knickers in a twist

      Впервые в жизни Гарри поймал себя на том, что ему отчаянно хочется, чтобы обед поскорее закончился.       Сегодня всё было не так: еда казалась совершенно безвкусной, посуда стучала и гремела так громко, что этот звук противно бил по барабанным перепонкам. Гарри попытался отвлечься, сосредоточившись на собственной еде, но это вообще не помогало. Когда очередная ложка пресного картофельного пюре не принесла ни удовольствия, ни успокоения, Гарри начал нервно трясти ногой, заставляя себя сфокусировать всё внимание на том, как она быстро поднимется и опускается.       Он не нервничал. Ни в коем случае, убеждал он себя. Он же чёртов гриффиндорец, раз уж на то пошло! Истинный гриффиндорец, если об этом можно судить по тому, что ему в руки прыгнул меч Гриффиндора. Ему приходилось сталкиваться и с василиском, и с дементорами, и с тёмными магами. Гарри Поттер не нервничал. Если не учитывать, что он абсолютно точно именно это и делал, а всё из-за грёбаного Драко Малфоя.       «Это свидание», — сказал тогда блондин, и его голос до сих пор эхом звенел у Гарри в ушах, когда он вспоминал события прошлого вечера. После этого ему стало чрезвычайно трудно сдерживать своё волнение, и он ворочался в постели до самого рассвета, пока наконец не смог уснуть. Даже теперь, проспав всего три часа, он был по-прежнему преисполнен энтузиазма и слегка встревожен. Всего лишь слегка, напомнил он себе. Потому что гриффиндорцы не нервничают. У них просто есть нервы.       У Гарри тяжело сдавило в животе — это комок трепета, поселившийся там, снова дал о себе знать. Оставалось всего лишь несколько минут до перерыва. Всего лишь несколько минут до свидания. С Драко Малфоем. С Драко Малфоем, который в течение последних трёх дней никак не желал покидать мысли Гарри и, похоже, не пожелает уже никогда. Прошлой ночью Гарри снилась гладкая бледная кожа и блестящие светлые волосы, и теперь он улыбнулся, вспомнив свои сны.       — Ты перевернёшь стол, если продолжишь так делать, — раздражённо проворчала Гермиона.       — Не знал, что ты считаешь меня таким сильным, — ответил Гарри, стерев улыбку с лица, но сразу же пожалел о своих словах, когда поднял голову и встретился с ледяным взглядом Гермионы. Пришлось быстро пробормотать извинения и попытаться придать себе невозмутимый вид.       Это первое, что Гермиона сказала ему со времени их вчерашнего разговора; Рон был добрее — они хотя бы обменялись несколькими словами во время занятий, — но всё же ни один из них не злился на него по-настоящему. По крайней мере, Гарри на это очень надеялся. Он понимал, что на самом деле Гермиона раздражалась только из-за того, что её бесит, если она не знает всего, что могла бы знать. Рон же, напротив, просто дулся на него, потому что его звания лучшего друга оказалось недостаточно, чтобы Гарри поделился с ним своими самыми сокровенными секретами.       Гермиона зажала между зубов верхнюю губу, сосредоточенно свела брови и хмуро глядела в свою тарелку. Гарри считал, что прочитать её эмоции было ещё легче, чем понять настроение Рона, у которого всегда всё написано на лице. По тому, как напряжённо она смотрела на жареного цыплёнка и неловко покусывала свои потрескавшиеся губы, Гарри понял, что она настраивается на что-то. Вероятно, это как-то связано с тем, что Рон вчера услужливо обмолвился о «женских трусиках Гарри». И Гарри убедился, что он угадал, когда Гермиона наконец отвела взгляд от еды и снова посмотрела на него.       — Ты нервничаешь, — прямо заявила она. — Или волнуешься. Что с тобой такое?       «Много чего, — подумал Гарри. — И, возможно, это связано с Драко Малфоем. Или с парнем в юбке, который сидит на другом конце стола. Или с бывшим слизеринцем, с которым у меня сегодня свидание. Или с моим бывшим врагом, с которым я уже дважды занялся сексом. Ой, подождите, это же всё один человек!»       Гарри прочистил горло и сделал маленький глоток воды.       — Я совсем не понимаю, что ты имеешь в виду, Миона.       Рон бросил на него раздражённый взгляд поверх своего кубка, а Гермиона только фыркнула в ответ.       — Ты рассеян больше обычного, а твоя нога (которая всё ещё дёргается, Гарри, перестань!) скоро продолбит трещину в столе. Ты весь день сам не свой, — Гермиона выпустила вилку из руки, и та громко звякнула о тарелку, заставив Гарри вздрогнуть. — Так что случилось?       — Разве я не могу просто порадоваться? — Гарри попытался отвязаться от неё, лениво взмахнув рукой. — Неужели теперь, когда Волдеморт мёртв, у меня не может быть хоть одного счастливого дня?       Гермиона скривила губы, явно недовольная его ответом, и забарабанила кончиками пальцев по поверхности стола. Её веки затрепетали, словно она принялась придумывать новую стратегию, а Гарри поймал себя на том, что изо всех сил старается сдерживать самодовольную улыбку, которая так и норовит появиться у него на губах после того, как он поставил в тупик самую умную девушку во всём Хогвартсе.       — Отстань от него, ладно? — наконец вмешался Рон. Гарри благодарно посмотрел на него, но Рон проигнорировал его взгляд. — Очевидно же, что во всём виновата его таинственная девушка.       — Нет у меня таинственной девушки, — автоматически ответил Гарри.       — Ну да, конечно, — спокойно сказал Рон. — Тогда, полагаю, у тебя просто случайно оказалась пара женского кружевного белья, как у какого-нибудь извращенца.       От шока Гарри чуть не перевернул тарелку с обедом.       — Извращенца? Рон, какого хрена…       — Но ты сказал, что они не твои, Гарри! — выпалил тот. — Тогда чьи? Либо они принадлежат твоей девушке, либо ты их украл.       От этих слов лицо Гарри вспыхнуло румянцем. Да разве он когда-нибудь смог бы сделать что-то настолько извращённое? И какие только заголовки будут в газетах! «Мальчик-Который-Нас-Всех-Спас: Похититель Трусиков!» Гарри нахмурился, когда Рон стащил с его тарелки ложку пюре и с торжествующим видом отправил её себе в рот. Вот мерзавец, подумал он. Выражение лица Рона стало совсем уж весёлым оттого, что Гарри ничего не ответил. Гермиона, всё ещё сидевшая напротив них, с удивлением наблюдала за тем, как её парень выводил на чистую воду вдруг притихшего друга.       Гарри на мгновение закрыл глаза, но даже тогда ощущал на себе пристальные взгляды лучших друзей. Всё это казалось таким бессмысленным. Зачем что-то утаивать, если они и так почти догадались? Но Гарри всё ещё не мог понять, как правильно всё сформулировать. Он уже знал, что в какой-то степени ему нравится Малфой. В этом человеке определённо было что-то интересное, и он всегда был способен привлечь внимание Гарри даже самыми негативными поступками. А ещё у него было дополнительное преимущество — самая красивая задница, какую только Гарри доводилось видеть. Но кроме всего прочего, кто в здравом уме вообще будет говорить своим друзьям, что испытывает влечение к их бывшему врагу? Пусть даже и самую малость.       Когда Гарри снова открыл глаза, его взгляд упал на Малфоя, который сидел на другом конце стола между Паркинсон и Забини. Он внимательно слушал всё, что говорил Забини, хотя на его лице застыло скучающее выражение, а когда тот, увлёкшись рассказом, широко взмахнул руками, закатил глаза и опустил взгляд на свои пальцы, теребившие фиолетовый галстук.       Взгляд Гарри смягчился, его лицо разгладилось. Он не сводил глаз с блондина, разглядывал его угловатые черты и мягкие волосы, блестевшие в свете полуденного солнца, проникавшего в зал через высокие широкие окна. Волосы сияли почти так же, как прошлым вечером в ванной комнате, но солнечные лучики светили гораздо теплее. Они также падали и на его нежные розовые губы, выделяя их на фоне бледной кожи и заставляя как-то по-особенному мерцать.       Как раз в этот момент, словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, Малфой поднял голову и посмотрел Гарри в глаза. Они задержали установившийся зрительный контакт на несколько секунд, и Гарри готов был поклясться, что его сердце остановилось, когда Малфой улыбнулся ему, перед тем как вернуться к своей еде и разговору с друзьями, а его щёки покрылись лёгким румянцем.       Мило, подумал Гарри.       