пристально посмотрел на Гарри. — Но… почему я?
Гарри удивлённо посмотрел на него в ответ.
— Да ты себя видел вообще? — Гарри даже фыркнул от того, насколько нелепым был этот вопрос. — Неужели ты правда даже не представляешь, как выглядишь, Малфой?
В ответ Малфой молчал, продолжая пронзительно глядеть на него, но выражение его лица выдавало явное любопытство. И тогда Гарри осознал, что тот действительно не знает, действительно не имеет ни малейшего представления, как хорошо выглядит и как действует на него. И это так смешно. Кто бы мог подумать, что, несмотря на всю свою напыщенность, на всю эту уверенность, которую Малфой всегда специально выставляет напоказ, на самом деле он не ценит свою внешность по достоинству. Гарри это беспокоило. Как мог кто-то настолько великолепный не знать о том, что он великолепен?
— Ты выглядишь потрясающе, — продолжил Гарри. — Невероятно потрясающе в этой милой юбке, такой дразнящей и до невозможности короткой.
Гарри не успел заметить, в какой момент оттеснил Малфоя к одной из раковин, заставив его упереться спиной в твёрдый фаянс, но не упустил из виду, что при его словах рот Малфоя приоткрылся, глаза вновь распахнулись, а зрачки расширились, перекрыв почти всю радужку, и в них заплескалось что-то странное. Что-то очень похожее на желание. Малфой не отводил от него взгляда и смотрел почти вызывающе, когда Гарри сделал ещё один шаг навстречу и их тела соприкоснулись друг с другом. А потом он просто поцеловал Гарри.
Поначалу поцелуй был беспорядочным, Малфой напирал на Гарри, их зубы больно сталкивались. Но затем Гарри стал целовать его в ответ, и Малфой, слегка приоткрыв рот, стал податливым и словно размяк под его прикосновениями. Гарри снова почувствовал на языке корицу, и этот вкус был просто невероятен — гораздо лучше всего, что Гарри ел за сегодня. Он ненадолго задумался о том, каков он сам на вкус для Малфоя и нравится ли этот вкус Малфою так же сильно, как ему нравится эта пряная смесь корицы и ванили.
А потом Малфой качнул бёдрами, упираясь ими в пах Гарри, из его рта стали вырываться тихие стоны, он слегка поскуливал, и из головы Гарри вылетели абсолютно все мысли. А эти звуки заставляли член наливаться кровью. Движения Малфоя были нетвёрдыми, но такими отчаянными, словно с их помощью он кричал: «Я хочу тебя». Ошеломлённый, Гарри дотянулся рукой до юбки, забрался под неё пальцами, провёл по нежной коже на бедре, пока не наткнулся на тонкую ткань нижнего белья. И тут Гарри понял: твою мать, на нём снова женские трусики.
Гарри разорвал поцелуй, немного подался назад и в нетерпении задрал подол юбки. У него перехватило дыхание, когда он увидел под ней новые трусики, почти идентичные тем, что были вчера, только тёмно-красного — почти бордового — цвета. Гарри почувствовал себя не в своей тарелке. Он разглядывал член Малфоя, видный сквозь полупрозрачный материал, упирающийся в тонкое кружево, возбуждённый и покрасневший, идеально сочетающийся с цветом ткани.
— Чёрт, где ты их взял вообще? — почти прорычал он.
Гарри поддел пальцем резинку белья, слегка оттянул её, а потом отпустил, и она вернулась на место, звонко шлёпая по коже Малфоя.
Малфой задрожал, его белая кожа начала покрываться розовыми пятнами, и он смущённо признался:
— Они всегда у меня были.
Гарри простонал, наклонился к нему и несильно прикусил кожу на линии челюсти, а потом сразу же оставил на этом месте поцелуй, чтобы избежать появления новых следов. Его опьяняла одна только мысль о том, что у Малфоя есть женские трусики, что он носил их в течение всего учебного года, и под его строгими школьными брюками всё это время о член тёрлось кружево. Гарри вдруг осознал, что ему хотелось бы узнать об этом раньше. Что ему нравится то, что Малфой носит женское бельё, даже больше, чем то, что он носит юбку.
— Хочу тебя попробовать, — тихо, но твёрдо, произнёс Гарри, прикусив ухо Малфоя.
Малфой вздрогнул, и Гарри даже показалось, что он мог почувствовать, как возбуждение стоящего напротив парня становится всё сильнее.
— Развернись, милый, — прошептал он. Он даже не знал, откуда в его голове взялось это прозвище, но Малфою оно, похоже, понравилось. Его зрачки расширились, и он покорно выполнил просьбу Гарри.
Уже через секунду он опёрся руками на раковину, а его задница упёрлась в пах Гарри. Даже в отвратительно грязном зеркале Гарри мог разглядеть его отражение, мог увидеть похотливое выражение на его лице, полузакрытые от чистейшего желания глаза и губы, жадно хватающие воздух. Длинные пальцы Малфоя сжимали край раковины, он нетерпеливо ждал дальнейших действий Гарри, и тот понял, что больше не может сдерживаться.
Гарри сделал шаг назад, чтобы как следует насладиться открывшимся видом. Юбка привлекательно сидела на заднице Малфоя, но была задрана достаточно высоко, чтобы можно было увидеть складку под ягодицами, на которую Гарри пялился чуть ли не весь вчерашний урок Зельеварения. Только теперь ему было видно ещё и краешек красного кружева, отчего кровь в его жилах стремительно начала закипать. Гарри уже ощущал болезненное возбуждение в штанах, его член неприятно упирался в ширинку, и прямо сейчас больше всего на свете ему хотелось просто взять Малфоя, войти в него, когда он так призывно склонился над раковиной. Но сперва он собирался попробовать кое-что другое.
