пятница
29 апреля 2020 г., 05:45
Пытаясь хоть немного согреться и унять свои нервы, Гарри ходил туда-сюда по сырому берегу озера и очень жалел, что оставил мантию в комнате. За последнее время он так привык к постоянной жаре, что даже не подумал, что утром может быть холодно. По его не прикрытым одеждой рукам бегали мурашки, и он, стараясь от них избавиться, растирал кожу ладонями. Однако утренняя прохлада — ничто, по сравнению с тем ледяным взглядом, которым в данный момент смотрел на него Рон, дрожа от холода на лежащем неподалёку камне.
«Стойте… Малфой носит трусики?» Гарри скривился, вспомнив, как звучал голос Рона, когда все кусочки паззла в его голове наконец-то встали на свои места. Тогда Гарри в панике сразу же подскочил с пола, подбежал к другу и потащил его в спальню, пока Малфой не успел осознать, что только что произошло. Слишком потрясённый, чтобы возражать и предъявлять какие-то обвинения, Рон просто снова и снова бормотал себе под нос, что «теперь всё имеет смысл», и «так вот почему вы всегда вместе», и «чёрт возьми, Малфой просил моего лучшего друга трахнуть его». В конце концов он стал нести совсем уж не ясный бред, и Гарри настоял на том, чтобы он лёг спать и отдохнул, и пообещал завтра поговорить с ним и с Гермионой. Рон был настолько в шоке, что только кивнул и сразу же отключился, стоило его голове коснуться подушки.
И вот теперь, в восемь утра, Гарри с друзьями были на берегу озера. Рон, прищурив глаза, хмуро глядел на него, а Гермиона неотрывно следила за движением его ног. Они почти ничего ей не сказали — Гарри об этом позаботился. Он настоял на том, чтобы Гермиона и Рон узнали всё от него, а не придумывали всякое и гадали между собой. Вот только он совсем не хотел ничего им говорить. Он правда надеялся, что ещё какое-то время сможет продержать их в неведении.
Гермиона нервно постучала подошвой туфли по влажной от росы траве.
— Ну так что? Рон говорил, что ты хочешь рассказать нам кое-что важное о своём особенном друге.
— Да, Гарри, — Рон бросил на него колкий взгляд, стуча зубами от холода. Из них троих одна Гермиона оказалась достаточно сообразительной и взяла с собой мантию. — Поведай нам о своём особенном друге.
— Точно. Эм… — Гарри остановился и повернулся лицом к друзьям. Лучше покончить со всем этим прямо сейчас. — О том, кто он.
Гермиона нахмурилась и скрестила укутанные в мантию руки на груди.
— И ради этого мы пропускаем завтрак?
— Мы должны обсудить это до завтрака, — настаивал Рон. — Иначе, думаю, я не смогу удержать еду в желудке.
Гарри поджал губы, изо всех сил стараясь подавить растущее раздражение. Было бы не очень здорово начинать этот разговор с разногласий. Рон руководствовался своей личной неприязнью к Малфою, и Гарри это понимал, но всё же не мог не подозревать, что друг ведёт себя так из-за его сексуальных предпочтений. В конце концов он так ничего и не объяснил Рону насчёт женского белья.
— Рон, ты знаешь? — спросила Гермиона. Она нахмурилась и посмотрела сначала на одного парня, потом на другого, явно разочарованная тем, что не принимала участие в разговоре, который, как она теперь думала, у них уже состоялся.
— Он понял вчера вечером, — поспешил заверить её Гарри. Наверное, это не совсем то, что следовало говорить, потому что теперь Гермиона выглядела немного обиженной от осознания того, что сама она так и не догадалась.
— Ну и кто это? — её тон стал таким же нетерпеливым, как у Рона.
Гарри сделал глубокий вдох. У него даже промелькнула мысль о том, как бы ему обойти этот вопрос. Может быть, солгать Рону и сказать, что он всё перепутал? Паркинсон просто пошутила, а Симус, как всегда, только издевался? Однако он знал, что всё это было бы бесполезно. Кто знает, когда в следующий раз произойдёт что-то подобное и Гарри снова придётся объясняться с друзьями.
Всю эту неделю он изводил себя переживаниями из-за того, что упорно избегал разговора с ними, и вот сейчас, когда ему представилась возможность с ними поговорить, он вдруг опять захотел отмазаться. Но, Мерлина ради, он же гриффиндорец! И прямо здесь и сейчас он расскажет своим лучшим друзьям всю правду.
— Это Малфой.
Пауза. Вдох. Гарри затаил дыхание, ожидая их реакции.
Гермиона шумно втянула утренний воздух сквозь зубы.
— Ох. Боже мой!
— У меня очень, очень много вопросов, — вздохнул Рон. Он выглядел совершенно измученным, несмотря на то, что день только начался, и устало провёл рукой по лицу. — Я знаю, что подробности меня добьют, но ты должен мне на них ответить.
— Конечно, — Гарри выдохнул почти с облегчением, благодарный друзьям за то, что его признание не превратилось в громкий скандал. Гермиона всё ещё казалась сбитой с толку и по-прежнему пыталась переварить услышанное, а Рон просто устал и был готов побыстрее покончить с этим. Гарри решил начать с него. — Я отвечу на все ваши вопросы, ребята.
— Когда? — Рон сделал паузу, его лицо слегка побагровело, и он стал выглядеть так, словно был готов на что угодно, лишь бы только не услышать ответов. — И, эм, как?
Лицо Гарри вспыхнуло, когда в памяти всплыло, как именно у них с Малфоем всё началось. Он буквально пристал к Малфою прямо в общей гостиной вечером понедельника, потому что весь день мучился из-за этой дурацкой юбки и ничего не мог с собой поделать. И именно это он и рассказал Рону и Гермионе — хотя и очень, очень сильно сократил подробности; объяснил, как в тот день был поглощён мыслями о Малфое в юбке и что, как бы он ни старался с ними справиться, тем вечером он всё-таки сдался.
— И вы просто переспали? — эту новость Гермиона, похоже, восприняла ничуть не лучше. — В общей гостиной?
Гарри вздрогнул.
— Э-э, ага.
Гермиона открыла рот, словно собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала и снова закрыла его, а потом ещё целую минуту продолжала изображать рыбку. Ещё никогда Гарри не видел её в таком состоянии, когда она не могла вымолвить ни слова.
К счастью, тишину разрушил Рон.
— Значит, тебе нравится Малфой. В юбке, — Гарри уже пожалел о том, что подумал, будто вопросы Рона хоть немного облегчат положение. — Так вот в чём дело? Тебе нравятся парни в юбках?
— И женском белье, — серьёзно добавила Гермиона. — В юбках и женском белье.
— Хватит! — лицо Рона вмиг приобрело болезненно-зелёный оттенок, и он отчаянно замахал руками, пытаясь отогнать лезущие в голову образы. — Я теперь не могу это развидеть!
Гарри пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не огрызнуться. Он с трудом отвернулся от друзей и заставил себя сосредоточиться на своём дыхании и тихом покачивании воды в озере. Глядя на него, он невольно пожалел, что не сидел сейчас в замке и не завтракал за столом восьмого курса. Малфой, наверное, уже был там, сидел и ел свои обычные тосты с яичницей. Гарри ещё не видел его сегодня — они с Роном и Гермионой ушли слишком рано, чтобы совершить эту короткую прогулку к озеру.
Какая-то часть его души надеялась встретить Малфоя по дороге из спальни или, может, по пути в туалет; увидеть его, всё ещё сонного и совсем не готового к новому дню. Что-то глубоко в груди Гарри шевельнулось при этой мысли — это чувство было вовсе не похоже на возбуждение, но было таким же сильным. И Гарри никак не мог понять, что это. Малфой, наверное, выглядел очень красивым по утрам, пока ещё не собрался, с неуложенными волосами и следом от подушки на щеке. И Гарри вдруг стало интересно, носит ли Малфой трусики под пижамой или вообще ничего не надевает под неё.
— Наверное, я думаю, что это всё немного серьёзнее, — признался Гарри. Он провёл ногой по траве, размазав утреннюю росу по своим ботинкам, словно мокрый снег. — Он неплохо выглядит и уже не так сильно меня раздражает.
— Какая высокая похвала, Гарри, — Гермиона выгнула бровь, глядя на него.
Это вызвало у Гарри смех, и он покачал головой, стараясь его прогнать.
— Прости, просто… я не знаю, как это объяснить. Но он стал совсем другим, — Гарри напоминал себе об этом столько раз за последние четыре дня, что теперь ещё больше удивлялся, как он мог не замечать этого в течение целого года. — И мне нравится… нравится быть с ним, — твёрдо признался он.
— О, Мерлин, — простонал Рон. Он поднялся с камня, на котором сидел, и крепко обхватил себя руками поперёк живота. — Так вы встречаетесь или просто трахаетесь?