Но всё испортила Паркинсон, которая появилась в поле его зрения, с заметным отвращением усмехнувшись ему. Одного этого оказалось достаточно, чтобы наконец-то оторвать взгляд от Малфоя. Похоже, она не забыла о том, что произошло вчера после Заклинаний, но и не догадалась, что именно это было. Интересно, что творилось в её голове? Судя по постоянным подозрительным взглядам, которые она бросала на него в течение всего дня, вероятно, что-то не очень хорошее. Гарри мысленно фыркнул. Если бы она только знала, чем они с Малфоем на самом деле занимались…       — Ладно, допустим, я кое с кем сплю, — произнёс Гарри, игнорируя удивлённые взгляды Рона и Гермионы. — Но разве это важно?       — Важно? Конечно, это важно! — воскликнул Рон. — Это… это же может быть она. Ну, знаешь, та самая. Как у меня Миона.       — Рон… — щеки Гермионы загорелись лёгким румянцем от его слов.       Гарри с трудом поборол желание закатить глаза, хотя искренность Рона в этом отношении казалась ему довольно милой.       — Ничего подобного. Я вообще сомневаюсь, что всё зайдёт так далеко.       Гарри фыркнул. Малфой? Будет для него как Гермиона для Рона? Да что за бред! Он отбросил эту мысль, тряхнув головой.       — А-а-а, теперь понятно! — сказала Гермиона. Она глубокомысленно кивнула Гарри, широко распахнув свои карие глаза. — Ты просто хотел сначала убедиться, что у вас всё серьёзно, и только потом рассказать нам.       Рон, казалось, внезапно прозрел.       — О… о-о-о! Я понял, — он неловко похлопал Гарри по плечу. — Извини, что давил на тебя.       Гарри уставился на них, глупо хлопая веками, словно изображая сову. Так значит, чтобы они отвязались, нужно было всего лишь сказать вот эту чушь? Теперь все его внутренние терзания насчёт того, что он не может быть до конца честен с ними, стали казаться неимоверно смешными. Вот если бы он раньше им признался!       Он уже собирался продолжить спор (потому что, ну правда же, не может всё быть так просто), но краем глаза заметил, как Малфой встал со своего места и наклонился к Паркинсон, что-то говоря ей на ухо. Что бы он там ни сказал, Паркинсон казалась недовольной, скрестила руки на груди и нахмурила брови. Забини, напротив, одарил Гарри любопытным взглядом, очевидно подслушав слова Малфоя. Затем Малфой выпрямился, бросил на Гарри многозначительный взгляд и направился к выходу из Большого зала.       Гарри резко поднялся на ноги.       — Ладно, ребята, спасибо за понимание. Мне нужно идти.       — Что? Но обед же ещё не закончился… — начала Гермиона.       — Пусть идёт, милая, — перебил её Рон. — Наверняка он спешит на встречу с ней.       — Вообще-то я спешу на встречу с Малфоем, — признался Гарри. Его рот в очередной раз сработал быстрее, чем мозг.       — Что?       Вот дерьмо. Гарри попытался придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку, но голова не желала соображать, а сердце билось так же лихорадочно быстро, как крутились шестерёнки в голове Гермионы, судя по выражению её лица.       — Да. Я иду в библиотеку. С Малфоем. Э-э, ага.       — А зачем? — спросил Рон.       — Эм, ну… Видите ли, он согласился позаниматься со мной, — на одном дыхании выпалил Гарри.       Рон и Гермиона недоверчиво переглянулись. Их любопытство, которое только-только поутихло, вспыхнуло с новой силой, и Гарри тут же проклял себя за неосмотрительность. Он уже почти освободился! Уже отвязался от них! И всё-таки ему зачем-то понадобилось открыть свой тупой рот и вернуться к тому, с чего всё началось. Рон выглядел совершенно сбитым с толку, а Гермиона — так, словно признание Гарри глубоко ранило её.       — Тебе понадобилась помощь, и ты попросил о ней его? — спросила она, не веря своим ушам.       — С зельями, — попытался оправдаться Гарри и слегка пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более беззаботным.       — Конечно, — Гермиона хмуро усмехнулась.       Рон только покачал головой.       — Ты не ищешь лёгких путей, да?       Гарри не совсем понял, что друг имел в виду. Его жизнь и так всегда была далека от того, каким люди представляют себе беспечное, не омрачённое заботами существование. Трудности, наверное, были вплетены в его судьбу задолго до того, как он появился на свет. Вот только ничего из этого не было запланировано или сделано по его собственной воле, ему просто приходилось всё принимать. А теперь вдруг появился Малфой — чрезвычайно сложное, но настолько же желанное дополнение к его жизни. Гарри снова посмотрел на двери Большого зала и осознал, что ему срочно нужно бежать.       — Мне правда пора. Увидимся на Трансфигурации.       Старательно игнорируя недоумевающие взгляды друзей, Гарри поспешно вышел из-за стола и устремился к выходу.       Добравшись до библиотеки, он с удивлением обнаружил, что там непривычно мало народу. Сегодня стояла более-менее прохладная, по сравнению с последними днями, погода, и Гарри предположил, что большинство учеников решили воспользоваться возможностью и провести время на свежем воздухе — по дороге сюда он даже видел несколько компаний людей рядом с озером. Он невольно подумал о том, как здорово было бы лежать на тёплой траве под тенью дерева, особенно если рядом Малфой, усевшийся на ветвях того самого дерева, с раздвинутыми ногами и юбкой, приподнятой настолько, чтобы Гарри открылся восхитительный вид на его член. И эта мысль показалась ему очень привлекательной.       Он прервал свои попытки отыскать взглядом Малфоя и мысленно залепил себе пощёчину, когда член уже начал подёргиваться в предвкушении, явно очень заинтересованный этими шальными мыслями. «Ты пришёл сюда учиться, — напомнил себе Гарри, — а не всякими шурами-мурами заниматься». Но было не так-то легко полностью выбросить из головы фантазии, которые уже напридумывал его разум: как Гарри прижимает Малфоя к дереву, входит в него пальцами, а Малфой изо всех сил старается быть тихим, потому что на озере полно людей.       Однако мысль резко оборвалась, когда он наконец заметил Малфоя, стоящего у стола напротив окна. Очертания его фигуры освещались солнечными лучами, которые снова заставляли его волосы сиять как во время обеда. Он примостился у самого угла стола, его округлая задница опустилась на край, а юбка задралась вверх, обнажив часть бёдер. Позади него, на столе, уже была составлена небольшая стопка книг, и Гарри слабо улыбнулся, когда осознал, что Малфой готовился к их встрече. Он выглядел слишком соблазнительно, и Гарри сделал шаг вперёд, чтобы подойти к нему, но вдруг увидел ещё одного человека.       Напротив Малфоя, привалившись спиной к колонне, стоял Джаред Эйнсворт. Даже притаившись за шкафом, из-за которого с трудом можно было хоть что-то разглядеть, Гарри сразу узнал его. Эйнсворт был высоким, ростом почти как Гарри, и довольно подтянутым — он помнил это ещё с тех времён, когда пересекался с ним в душевой после матчей с Хаффлпаффом. Теперь же Эйнсворт, казалось, нарастил ещё больше мышц и в данный момент с ухмылкой смотрел на Малфоя сверху-вниз, сверкая своими идеально белыми зубами и отпуская замечания по поводу его внешнего вида.       Что ж, оказалось, Гарри не был единственным, кто заметил, как Малфой выглядит в юбке. Обстановка стремительно накалялась, и Гарри еле сдержался, чтобы не выйти из укрытия прямо сейчас. Вместо этого он напряжённо вслушивался в то, что говорил Эйнсворт, и почти мертвенно побледнел, когда уловил его слова.       — Кто же знал, что у тебя такие прелестные ножки, Малфой? — произнёс Эйнсворт, и Гарри увидел, что Малфой заметно напрягся, сведя колени.       — Приятно слышать, что их оценили, — протянул он, но вместо обычной резкости его голос ощутимо пропитался нервозностью.       Малфой одёрнул подол юбки, тщетно попытавшись прикрыть большую часть своих бёдер. Эйнсворт просто проследил за этим движением, а его глаза явно жаждали рассмотреть побольше. Гарри чуть-чуть высунулся из-за шкафа, и кровь в его венах начала закипать, когда он увидел выражение на чужом лице.       — Я могу оценить гораздо больше, — семикурсник выпрямился, оставив свою небрежную позу, и сделал шаг в его сторону.       Малфой вопросительно выгнул бровь и попытался немного отойти назад, но ему помешал стол.       — Этого, хм, вполне достаточно, спасибо.       Эйнсворт мерзко засмеялся и снова зашагал вперёд, пока не остановился рядом с напряжённо сведёнными коленями Малфоя.       — Ой, не будь такой ханжой, — поддразнил он.       