Он быстро опустился на колени и позволил себе заглянуть под юбку. Малфой застенчиво свёл колени вместе, но Гарри положил ладонь ему на бедро, успокаивающе погладил и снова раздвинул их в стороны, открывая себе лучший обзор. Малфой выглядел невероятно с расставленными только для Гарри ногами. Сквозь тонкое кружево были видны очертания ануса, но узор мешал получше его разглядеть, поэтому Гарри дотянулся рукой до резинки трусиков, схватил её пальцами и потянул вниз, обнажая белые округлые ягодицы. Он спустил бельё до середины бёдер Малфоя и оставил их тонкой полоской висеть там, контрастируя на фоне его почти белой кожи.
Гарри обхватил ладонями ягодицы Малфоя и аккуратно раздвинул их, открывая себе вид на его вход — розовое сморщенное колечко мышц, мелко сокращающееся и буквально умоляющее, чтобы его трахнули. Внезапно Гарри очень обрадовался тому, что уже стоит на коленях, неуверенный, что при виде этого смог бы удержаться на ногах. Малфой беспокойно дёрнул бёдрами, одновременно волнуясь о том, что Гарри собрался делать дальше, и желая этого.
— Давай, Поттер, — тихо сказал он. — Мы не можем торчать тут весь день.
Не теряя больше ни секунды, Гарри подался вперёд, наклонился и провёл языком между разведённых ягодиц. Малфой не успел предотвратить в тот же миг сорвавшийся с его губ тихий удивлённый вскрик и в молчаливой просьбе снова слегка толкнулся назад. Гарри подчинился, прижался языком ко входу, щекотно обвёл кончиком напряженные мышцы, покрывая кожу слюной. Дыхание Малфоя затруднилось, а руками он по-прежнему крепко вцеплялся в раковину, опасаясь, что ноги подведут его в самый неподходящий момент.
Там Малфой на вкус оказался точно такой же, как Гарри и ожидал. Он продолжил вылизывать чувствительную кожу, и его рецепторов достигла уже хорошо знакомая смесь корицы и ванили. Малфой превратился в дрожащее месиво, его ноги предательски подкосились, а Гарри всё пробовал его, лизал, посасывал, а потом проник языком внутрь, протолкнувшись сквозь плотное кольцо и ворвавшись в жар его тела. И тогда Малфой испустил такой крик, которому могла бы позавидовать сама Миртл. Его бёдра неконтролируемо качнулись, и Гарри пришлось обхватить их руками, чтобы удержать на месте. Одной рукой Малфой отпустил край раковины, завёл её себе за спину и впутал длинные пальцы в непослушные волосы Гарри, надавил ему на голову, прижимая ещё ближе к себе. Гарри изо всех сил старался протолкнуть язык как можно глубже, совершенно не заботясь о том, что, пока он скользил по гладким внутренним стенкам, по его подбородку уже давно стекала его собственная слюна.
Он отстранился, только когда понял, что Малфой уже на пределе. Малфоя сотрясало мелкой дрожью, а его ноги почти отказались держать его, когда он перестал чувствовать Гарри внутри. Но Гарри обхватил его сильной рукой, не позволив упасть, а второй принялся рассеянно гладить упругие ягодицы, слегка сжимая и разминая их.
— Тебе хорошо, милый? — спросил Гарри, тыльной стороной ладони стирая слюну с подбородка.
Малфой энергично закивал в ответ и постарался повернуть голову так сильно, как мог, чтобы заглянуть Гарри в лицо.
— Пожалуйста… пожалуйста, трахни меня.
Как же Гарри это нравилось! Он становился зависимым от этого отчаянного тона, которым Малфой его умолял. Сейчас Малфой выглядел как живое воплощение хаоса: раскрасневшийся, с влажными от пота волосами, поджатыми в нетерпении яйцами и возбуждённым членом, уже сочащимся естественной смазкой и маняще выглядывающим из-под юбки. И его прелестная задница, порозовевшая от непрекращающихся прикосновений, являла Гарри вид на слегка растянутый анус, такой податливый и уже готовый принять его. Это так контрастировало с тем Малфоем, которого Гарри знал раньше, и всё же… и всё же было так на него похоже. Он всегда знал, что Малфой плаксив и требователен, только никогда не рассматривал это с такой точки зрения. Гарри никак не мог предвидеть, насколько готовым и открытым для него может быть Малфой. Насколько легко он может раздвинуть ноги перед другим парнем.
Гарри использовал заклинание смазки, которая тут же покрыла его пальцы, и вошёл в него сразу двумя. Малфой простонал, склонив голову, а его напряжённые руки изо всех сил сдавили раковину. Гарри начал двигать пальцами внутри него, раздвигал и сдвигал их, толкался туда и обратно. Малфой отлично принимал его и, подстроившись под темп толчков, стал сам двигаться навстречу. Гарри добавил третий палец и, толкнувшись в очередной раз особенно глубоко, нашёл тугой комок нервов, заставив Малфоя выгнуться под каким-то невероятным углом и захлебнуться собственным стоном.