Гарри не ожидал такого вопроса. Он думал, что это и так достаточно ясно — конечно, они не встречались. Хотя Гарри не был уверен, какие отношения их связывали. Они определённо не друзья, решил он. Но можно ли было назвать их людьми, которые «просто трахаются»? Или друзьями с привилегиями? Но обычно люди, которые «просто трахаются», не обсуждают такие темы, на которые говорили они с Малфоем. Это всё не то, понял для себя Гарри. Они с Малфоем были так глубоко в своей нелепой вражде и прошли почти вместе через столько всего, что никогда не смогли бы просто заниматься сексом и не разговаривать. Возможно, в словах Рона кое-что всё-таки было.
— Э-э-э, я правда не знаю, — Гарри не мог выдержать взгляд своего лучшего друга, особенно когда он смотрел на него с таким подозрением.
Рон ничего не ответил, и Гермиона тихо вздохнула.
— Гарри, тебе действительно нужно начать думать своей головой, — её пристальный взгляд резко опустился к его промежности, отчего его щёки запылали румянцем, — а не головкой.
Гарри моргнул, ошарашенно глядя на неё.
— Гермиона, пожалуйста, не делай больше таких намёков. Это вредно для моего здоровья.
Она покачала головой и мягко ответила:
— Я знаю, что он изменился. Мы все это заметили. Но речь идёт о Малфое, Гарри. Он всегда немного сводил тебя с ума, только по другим причинам.
— Она права, — согласился Рон. Его голос больше не дрожал, был твёрд и настойчив. — Мы просто не хотим, чтобы всё плохо закончилось и ты потом страдал.
Гарри подумал, что ему следует быть очень благодарным судьбе за то, что она подарила ему таких заботливых друзей.
— Ладно. Спасибо, ребята.
***
Всю дорогу до замка слова Рона и Гермионы тучей висели над ним, и это было ещё хуже, чем если бы они прочитали ему какую-нибудь лекцию. Начались занятия, и к этому вопросу они больше не возвращались, но Гарри чувствовал на себе их понимающие взгляды каждый раз, когда его взгляд направлялся туда, где сидел Малфой. Это действие, ставшее таким привычным за прошедшую неделю, теперь казалось каким-то преступлением, и он с огромным усилием заставлял себя отвести взгляд от Малфоя, который привлекал его к себе, словно маяк. Гарри так и не понял, что его лучшие друзья имели в виду, когда сказали, что не хотят, чтобы он «страдал». То, что происходило между ним и Малфоем было просто забавой, взаимным удовлетворением поверхностного сексуального влечения. Конечно, нередки случаи, когда всё начинается вот так, а потом это перерастает в настоящие отношения. Гарри знал, что он не самый проницательный человек, но всё же был не настолько глуп, чтобы не понять: дальше этого у них с Малфоем ничего не зайдёт. Малфой был для него всего лишь способом утолить жажду, но почему-то Гарри всё не мог забыть, как держал его за руку прошлой ночью, переплетая свои смуглые пальцы с его бледными, словно там им было самое место. При воспоминании об этом в его груди медленно растеклось что-то тёплое, сладкое, как мёд, и залило учащённо забившееся сердце. Ему нестерпимо хотелось прикоснуться к холодной коже Малфоя, увести его подальше от любопытных глаз и целовать до потери сознания. Только целовать, убеждал себя Гарри. Только целовать, просто чтобы чувствовать его вкус. Гарри подождал, пока острая боль в его груди не утихла, и отогнал от себя эти мысли. Экзамен по Зельеварению очень хорошо помогал отвлечься от ненужных размышлений, и Гарри охотно погрузился в него с головой. Он занимался сам вчера ночью, когда уложил Рона спать, — перспектива получить ещё одно вознаграждение от Малфоя была слишком заманчивой и оказалась хорошей мотивацией. Ему удалось вспомнить почти всё, что они с Малфоем обсуждали пару дней назад, и к концу урока Слагхорн сообщил ему, что он получил оценку Выше Ожидаемого. Гарри ещё даже не успел обернуться, чтобы похвастаться своими результатами Малфою, как поймал на себе странный взгляд Рона. Пришлось просто откинуться на спинку стула и надеяться, что хоть когда-то они с Малфоем останутся наедине. И если всё это время Гермиона и Рон любезно молчали, во время обеда всё вернулось на круги своя. Казалось, трёх уроков было достаточно, чтобы они как следует всё переварили и сделали для себя кое-какие открытия. Гарри не был уверен, когда они успели, но было ясно, что эти двое обсудили ситуацию вместе и пришли к каким-то выводам. — Мерлин, Гарри, я трогал бельё Малфоя, — прошептал Рон в ужасе. — Его член и яйца были в нём! Кажется, меня сейчас стошнит. — Ну, знаешь, мне нравятся его член и яйца, — съязвил Гарри. Выражение лица Рона стало убийственным, и Гарри засмеялся, отправив в рот кусочек курицы. — Ты же говорил, что он с тобой занимается! — зашипела на него Гермиона, не оставив Гарри ни малейшего шанса оправдаться. — Как ты посмел обернуть всё это в такие непристойности! — Ты должен сказать мне, где ещё вы занимались сексом, — тут же вмешался Рон. — Я подпишу петицию, чтобы эти места сожгли, — он сделал паузу, призадумавшись, и его лицо приняло решительный вид. — Нет, лучше я сделаю это сам. — Но нам же нужны библиотека и общая гостиная, — Гарри замолк, задумчиво потерев пальцем подбородок, — а ещё кабинет Заклинаний. Флитвик будет убит горем! Гермиона изумлённо уставилась на него. — Гарри Джеймс Поттер, ты грязный мерзавец! Гарри с дерзкой ухмылкой на лице проигнорировал её. — Но заброшенный туалет на втором этаже можешь сжечь. Там всё равно только Миртл бывает. Рон, похоже, был уже на грани, и тошнило его теперь основательно. Он оттолкнул от себя тарелку с такой силой, что овощи с неё попадали на стол. — Кажется, ты только что убил мой аппетит. И либидо заодно. — Ты уверен в последнем? — пробормотала Гермиона, нанизывая упавшие овощи на вилку и возвращая их на тарелку. Рон как будто её не услышал. Гарри не ожидал такой реакции от своих друзей, но эти предупреждения он вполне мог понять. Он вёл бы себя точно так же, если бы оказался на их месте. Малфой — это… Малфой, в конце концов. Надоедливый, нахальный, эгоистичный Малфой, который почти всё проведённое в Хогвартсе время задирал Гарри, издевался над ним и его друзьями. Он — живое воплощение мерзавца, и Гарри не должно было нравиться находиться рядом с ним. Но ему нравилось. Потому что, несмотря на всё это, Малфой — ещё и Малфой. Забавный, сексуальный Малфой, который так же уязвим и является такой же жертвой войны, как и все остальные. А ещё он — не-такой-уж-и-таинственный парень Гарри, и его друзья узнали обо всём и теперь принимали это, как могли. Да, Гермиона и Рон отнеслись к этому с беспокойством, но они не осуждали его выбор. Хотя сейчас, размышляя над этим, Гарри полагал, что и не очень-то одобряли. — Эм… — Гарри замялся, нервно кашлянул и продолжил: — А если серьёзно, вы же не ненавидите меня… да? — Ненавидим тебя? — переспросил Рон, повысив голос на октаву или даже две. — С какой стати нам тебя ненавидеть? Гарри пожал плечами. — Не знаю. Это же, ну, Малфой, — он посмотрел на другой конец стола, где сидел Малфой. Его светлые волосы как всегда сияли в дневном свете, он буквально ничего не делал (даже не проявлял никакого интереса к тому, что говорили его друзья), но всё равно выглядел очень красивым. Гарри потребовалось приложить все свои силы, чтобы отвернуться от него и вновь посмотреть на друзей. — Я думал, вы будете злиться, что я общаюсь с врагом или что-то в этом роде. — О, Гарри, — вздохнула Гермиона. Она отложила приборы на стол, сцепила руки в замочек и наклонилась вперёд. — Малфой давным-давно перестал быть нашим врагом. Мы просто беспокоимся, что ты помешаешь себе найти того самого человека. Ну, твою Гермиону, — она занервничала, употребив своё имя в таком контексте, и Рон кивнул ей, мягко улыбаясь. — Да, вот и всё, дружище, — подтвердил Рон. Несмотря на то, что говорил он теперь очень тихо, Гарри всё равно расслышал его слова сквозь шум большого зала. — Ну… честно говоря, мне немного неприятно думать о тебе и об этом тощем мерзавце… — Он не тощий, — возразил Гарри, думая о том, какими полными были ягодицы Малфоя в его руках. — Под этой дурацкой мантией у него шикарная задница. Рон постарался сохранить нейтральное выражение лица. — Я не собираюсь это комментировать, — он замолк и одним только взглядом спросил у Гермионы: «Шикарная задница?» Гермиона покачала головой, закатив глаза, и Рон снова сосредоточил