Малфой весь словно сжался в комочек, когда Эйнсворт протянул к нему руку и погладил по бедру, и это подействовало на Гарри как красная тряпка на быка.       Не в силах больше оставаться в стороне, Гарри выкрикнул нарочито бодрым голосом:       — Эй, Малфой!       Гарри подошёл к ним, и Малфой наградил его благодарным взглядом широко распахнутых глаз, удивлённый таким неожиданным, но желанным спасением. Эйнсворт поспешно отступил на пару шагов назад, издав испуганный вскрик, когда наткнулся спиной на колонну, на которую раньше вальяжно опирался. Его рука — та, что секунду назад лежала на бедре Малфоя — молниеносно спряталась в кармане брюк.       — Поттер! — нервно воскликнул он, стараясь выглядеть абсолютно невинно.       Намеренно заслонив Малфоя собой, Гарри скрестил руки на груди и окинул Эйнсворта равнодушным взглядом.       — О, привет, Эйнсворт. Ты тут ни к кому не пристаёшь, правда?       — Н-нет, — торопливо заверил тот, чуть не наделав в штаны от страха и бросив на Малфоя умоляющий взгляд. — Нисколько. А сейчас мне как раз пора идти. Пока!       Не теряя времени, семикурсник подхватил с пола свою сумку и поспешил убраться из библиотеки — вероятно, на весь оставшийся день. Так ему и надо, подумал Гарри, глядя на удаляющуюся фигуру Эйнсворта. Он повернулся к Малфою с широкой ухмылкой, но она быстро исчезла, стоило ему только увидеть взволнованное выражение на лице блондина.       — У меня всё было под контролем, — безучастно заверил Малфой, глядя прямо перед собой.       — О, конечно, — пробормотал Гарри, выдавив из себя короткий смешок.       Не обращая внимания на хмурый взгляд Малфоя, Гарри обошёл стол и уселся на один из стульев. Малфой же сел на стол и просто перекинул ноги на другую сторону, перевернувшись к нему лицом. Гарри смотрел на его длиннющие ноги, всё ещё крепко сжатые вместе, и подумал, что если бы Малфой хоть немного их расслабил, то с его выгодного положения открылся бы очень хороший вид.       — Я серьёзно, — сказал Малфой, явно всё ещё раздражённый. — Наверное, мне следует научиться, как обращаться с такими уродами, как Эйнсворт.       Гарри выгнул бровь, глядя на него.       — Ну, например, так же, как со мной?       Малфой сразу же покраснел и в попытке сформулировать фразу молча открывал и закрывал рот. Хихикнув, Гарри потянулся к нему рукой, поддел подол юбки и сжал ткань в ладони. Костяшки его большого пальца почти невесомо коснулись кожи Малфоя, заставив его мелко задрожать.       — Поттер, — бледная рука Малфоя перехватила запястье Гарри, останавливая его. — Это совсем другое.       — Знаешь, я бы предпочёл, чтобы ты не флиртовал с другими парнями прямо перед нашим свиданием, — откровенно признался Гарри с оттенком горечи в голосе.       Малфой крепче сжал его руку и возмущённо забормотал:       — Я не флиртовал! И это не… это не свидание.       — Я отчётливо помню, как ты говорил мне, что это свидание.       — Не будь дураком, Поттер, — голос Малфоя сделался хриплым, а щёки ещё сильнее покраснели. — Я сказал «до свидания». Мерлин, проверь слух…       — Обязательно.       Гарри не убрал руку, а когда хватка Малфоя ослабла, провёл по его ноге, скользнул ладонью по верхней части бедра, стирая с этого места следы прикосновения Эйнсворта, и просунул пальцы в пространство между бёдрами, слегка надавливая подушечками на внутреннюю сторону.       Малфой инстинктивно расслабил ноги, а его взгляд застыл, устремлённый в одну точку. Гарри продолжил свои манипуляции, разминал чувствительную кожу до тех пор, пока ноги Малфоя не раздвинулись полностью, открыв Гарри надлежащий вид. Его рот приоткрылся, когда он увидел сегодняшнее бельё Малфоя — пастельно-розового цвета, с кружевной отделкой — и то, как его постепенно твердеющий член оттягивал ткань. Малфой совсем заалел, когда понял, куда смотрел Гарри, и внезапно сдвинул ноги, зажав между ними его руку. Гарри тихо ахнул от удивления, когда его руку сдавили оказавшиеся довольно сильными бёдра, а трусики полностью скрылись из виду.       — Я не горю желанием прямо сейчас иметь дело с похотливым Поттером, — прошипел Малфой. Гарри убрал свою руку и усмехнулся.       — Предпочитаешь иметь дело с похотливым Эйнсвортом?       — С какой это стати я позволю Эйнсворту ко мне прикасаться? — спросил Малфой, оскорблённый одной только мыслью об этом.       — Не знаю, — огрызнулся Гарри, не в силах сдержать свою злость. — Кажется, только что у него почти получилось тебя облапать.       Малфой сердито посмотрел на него, стальные глаза встретились с жёстким взором зелёных. Через несколько секунд он спрыгнул со стола, тяжело приземлившись на ноги.       — Я не буду с тобой заниматься, если ты собираешься вести себя как полный придурок, — выплюнул он.       Малфой наклонился к столу, чтобы забрать свою сумку, лежавшую там, но остановился, когда Гарри поднялся с места и перехватил его руку.       — Подожди! Извини. Мне жаль. Я злюсь на Эйнсворта, не на тебя.       Малфой снова повернулся к нему с беспристрастным выражением на лице. Затем он прищурился, внимательно изучая лицо Гарри, как будто выискивал там хоть малейший намёк на неискренность его слов. Гарри шаркнул ногой по полу, не в силах противостоять этой глупой привычке, чувствуя себя неуютно под взглядом серых глаз, сканирующим его насквозь.       — Ладно, — наконец ответил Малфой, напоследок одарив Гарри любопытным взглядом. — А что ты вообще имеешь против него?       Гарри напрягся, а потом притянул Малфоя совсем немного поближе к себе.       — Ты же видел, как он на тебя смотрел.       В сознании Гарри прочно засел этот голодный взгляд Эйнсворта. Хаффлпаффец смотрел на Малфоя сверху-вниз, как будто тот был его добычей. И очень жаль, что Гарри на самом деле не мог его осуждать, потому что сам смотрел на Малфоя точно так же. Потому что сам понимал, насколько же тот привлекателен. Но несмотря на всё это, его бесил Эйнсворт, бесило его поведение, а что-то в груди начинало болеть только от мысли о том, что когда-нибудь тот снова окажется рядом с Малфоем. Только Гарри мог вот так прикасаться к нему.       Гарри остановился на середине своих рассуждений. С каких это пор он стал таким собственником по отношению к этому скользкому слизеринскому гаду?       — Ревнуем, Поттер? — понимающе хмыкнул Малфой.       Гарри покраснел от его слов. Самодовольство, которым теперь сияло лицо Малфоя, не разглядел бы даже с расстояния в милю только слепой. Малфой позволил ему притянуть себя ещё ближе, чуть при этом не споткнувшись о собственные ноги, и они оказались вплотную прижаты друг к другу, а Гарри так и держал его за руку.       — Не люблю делиться. Надеюсь, ты не возражаешь, — тихо произнёс Гарри, так близко наклонившись к лицу Малфоя, что их губы почти соприкасались.       Малфой только ухмыльнулся, выпутался из его рук и сел за стол, снова уложив на него сумку. Когда Гарри вопросительно на него посмотрел, Малфой лишь насмешливо закатил глаза.       — Ну что, может, лучше вернёмся к нашему свиданию?       Гарри криво усмехнулся.       — А мне показалось, ты сказал, что это не свидание.       Малфой лениво пожал плечами.       — Просто тащи уже свою задницу сюда.       Как только Гарри занял место рядом с ним, Малфой сразу же нырнул в объяснения. Его глаза сияли, когда он оживлённо говорил о зельях, а Гарри подумал, что никогда не поймёт, как можно быть настолько увлечённым таким скучным предметом. Однако теперь он понимал, почему Рон казался таким упоённым, когда Гермиона с головой уходила в учёбу. Это завораживало — то, как Малфой говорил, пытаясь довести до Гарри информацию, и как активно жестикулировал, когда старался обосновать свою точку зрения. Несмотря на полное отсутствие интереса к образовательной составляющей всего этого, Гарри был вынужден признать, что преподавал Малфой довольно неплохо. Дополнительным бонусом являлось также то, что наблюдение за Малфоем, за его раскрасневшимися щеками и горящими глазами приносило неимоверное удовольствие.       На протяжении всего их занятия Гарри ловил себя на том, что подмечал какие-то едва уловимые мелочи в сидящем рядом парне. Например, что Малфой — левша. Гарри не очень понимал, почему его так восхитило это открытие, но ему страшно понравилась мысль о том, что даже в этом Малфой был полной противоположностью ему. Ещё он заметил, как Малфой проводит пальцем по нижней губе, когда погружён в раздумья. И как подушечка пальца скользит взад и вперёд по сияющей от блеска тонкой коже, приковывая к себе всё его внимание.       