— Ч-чёрт, Поттер, — заикаясь, пробормотал он, оттолкнувшись руками от раковины, насаживаясь на его пальцы. — Твой член… Мерлин, пожалуйста…
Гарри, больше не церемонясь, вынул пальцы и почти сразу вошёл на всю длину, не давая времени привыкнуть. Тело Малфоя сотрясали мелкие судороги, пока он отчаянно пытался приспособиться к толщине члена в себе, а его мышцы мучительно сжимались вокруг него. Гарри со стоном прижался грудью к его горячей спине, подался бёдрами назад и снова вперёд, а Малфой от наслаждения снова весь выгибался, извивался в его руках и неконтролируемо всхлипывал.
— Чёрт! Вот так… о, да!
Головка члена методично била по его простате, с губ Малфоя срывались ругательства, он умолял Гарри толкаться быстрее — так быстро, насколько это возможно, — и Гарри изо всех сил старался выполнить его просьбу, покрывая поцелуями влажную от пота спину. Внутри Малфоя было скользко от смазки и слишком хорошо, мышцы с каждым толчком сжимались вокруг члена Гарри, будто пытаясь его удержать, и Гарри ускорился, остервенело вбиваясь в него, заставляя его громко вскрикивать.
— Да… — сквозь зубы прошипел Гарри, пытаясь двигаться ещё быстрее. — Милый, ты такой отзывчивый… Чёрт!
Малфой продолжал двигаться в одном ритме с ним, приподнимая свою задницу навстречу глубоким толчкам. Гарри уже не сдерживал себя и просто старался проникнуть как можно глубже, чтобы доставить Малфою как можно больше удовольствия. Тот был очень близок к разрядке, Гарри был точно в этом уверен — он видел это по побелевшим костяшкам его пальцев и по тому, как подрагивали его ноги, уже слишком уставшие, чтобы поддерживать его в вертикальном положении. И звуки, которые он издавал, эти восхитительные разносящиеся по всему помещению стоны только побуждали Гарри толкаться быстрее и сильнее.
— Поттер, я сейчас… я… Ах! — Малфоя резко накрыл оргазм, его бёдра всё так же продолжали двигаться, и он почти до невозможности сжался вокруг Гарри, который кончил сразу за ним, крепко впиваясь руками в его бока и выплёскиваясь прямо внутрь.
Гарри вышел из него, но не торопился накладывать очищающее заклинание. Вместо этого он с лёгким восхищением наблюдал за тем, как из Малфоя вытекала его сперма, смешанная со смазкой, как она стекала вниз по бёдрам, пачкая его красное кружевное бельё и плиточный пол туалета. Завороженный этим зрелищем, Гарри протянул руку вперёд и подушечкой пальца невесомо огладил раскрасневшийся анус, и Малфой, постепенно приходя в себя, тихо зашипел.
— Прости, э-э… — Гарри запнулся на полуслове, неуверенный, как дальше себя вести и что говорить. — Ты в порядке? — он пытался игнорировать повисшее в воздухе «милый», которое только что чуть не сорвалось с его уст.
Малфой выпрямился, его плечи были сильно напряжены, а лопатки неестественно сведены вместе.
— Да, — ответил он. — Да, в порядке.
На мгновение Гарри показалось, что только что он окончательно облажался. Секс с Малфоем в общей гостиной можно было бы списать на одноразовое внезапное помутнение сознания, но Гарри повёл себя как самый настоящий сексуальный извращенец и зачем-то зашёл слишком далеко. И теперь они снова начнут ненавидеть друг друга, как будто и не было этого учебного года, в течение которого между ними установилась робкая вежливость. Несмотря на весь свой энтузиазм, Малфой, возможно, просто смирился с происходящим и позволял этому быть, чтобы ублажить Гарри. Мысль об этом вызвала у него тошноту, и он почувствовал себя так, словно свалился с Астрономической башни.
— Эй, — Малфой развернулся к Гарри лицом. Его голос был мягок, как шёлк, а выражение лица — абсолютно непроницаемо. Брови и губы были совершенно расслаблены, не выдавали ни единой эмоции, но взгляд у него был очень тёплый — гораздо теплее, чем Гарри когда-либо доводилось видеть. — Было… правда здорово.
— А? — да, Гарри, это очень умно.
Уголок рта Малфоя приподнялся в некоем подобии улыбки, и он наклонился вперёд и прижался к губам Гарри. Его собственные губы были очень нежными и целовали Гарри почти… ласково. Гарри с удивлением осознал, что такие перемены ему слишком сильно нравятся, и удовлетворённо простонал, углубляя поцелуй, а его рука сама по себе потянулась вверх, и пальцы аккуратно впутались в светлые шелковистые волосы.
Малфой медленно отстранился, моргнул, и Гарри на какой-то миг почти поверил в то, что ему всё это померещилось. Но затем на лице Малфоя постепенно расцвела лёгкая улыбка, и — ох, это что-то новенькое — от этого грудь Гарри тисками сдавило странное ощущение, которого он не испытывал уже очень давно. А потом Малфой отступил назад, насколько ему позволили стоящие там раковины, но улыбка так и не сошла с его лица.
— А теперь нам не помешало бы очищающее, — поддразнил он каким-то удивительным тоном, своей воздушностью немного похожим на чувство, плескавшееся внутри Гарри.
— Точно, — пробормотал он, и ему потребовалась всего одна секунда, чтобы достать свою волшебную палочку и наложить чары, омывшие их обоих волнами магии. Вышло не так тщательно, как хотелось бы, но пока было достаточно и этого.