внимание на Гарри. — Видишь ли, это как раз то, за что мы с Мионой переживаем. Если тебя привлекает только его внешность, то разве ты не предпочёл бы быть с кем-то, кто нравится тебе и внешне, и внутренне — как личность? Гарри признавал, что в самом начале его тянуло к Малфою только из-за его внешнего вида. В конце концов, Гарри сомневался, что даже самый ярый малфоененавистник не смог бы назвать его по меньшей мере просто красивым. Малфой великолепен, ослепителен и ослепительно великолепен. Но он — не просто красивая оболочка, и теперь Гарри это знал. Прошедшая неделя стала единственным доказательством, которое потребовалось ему, чтобы это осознать. Рон и Гермиона просто не понимали этого, и Гарри было больно оттого, что они недостаточно доверяли ему в этом вопросе. Он знал, что делал, даже если на самом деле, возможно… ну, на самом деле Гарри был не совсем уверен. — Я же говорил вам утром, — попытался оправдать он. Его желудок перевернулся вверх тормашками, когда он представил себе улыбку Малфоя и звук его смеха. — Всё не так просто. Мне нравится быть рядом с ним. — Хорошо, — Гермиона постучала пальцами по столу. — Но он тебе нравится? Гарри многое нравилось в Малфое. Ему нравилось, как Малфой извивался под ним, как двигал бёдрами навстречу его толчкам. Ему нравилось чувствовать под своими ладонями рёбра Малфоя, которые легко прощупывались сквозь тонкую ткань рубашки. Ему нравилось тереться своей промежностью о его, нравилось, как он стонал. И нравилось целовать его, ловить его стоны своими губами. Ему нравилось, каким податливым становился Малфой, как его кожа горела под прикосновениями пальцев, как она покрывалась мурашками, когда он пробирался рукой к его юбке. Но Гарри не нравился Малфой. Малфой не нравился Гарри, даже если он стал гораздо дружелюбнее. Он не нравился Гарри, даже если рисунки, выполненные его умелой рукой, казались Гарри слишком красивыми, чтобы быть настоящими. Он не нравился Гарри, даже если звук его смеха был похож на музыку. Даже если он держал руку Гарри в своей так, словно это сокровище, предназначенное только для него одного. Даже если он смотрел на Гарри сверкающими глазами, в которых плескалась нежность, тисками сдавливающая его грудь. — Наверное, — хрипло ответил Гарри. Гермиона поджала губы, но не стала больше давить на него и продолжила обедать. Гарри не мог есть и даже смотреть на свою собственную еду, его желудок чувствовал себя слишком странно. Заклинания были последним уроком у восьмого курса. Гарри, Рон и Гермиона отправились в класс, больше не упоминая Малфоя или то, какие чувства Гарри мог к нему испытывать или не испытывать. И хотя Гермиона ничего не говорила, Гарри вполне представлял себе, что она хотела бы ему сказать. Скорее всего, что-то о том, что он должен разобраться в себе, пока никто из них не пострадал, или какую-нибудь другую ерунду вроде этой. Она не отводила от него взгляда, даже когда Гарри пересел в конец кабинета, где они с Малфоем сидели вчера. Что-то в её глазах отражало глубокое любопытство, которое тревожило Гарри, но он решил просто проигнорировать его вместо того, чтобы уделять этому внимание, и достал свой учебник. Как только он выложил на парту перо и чернильницу, в класс вошёл Малфой вместе со своими друзьями. Глубоко внутри Гарри поселилось удовлетворение, когда он увидел, как Малфой попрощался с друзьями и направился в заднюю часть класса — к нему. Он двигался точно и уверенно, приближался к Гарри изящными шагами, от которых его юбка приподнималась чуть сильнее, чем следовало. Гарри показалось, что у него в животе вспорхнула маленькая непоседливая птичка, защекотав своими крылышками все его внутренности. — Привет, — Малфой наконец-то добрался до парты и сел слева от Гарри, явно нервничая. — Привет? — Гарри позволил своему взгляду блуждать по Малфою, рассматривать его раскрасневшиеся щёки и полные губы. Прядь волос выбилась из его аккуратной причёски, и Гарри, не задумываясь, протянул руку и заправил её блондину за ухо. — С тобой всё хорошо? — Малфой напрягся. — Эм, да? — Гарри неуклюже отнял свою руку и прижал её к телу. — Уверен? — он готов был поклясться, что слышал в голосе Малфоя беспокойство. — Вчера вечером ты так внезапно ушёл, и я подумал, что, возможно… я сделал что-то, что тебя расстроило. — Что? Нет! Боже, нет, — глаза Гарри расширились, когда он понял, что Малфой имел в виду. Его лицо обдало жаром при воспоминании о том, что ему пришлось утащить Рона в спальню, пока он не успел устроить что-нибудь. Малфой беспокоился, потому что Гарри ушёл от него, даже не попрощавшись! — Нет-нет. Просто Рон, вроде как, э-э-э… он всё понял. — Извини? — мягкое выражение на лице Малфоя быстро сменилось на полное неверие. Гарри был вынужден замолчать, когда в кабинет вошёл профессор Флитвик, который привлёк к себе всеобщее внимание взмахом волшебной палочки. Через два месяца их ждали ЖАБА, и Флитвик сказал, что на следующей неделе проведёт практический тест, который поможет выявить, над чем стоит поработать каждому ученику. К счастью, он дал им задание попрактиковаться в заклинаниях со своими соседями по парте, и как только все приступили к его выполнению, а класс наполнился вспышками заклинаний и произносимыми формулами, Гарри снова повернулся к Малфою. — Рон, вроде как, вчера собрал все маленькие кусочки воедино, — Гарри огляделся и, понизив голос, продолжил: — после… э-э… упоминания о твоём белье. — Ты не сказал своим друзьям, кто я, но рассказал о моих трусах. Конечно, — протянул Малфой. Затем он ловко поднял свою палочку и взмахнул ей как раз в тот момент, когда взгляд Флитвика скользнул по ним. Когда внимание профессора сместилось на безопасное от них расстояние, Малфой опустил руку и окинул Гарри недоверчивым взглядом. — Это вышло случайно! — Гарри провёл рукой по лицу. — Твои чёрные трусики выпали из кармана, когда я был в спальне. — Думаешь, у меня только одна пара чёрного цвета? Как мило. — Что? — Да так, ничего. Когда Гарри понял, что подробностей ему Малфой не раскроет, он поднял палочку и произнёс несколько заклинаний. Из передней части класса Рон и Гермиона откровенно пялились на них, даже не потрудившись притвориться, что занимаются. Гарри закатил глаза и состроил им рожу, которая, как он надеялся, могла бы заставить их отвязаться. Гермиона поняла его и с извиняющейся улыбкой отвернулась, но Рон продолжал смотреть. Его взгляд метался между Гарри и партой, и Гарри подумал, что Рон, возможно, только сейчас осознал, что конкретно он имел в виду, когда сказал, что они с Малфоем занимались сексом в этом кабинете. Малфой прочистил горло и положил ладонь на зависшую в воздухе руку Гарри, опуская её на парту. — Я бы предпочёл, чтобы Уизли и Грейнджер не были посвящены в мои личные дела, но, полагаю, это справедливо, потому что Блейз тоже всё знает. — Да я уже понял, — прошлым вечером Гарри и правда хотел стереть с лица Блейза эту его самодовольную ухмылку. — А Паркинсон — нет? Малфой покачал головой, улыбка заиграла у него на губах, а Гарри вдруг осознал, что Малфой по-прежнему держал его за руку. — Блейз понял сам. Панси всё ещё пытается хоть что-нибудь выяснить, — он остановился, поглядел вниз на руку Гарри и переплёл их пальцы. — А как это восприняли твои друзья? — Эм, — Гарри старался не вспыхнуть румянцем от приятного ощущения того, как ладонь Малфоя лежала в его собственной. Оставалось только надеяться, что рука у него не вспотеет. — У них были небольшие… э-э… трудности. Но я просто, ну, защищал. Тебя. — Мой герой, — поддразнил Малфой. — Не знал, что ты так сильно заботишься обо мне. «Я и сам не знал», — подумал Гарри. Малфой вздохнул и слегка сжал его руку. Гарри раньше этого не замечал, но оказалось, что у Малфоя на ладони, прямо под пальцами, были небольшие мозоли. — Ну, конечно, этого и стоило ожидать. Я же ещё перед ними не извинился. Ещё. Гарри ухватился за это слово, даже не потрудившись опровергнуть предположения Малфоя. Как будто он мог вот так легко сказать, что его друзья боятся, что в этой ситуации кто-нибудь из них пострадает. Малфой, скорее всего, отвесил бы ему подзатыльник за такие слова. Поэтому Гарри просто выгнул бровь и прокомментировал: — Ты ведёшь себя ужасно пресыщенно по этому поводу. — О-о-о, пресыщенно, — прощебетал Малфой. — Я и не знал, что