К концу занятия Гарри с удивлением обнаружил, что теперь действительно гораздо лучше понимает многие вещи, и, возможно, у него появился шанс произвести большое впечатление на профессора Слагхорна на экзамене в эту пятницу. Малфой с довольной улыбкой на лице отправился возвращать книги на полки, и Гарри последовал за ним, как щеночек за своим хозяином. Они перешли в другую секцию, и теперь в руках у Малфоя осталось только две книги.       — Ты хорошо поработал сегодня. Думаю, и экзамен отлично сдашь, — признался Малфой, протянув руку, чтобы отправить одну из книг на полку. Он проследил взглядом за тем, как книга сама поднялась наверх и магическим образом заняла своё первоначальное место.       Малфой сделал пару шагов назад и перешёл к другой полке. Гарри искренне считал, что он выглядел завораживающе, когда привстал на носочки и потянулся вверх, чтобы убрать на место последнюю книгу. Его длинные ноги предстали во всей красе, а задница немного выпятилась. Похоже, он пытался достать до полки, располагавшейся гораздо ниже тех, на которые действовали библиотечные чары, позволяющие автоматически поднимать книги. Его роста не хватало, и в конце концов он раздосадовано опустился на всю стопу, а юбка при этом движении снова дёрнулась. Губы Гарри растянулись в нежной улыбке, когда Малфой надулся и хмуро уставился на книгу в своих руках.       Гарри набрался смелости и спросил:       — Я заслужил награду?       Взгляд, которым одарил его Малфой, был полон веселья, а его губы изогнулись в понимающей улыбке.       — Как это банально, Поттер. Я должен был догадаться, что долго ты не протянешь.       Малфой вернулся к своим попыткам вернуть книгу, и Гарри нагло воспользовался представившейся ему возможностью, чтобы незаметно подкрасться к нему сзади, выхватить книгу из его рук и без усилий положить её на полку. Этот небольшой жест напомнил им обоим о том, насколько Гарри выше Малфоя, и тот в знак поражения опустился на пятки, невольно прижавшись к Гарри спиной, и это действие заставило его дыхание сбиться от слишком уж внезапного контакта.       От внимания Гарри не ускользнуло, что в этой части библиотеки не было ни души.       Гарри услышал, как изменилось дыхание Малфоя — оно стало намного быстрее, когда Гарри наклонился, чтобы оставить мягкий поцелуй на его шее, а потом слегка засосать кожу. Несколько напряжённых мгновений Малфой не двигался. Он полностью застыл, словно статуя, а Гарри продолжил целовать и покусывать его шею, передвигаясь выше, и присосался к чувствительному месту за ушком. Как только его губы оказались там, Малфой почти навалился спиной на его грудь, склонив голову набок, предоставляя ему больший доступ и молчаливо прося не останавливаться.       — Я лучше работаю, когда получаю поощрения, милый, — пробормотал Гарри, прижавшись губами к уже влажной коже. Он устроил руки на талии Малфоя, упёрся большими пальцами в ямочки на пояснице и почувствовал, как тот задрожал от его прикосновений.       — Поттер, — его голос прозвучал глухо и сдавленно, — мы в библиотеке.       Гарри хмыкнул в ответ и прижался ещё ближе, убеждаясь, что Малфой почувствует его эрекцию даже через слои одежды. Он уверился в своём успехе, когда ощутил движение чужих бёдер, почти жадно прижавшихся к нему. От этого действия выпуклость на брюках Гарри примяла юбку, а его член оказался прямо между ягодиц Малфоя.       — А в общей гостиной нас ничего не останавливало, — отметил он.       Щёки Малфоя вспыхнули румянцем, и Гарри увидел это, даже стоя у него за спиной, когда краска переползла на шею.       — Нам стоит поторопиться, — соглашаясь, сказал Малфой.       — Ох, я знаю.       Гарри наклонился и прикусил мочку его уха, а затем спустился поцелуями на линию челюсти. В занятой ими секции стояла мёртвая тишина, если не учитывать того негромкого звука, с которым губы Гарри скользили по коже Малфоя.       Когда Гарри уже зацеловал и зализал всё, до чего только мог дотянуться, Малфой повернул голову и поймал его губы в горячий поцелуй, а руки Гарри переместились с его таза вниз. Он провёл ими по ногам Малфоя, а потом проскользнул ладонями на внутреннюю сторону бёдер и развёл их в стороны.       — Давай посмотрим на твои милые трусики, — выдохнул Гарри прямо в губы Малфою. Он просунул руку под юбку, уже знакомым движением проводя под ней пальцами и, сжав ладонью ягодицу, с удивлением обнаружил, что на голой коже ничего нет.       Гарри слегка отстранился, чтобы задрать юбку, и прерывисто вздохнул, когда понял, что на Малфое были надеты стринги. Он издал какой-то странный звук, когда ладони начали двигаться словно сами по себе, изучая бледную кожу. Задница Малфоя выглядела чертовски невероятно, между ягодиц изящно лежала тонкая полоска пастельно-розовой ткани, и этот цвет идеально дополнял цвет его кожи. Гарри был поражён. Его член многозначительно запульсировал синхронно со стуком крови в ушах, пока он продолжал смотреть и наслаждаться увиденным.       — Малфой… — Гарри с трудом узнал свой голос, который внезапно стал необычно глубоким и низким.       Малфой бросил на него похотливый взгляд через плечо.       — Возможно, я догадывался, что ты захочешь получить награду за свои старания.       Гарри в последний раз сжал его ягодицы, а потом подушечкой пальца провёл по ткани, остановившись, как только она зацепилась за дырочку, хорошо ощущаемую даже через бельё. Малфой тоже почувствовал это, если тот тихий-тихий вздох, который он издал, можно было считать убедительным признаком. Палец Гарри секунду скользил вокруг его ануса, но не больше. В ответ Малфой чуть сильнее подался бёдрами назад, но Гарри лишь продолжил дразнить его.       — Ты невыносим. Интересно, что же я получу, когда сдам экзамен?       Изо рта Малфоя вырвался сдавленный смешок.       — Я же сказал, что нам стоит поторопиться.       Малфой упёрся руками в стоящий перед ним шкаф, и Гарри быстро расстегнул свои собственные брюки, совсем немного приспустил их вниз и достал член. Он уже полностью затвердел, головка покраснела от возбуждения, и Гарри не сдержался — толкнулся бёдрами вперёд. От этого его член скользнул в ложбинку между ягодиц Малфоя, как будто был создан для того, чтобы находиться там. Малфой тихо простонал от прикосновения к обнажённой коже, а Гарри протянул руку, чтобы обхватить ладонью его член и несильно сжать его, и снова толкнулся вперёд.       — Знаешь, я могу кончить только от этого, — признался Гарри хриплым шёпотом.       Малфой покачал головой и фыркнул.       — Я не бесплатно с тобой занимаюсь, Поттер. И в качестве оплаты за мой труд я хотел бы твой член в себе.       В ответ на это Гарри ещё раз двинул бёдрами, заставив Малфоя хныкать от создавшегося трения. Гарри честно хотел наложить заглушающее заклинание или хотя бы попросить Малфоя быть потише, но не мог отрицать, что его переполнял трепет, когда он думал о возможности быть пойманными с поличным, если вдруг кто-нибудь решит пройти мимо или даже заглянуть в эту секцию. Его член жадно запульсировал при мысли о том, как какой-нибудь ничего не подозревающий ученик прямо сейчас проходит мимо них и случайно слышит тихие звуки, издаваемые Малфоем. В его сознании вспыхнули прежние фантазии о том, как он трахает Малфоя пальцами у озера, а тот изо всех сил старается вести себя тихо.       — Хочешь мой член? — грязно зашептал он прямо в ухо Малфою. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо у этого шкафа?       Малфой опустил голову, кивнув, и его плечи напряглись в предвкушении. Он был уже невероятно сильно возбуждён, Гарри чувствовал твёрдость его члена и поддразнивающе сжал его в своих пальцах. Малфой чутко отреагировал на это прикосновение, его бёдра неуверенно дёрнулись, словно он был не в состоянии решить, хочется ему большего давления на задницу или на член.       — Докажи мне, милый, — тихо приказал Гарри. Свободной рукой он сжал бок Малфоя и потянул назад, чтобы незаметно потереться о его задницу.       