Гарри отвернулся, чтобы привести себя в порядок и предоставить Малфою немного места. Он незаметно наколдовал Темпус — оказалось, они уже пропустили большую часть обеда. Наверное, им ещё хватило бы времени на то, чтобы поесть в Большом зале, но слишком запоздалое, да ещё и совместное с Малфоем появление там не казалось особо привлекательной идеей. Нет, Гарри не было стыдно показаться там с Малфоем, а если он и чувствовал себя немного неловко от мысли об этом, то уж точно не по тем очевидным причинам, которые можно было бы вообразить. Он просто беспокоился о том, что могли бы подумать люди. Или, скорее, насколько близкими к истине могли бы оказаться некоторые из их предположений.
Когда Гарри снова повернулся к Малфою, тот уже полностью оделся, поправил одежду и старался получше рассмотреть своё отражение в запачканном зеркале. Гарри оставалось только удивиться тому, как он мог раньше не замечать, насколько Малфой привлекателен. Была какая-то особенная, утончённая красота в его бледной коже и острых чертах лица. Гарри решил, что такую вопиющую невнимательность вполне справедливо списать на то, что в последние семь лет Малфой был отвратительным мерзавцем. Это, конечно, с лихвой перекрывало все его более положительные качества.
Гарри прочистил горло и наконец-то собрался с силами, чтобы предложить Малфою кое-что.
— Обед скоро закончится, так что я подумал… — он начал шаркать ногой по полу, но резко остановился, вспомнив, как миссис Уизли отчитывала его за эту привычку. — Я подумал, что, может быть, мы могли бы пообедать на кухне?
И снова он не понимал, что творит. Малфой странно посмотрел на него, от любопытства склонив голову набок, но выражение его лица не выдавало ничего, кроме сильного смущения. Гарри знал, о чём Малфой сейчас думал. На данный момент они не были друзьями, но теперь вряд ли у кого-то повернулся бы язык назвать их врагами. Гарри даже не мог дать название их странным отношениям, но признавал, что его влечёт к Малфою. О, Мерлин, он только что вылизывал его задницу, так что пойти и пообедать вместе с этим человеком — меньшее, что он мог сделать.
Малфой, похоже, пришёл к такому же заключению, потому что в конце концов он просто принял предложение:
— Веди.
Они добирались до кухни в пугающей тишине, но, к счастью, никого не встретили по пути, так как в большинстве своём ученики по-прежнему находились в Большом зале. Когда они наконец оказались рядом с тайным проходом, ведущим на кухню, Гарри вздохнул с облегчением. Он понятия не имел, что делал бы, если бы их заметили его друзья. Объяснять Рону и Гермионе, почему он крался по коридорам замка вместе со слегка растрёпанным Малфоем, — не то, чем он предпочёл бы заняться. Особенно, если учитывать, что они с Малфоем ещё даже не друзья.
Гарри пытался вдолбить эту мысль себе в голову, пока они усаживались за один из длинных деревянных столов и к ним сбегались эльфы со всей кухни. Уже через несколько секунд перед ним поставили тарелку с сэндвичами с беконом, а перед Малфоем — с фруктовым салатом. С появлением еды стало намного легче, и Гарри тут же набросился на сэндвичи, позволив тишине и дальше нависать над ними. Странно, но больше не было неловко — Гарри категорически отказывался испытывать неловкость, хотя и не был уверен в адекватности происходящего. Он просто не знал, насколько нормально заниматься сексом со своим бывшим врагом, только потому что от одного вида его в юбке напрочь сносит крышу.
Гарри уже наполовину съел второй сэндвич, когда Малфой решил прервать установившееся молчание.
— Итак, — начал он. Гарри хмыкнул в ответ. — Могу я задать вопрос? — он выгнул бровь, глядя на Гарри, а уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке, но Гарри всё равно растерялся.
— Хм, насчёт моего сэндвича?
Малфой слишком драматично закатил глаза, и Гарри почувствовал, как в его желудке затрепетало что-то непонятное. Было приятно снова видеть его таким — саркастичным, кусачим, куда больше похожим на себя самого. Это был тот самый прежний Малфой, к которому Гарри привык, пусть и без своей привычной резкости. Гарри подумал, что таким он нравится ему гораздо больше, чем тихим и почти незаметным — каким был весь год.
— Нет, — ответил он, небрежно накалывая на вилку половинку клубники. — Насчёт того, что тебя привлекают парни в юбках.
Гарри подавился следующим кусочком.
— Чёрт возьми, Малфой! — он закашлялся, и через несколько секунд рядом появился домовой эльф, протягивающий стакан воды, который он с благодарностью принял.
Малфой тихо засмеялся, и этот звук отдавался в ушах Гарри шумом волн, плещущихся о песчаный берег, а какое-то неизвестное ему чувство, наполнившее желудок, только укоренилось и стало разрастаться ещё больше.
— Мне просто любопытно, — признался Малфой, пожимая плечами.
— Э-э, думаю, только ты, — Гарри остановился, набрал в лёгкие побольше воздуха и продолжил. — Привлекаешь, я имею в виду.
— О, неужели? — серые глаза Малфоя в свете кухни казались какими-то необычайно яркими, почти мерцающими, и пытливо глядели на него.
Гарри ответил не сразу, ему потребовалось немного времени, чтобы подумать. Правда ли — только Малфой? Или ему на самом деле просто нравятся парни в юбках? Он попытался представить в юбке себя, но быстро отбросил этот образ, не почувствовав ничего, кроме слабого удивления. Нет, его ноги определённо не подходят для такой одежды. Тогда он переключился на других парней, попытавшись мысленно примерить юбки на них, но возникавшие перед глазами образы скорее отталкивали, чем возбуждали. И к тому времени, как в его мыслях всплыла облачённая в юбку веснушчатая задница Рона, он решил, что да, Малфой — единственный, кто его привлекает.