у тебя такой богатый словарный запас, — Гарри закатил глаза в ответ на его ухмылку, но не смог не улыбнуться. В ответ на это губы Малфоя расплылись в более доброй, нежной улыбке. — Кроме того, ты и так хорошо потрудился, защищая мою честь. Тебе так не кажется? Гарри кивнул со смешком, а Флитвик прокричал: — Мистер Поттер, мистер Малфой, пожалуйста, сосредоточьтесь на задании! — Извините, профессор, — крикнул Гарри, а потом отнял у Малфоя свою правую руку, только чтобы заменить её на левую. Гарри и Малфой умудрились практиковаться в заклинаниях до самого конца урока, больше ни на что не отвлекаясь. К большому огорчению Гарри, Флитвик продолжал внимательно следить за ними в течение всего оставшегося занятия, пресекая на корню любые разговоры, не связанные с уроком. Малфой смог только улыбнуться и покачать головой в той нежно-раздражённой манере, которая Гарри так сильно нравилась. — Отлично вы все можете быть свободны, — объявил Флитвик, как только урок закончился. — Пожалуйста, не забудьте подготовиться к практическому тесту на следующей неделе. Хорошего вам дня. Некоторые ученики сразу же покинули класс, быстро собрав вещи, чтобы по максимуму воспользоваться свободным временем. Гарри не торопился складываться, надеясь провести наедине с Малфоем чуть больше времени. Он ведь так и не рассказал ему о своей оценке за сегодняшний экзамен по Зельеварению. Когда Гарри уже закинул сумку на плечо, Флитвик вдруг вежливо откашлялся и произнёс: — Мистер Поттер и мистер Малфой, задержитесь ненадолго. Гарри обменялся взглядом с Малфоем, который просто пожал плечами и тоже взял свою сумку. В дверях Гермиона и Рон выжидающе смотрели на него, но Гарри мотнул головой в сторону профессора. Кивнув, Гермиона схватила за руку растерянного Рона и вывела его в коридор. Гарри надеялся, что их задержат ненадолго. Малфой дошёл до учительского стола раньше него, и когда Гарри тоже оказался там, Флитвик уже стоял на своей извечной стопке книг, чтобы иметь возможность как следует рассмотреть обоих парней. Гарри шаркнул ногой по полу, когда последние ученики вышли из класса, и задался вопросом, зачем их могли оставить здесь. Конечно, того, что они сегодня не сразу приступили к работе, было бы недостаточно, да? — Итак, мальчики, скажите мне, — начал Флитвик, как только дверь закрылась, — вы знаете, как устроены портреты? Гарри был сбит с толку этим вопросом, но Малфой не растерялся и мгновенно ответил: — В них заключено своего рода подсознание изображённого человека, но не полностью. Скорее, его тень, другими словами. Флитвик кивнул, в его взгляде проблеснул огонёк гордости. — Замечательный ответ, мистер Малфой. А теперь скажите мне, действуют ли заклинания на портреты так же, как на людей? — Эм, нет? — предположил Гарри. Он вспомнил, как пытался заставить замолчать тот ужасный портрет Вальбурги Блэк на Гриммо, но потерпел сокрушительную неудачу. — Совершенно верно, мистер Поттер, — подтвердил Флитвик, снова кивнув головой. — А теперь не могли бы вы сказать мне, сколько портретов находится в этом кабинете? Гарри нахмурился, но послушался профессора и поднял голову, чтобы оглядеть класс. Он насчитал в общей сложности по меньшей мере десять штук, большинство из которых находились на задней стене. Гарри, всё ещё озадаченный, оглянулся на Флитвика, который только продолжал ободряюще улыбаться, как бы говоря: «Ну же, ты всё понял». Малфой же, напротив, выглядел так, словно изо всех сил старался походить цветом на вишенку. И только тогда, когда Малфой отказался встретиться с ним взглядом, Гарри понял, что всё это значит. — Ох, — пискнул он. Улыбка Флитвика стала ещё шире. — Да, вчера портреты рассказали мне очень интересную историю о двух учениках. Он замолчал и обернулся через плечо, чтобы взглянуть на один из портретов — пожилая женщина, изображённая на нём, неодобрительно нахмурилась, глядя на Гарри. Гарри побледнел, когда в раму вошли другие люди: пожилой коренастый мужчина, краснеющая молодая девушка и парень, держащий в руках свёрток (он предположил, что это младенец) — и лица каждого из них выражали отвращение или презрение. Гарри только обрадовался, что остальные портреты в кабинете не показали своих лиц. — Я воздержался от разговора с директором МакГонагалл, потому что все мы знаем, что портреты любят посплетничать, — продолжил Флитвик, сцепив руки в замок за спиной. — Двое студентов, занимающиеся неподобающими вещами во время урока. Да это же просто абсурдно, не так ли? Малфой выглядел так, словно его кожа вот-вот станет фиолетовой. Но несмотря на опасения Гарри насчёт того, что блондин уже медленно начал превращаться в сливу, он кивнул, стиснув зубы и старательно избегая взглядов Флитвика и Гарри. Гарри тоже кивнул, изо всех сил стараясь справиться с чувством унижения, которое росло с каждой секундой. — Я уверен, что этого больше не повторится. Верно, мальчики? — голос Флитвика звучал бодро, но он уже не улыбался. Хотя и с большим трудом, Гарри и Малфой снова кивнули, не в силах выдавить из себя ни одного слова. Флитвик удовлетворённо кивнул в ответ. — В таком случае вы можете быть свободны. — Спасибо, профессор, — выпалил Гарри, а потом схватил Малфоя за руку и вместе с ним чуть ли не выбежал из кабинета. К счастью, коридор перед ними оказался пуст, и дальше Гарри с Малфоем пошли в тишине. Гарри не знал, куда они шли, но ему было всё равно — лишь бы только уйти подальше от этого кабинета. Мерлин, все портреты видели, как Малфой дрочил ему! И как он отсасывал Малфою! Просто чудо, что Флитвик сразу же не доложил о них МакГонагалл и та не исключила их из школы. Гарри предположил, что это могло быть как-то связано с тем, что учебный год уже подходил к концу — от них всё равно скоро избавятся. Чем больше Гарри думал об этом, тем больше ему казалось, что у него было настоящее публичное выступление. Такое зрелище, должно быть, потрясло людей с портретов до глубины души, если судить по их возмущённым лицам. И пусть они уже очень долго висели в замке, у Гарри закралось сомнение, что то, что они с Малфоем сделали вчера, было самым скандальным событием за всё время их существования. Конечно, в том, что за ними наблюдали, была своя привлекательность, которую Гарри всё же упрямо пытался игнорировать, несмотря на короткую волну возбуждения, пробежавшую по его позвоночнику. А та девушка с багровым от смущения лицом явно не испытывала такого же отвращения к их действиям, как её товарищи по несчастью. С другой стороны, Флитвик — совсем не тот человек, которого Гарри предпочёл бы посвятить в подробности своей сексуальной жизни. Одной только мысли о том, что теперь профессор знал о нём и о Малфое что-то настолько интимное, было достаточно, чтобы уничтожить любые похотливые мысли, которые уже начали формироваться у него в голове. Гарри задался вопросом, что почувствовал Флитвик, когда портреты рассказали ему о том, что произошло в классе. Скорее всего, он был потрясён, что кто-то из его учеников вообще додумался до такого. И, наверное, он был ещё и сильно смущён, потому что Гарри и Малфой, настолько он знал, были далеко не друзьями. И тогда Гарри рассмеялся. Не просто рассмеялся, а залился хриплым, почти истеричным хохотом, от которого даже стало тяжело дышать. Ему пришлось остановиться посреди пустого коридора, согнувшись пополам и уперев руки в колени. Его неистовый смех заполнял весь коридор и отражался от высоких потолков. Он чувствовал себя словно в бреду и не мог ничего с собой поделать, потому что в горле у него снова и снова закипал смех. Малфой, однако, его веселья не разделял. — Какого хрена ты ржёшь? — зашипел он на Гарри, который всё ещё стоял, согнувшись, и практически выл, не заботясь о том, сколько шума он создаёт. — Это было ужасно! — Да, но, — выдавил из себя Гарри между приступами смеха. — Ох, мы правда думали, что нам… что нам всё сойдёт с рук. Малфой хмуро посмотрел на него, и теперь его лицо настолько порозовело, что по цвету стало напоминать жвачку. — Это абсолютно не смешно! — воскликнул он, возмущённо топнув ногой, а Гарри только засмеялся ещё громче. — Флитвик знает, что я… что ты… Как это унизительно! — взвыл Малфой. Гарри подавил ещё один смешок, прикрыв рот ладонью, и в его глазах заплескалось ликование, когда он посмотрел на раскрасневшееся лицо Малфоя. — Ты