Гарри не пришлось больше ничего объяснять. Малфой незамедлительно стал двигаться: немного отодвигался и снова прижимался тазом к его члену. На головке выступила капелька смазки, застыла там на мгновение, а потом скатилась по длине, позволив ему свободно скользить между ягодиц. Малфой напряг их, сжав ими член Гарри, и продолжил безжалостно тереться о него, сводя Гарри с ума.       Гарри говорил чистую правду, когда сказал, что может кончить только от этого. Он с восхищением наблюдал, как его покрасневший член скользил между бледных половинок чужой задницы, а головка стала почти фиолетовой от накопившегося напряжения. Малфой не остановился, даже когда услышал поблизости шаги, решив продолжать свою мягкую пытку, как будто весь мир исчезнет, если он вдруг перестанет.       — Хорошо, милый, — подбадривал его Гарри, уже не в силах сдерживаться, легко толкаясь бёдрами навстречу. — Очень хорошо.       Малфой ни на секунду не прекращал свои движения, но его охрипший голос был полон отчаяния, когда он попросил:       — Пальцы. Мне нужны твои пальцы.       — Да? — насмешливо спросил Гарри. Он отодвинул в сторону тонкую полоску ткани и уже смазанным пальцем скользнул к его анусу, потирая подушечкой колечко мышц. — Правда нужны?       Малфой попытался сам насадиться на него, но Гарри просто одёрнул руку, тихо посмеиваясь, когда тот досадно заскулил. Он снова прикоснулся к нему, ощупывая края его входа, и слегка надавил. Палец совсем ненамного проник внутрь — всего на одну фалангу — и сразу же исчез. Он снова и снова повторял это, едва входя, а Малфой ругался сквозь зубы и нетерпеливо толкался бёдрами назад.       — Поттер, если сейчас же твой палец не окажется в моей заднице… Ох! — Малфой сорвался на высокий пронзительный стон, уперевшись грудью в книжные полки, когда Гарри ввёл палец полностью. Он почти свободно двигался внутри, а гладкие стенки с каждым толчком туго сжимались вокруг него.       — Что-что?       Гарри нравилось издеваться над ним, дразнить приторно-сладким голосом. Затем он добавил ещё один палец и начал раздвигать их в стороны, стараясь как можно быстрее растянуть узкий розовый сфинктер. Малфой быстро привык к ощущению заполненности, тяжело дышал и беспокойно дёргал бёдрами навстречу движениям Гарри.       Когда Гарри проник в него уже тремя пальцами, Малфой откровенно простонал. Звук эхом разнёсся по безлюдной секции, и Гарри вновь вспомнил, что вообще-то они находятся в общественном месте. Свободной рукой он взял Малфоя за подбородок и осторожно повернул его голову к себе, сразу же крепко прижавшись губами к его губам, чтобы заглушить его стоны. Малфой ответил на поцелуй, приоткрыв рот и позволив Гарри скользнуть языком внутрь. Пальцы Гарри теперь двигались гораздо быстрее, почти задевая простату Малфоя, не доставая до неё совсем чуть-чуть.       С каждым последующим толчком всё новые и новые стоны Малфоя тонули во рту Гарри, он слабо ощущал вкус корицы и ванили на языке и стонал в ответ, потому что всего ему казалось мало. Малфой, прижатый его телом к книжному шкафу, неконтролируемо трясся и хотел большего — гораздо большего, чем ему могли дать пальцы. И вскоре Гарри без всякого предупреждения вынул их и заменил своим изнывающим членом, прижался головкой к растянутым мышцам и проскользнул внутрь.       Он двигался не очень грациозно, вошёл в Малфоя с такой силой, что тот чуть не опрокинул чёртов шкаф. Но затем с какой-то словно отработанной лёгкостью Малфой снова обрёл равновесие и изо всех сил вцепился руками в полку, когда Гарри снова толкнулся в него. Гарри разорвал поцелуй, чтобы ничего не мешало ему сосредоточиться на скользком жаре задницы Малфоя, восхитительно тугих и сжимающихся вокруг его члена стенках. Пытаясь сдержать стоны, Малфой прижался ртом к своему правому предплечью, упиравшемуся в полки прямо перед его лицом.       Гарри наблюдал, как его член скользил в розовую дырочку, цвет которой почти совпадал с цветом белья, которое всё ещё было на Малфое. С его губ сорвался негромкий стон, и он изо всех сил постарался удержать себя в вертикальном положении, продолжая вбиваться в узкий проход. Малфой чувствовал себя ничуть не лучше — его ноги дрожали от того, что ему приходилось стоять на носочках и тянуться вверх, прислонившись к шкафу, но даже в таком неудобном положении он всё равно подавался бёдрами назад в такт толчкам Гарри, без сомнения прилагая гораздо больше усилий, чем требовалось.       Гарри смутно слышал звук шлепков кожи о кожу, который, несомненно, был достаточно громким для того, чтобы его можно было услышать в соседних секциях библиотеки. Но в тот момент ему было абсолютно всё равно. Его не волновало ничего, он всё быстрее и быстрее двигался, позволив Малфою несдержанно простонать, когда чуть-чуть поменял угол проникновения и головка его члена стала раз за разом ударять по простате.       Откуда-то слева раздались тяжёлые шаги, и Гарри резко остановился, по-прежнему находясь по яйца внутри Малфоя, и быстро одёрнул его юбку вниз. Ткань неловко прикрыла его член и ягодицы Малфоя, неестественно отставленные назад. Малфой тихо проскулил, когда движения внезапно прекратились, и стал раскачивать бёдрами взад и вперёд, пока Гарри не ущипнул его за ногу. Он остановился практически мгновенно. И как раз вовремя, потому что именно тогда рядом с ними появился Энтони Голдштейн.       Гарри мысленно простонал. «Да ты, должно быть, издеваешься», — подумал он, злобным взглядом наблюдая за Голдштейном, который рассматривал книги всего в двух рядах от них. Голдштейн неторопливо изучал каждую, прищурив глаза и проводя указательным пальцем по корешкам томов. В наступившей напряжённой тишине Малфой весь покрылся потом, тяжёлые капли стекали с его лба по лицу и шее на ворот белоснежной форменной рубашки. Его тело застыло, плечи сжались в прямую линию, и он даже дышать перестал, боясь издать хоть какой-то звук.       В попытке расслабить его Гарри успокаивающе гладил ладонью выпирающую тазовую косточку. Голдштейн, казалось, совершенно не собирался уходить в ближайшее время, а по тому, как побледнели костяшки пальцев Малфоя, сжимающих полку, стало ясно, что продержаться он сможет недолго. Словно прочитав мысли Гарри, Малфой слегка шевельнулся. Всё ещё стоя на носочках, он немного подтянулся повыше и снова опустился, насаживаясь на член Гарри. Гарри стиснул зубы, прочувствовав это крошечное движение всем своим телом. Его пах словно пылал огнём, и он изо всех сил старался держать себя в руках, пока Малфой неумолимо опускался и поднимался, а его внутренние стенки с каждым таким толчком сжимались всё туже.       Прямо из груди Гарри вырвался низкий стон — раньше, чем он успел даже подумать о том, чтобы его остановить, и тогда он крепко стиснул в ладони бедро Малфоя с той стороны, которую не было видно Голдштейну. Услышав этот странный звук, тот повернулся в их сторону и посмотрел на них со смесью замешательства и недоверия во взгляде. Гарри прилежно сделал вид, что изучает пыльный фолиант за плечом Малфоя, а Малфой в это же время упёрся взглядом прямо перед собой, а его щёки стремительно залились румянцем.       — О, Гарри! — воскликнул Голдштейн. Он сделал шаг в их сторону, и Малфой тихо выругался себе под нос.       «Это всё из-за тебя», — подумал Гарри.       — Э-э, привет, Энтони, — процедил он сквозь стиснутые зубы.       Малфой, тяжело дыша, прислонил голову к рукам, а Голдштейн, казалось, только сейчас заметил его присутствие.       — О, привет, Малфой.       Малфой поднял голову и одарил его страдальческой улыбкой, больше похожей на гримасу боли или отчаяния.       — Здравствуй, Голдштейн, — выдохнул он. Он так крепко держался за полку, что Гарри даже испугался, не оторвёт ли он её.       Некоторое время Голдштейн молчал, и Гарри почувствовал, как его собственный лоб покрылся испариной. Он надеялся, молился всем божествам сразу, чтобы Голдштейн не заметил, как юбка Малфоя примята сзади, или как его бёдра слегка приподняты, чтобы соответствовать росту Гарри, или какими потными и растрёпанными выглядят они оба. Особенно сильно Гарри надеялся на то, что Голдштейн не прокомментирует, как близко они стоят и что член Гарри буквально вдавливается в задницу Малфоя. Они, должно быть, слишком странно выглядели со стороны, стоя прямо в библиотеке рядом друг с другом с таким видом, словно только что пробежали марафон.       — Я просто зашёл взять кое-какие книги для подготовки к ЖАБА, — объяснил Голдштейн, как будто Гарри это вообще хоть сколько-нибудь волновало. Он изо всех сил старался сосредоточиться на его словах, но это оказалось почти невозможным, когда анус Малфоя сжимался вокруг его члена, побуждая двигаться, несмотря на вынужденную компанию. — Всегда здорово начать пораньше, понимаете, да?       Гарри молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Малфой не утрудил себя даже тем, чтобы придать себе хоть каплю заинтересованный вид, и просто снова опустил голову на свои руки. Он слегка выгнул спину, отчего его бёдра двинулись, и Гарри опять сжал его ногу. Малфой прикусил губу, чтобы сдержать стон, но не успел и вместо этого издал странный жужжащий звук.       — Слышал, в этом году ЖАБА будут очень сложными. Даже сложнее, чем ВОМБАТ высшего уровня, — продолжал Голдштейн, зажав одну книгу в сгибе локтя. — Вы можете поверить, что правда будет так трудно?       Малфой снова стал раскачиваться на носочках. Гарри потерял способность дышать.       — О, я могу, — страдальчески пробубнил Малфой.       Его комментарий заставил Голдштейна окинуть их обоих подозрительным взглядом.       — Точно. Ну что ж, удачи с учёбой, ребята.       Гарри с облегчением выдохнул, когда Голдштейн отвернулся от них и направился обратно к главному проходу. Плечи Малфоя затряслись от предвкушения и сильнейшего желания вернуться к тому моменту, на котором их так беспардонно прервали. Гарри приложил неимоверные усилия, чтобы не двигаться, дождаться, пока Голдштейн уйдёт достаточно далеко. Однако как только рэйвенкловец почти скрылся из виду, он обернулся и пристально посмотрел на них, окидывая взглядом их потные тела.       — О, и я обещаю, что никому не расскажу, что вы трахаетесь, если вы пообещаете больше не делать этого в библиотеке, — произнёс он с почти комически серьёзным выражением на лице, прежде чем развернуться на каблуках и уйти восвояси.       Гарри в неверии посмотрел на Малфоя, но увидел только, как тот покраснел уже до предела, явно смущённый тем, что их поймали. Малфой приложился головой о деревянную полку и вымученно простонал.       — Ненавижу старост, — буркнул он.       — Ты был старостой, — справедливо отметил Гарри. Малфой бросил на него убийственный взгляд, насколько ему позволяла их поза.       — И я сниму с тебя баллы, если твой член не начнёт двигаться в ближайшие пять секунд.       Вместо того, чтобы указать на то, что Малфой больше не исполняет обязанности старосты или что на восьмом курсе у них даже нет факультетских баллов, Гарри ущипнул его за внутреннюю сторону бедра.       — Это я должен наказывать тебя за то, что ты, маленький засранец, насаживался на меня, пока Голдштейн стоял прямо тут!       Малфой надулся, и его полная нижняя губа маняще блеснула в свете лампы.       — Не делай вид, что тебе не понравилось. И, знаешь, я заметил, что все наши встречи почему-то носили публичный характер.       В ответ Гарри поднял руку и шлёпнул по его правой ягодице, наслаждаясь ощущением того, как вибрация подрагивающих мышц передаётся члену. Малфой взвизгнул от неожиданности, но нетерпеливо подался бёдрами назад, словно требуя большего. Гарри прикусил губу, чтобы сдержать усмешку, вспомнив, как простонал Малфой, когда совсем недавно он впервые шлёпнул его.       — Ты можешь сколько угодно переводить стрелки на меня, но я заметил, что твой член твёрд, как камень, — прорычал Гарри ему на ухо. Он просунул руку под юбку и крепко сжал его член. Малфой неприкрыто застонал, снова прислонившись грудью к книжному шкафу и дрожащими пальцами приподнимая юбку, являя Гарри вид на свою задницу.       — Пожалуйста… пожалуйста, трахни меня, — тихо умолял он. — Дай мне уже кончить.       Гарри пристально поглядел на его правую ягодицу, ярко порозовевшую от тяжёлого прикосновения, а затем двинул бёдрами назад, оставив внутри Малфоя только головку члена, и с силой снова вошёл на всю длину. Он больше не терял времени даром, безжалостно вбивался в податливое тело, прижимая его к шкафу. Малфой одобрительно стонал, шипел и поскуливал, двигал бёдрами навстречу его беспорядочным толчкам.       — Да… да! Чёрт возьми, да! — казалось, Малфой вот-вот заплачет от переполняющих его ощущений. — Вот здесь! Ох, Мерлин…       В глубине души Гарри осознавал, что они, возможно, слишком шумят, но ему опять-таки было наплевать. Всё его внимание было сосредоточено только на Малфое, на ощущении того, как туго он сжимался вокруг его члена, как внутри него было горячо, влажно и приятно. С каждым толчком Малфой сжимался всё сильнее, стараясь удержать его внутри себя, а Гарри только набирал темп.       — Я почти… почти… — Малфой повторял это снова и снова, и вдруг уронил голову на руки, выгнулся в пояснице и залил спермой свои розовые трусики.       Гарри не остановился даже после того, как Малфой, обессиленный, навалился на стоящий перед ним шкаф. Он продолжал двигаться, наслаждаясь всхлипами Малфоя, который с трудом пытался оправиться от только что испытанного оргазма, и наконец кончил, изливаясь внутрь, пока его бёдра сотрясались мелкой судорогой.       Когда Гарри вышел из Малфоя, он сразу же прикоснулся пальцами к его распухшему входу, затыкая его подушечками и удерживая сперму внутри. Малфой захныкал, но только шире расставил ноги, когда Гарри протолкнул пальцы глубже. В конце концов он вытащил их, вернул на место полоску трусиков, и в тот же момент, когда на неё вытекло немного смешанной со смазкой спермы, на тонкой ткани образовалось мокрое пятнышко тёмно-розового оттенка.       Гарри поправил на Малфое юбку, и тот предпринял попытку встать как следует, но его ноги отказывались слушаться. Он притворился, что шкаф отлично помогал ему удерживать равновесие, но Гарри всё же заметил его слабость и протянул руку, чтобы поддержать его. К удивлению Гарри, Малфой принял этот жест и благодарно прижался к его груди, а его лицо недовольно скривилось от липкого ощущения между ног сзади и спереди.       — Очищающее? — попросил он.       Гарри покачал головой.       — Нет, думаю, я оставлю всё, как есть.       Малфой усмехнулся и выпутался из его объятий.       — Не будь таким мерзким, Поттер.       Маска отвращения стёрлась с его лица, когда Гарри наклонился и поцеловал его в шею, слизывая с кожи капельки пота.       — Я хочу, чтобы моя сперма была внутри тебя, — Гарри отстранился и заметил пятнами расползающийся по уже успевшим побледнеть щекам Малфоя румянец.       — Ты же знаешь, что я могу наложить на себя очищающее сам? — спросил Малфой.       Гарри хмыкнул и снова наклонился, на этот раз накрывая поцелуем его губы. Малфой колебался лишь мгновение, а потом ответил на поцелуй, приоткрыв рот, дав Гарри возможность вновь ощутить этот корично-ванильный вкус. Он обхватил руками шею Гарри, притянув его ближе, и некоторое время они так и стояли на месте, прижавшись друг к другу, пока Гарри продолжал тщательно обследовать языком его рот. Малфой не отставал от него, их языки сталкивались и сплетались друг с другом, а с губ срывались тихие стоны.       Гарри с огромным трудом отстранился от него.       — Можешь, — признал он, переводя дыхание. И это правда, Малфой был вполне способен очистить себя самостоятельно. — Но не станешь, потому что я этого не хочу.       — Да? — Малфой несколько раз моргнул, разгоняя туман в своих серых глазах. — А ты так уверен, что я сделаю всё, что повелит мне великий Гарри Поттер?       Гарри выгнул бровь, вопросительно глядя на него.       — Не знаю, милый, — издевательски протянул он, опустив руки на задницу Малфоя и демонстративно сжав её, чем вызвал у него удивлённый вздох. — Давай проверим.       — И чего ещё следовало ожидать от такого извращенца, как ты? — проворчал Малфой, выскальзывая из рук Гарри.       Тем не менее он не предпринял никакой попытки привести себя в порядок — даже спереди. Гарри только ухмыльнулся и протянул руку, чтобы в последний раз схватить его за задницу, а потом они направились на последний на сегодня урок.