Гарри поморщился, прогоняя из головы неприятные видения.
— Ох… нет… то есть, да. Определённо, только ты.
Он поднял взгляд и увидел, что по губам Малфоя медленно расползается широкая улыбка, напомнившая ему кота из одной детской книжки, которую Дадли никогда не давал ему почитать. И не важно, что сам Дадли заглядывал в книги только ради ярких красивых картинок, он просто из вредности не разрешал Гарри их трогать. Внезапно Гарри осознал, что видит улыбку Малфоя слишком редко, но ему очень хочется, чтобы это случалось как можно чаще.
— Но тебе нравятся парни, — отметил Малфой.
— Да, — Гарри кивнул в ответ. — Мне не важно, парень или девушка. Для меня это не имеет особого значения, — Малфой тоже кивнул, и Гарри бросил на него вопросительный взгляд. — А тебе?
— Только парни, — ответил Малфой. Взгляд Гарри проследил за движением его пальцев, которые (наверное, неосознанно) пробежались по засосу на шее. — Я гей, Поттер.
— О, — Гарри остановился на секунду, раздумывая над следующими словами. — А как же Панси?
Малфой снова засмеялся, и Гарри снова почувствовал, как его организм отреагировал на это лёгким покалыванием в животе.
— Эти отношения были просто огромным океаном смущения. Ничего больше.
Когда Малфой понял, что Гарри не собирается ничего отвечать или спрашивать, он подозвал одного из домовых эльфов, достал из сумки комок ткани — свои чёрные трусики — и протянул ему. Гарри умудрился совершенно позабыть об этом; после всего случившегося кружевное бельё напрочь вылетело у него из головы. Пока эльф не успел отойти, чтобы постирать бельё, Малфой поднялся на ноги, стянул вниз по длинным бледным ногам тёмно-красные трусики и эту пару тоже вручил ему.
Гарри не обратил внимания на домового эльфа, не заметил даже, как тот ушёл. Вместо этого его взгляд поймал член Малфоя, чуть приподнимающий подол юбки. Но долго смотреть на него не получилось, потому что Малфой быстро сел обратно, слегка морщась от неприятного трения о деревянную скамью, и продолжил свою трапезу. Гарри отчаянно пытался сделать то же самое, но не мог отвлечься от сидящего перед ним парня, у которого под юбкой не было абсолютно ничего. Никакая ткань не сдерживала его изящный член и не мешала Гарри просто протянуть руку и прикоснуться к гладкой коже. Гарри подумал, что мог бы взять Малфоя прямо здесь и прямо сейчас, склонить его над одним из этих столов и снова жёстко трахнуть. При мысли об этом кровь прилила к его собственному члену, и он опять оказался ужасно возбуждённым.
Малфой, казалось, заметил это и бросил взгляд через стол, ехидно ухмыляясь.
— Ой-ой, Поттер, — поддразнил он. — Неужели ты от всего возбуждаешься?
«Только от тебя» предательски вертелось на языке, но Гарри отогнал от себя эти слова и спросил:
— А тебя не беспокоит, что ты ведёшь себя неприлично в присутствии домовиков?
— А почему должно? — спросил Малфой. Он казался искренне смущённым этим вопросом и сделал глоток из своего кубка, словно пытаясь спрятать за ним горящие щёки. — Их представление о наготе отличается от нашего. Здорово, должно быть, когда голова не забита этими глупыми человеческими предрассудками.
Гарри закатил глаза на его слова, но потом окинул всё помещение беглым взглядом. Эльфы, трудящиеся на кухне, даже не смотрели в их сторону и почти демонстративно их игнорировали, чтобы они могли создать себе хоть какое-то подобие уединения. Большинство из эльфов занимались мытьём тарелок и кубков — наверное, обед подошёл к концу. Как и сказал Малфой, ни один из них и глазом не моргнул, когда он остался наполовину обнажённым. А Гарри в это время сидел и пытался справиться с не очень уместным возбуждением.
— Честно говоря, — фыркнул Малфой, — я думал, что после стольких лет пребывания в волшебном мире можно много чему научиться. Хотя бы таким элементарным вещам.
— Ну, я не всегда рос в окружении магии, — возразил Гарри, однако по взгляду Малфоя сразу же понял, что оправдываться бессмысленно.
— Грейнджер тоже, но она великолепна, — отметил он и вдруг замолк, словно внезапно осознав, какие слова только что произнёс. — Не смей говорить ей, что я это сказал.
Сердце Гарри щекотно подпрыгнуло в груди при виде того, как Малфой стремительно покраснел. Блондин вновь принялся за свой салат, старательно избегая его взгляда, а Гарри зачарованно наблюдал, как он поднёс ко рту вилку с насаженной на зубчики долькой мандарина, как его красные губы плотно обхватили её… К счастью, салат скоро закончился.
— А как дела у того эльфа? — спросил Малфой, отложив вилку в сторону. — Он обожал тебя, если я не ошибаюсь. Добби.
Гарри почувствовал, как при упоминании Добби его лицо исказилось гримасой боли. Ему до сих пор было тяжело об этом вспоминать.
— Он… он погиб во время войны
— Извини, я… — Малфой весь побледнел, словно не он секунду назад был покрыт румянцем до кончиков ушей.
— Нет-нет, — перебил его Гарри. — Всё хорошо, не нужно извиняться.