милый, когда волнуешься. — Поттер, ты просто смешон. Потом Гарри выпрямился, ухмыляясь Малфою, притянул его к себе и накрыл его губы своими. Сначала Гарри думал, что Малфой оттолкнёт его и отругает за то, что он ведёт себя так неприлично посреди коридора, но вместо этого Малфой нетерпеливо ответил на поцелуй, наклонив голову для более удобного доступа. Гарри позволил ему прижать себя к стене, Малфой прислонился к нему, и его окутало восхитительным пряно-сладким ароматом. Пальцы Малфоя запутались в волосах Гарри, легко оттягивая и дёргая прядки. В какой-то момент Гарри услышал стон, но не был уверен, кто из них двоих издал его. Малфой просунул ногу между бёдер Гарри, крепко прижался к его левому бедру, и Гарри явственно почувствовал его уже напряжённый член. Он резко втянул воздух, когда Малфой потёрся о него, и больно ударился головой о каменную стену. Инстинктивно его руки сжали задницу Малфоя, обхватывая и ощупывая её, притягивая его ещё ближе. — Пожалуйста, — еле слышно выдохнул Малфой, а потом слегка прикусил нижнюю губу Гарри. Гарри смог только кивнуть, решив даже не пытаться ответить вслух. «Да, — отвечал вместо этого одурманенный похотью разум, — да, конечно». Он не был уверен, о чём именно Малфой просил его, но был готов дать ему всё. Всё, чего бы тот ни захотел. Давление члена Малфоя, теперь уже гораздо более ощутимое, заставило Гарри скользнуть руками вниз по его бёдрам и забраться под юбку. По всему его телу пробежал щекотный трепет, когда его ладони наткнулись не на ткань, а на гладкую кожу. На Малфое снова были стринги. Пальцы Гарри играли с тонкой полоской ткани, в дразнящем жесте оттягивая её вверх. Губы Гарри двинулись вниз, миновали лёгкую щетину на подбородке и спустились к шее. Запах корицы сильнее всего ощущался именно здесь, был более концентрированным в этом месте, и Гарри не смог отказать себе в удовольствии лизнуть нежную кожу. Он ощутил вкус пота и чего-то ещё — контрастного, почти сладкого. Малфой с гораздо большей решимостью потёрся промежностью о его бедро, нетерпеливо привстав на носочки. — Как думаешь, тут есть портреты, которые могут за нами подглядеть? — прошептал Гарри в шею Малфоя, опаляя её горячим дыханием. Малфой весь заизвивался в его руках. — Прекрати, ты портишь момент. Гарри хихикнул, а потом прикусил кожу у кадыка Малфоя и оставил на том месте засос. — Это ложь, и ты прекрасно знаешь. Тебе нравится, когда за тобой наблюдают. — П-поттер, — хныкнул Малфой. Его бёдра затряслись, и Гарри понял, что он уже близок. — Ты так хорошо трёшься о мою ногу, милый, — похвалил его Гарри. Его хватка на заднице Малфоя стала ещё крепче, и теперь он направлял его, заставляя двигаться ещё быстрее. Малфой позволил Гарри управлять им так, как ему заблагорассудится, раскачивался в заданном темпе и всё больше и больше приближался к оргазму. — Да… да! — он уже тяжело дышал, страстно потираясь о бедро Гарри. Затем, вскрикнув, он кончил, и его движения прервались, когда оргазм пронзил его насквозь. Гарри крепко держал его, прижимал к своей груди, позволяя Малфою купаться в волнах удовольствия, и наконец Малфой, мокрый и уставший, навалился на него всем своим телом. Горячая жидкость просочилась сквозь брюки Гарри, и он мог только догадываться о том, как же мокро теперь было в трусиках Малфоя. Малфой продолжал буквально висеть на Гарри, это не вызывало неудобства, но теперь Гарри слишком заботил его собственный изнывающий от возбуждения член. Нога Малфоя всё ещё находилась у его промежности, но Гарри не было достаточно этого лёгкого соприкосновения. Его бёдра дёрнулись, создавая небольшое трение, и это действие заставило Малфоя пошевелиться. — М-м-м, нет, так не пойдёт, — пробормотал Малфой. Он отстранился от Гарри и убрал свою ногу. Гарри проскулил от потери контакта, но тут же замолк, когда Малфой наклонился и расстегнул ширинку его брюк. — Стой, — зашептал Гарри, когда Малфой обхватил его горячий член своими холодными пальцами. — Ты не можешь просто вытащить мой член из штанов посреди коридора! Малфой засмеялся, и Гарри изо всех сил постарался подавить трепетание крылышек корнуэльских пикси у себя в животе. — Я только что трахнул твою ногу, лицемер ты этакий, — Гарри открыл рот, чтобы возразить, но всё же решил, что будет лучше промолчать. Его эрекция уже болезненно ныла и нуждалась хоть в каком-то прикосновении. — Что? Боишься, что тебя застукают портреты? — дразнил Малфой. Его пальцы с едва заметным давлением пробежали по всей длине. Член Гарри дёрнулся при мысли о том, что за ними могли наблюдать, и Малфой, конечно же, это заметил. — Ох… ужасно, Поттер. Гарри прерывисто вздохнул. — Но тебе нравится. Малфой не ответил. Он поднял голову и вовлёк Гарри в новый поцелуй, раздвинул его губы сильным нажимом языка. Гарри совсем не сопротивлялся, позволил ему проскользнуть внутрь и простонал, когда Малфой начал двигать рукой по его члену. Его ладонь, уже согретая исходящим от Гарри теплом, обвела головку по кругу, собрала с неё смазку и принялась распределять её по всей длине. Гарри понимал, что долго он не протянет. Однако он даже не подумал о том, чтобы смутиться, — был слишком занят тем, что жадно посасывал язык Малфоя. Гарри никогда не находил мастурбацию особо привлекательным занятием, это всегда казалось чем-то таким, с чем он мог справиться и самостоятельно. Но рука Малфоя творила настоящие чудеса, изящные пальцы тёрлись о каждую чувствительную точку и надавливали как раз так, как нужно, и там, где нужно. Малфой остановился у головки, большим пальцем стал тереть место прямо под ней, и это сводило Гарри с ума. Безо всякого предупреждения его накрыл оргазм, бёдра толкнулись вперёд против его воли. Он крепко зажмурился и простонал прямо в горячий влажный рот Малфоя, пока член пульсировал в его руке. Большой палец Малфоя всё ещё тёрся о то место, доставляя ещё больше удовольствия, пока Гарри кончал. Его тело дёрнулось в последний раз, и тогда это ощущение стало уже болезненным, и ему пришлось обхватить ладонью руку Малфоя, чтобы остановить его и избежать перевозбуждения. Гарри моргнул, глядя на Малфоя сквозь полуприкрытые веки. Блестящий пот покрывал его лоб, пропитывал спадающие на лицо пряди волос. Взгляд Гарри опустился вниз, а его глаза расширились, когда он увидел, как сильно запачкал юбку Малфоя. Вся её передняя часть была покрыта белой жидкостью, которая уже начала впитываться в ткань, оставляя на ней тёмно-серые пятна. — Упс. Гарри поспешно застегнул брюки, уже почти готовый к тому, что Малфой расстроится из-за юбки. Но Малфой только посмеялся над ним, а потом втянул в ещё один поцелуй — медленный, глубокий и нежный. Гарри даже не подозревал, как сильно на самом деле ему нравилась эта часть — ничуть не меньше, чем всё остальное. Он наслаждался тем, как менялось поведение Малфоя, как он таял и вёл себя совсем иначе после оргазма. Одна его рука зарылась в блестящие волосы Малфоя, а другая двинулась назад, чтобы устроиться на его заднице. И Гарри вдруг подумал, что мог бы заниматься этим вечно. — Э-э, Гарри? Они оба застыли на месте, Малфой крепче сжал плечи Гарри, всё его тело напряглось. После секундной нерешительности Гарри отстранился от мягкого рта Малфоя и обернулся на источник голоса. Его сердце стремительно упало прямо в желудок, когда он увидел Рона и Гермиону, стоящих там, выглядящих одинаково огорчёнными и заинтригованными представшей их глазам картиной. Похоже, Малфой тоже обратил на них внимание, поскольку он полностью отстранился от Гарри и повернулся лицом к его друзьям. И это оказалось ошибкой, потому что так он предоставил Рону и Гермионе полный обзор на свою юбку, пятна на которой теперь стали ещё более заметны. Глаза Рона расширились, и он отвёл взгляд, притворившись, что заметил очень интересный обломок камня у своего плеча. Гермиона даже не попыталась скрыть свой пристальный взгляд, откровенно пялясь на перепачканную юбку Малфоя и их помятые лица. Гарри хотелось бы, чтобы прямо сейчас пол под ним разверзся и засосал его. Он попытался придумать, что бы такое сказать, что могло бы разрядить растущее напряжение, которого уже было достаточно для того, чтобы начать задыхаться. — Ох, привет. Рон состроил мину стене, всё ещё избегая смотреть на своего лучшего друга и Малфоя. Гермиона попыталась