***

      Находиться с Роном и Гермионой стало в разы лучше, когда они прекратили донимать Гарри расспросами. После уроков он целый час провёл со своими лучшими друзьями у озера, просто прогуливаясь с ними вдоль берега и наслаждаясь отсутствием вопросов о своей тайной подружке. Не то чтобы Гарри сильно возражал, но не так уж часто им выпадала возможность вот так просто поболтать втроём. В конце концов Гарри, конечно же, оставил их, настояв на том, что им нужно провести время наедине, пока не наступил комендантский час. Рон одарил его благодарной улыбкой, которая отразилась на лице Гермионы только тогда, когда она убедилась, что Гарри абсолютно не против.       Когда Гарри возвращался в общую гостиную, он всё ещё был преисполнен ощущением счастья от спонтанной прогулки с друзьями. А к радости от проведённого с ними времени прибавлялось ещё и удовлетворение от того, что произошло всего несколько часов назад. После того, как они с Малфоем вышли из библиотеки, тот сдержал своё слово и отправился на занятие по Трансфигурации прямо так — с липким мокрым бельём и спермой Гарри внутри. И даже несмотря на то, что Малфой наложил на себя освежающие чары, весь оставшийся день он невыносимо сильно краснел и неловко ёрзал, сидя на своём месте, пока Гарри с восторгом за ним наблюдал. Гарри решил, что это, возможно, не самая приятная вещь из всего, о чём он мог бы попросить, но пусть он на месте провалится, если это было не горячо. В конце концов, никто ведь не заставлял Малфоя соглашаться.       Добравшись до гостиной, он с удивлением обнаружил, что она не пуста, как обычно бывает в такое время. Лаванда и Парвати расположились на одном из диванов, склонившись друг к другу, хихикая и о чём-то перешёптываясь. За столом у дальней стены сидел Голдштейн, а перед ним стояла шахматная доска с наполовину разыгранной партией, но не было соперника. Голдштейн окинул Гарри оценивающим взглядом, любопытно склонив голову. Гарри лишь пусто на него посмотрел, а потом заметил в комнате ещё одного человека.       На полу возле незанятого дивана сидел Малфой, сосредоточенно водил пальцем по нижней губе, а взгляд его бегал по тексту лежащей у него на коленях книги. К удивлению Гарри, Малфой был в пижаме. В простой, незамысловатой пижаме непритязательного светло-голубого цвета, очень хорошо подходящего к оттенку его кожи. Это немного выбило из колеи Гарри, который уже привык постоянно видеть его в юбке. Сейчас Малфой выглядел даже младше своих лет, его светлые локоны свободно спадали, обрамляя лицо, а кончики волос задевали скулы.       Гарри вызывающе посмотрел на Голдштейна, отсалютовав ему двумя пальцами. Голдштейн поджал губы, явно не испытывая удовольствия, и быстро вновь сосредоточился на игре в шахматы с самим собой. Какая-то часть Гарри вдруг забеспокоилась о том, что тот может кому-нибудь рассказать, что видел в библиотеке, и он был вынужден признать, что быть пойманным с членом в заднице другого парня — в равной степени и возбуждающе, и унизительно. А его член был не просто в заднице какого-то там парня — нет, это был Драко Малфой! Гарри подумал, что у Голдштейна просто железная сила воли, если он до сих пор не побежал трубить на всю школу о том, чем двое бывших врагов занимались прямо в библиотеке.       Малфой так и не оторвался от чтения, даже когда Гарри присел рядом с ним.       — Привет, — просто сказал Гарри.       Малфой посмотрел на него снизу-вверх, очевидно сбитый с толку его внезапным появлением. Затем он обвёл взглядом общую гостиную, ища Мерлин знает что, и его взгляд остановился на Голдштейне. Малфой смутился, его щёки порозовели, хотя Голдштейн демонстративно игнорировал их обоих, и Гарри почти убедил себя в том, что теперь, когда Малфой увидел, что бывший рэйвенкловец находится всего в нескольких метрах от них, он его прогонит. Но Малфой этого не сделал.       — Здравствуй, Поттер, — пробормотал он в ответ и вернулся к своей книге, снова по привычке проводя пальцем по губе.       И когда Малфой долго не подавал никаких признаков, что желает продолжить разговор, Гарри решил просто смотреть на него. Он смотрел и смотрел, потому что — Мерлин и Цирцея — Малфой был красив. Впрочем, это Гарри и так уже знал, и последние три дня постоянное присутствие Малфоя рядом настойчиво напоминало ему об этом. Казалось невероятным, что раньше Гарри даже не думал о таком и решительно ничего не замечал целых семь лет. Ну за столько времени должен был как-нибудь обратить на это внимание! Ни у кого не получалось совсем игнорировать, насколько Малфой привлекателен, — видимо, теперь и у Гарри. Просто было что-то завораживающее в его полных губах, в линии его острого носа. Когда-то Гарри находил эти черты слишком надменными и аристократическими, но теперь он был ими очарован и не мог отвести взгляда.       Малфой заёрзал на месте, а потом поднял голову и встретился взглядом с Гарри. Он пристально посмотрел на него, прищурившись, и спросил:       — Ты что-то хотел, или так и будешь просто громко пялиться?       Гарри не сдержался и рассмеялся, вспомнив, как Малфой впервые сказал ему что-то вроде этого. Кажется, Малфой тоже вспомнил тот случай, потому что его щёки снова вспыхнули румянцем. И Гарри прекрасно знал, о чём он подумал. «В последний раз, когда ты произнёс эти слова, мы занялись сексом», — усмехнулся он про себя.       — Не знаю, — задумчиво ответил Гарри. — На тебя приятно смотреть.       Из Малфоя вырвался сдавленный хрип, но он попытался быстро взять себя в руки.       — Мерлин, Поттер, ты не можешь просто так говорить такие вещи!       Гарри снова засмеялся — над тем, каким взволнованным выглядел Малфой. Теперь он понял, как, оказывается, просто поставить его в тупик. Они словно поменялись местами, и ему нравилось, что теперь Малфой ощущал на себе, каково было Гарри, когда он в течение стольких лет так легко забирался ему под кожу своими глупыми выходками. Честно говоря, Гарри понятия не имел, зачем он пришёл сюда, но знал, что ему хочется поговорить с Малфоем. Его взгляд упал на лежащую у того на коленях книгу, в которой он узнал учебник по Трансфигурации.       — Вообще-то я хотел спросить, не мог бы ты помочь мне с домашним заданием по Трансфигурации, — солгал он, и глазом не моргнув.       Малфой покосился на него, и Гарри удивился, как он в этот же момент не раскусил его обман.       — Надеюсь, это не очередная попытка заслужить ещё одну награду.       На этот раз покраснел сам Гарри, и лицо его словно пламенем объяло от того слова, которое употребил Малфой. Какая-то крошечная часть его сознания, подозрительно похожая на Гермиону, назидательно утверждала, что ему должно быть стыдно за то, что он уговорил Малфоя на такие непристойности, хотя они собирались всего лишь позаниматься Зельеварением. И всё же стыдно ему не было ну вот ни капельки, потому что он прекрасно помнил, что Малфой и сам принимал в этом очень активное участие. Кроме того, именно Малфой решил надеть сегодня эти розовые стринги, прекрасно зная, что произойдёт, когда Гарри их увидит.       — Думаю, вполне достаточно и того, что я уже получил, — ответил он.       — Вполне достаточно! — возмущённо воскликнул Малфой, сам от себя не ожидая, и продолжил уже почти шёпотом. — Я просидел весь этот чёртов урок и весь ужин с твоей спермой у себя в заднице. Это гораздо больше, чем «вполне достаточно».       Ох. Гарри и не подозревал, что Малфой проходил так до самого ужина. Против своей воли он представил, как Малфой сидел в Большом зале, ему всё ещё было липко и мокро, а от ощущения спермы внутри и снаружи его кожу охватывал зуд. А он просто сидел там и ел свою еду, старался вести себя нормально, как будто всё как всегда — как будто в ту самую секунду из его задницы не вытекала сперма вперемешку со смазкой. Паркинсон пришла бы в ярость, если бы только узнала.       Гарри неловко потёр шею ладонью.       — Ты же знаешь, что тебе не обязательно было это делать, — произнёс он максимально небрежно, насколько мог, надеясь, что Малфой поймёт его правильно. Потому что на самом деле Малфою стоило лишь сказать одно-единственное слово, и Гарри не стал бы его принуждать.       — Знаю, — пробормотал Малфой в ответ. Затем он отвернулся от Гарри, его румянец стал ещё ярче, а взгляд вцепился в пушистый ковёр на полу. Бледные пальцы зарылись в длинный ворс, слегка оттянув его.       Гарри улыбнулся ему, хоть Малфой и не мог этого увидеть.       — Так что, ты поможешь мне с домашним заданием? За то, что я открыл для тебя такой чудесный кинк. Пожалуйста? — попросил он.       — И ничего… ничего ты не открыл, большое спасибо, — пылко ответил Малфой, всё ещё избегая его взгляда. — Только то, что ты ужасный извращенец.       