— Нет, нужно, — настаивал Малфой. — Добби был хорошим эльфом. Надеюсь, он хорошо служил тебе. Как друг, конечно.
Гарри кивнул, не зная, что следует ответить на это. Добби на самом деле был ему другом. Конечно, сперва его появление принесло с собой только неприятности, а его попытки спасти Гарри были скорее провальными, чем успешными. Но Гарри всегда знал, что пережил второй курс только благодаря ему. А ту ночь в мэноре, когда Добби храбро рискнул своей жизнью ради Гарри и его друзей, он никогда не забудет.
Очень неожиданно и непривычно было видеть на лице Малфоя сожаление. Он выглядел искренне раскаивающимся, уперев взгляд в стол и слегка нахмурив светлые брови. Это вызвало внутри Гарри благоговейный трепет, он был немного ошарашен осознанием того, что Малфой действительно изменился. Почти не верилось, что он, теперь скорбящий по домовому эльфу, — это тот же самый человек, который презрительно отзывался об обеде, который Дамблдор устроил в память о Седрике Диггори.
— Знаешь, я часто разговаривал с ним, — наконец заговорил Малфой. Его голос теперь звучал гораздо тише, он едва ли не шептал, как будто делился с Гарри секретом. — Когда отец уходил на работу, а мать — на светские приёмы, я оставался в мэноре один. И тогда я с ним говорил.
— Ты? С Добби? — заинтригованный, Гарри слегка заёрзал на месте и с любопытством во взгляде уставился на него, побуждая продолжить рассказ.
Лёгкая улыбка украсила лицо Малфоя, когда он кивнул в ответ.
— Это немного нелепо, я знаю, но я был одиноким ребёнком, — улыбка на его губах в одно мгновение превратилась в усмешку. — Знаешь, ещё я не упускал возможности пожаловаться ему на тебя.
Гарри удивлённо засмеялся, представив себе маленького Драко Малфоя, болтающего с домовиком о знаменитом Гарри Поттере. Он до сих пор смутно помнил слова, которые Добби сказал ему при первой встрече. Добби наслышан о вашем величии, сэр. Гарри всё ещё не забыл его скрипучий голос. Он принялся обдумывать эту фразу, прокручивать её в голове, как заевшую пластинку, и вдруг его озарило догадкой, что, возможно, именно Драко нахваливал Мальчика-Который-Выжил своему эльфу. Но он быстро отогнал от себя эту мысль. Нет, это не мог быть Малфой. В детстве они ненавидели друг друга, да и Добби запросто мог услышать о нём откуда угодно.
— Если ты не возражаешь, я спрошу, — Малфой сглотнул вставший в горле комок. — Как он умер?
Гарри закашлялся при воспоминании о хрупком тельце Добби, умирающего у него на руках посреди этого ужасно холодного, обдуваемого всеми ветрами пляжа, и ему пришлось сделать ещё несколько глотков воды. Он не знал, как принято хоронить домовиков, но Добби никогда не был похож на остальных, поэтому Гарри просто вырыл ему маленькую импровизированную могилку рядом с Ракушкой. На тот момент он был способен только на это, но он по-прежнему был уверен, что Добби был бы рад покоиться в таком красивом месте.
— Той ночью в мэноре, — ответил он, — его убила Беллатриса.
Взгляд Малфоя стал каким-то затравленным, а события того дня замелькали у него перед глазами бесконечным потоком кадров. Гарри знал, что Малфой ничего не забыл. Потому что он тоже помнил всё до малейшей детали. Помнил его бледное, почти безжизненное лицо, полное трепета, когда он смотрел своими серыми глазами прямо в глаза Гарри. Помнил, как в его взгляде отразилось узнавание, а потом он произнёс: «Я не уверен», — и спас их всех. Именно тогда Гарри понял, что внутри Малфоя всё ещё жива надежда, что он всё ещё верит во что-то хорошее.
— Знаешь, а я ведь так и не сказал тебе спасибо.
— За что? — Малфой глядел на него слишком недоверчиво, и Гарри рассмеялся бы над выражением его лица, если бы мог.
— За то, что не сдал меня Волдеморту.
Малфой не выдержал его взгляда, потускневшие глаза вновь впились в деревянную поверхность стола, и Гарри проследил за тем, как его палец скользнул по глубокой бороздке и аккуратно подпиленный ноготь царапнул её краешек.
— Полагаю, кто-нибудь другой посчитал бы, что я слишком поздно одумался и сделал слишком мало, — он говорил так тихо, что его почти не было слышно.
Гарри только пожал плечами.
— Кто-нибудь другой — да. Но я считаю, что этого было достаточно.
Малфой посмотрел на Гарри, явно удивлённый и сбитый с толку его словами. Через мгновение его лицо озарило довольное выражение, а затем его губы расплылись в застенчивой улыбке. Гарри осторожно улыбнулся в ответ, наслаждаясь теплотой его взгляда. Они всё ещё не были друзьями, нет — пока ещё нет.
— Нам пора на занятия, — не переставая улыбаться, напомнил Малфой.