улыбнуться, но губы её слегка дрожали, пока она поправляла стопку книг в своих руках. Когда Гарри мельком взглянул на Малфоя, то увидел, что тот смотрел в потолок — вероятно, желал, чтобы пол замка поглотил и его. И правда, для Гарри и его друзей этот день был просто перенасыщен потрясениями. — Ну, — наконец заговорила Гермиона. Она быстро моргала, глядя на Гарри, как будто в обоих её глазах застряли выпавшие реснички. — Мы с Роном ждали тебя тут, чтобы встретить сразу после разговора с Флитвиком. Тогда Малфой издал странный звук, и Гарри даже не нужно было оглядываться на него, чтобы понять, что его бледная кожа стала чуть ли не алой. Хотя он и отодвинулся от Гарри, он всё же стоял достаточно близко, чтобы Гарри мог почувствовать жар его пылающей от смущения кожи. — Э-э-э… И вы… ждали всё это время? — Он был уверен, что не видел их — вообще никого! — когда вышел в коридор. — Более или менее, — призналась Гермиона, и её щёки вспыхнули. — Хотел бы я, чтобы было менее, — пробормотал Рон, ни к кому конкретно не обращаясь, всё ещё повернувшись лицом к стене. Боже, как же это мучительно. Гарри решил сразу перейти к делу. — Простите, я был вам нужен? — Мы просто собирались спросить, не хочешь ли ты пойти с нами к озеру, — ответила Гермиона. Она несдержанно толкнула Рона локтем в бок, отчего тот ударился о стену и рассеянно кивнул, подтверждая её слова. Гарри всё ещё не мог поймать его взгляд. Гарри не думал, что смог бы сейчас пойти на озеро со своими друзьями, особенно после того, как они увидели так много… всего. Он был уверен, что все их разговоры будут вертеться только вокруг Малфоя. И, если честно, он предпочёл бы провести время с Малфоем, а не болтать о нём — к тому же, он по-прежнему мог претендовать на своё вознаграждение. — Нет, вообще-то, мне ещё нужно кое-чем заняться, — сказал Гарри. Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Кое-чем или кое-кем? — Мерлиновы титьки, — прошептал Малфой. Гарри с трудом поборол желание со всей силы вписаться головой в стену и расколоть себе череп. — Что ж, думаю, этого хватит, — пробормотал он себе под нос, а потом обратился к своим друзьям. — Мы уже уходим, увидимся на ужине. Когда никто не пошевелился, Гарри взял инициативу в свои руки, схватил Малфоя за запястье и потащил его в противоположном от Рона и Гермионы направлении, отчаянно желая сбежать от них как можно быстрее. — Подожди! Ты можешь хотя бы сказать нам, куда вы идёте? — окликнул Рон. Он этого не сказал, но Гарри предположил, что это как-то связано с его планами поджечь половину Хогвартса. — На квиддичное поле! — крикнул он в ответ. Он торопливо вывел Малфоя из того коридора, таща его за собой до самой лестницы. Только тогда Малфой наконец воспротивился, дёрнулся и упёрся ногами в пол. — Подожди секунду, — прошипел Малфой. Ему удалось остановить Гарри, но он даже не попытался вырвать из цепкой хватки свою руку. — На квиддичное поле? — Я требую награду, — объяснил Гарри. — У меня Выше Ожидаемого по Зельеварению. Улыбка озарила лицо Малфоя, осветив его черты и смягчив резкость скул. Гарри был немного ошарашен счастьем, которым так и светился Малфой, был поражён его искренней гордостью за его хорошую оценку. Улыбка Малфоя ослепляла, но на самом деле таким же ослепительным было абсолютно всё, что бы он ни делал. Гарри смотрел на него, и где-то глубоко внутри что-то встрепенулось, загрохотало. Наверное, это такая запоздалая реакция на то, что его друзья видели всего пару минут назад. — Поздравляю, Поттер, — голос Малфоя был мягок, словно шерстяное пальто. — И в качестве награды ты выбрал… квиддич? Гарри показалось, что в его голосе он расслышал немного неуверенности и чуть побольше любопытства. Он кивнул и сократил расстояние между ними на один шаг. — Да, я хочу с тобой полетать, — это было слишком похоже на приглашение на свидание, но Гарри старался игнорировать этот факт. — Хорошо, — согласился Малфой. — Только дай мне сначала переодеться. Встретимся на поле. Одежда Малфоя была всё ещё в полном беспорядке, как и его волосы, а последствия оргазма Гарри остались видны на его юбке подсохшими пятнами, но Гарри, несмотря на всё это, был почти уверен, что потребуется не больше пары очищающих заклинаний, чтобы привести Малфоя в приличный вид. И, может быть, ещё одно заклинание для его волос. — Не собираешься летать в юбке? — спросил Гарри с плохо изображаемой невинностью. Интерес вспыхнул в его голове при мысли о Малфое, и юбке, и полётах. Никакое заклинание, каким бы сильным оно ни было, не смогло бы скрыть вид под юбкой, если бы Малфой взлетел в воздух. Гарри невероятно понравилась идея специально летать низко, просто чтобы смотреть наверх. Мысль о метле, зажатой между ягодиц Малфоя, и о его стрингах заставила Гарри уже желать продолжения того, чем они только недавно занимались. Малфой отстранился от него и скрестил руки на груди, нахмурив брови. — Я бы не хотел, чтобы ты слишком отвлекался, — сказал Малфой, правильно угадав, о чём в этот момент думал Гарри. — Увидимся там, Поттер. Он торопливо направился к ближайшей ведущей наверх лестнице, и Гарри с трудом удержался от того, чтобы просто постоять там и украдкой заглянуть ему под юбку. Вместо того, чтобы стоять без дела, Гарри отвернулся от удаляющейся фигуры Малфоя и начал спускаться по лестнице. По пути к выходу из замка он не встретил никого, за исключением парочки второкурсников, возвращающихся в класс из туалета. На улице были и другие ученики, наслаждающиеся наконец-то сносной погодой, а поле, как назло, было совершенно пустым. А Гарри надеялся, что теперь, когда запрет на квиддич сняли, Симус мог бы потащить всех сюда, чтобы просто поиграть. Но жаловаться всё-таки не стал — теперь в его личном распоряжении были Малфой и целое поле. Гарри хранил в раздевалке запасной комплект одежды, и он остался по-прежнему чистым и свежим, хоть и пролежал в шкафчике большую часть недели. Гарри переоделся, никуда не торопясь, снял потную одежду и надел свежую рубашку и пару спортивных штанов. Его метла, прислонённая к левой стенке шкафчика, выглядела так, словно нуждалась в хорошей полировке. Гарри подумал, что ему стоит привести её в порядок, и на всякий случай прихватил с собой стандартную тренировочную метлу, если вдруг у Малфоя не окажется своей. Какая-то нервозная энергия гудела в его теле, он был взволнован возможностью снова подняться в воздух после такого долгого перерыва. С начала восьмого курса Гарри выходил на поле почти каждый день, не пропуская больше двух, вернувшись к своей привычке, хоть уже и не мог играть за команду Гриффиндора. Квиддич всегда помогал ему в каком-то смысле очистить голову, и в прошлом году, находясь в бегах, он очень скучал по этому занятию. К тому времени, как он закончил полировать обе метлы, на поле появился Малфой. Теперь он выглядел гораздо более спокойно, его волосы снова были идеально причёсаны, а румянец успел сойти с щёк. Вместо той грязной одежды он надел тонкие спортивные штаны и рубашку с длинным рукавом, отчего почти стал похожим на магла. Даже свои ботинки он сменил на пару блестящих белых кроссовок. На данном этапе жизни Гарри неоспоримым фактом являлось то, что Драко Малфой привлекателен сверх всякой меры. Только раньше Гарри полагал, что одним из факторов, катализатором его желания к Малфою были юбка и трусики. А теперь, глядя на него, одетого вот так просто, Гарри нашёл основания полагать, что он, возможно, ошибся в своих первоначальных наблюдениях. Потому что Малфой выглядел сексуально независимо от того, что на нём надето. — О, отлично. Я как раз собирался попросить у тебя метлу, — Малфой небрежно взял запасную метлу из рук Гарри, как будто не он только что вышел на поле, выглядя как самый красивый парень на земле. Гарри моргнул. — А, ага. Я её отполировал. Малфой одобрительно хмыкнул, повернулся к нему спиной и забрался на метлу. Он зажал древко между ног, а Гарри с удовольствием смотрел на его задницу, которая казалась округлой и полной под тёмно-синей тканью штанов. Как бы Гарри ни нравилась юбка, нельзя было отрицать, что штаны творили с задницей Малфоя настоящие чудеса, облегая её и во всей красе показывая формы. Вся кровь в теле Гарри мгновенно переместилась к паху, и у него закружилась голова, когда он попытался вспомнить, зачем вообще сюда