Гарри даже не стал напоминать Малфою о том, что тот сам решил потерпеть до конца ужина.       — Так, — фыркнул Малфой, — с чем конкретно тебе надо помочь?       И Гарри начал нести какую-то чепуху, спрашивал про заклинания и всё остальное. Малфой бросил на него совершенно безразличный взгляд, когда соизволил оторваться от разглядывания ковра, вовсе не удивлённый тем, что Гарри, казалось, был абсолютно не в курсе элементарных магических принципов. Гарри предположил, что ему надо бы оскорбиться тем, что Малфой считает его настолько тупым, словно даже самые простые вещи могут привести его в замешательство. Но никакие оскорблённые чувства не шли в сравнение с тем, каким увлечённым выглядел Малфой, как прекрасно сверкали его глаза, когда он что-то объяснял, и как их обычные серые радужки превращались в блестяще-серебряные.       После добрых пяти минут бессвязной болтовни Малфой вдруг запнулся и с подозрением посмотрел на пустые руки Гарри.       — Погоди, а где твоя домашняя работа?       — Уже давно лежит законченная в моей спальне, — честно ответил Гарри, ухмыляясь озадаченному Малфою.       — Тогда зачем?.. Ах ты хитрец! Тогда зачем ты на самом деле пришёл?       Гарри пожал плечами, откинувшись на стоящий позади диван, и попытался придать себе расслабленный вид.       — Просто хотел с тобой поболтать.       — О. Понятно, — тихо произнёс Малфой, совершенно не понимая, что Гарри имел в виду. Он снова вернулся к чтению, и успел прочитать несколько строчек, пока Гарри не кашлянул, прочищая горло.       — Знаешь, обычно после этого люди интересуются, о чём с ними хотели поговорить, — отметил он.       Малфой, услышав это, фыркнул от смеха.       — Ага, то есть, теперь ты будешь читать мне лекцию о том, как быть хорошим собеседником?       — Если понадобится, — заверил его Гарри.       Малфой снова фыркнул, и в тишине, в которую внезапно погрузилась общая гостиная, этот звук показался слишком громким и резким. Он тут же смущённо прикрыл рот ладонью, а его щёки как обычно порозовели — теперь Гарри наверняка мог считать румянец его постоянным спутником. Гарри опять поразился тем, насколько же изменился Малфой, если сейчас он уже больше пяти минут просто сидел рядом и смеялся над его глупыми шутками, а не пытался наслать на него проклятье.       — Ну и о чём ты хотел со мной «поболтать»? — спросил Малфой, как только смог взять себя в руки.       — О чём угодно, — неопределённо ответил Гарри, описав рукой круг в воздухе. — Но в основном о тебе.       Малфой недоверчиво покачал головой.       — Ага. Золотой Мальчик хочет узнать меня получше.       Гарри одарил его издевательской улыбкой.       — Тебе не кажется, что это вполне уместно после того, как я уже трижды тебя трахнул.       Малфой возмущённо толкнул его, пихнув острым локтем в бок.       — Да заткнись же ты!       — Лаванда и Парвати ушли, — сообщил Гарри, рассеянно указав рукой на теперь уже пустующий диван. — А Голдштейн, если мне не изменяет память, и так уже обо всём знает.       — Фу, не напоминай, — сокрушённо пробормотал Малфой. Самым драматичным образом он закрыл лицо руками, словно вновь переживал тот момент, когда Голдштейн нарушил их уединение в библиотеке, да ещё и нахально прокомментировал то, чем они занимались.       Учебник у него на коленях слегка сдвинулся, и взгляд Гарри упал на кусочек пергамента, спрятанный между страниц одной из первых глав. Не в силах побороть любопытство, он вытащил его, пока Малфой отвлёкся, и его глаза удивлённо распахнулись, когда он увидел, что пергамент усеян рисунками. Они были прекрасны — прелестные маленькие наброски всевозможных пташек, выполненные разноцветными чернилами. Гарри обводил взглядом линии, очарованный положением крыльев птицы, готовой вот-вот взмыть в небо, — этот рисунок, расположенный в самом центре листа, приглянулся ему больше всего.       — Не знал, что ты рисуешь, — пробормотал Гарри, продолжая рассматривать пергамент.       Малфой оторвал голову от рук и увидел, что Гарри восхищённо рассматривал его рисунки. Быстрым движением он выхватил лист и дрожащими руками прижал его к груди.       — Я, вообще-то, только птиц рисовать умею, — тихо и робко признался он.       Он положил пергамент на книгу и стал разглаживать его, пытаясь устранить заломы, которые усеяли бумагу, когда он грубо вырвал её из рук Гарри.       Несколько минут они оба молчали, а Малфой продолжал разглаживать лист, даже когда стало очевидно, что всё, что можно было, он уже исправил. Гарри поймал себя на мысли о том, что очарован его тонкими руками — такими же изящными, как и всё остальное тело. Длинные пальцы снова и снова прижимались к бумаге, аккуратно расправляя её, лицо Малфоя было сосредоточено, а глаза напряжённо следили за каждым движением рук. Гарри вдруг разглядел, что его кожа на самом деле не такая идеально чистая, как он думал раньше. Как раз с той стороны, где он сидел, — слева, в нижней части челюсти, находилась маленькая тёмная родинка, и Гарри ощутил внезапное непреодолимое желание прижаться к ней губами.       — Мама меня научила, — неожиданно заговорил Малфой, когда наконец-то прекратил терзать пергамент. Его голос слегка дрожал. — Я понимаю, что это трудно представить, если знать, что она за женщина. Но на самом деле она немного творческая. Вот почему ей всегда нравилось устраивать светские вечера в мэноре и планировать всё самой.       Гарри поймал себя на не совсем справедливой мысли о том, что завидует ему. У него самого не было ни матери, ни вообще родителей, которые могли бы передать ему какие-нибудь из своих умений. Он даже не знал, чему Джеймс и Лили могли бы его научить… Сириус и Римус так и не успели рассказать ему об этом.       Он кивнул и придвинулся ближе к Малфою.       — Она учила тебя, когда ты был маленьким?       Малфой кивнул в ответ, поднял глаза на Гарри и встретился с его взглядом, а его длинные ресницы затрепетали в тусклом свете висящего на стене факела.       — Она любила рисовать по воскресеньям в оранжерее. Говорила, что там очень хороший свет, — объяснил он. Затем он замолк, облизнул пересохшие губы, смочив их слюной. Взгляд Гарри опустился вниз, улавливая это движение, и снова вернулся к его серым глазам. — Она уже давно не рисует.       Теперь они были гораздо ближе, их лица находились всего в дюйме друг от друга. Гарри видел всё с поразительной ясностью: ресницы Малфоя (удивительно тёмные, по сравнению с цветом его волос и кожи, и длинные) касались его щёк, когда он моргал; на носу у него были веснушки — лёгкая россыпь медового цвета точечек расползалась по переносице; на его розовых полных губах не было ни единой трещинки; а на щеках всё ещё красовался слабый розовый оттенок, постепенно перерастающий в алый, когда Гарри наклонялся всё ближе.       Гарри прерывисто вздохнул.       — А как сейчас дела у твоей мамы?       — У неё всё… хорошо, — Малфой сглотнул, и Гарри увидел, как дёрнулся его кадык. — Наверное, так же, как и у любой другой женщины, когда её сын в школе, а муж заперт в Азкабане.       — Ну, к сожалению, с последним ничего не поделать. Не стану отрицать, он получил по заслугам, — бездумно ответил Гарри.       Малфой нахмурился и отодвинулся как раз в тот момент, когда их носы почти соприкоснулись.       — Я надеялся, что у тебя хватит мозгов не говорить ничего о моём отце, — произнёс он. Голос его сквозил холодом.       — Но ведь это правда! Это он втянул вас во всю эту заваруху, он заставил вас делать кучу ужасных вещей во время войны, — возразил Гарри, раздражённо сведя вместе брови.       — Не делай вид, что понимаешь, через что прошла моя семья, — резко бросил Малфой, и Гарри заметил, как сильно он стиснул челюсти, пытаясь сдержать свой гнев, и вдруг понял, что задел его за живое.       Гарри торопливо попытался извиниться.       — Милый, я…       — Не называй меня так! — глаза Малфоя вспыхнули сердитым огнём, и он быстро вскочил со своего места. — Спокойной ночи, Поттер.       Не в силах вымолвить ни слова, Гарри просто наблюдал за тем, как Малфой стремительно понёсся в свою спальню, громко топая ногами, поднимаясь по лестнице. Голдштейн, всё ещё сидевший за своим столом, бросил на Гарри любопытный взгляд, который тот успешно проигнорировал.       — Чёрт, — выругался Гарри себе под нос. — Вот тебе и спокойной ночи.