***
К концу дня Гарри так и не смог выбросить из головы тот разговор. Ему не следовало так удивляться — уж кому, если не Гарри, знать, как сильно война меняет людей. Вот только его всё равно удивляли перемены в Малфое. Уже в начале года стало ясно, насколько он изменился за время войны, когда сначала спас жизнь Гарри, а потом добровольно вернулся в Хогвартс, чтобы закончить обучение. Этот новый, исправившийся Малфой — совсем не тот, каким Гарри его помнил; от того маленького надменного мальчишки сложно было ожидать чего-то такого. Малфой, которого Гарри знал всю жизнь, был едким и саркастичным, постоянно плевался насмешливыми словами и жестокими оскорблениями. Сейчас в нём по-прежнему оставалась та самая искра, заставляющая его язвить и кичиться своим остроумием, но уже без пропитанных ядом острых шипов. Новый Малфой — это тот человек, с которым Гарри хотелось дружить. В его сознании вспыхнуло воспоминание об отвергнутом рукопожатии, и он понял, что на этот раз хочет поступить правильно и очень надеется, что Малфой примет его предложение. Учитывая, как хорошо им удавалось ладить в последние два дня, Гарри было интересно, могли ли они на самом деле подружиться ещё после той встречи в поезде. Кроме того, Гарри не мог перестать думать о том, что произошло после обеда. Малфою вернули его красные трусики, а чёрные отправили сразу в спальню. Он окинул Гарри озорным взглядом, а потом поднялся со своего места, предоставив отличный вид на свой член под серой тканью юбки, развернулся к Гарри спиной и наклонился, чтобы надеть бельё. Задравшаяся юбка, обнажённые ягодицы и всё ещё растянутый вход, специально выставленный на обозрение, возбудили Гарри гораздо сильнее, чем требовалось. В миг возникшая эрекция заставила Гарри раскраснеться и засмущаться, а Малфой всё смеялся и смеялся над ним, пока Гарри не шлёпнул его по заднице. Это действие вызвало очень интересную реакцию с его стороны, но над ней Гарри предпочёл бы подумать как-нибудь в другой раз. Чересчур знакомая вспышка похоти снова пронзила его насквозь, и ему стало слишком жарко в общей гостиной, на мягком диване у неразожжённого камина, хотя он уже давно снял с себя галстук (в котором честно пытался ходить в относительно прохладные часы дня), закатал рукава рубашки до локтей и расстегнул чуть ли не половину пуговиц. Он попытался как-нибудь поудобнее уложить книгу на коленях, чтобы скрыть свой совершенно неуместный стояк, и искренне надеялся, что никто из находящихся поблизости однокурсников не заметил его состояния. Однако надежда его с треском разбилась в тот момент, когда Рон плюхнулся рядом с ним и диван опасно сотрясся от того, как резко на него запрыгнули. Гарри заёрзал, стараясь приспособиться к новому положению и отодвинуться на несколько дюймов, чтобы между ним и Роном было хоть немного свободного пространства. Рон изучал его пытливым заинтересованным взглядом. Да уж, вот теперь-то Гарри точно не отвертится. — Мы ведь лучшие друзья, да? — Э-э, — Гарри надавил корешком учебника по Травологии на шов брюк в попытке заставить эрекцию исчезнуть. — Да, а что? — Видишь ли, — начал Рон, и Гарри внутренне взвыл от осознания того, куда движется этот разговор, — я понимаю, почему ты не рассказал остальным. Но это же я! Так чьи это были трусики? Гарри чрезвычайно сильно бесило, каким серьёзным тоном он задал этот вопрос, как широко были раскрыты его глаза и как он смотрел на него — с почти невинным любопытством. Потому что тема, которую он хотел обсудить, очень далека от какого-либо рода невинности. В груди Гарри начало расти раздражение, он просто не мог понять, почему Рон отказывается забыть об этом, замять вчерашний инцидент и притвориться, словно ничего не было. Он знал, что, возможно, вёл себя не очень справедливо по отношению к другу — в конце концов Рон столько раз буквально прошёл через ад ради него. Но сейчас речь шла не об охоте за хоркруксами и не об убийстве василиска. Дело касалось Драко Малфоя, который в юбке выглядел так чертовски хорошо, что его хотелось просто взять прямо на месте. Дважды. — Я не хочу об этом говорить, — проворчал Гарри. Он вновь перевёл взгляд на текст учебника, ясно давая понять, что на этом разговор закончен. Но Рон продолжал настаивать. — Ну давай, дружище! Ты же знаешь, что можешь доверить мне что угодно. В этот момент Гарри по-настоящему задумался о том, чтобы вывалить на Рона все свои странные, слишком запутанные чувства к Малфою. Вручить ему эту коробку, полную заряженных пружин, готовых сорваться и разлететься в стороны при одном упоминании имени блондина, и вот пусть Рон сам разбирается с этим всем. Но всё-таки Рон вряд ли выдержит, если Гарри в одну секунду раскроет ему свои предпочтения, свои кинки и явное влечение к Малфою. Безусловно, Гарри доверил бы ему свою жизнь, и он прекрасно осознавал, что если это что-то между ним и Малфоем зайдёт дальше, то ему придётся как-то рассказать обо всём Рону. Но пока что он ещё не был готов. — Знаю, — согласился он. — Но я правда не хочу об этом говорить. — О чём говорить? — рядом раздался голос Гермионы, и она почти сразу же заняла свободное место рядом с Роном. Гарри не собирался удостаивать её ответом, но Рон, ни о чём не заботясь, несдержанно выпалил: — О женских трусиках Гарри. Гермиона бросила на Гарри испуганный взгляд, и её глаза так резко и сильно распахнулись, что казалось, будто они вот-вот могут вылезти наружу. — Прошу прощения? Гарри