пришёл. Пока Гарри медлил, Малфой уже оттолкнулся от земли и завис в воздухе на высоте нескольких футов. Заметив, что Гарри не присоединился к нему, он в замешательстве обернулся. Затем его взгляд переместился вниз, а брови поползли наверх, когда он увидел очень чёткие очертания возбуждения Гарри в его серых спортивных штанах. — Нравится, что видишь? — ухмыльнувшись, спросил он. Гарри прикусил губу и кивнул. — Хотя я уже скучаю по юбке. — Тебе её и так уже хватило, — язвительно заметил Малфой, и лицо Гарри вспыхнуло жаром при воспоминании о запачканной ткани. Сидеть на метле возбуждённым будет очень трудно. Малфой не стал ждать, пока Гарри тоже окажется в воздухе, и просто рванул, заставив Гарри преследовать его. Сначала они разминались, вместе нарезая круги по всему квиддичному полю на небольшой скорости, а потом всё это переросло в настоящую гонку. Ветер, который раньше едва задевал кожу Гарри, теперь хлестал его, пока он мчался с одного конца поля на другой, а Малфой был прямо у него на хвосте. Малфой не отставал от Гарри, хоть и у него была гораздо более старая и менее скоростная метла. В воздухе он двигался так же грациозно, как и на земле, и было прекрасно наблюдать за тем, как он маневрировал, летал плавно и с каким-то изяществом. Во время их третьей гонки Гарри вдруг понял, что с шестого курса он впервые увидел Малфоя на метле. В том году Малфой казался болезненным, его переполнял страх, он стал лишь тенью того игрока, которым был когда-то. И когда Гарри по-настоящему задумался об этом, он осознал, что в последний раз Малфой хорошо летал на пятом курсе. Это было почти три года назад, и Гарри поразился тем, как давно они, оказывается, знали друг друга. Не как друзья, конечно, но они всегда знали друг о друге почти всё. Воспоминания о Малфое на каждом курсе были довольно ясны и легко всплывали в памяти, и Гарри удивился, как он раньше-то не замечал, насколько часто Малфой занимал его мысли. Малфой летал одновременно и так же, и почему-то уже по-другому. Он всё ещё быстро носился по полю, прямо как в те годы, когда был ловцом, но теперь его техника улучшилась, винты стали более плавными, а повороты — гораздо резче. Гарри задался вопросом, когда он умудрялся находить время для тренировок, — он никогда не видел Малфоя на поле вместе с остальными восьмикурсниками. Сердце Гарри совсем разбухло, когда Малфой победил его в очередной гонке, опередив всего на несколько секунд. Улыбка украсила лицо Малфоя, он громко и счастливо засмеялся, развернулся на метле и посмотрел на Гарри. До этого момента Гарри и не понимал, как сильно он на самом деле скучал по Малфою в полёте. — Половим снитч? — предложил Гарри, когда Малфой подлетел поближе к нему. — Три раунда, — улыбка на лице блондина превратилась в подобие ухмылки. Гарри легко выиграл в первом раунде — помогли все его тренировки в течение года. Малфой сначала громко жаловался на то, что у него есть преимущество в виде метлы, но в конечном итоге решил, что, когда он обыграет Поттера на своей дерьмовой школьной развалюхе, это принесёт ему ещё большее удовлетворение. Это вызвало у Гарри смех, и он только покачал головой, выпуская снитч для следующего раунда. В этот раз выиграл Малфой, хотя Гарри и утверждал, что он сжульничал. Малфой яростно всё отрицал, но не скрывал играющую на губах ухмылку, подбрасывая снитч в воздух и ловя его, наконец-то способный сказать, что он обыграл самого Поттера. Конечно, он использовал очень хитрую тактику — отвлечь внимание Гарри своей фантастической задницей, но Гарри позволил ему провозгласить эту победу честной. К третьему раунду у них уже всё болело, они устали, но продолжили играть. Снитч летал, почти где ему вздумается, заставляя обоих ловцов кружить по полю дольше, чем обычно. Когда маленький золотой мячик наконец-то показался, мышцы Гарри уже настолько болели, что он отреагировал только спустя секунду, этой секунды было достаточно, чтобы Малфой кинулся к снитчу быстрее, чем Гарри успел хотя бы осознать, что произошло. И к тому времени, как он догнал Малфоя, тот уже сжимал в руке снитч, сияющий так же ярко, как солнце в его светлых волосах. Гарри обнаружил, что он не против проигрывать, если это означает видеть Малфоя таким счастливым. Убрав мётлы, они устроились на траве, улёгшись рядом и глядя прямо в небо. Земля неприятно прилипала к коже, но Гарри слишком устал, чтобы двигаться, и просто сосредоточился на своём дыхании. Он уже давно так хорошо не состязался ни с кем в ловле снитча — тем более, с человеком, который действительно составил бы ему достойную конкуренцию: восьмикурсники в своих играх часто исключали позицию ловца, и Гарри приходилось играть за охотника. Летать с Малфоем оказалось захватывающе, и Гарри с удовольствием ещё раз перетерпел бы боль в мышцах бёдер и пресса, чтобы снова это испытать. С некоторым усилием Гарри перекатился на бок, подперев голову рукой. Глаза Малфоя были закрыты, длинные ресницы мелко подрагивали над яблочками щёк, кожа приятно раскраснелась, розовый оттенок перекрыл её бледность и придал ей живой вид. Этот яркий, полный жизни Малфой был очень далёк от того мертвенно-бледного, каким он был во время войны. Гарри было трудно даже признать, что это один и тот же человек. И всё же Малфой сочетал в себе и то и другое. У него были тусклые волосы и серая кожа, и у него же — блестящие светлые локоны и розовый румянец на лице. Это доказывало, что каждый человек может стать лучше, даже если в детстве ему пришлось участвовать в войне. Веки Малфоя затрепетали и распахнулись, и он быстро заморгал от внезапного яркого света. Когда его взгляд сфокусировался, серые глаза прояснились, он посмотрел на Гарри, и на его лице появилась улыбка. Гарри поймал себя на том, что улыбнулся в ответ, наслаждаясь видом изогнутых розовых губ. Даже потный и уставший, Малфой выглядел великолепно. Чёлка прилипла к мокрому от пота лбу, а остальные волосы веером разметались по траве. Возможно, Малфой из прошлого пожаловался бы на то, что он буквально валяется на земле, но этот Малфой только улыбался Гарри так, что у него перехватывало дыхание. — С каких это пор ты так хорошо летаешь? — поддразнил Гарри. Малфой хихикнул, полностью повернувшись к нему лицом. — Блейз — прекрасный партнёр для тренировок, — ответил он. Его рука потянулась к свободной руке Гарри, и он легко переплёл их пальцы, как будто это уже стало привычкой. — Знаешь, когда-то я мечтал профессионально играть в квиддич. Пульс Гарри участился от прикосновения руки Малфоя, и он крепче сжал её. — Правда? И что же тебя остановило? — Отец, — улыбка на лице Малфоя стала печальной, а его глаза теперь старательно избегали пристального взгляда Гарри. — Ну и война тоже. А ты уже думал, чем хочешь заняться? Чем Гарри хотел заняться? Он всегда представлял себя аврором, идущим по стопам отца и заставляющим его гордиться собой. Хотя, чем больше Гарри об этом думал, тем меньше ему этого хотелось. Он провёл половину своей жизни, сражаясь с тёмным волшебником, и теперь ему совсем не казалось, что он хотел бы зарабатывать этим на жизнь. — Я не уверен, — ответил он. — Наверное, сейчас я слишком переживаю из-за ЖАБА, чтобы хотя бы задумываться об этом. Но… я совершенно точно знаю, что не хочу быть аврором. — Понимаю, — сказал Малфой. Он вздохнул и поднял глаза, встречаясь взглядом с Гарри. — Если тебя это хоть немного утешит, я думаю, что ты прекрасно справишься с чем угодно. Его серые глаза были полны искренности, и это тронуло сердце Гарри. — Я думаю, ты тоже прекрасно справился бы с любым занятием, — серьёзно сказал он. — Не думаю, что меня куда-то возьмут, — тихо признался Малфой. — Это просто глупо. — усмехнулся Гарри. — Не совсем… — Малфой пожал плечами. — Никто не хочет брать на работу бывших Пожирателей смерти. — Это нечестно, — возразил Гарри, не в силах сдержать гневную дрожь в своём голосе. Если Гарри смог простить его, то и остальной магический мир должен простить. — Ты был ребёнком. И ты всё ещё ребёнок. Это просто несправедливо. — Судьба часто несправедлива, — Малфой горько улыбнулся, но эта улыбка не затронула его глаз. — Каждое слово, которое я произнёс, давая за тебя показания в суде, — это чистая правда. — Я знаю, — прошептал Малфой. Что-то в его голосе заставило грудную клетку Гарри сжаться ещё