не мог бороться с заливающими щёки и шею красными пятнами, его лицо горело огнём оттого, каким шокированным звучал её голос. — Они не мои! — запротестовал он. — Ну и чьи тогда? — не унимался Рон. Разочарованный, Гарри с громким хлопком закрыл учебник и подскочил на ноги. Напоследок он одарил своих друзей испепеляющим взглядом, почти прорычал: «Я иду спать», — и ушёл из общей гостиной, слыша, как эта парочка, к его большому раздражению, заговорщически зашепталась у него за спиной. Тут уж ничего не попишешь, решил он. Теперь, когда Гермиона в курсе дела, эти двое наверняка всё выяснят. Сама мысль о том, что его друзья когда-нибудь узнают, что с ним делает Малфой (а особенно Малфой в юбке и женском нижнем белье), неимоверно пугала, но это неизбежно должно когда-нибудь произойти. Неизвестно, сколько им понадобится времени, чтобы собрать воедино все факты, так что Гарри просто решил покончить со всем этим как можно быстрее, пока они не успели докопаться до истины. Это будет нетрудно, рассуждал он про себя, направляясь в мужскую ванную комнату. Он обсудит всё с Малфоем, как поступил бы любой взрослый и ответственный человек, или просто будет игнорировать его весь оставшийся учебный год. Второй вариант казался очень заманчивым, и у него были все шансы на то, чтобы Гарри выбрал именно его. Они и так почти не общались в начале года, так что Гарри должен справиться с тем, чтобы никогда больше с Малфоем не говорить. Погружённый в свои мысли, он слишком поздно заметил другого человека, уже стоявшего у одной из раковин, и едва ли не споткнулся о свои же ноги, когда понял, что это и есть предмет его размышлений. Малфой стоял в одиночестве рядом с раковиной, завернувшись в тонкий белый халат, красиво облегающий его стройное тело. Гарри восхитился тем, как ткань подчёркивала его упругую задницу, и ему даже показалось, что в отражении зеркала он увидел контур сосков сквозь полупрозрачный материал. Халат был туго запахнут и закрывал собой всё тело до самого кадыка, где до сих пор красовался оставленный им засос, уже успевший приобрести тёмно-фиолетовый цвет. Малфой заметил, что он пристально разглядывает его, и скромно улыбнулся, как будто смущённый своей почти что наготой, как будто не в его заднице Гарри был всего несколько часов назад. Гарри подумал, что это слишком очаровательно. — Поттер, — тихо поприветствовал его Малфой. Взгляд серых глаз опустился на зубную щётку и пасту в его руках, а потом снова сфокусировался на отражении в зеркале. — Э-э, привет, Малфой, — едва выговорил Гарри, прежде чем приступить к чистке зубов. Обычный ритуал превратился в довольно трудное занятие, когда всё тело охватила растерянность. Гарри наблюдал за движениями Малфоя, словно его кто-то заставлял. Он не мог собраться с силами, отвести от него взгляд и полностью сосредоточиться на своём деле. Малфой, не торопясь, втирал в лицо непонятные зелья и кремы, каждый из которых впитывался в его бледную кожу и заставлял её светиться изнутри слабым перламутровым сиянием. В результате всех этих манипуляций он выглядел неземным, почти потусторонним, нереальным. Гарри закончил чистить зубы, но продолжил пялиться на Малфоя, даже не осознавая этого, пока тот не собрал свои вещи и не направился к выходу. — Эй, Малфой? — рот Гарри открылся гораздо быстрее, чем соображал мозг, и он быстро окликнул Малфоя, не желая, чтобы тот уходил. Малфой остановился у самой двери, уже прикоснувшись пальцами к золочёной ручке, и оглянулся на Гарри через плечо. Стоя там в своём облегающем халате, который в ярком свете лампы стал ещё более просвечивающим, он выглядел как воплощение истинной красоты. Его волосы казались мягкими на ощупь, и теперь Гарри знал, что так и есть на самом деле. Они не были уложены, как это бывает обычно, а небрежно спадали на лоб. Кончики прядок слегка завивались — Гарри даже не подозревал, что они так могут! Его губы сияли, и от этого голова Гарри шла кругом, потому что всего несколько минут назад он видел, как Малфой наносил на них блеск. Теперь он понял, откуда берётся это зачаровывающее мерцание. Малфой вежливо откашлялся, когда молчание Гарри слишком уж затянулось, и спросил, даже не пытаясь скрыть плещущееся на глубине серых глаз веселье: — Да, Поттер? — Ты отлично разбираешься в зельях, да? — спросил Гарри, надеясь, что (хотя бы на этот раз) знает, что делает. Малфой убрал руку от двери и неловко обнял себя, полностью повернувшись к Гарри лицом. — Ну, если ты спрашиваешь, то я отвечу, что не так уж я и хорош. — Ой, заткнись, — фыркнул Гарри. — Я хотел спросить, не мог бы ты помочь мне с ними? Завтра, например? Малфой только открыл рот, а потом закрыл его. Несколько мгновений он безмолвно изображал рыбу, а потом, поджав губы и глядя Гарри в глаза, наконец-то согласился. Сердце в груди Гарри затрепетало, радуясь успеху. — Это свидание, — вдруг выпалил блондин и поспешно покинул ванную комнату, захлопнув дверь практически перед носом Гарри. Губы Гарри неосознанно растянулись в настолько широкой улыбке, что вскоре у него начали болеть щёки. Но внезапно он вспомнил, что планировал сделать до того, как столкнулся с Малфоем здесь, в ванной. Он вспомнил, как думал о том, чтобы покончить с этим раз и навсегда и игнорировать Малфоя до конца учебного года. Сердце очень бурно протестовало этой затее, не желая даже допускать возможность того, чтобы теперь оставить Малфоя одного. Гарри очень сильно облажался.