сильнее. — Послушай, каждый, кто откажется взять тебя на работу, — просто глупец, — искренне сказал Гарри, и его пульс участился, когда губы Малфоя снова тронула настоящая улыбка. — Знаешь, ты великолепен. — Хм, высший комплимент от нашего Спасителя. — Заткнись. Гарри наклонился к Малфою и поцеловал его медленно и нежно. Губы Малфоя слегка потрескались (что было в новинку для Гарри, потому что он привык к их обычной мягкости и бархатности), но всё ещё казались идеально подходящими к губам Гарри. Гарри целовал его, как будто изголодался, наслаждался его вкусом. И он не успел осознать, как Малфой перевернул его на спину, даже не прервав поцелуя. Малфой переместился, перекинув через Гарри ногу, и сел на него. Гарри неосознанно обхватил его руками за бёдра, когда блондин стал тереться о его неуклонно растущую эрекцию. Тяжесть бёдер Малфоя и нетерпеливые движения его языка заставили Гарри простонать прямо ему в рот. Руки скользнули вниз, схватили Малфоя за ягодицы, сжали их и теперь направляли так, чтобы Малфой тёрся о его член. Малфой и сам был уже возбуждён — Гарри почувствовал это даже сквозь слои одежды. Гарри не был уверен, как долго они целовались, слишком погруженный в ощущения, чтобы вообще хоть о чём-то думать. Теперь его член болезненно пульсировал в спортивных штанах, умоляя о разрядке. Малфой только продолжал раскачиваться, потираясь пахом о его член и задницей упираясь в ладони. И Гарри подумал, что очень скоро может кончить прямо в штаны посреди квиддичного поля, если он будет продолжать в том же духе. Малфой вдруг отстранился, и Гарри рефлекторно чуть-чуть приподнялся в попытке ухватить его губы. Его глаза резко распахнулись, когда Малфой рассмеялся и толкнул его обратно на траву. Малфой смотрел на него из-под полуопущенных век, серые глаза были затуманены похотью, а губы блестели от слюны. Он так и оставил свою ладонь у Гарри на груди. — Будет уже слишком, если мы займёмся сексом здесь, правда? — спросил он. Он прикусил губу, когда Гарри в ответ провёл ладонью по его заднице. Гарри был очень заинтересован в том, чтобы трахнуть его прямо тут. — В этом вся суть, — признался Гарри. Его бёдра упёрлись в бёдра Малфоя, заставив его низко простонать. — Имей в виду, что я прикончу тебя, если нас кто-нибудь увидит, — выдохнул он. Гарри подумал, что если бы он ещё немного постарался, то Малфой с лёгкостью бы согласился. «Может быть, в другой раз», — решил он и вместо этого предложил: — Душевые? Малфой не стал тратить времени даром, быстро слез с Гарри и зашагал к мужской раздевалке. Гарри с облегчением обнаружил, что она оказалась пуста, и стал стягивать с себя одежду. Раздеваясь, он отвернулся от Малфоя, поняв, что это будет первый раз, когда они увидят друг друга голыми. Несмотря на то, что он много раз видел член и задницу Малфоя, он никогда ещё не видел его полностью обнажённым. Его дыхание прервалось от этой мысли, пока он снимал с себя нижнее бельё, а возбуждённый член, казалось, был готов взорваться, если не уделить ему внимание в ближайшее время. Когда он обернулся и посмотрел на Малфоя, то увидел, что его щёки вновь порозовели и на нём всё ещё была рубашка. Он уже снял штаны и бельё, оставив свой раскрасневшийся член на виду, но не предпринимал ни малейшей попытки снять рубашку. — Эй, что случилось? — Гарри нахмурился и сделал шаг по направлению к нему. Малфой выглядел так, словно не хотел ничего говорить, ёрзая под пристальным взглядом Гарри и всё ещё отказываясь смотреть на него. — Моя… моя метка, — в конце концов признался он. Гарри почувствовал, как у него внутри всё перевернулось. Не то чтобы он совсем забыл о ней, но она уж точно не была на переднем плане его сознания. Теперь он понял, почему даже в такую жаркую погоду ни разу не видел, чтобы Малфой закатал рукава. Даже сейчас, когда они играли в квиддич, на Малфое была рубашка с длинными рукавами. Гарри не мог отрицать то ужасное чувство, которое пробуждала в нём метка, но это же Малфой. Метка — часть Малфоя, и Гарри мог жить с этим. Гарри подошёл ближе и обхватил ладонями лицо Малфоя, а потом нежно его поцеловал. — Ты мне доверяешь? — сначала Малфой не двигался, и сердце Гарри громко стучало о его грудную клетку, пока он не увидел, что Малфой кивнул головой. — Уверен, Драко? Он поднял голову, в его серых глазах читалось удивление. — Да, Гарри. По спине Гарри пробежала дрожь от его напряжённого взгляда и того, что они назвали друг друга по именам. «Теперь он Драко», — подумал Гарри. Драко, который был одновременно и его детским врагом, и другом. Красивый, умный, замечательный Драко, который заставлял Гарри чувствовать себя так, словно его сердце вот-вот вырвется из груди. Драко, который доверял Гарри. Сделав глубокий вдох, Гарри схватился за низ рубашки и стянул её через голову, оставив Драко голым, бледным и уязвимым. Гарри остановился, всё ещё сжимая рубашку в руках, и позволил себе посмотреть на него. Он глядел на полностью обнажённое тело Драко и втянул воздух сквозь зубы, когда увидел тонкие белые шрамы на его груди. И даже с ними он был прекрасен, был произведением искусства. В тот момент Гарри не мог до конца поверить, что ему так повезло видеть это. Он отбросил пропитанную потом рубашку в сторону, взял Драко за руку и повёл его в ближайшую душевую кабинку. Всё это время Драко не сводил с него глаз — даже тогда, когда Гарри протянул руку, включил душ, и тёплая вода заструилась по их телам, смывая пот. Гарри заговорил первым. — Я сделал это с тобой, — пробормотал он, проводя подушечкой пальца по одному из его шрамов. — Гарри… — Драко судорожно сглотнул. — Все мы совершали ошибки. Он поднял левую руку и протянул её Гарри. Это действие было очень простым, но Гарри почувствовал, насколько уязвимым он был в этот момент. Он взял Драко за руку и притянул её к себе, ожидая увидеть метку на предплечье. Однако он увидел совсем не то, на что мог бы рассчитывать. Тёмная метка по-прежнему была там, но её почти не было видно. Небольшие пятна магической татуировки всё ещё проглядывались, но всё изображение было испещрено многочисленными белыми полосами на коже. Метка была до смешного сильно покрыта шрамами, как будто рубцам не давали заживать, вскрывали их снова и снова. Гарри с недоверием посмотрел на Драко и увидел, что тот снова избегал его взгляда. Его серые глаза были устремлены в настенную плитку, и вдруг Гарри понял, что Драко сам сделал это с собой. — Эй… Драко, — прошептал Гарри. Когда Драко не ответил, он добавил: — Милый. Драко снова посмотрел на него, и Гарри увидел влагу в его глазах, собирающуюся у ресниц и готовую вот-вот пролиться. Даже под струями воды Гарри отчётливо видел его слёзы. Он осторожно поднёс руку Драко к своим губам и стал целовать покрытую шрамами кожу, позволяя губам пробежаться по бледным линиям и остаткам былой тёмной метки. Тело Драко дрожало даже под струями тёплой воды, а Гарри продолжал осторожно и внимательно целовать его руку. — Ты прекрасен, — произнёс Гарри, опалив дыханием его кожу. Он прижал Драко к стене, заставив его подавиться воздухом, когда спина соприкоснулась с прохладной плиткой. Гарри наклонился, чтобы поцеловать его в шею, и медленно спустился губами вниз. Кончик его языка касался линий шрамов на груди Драко, он изливал свои извинения в каждом поцелуе, в каждом своём прикосновении. Эти отметины — дело его собственных рук, и, когда он подумал об этом, в его животе закипела смесь раскаяния и одержимости. Потрескавшиеся губы Гарри прошлись по чувствительным соскам Драко, и он простонал, когда Гарри взял один их них в рот. Он слегка посасывал, обводил языком вокруг бугорка и вырывал из Драко ещё больше звуков. Такое же внимание он уделил и другому соску, а Драко тяжело дышал, пока Гарри продолжал спускаться губами по его телу. Мышцы живота Драко трепетали под его поцелуями и напряглись в ожидании, когда Гарри спустился ещё ниже. Он дотянулся до таза Драко, прижался раскрытым ртом к косточке, целуя её. Член Драко, твёрдый и изнывающий от недостатка внимания, был рядом с его головой, но Гарри продолжал игнорировать его, перекинул ногу Драко через своё плечо и уткнулся носом в складку между его бедром и пахом. — Гарри, пожалуйста, — умолял Драко. Его руки впутались в мокрые волосы Гарри, делая их ещё более растрёпанными. Тонкие пальцы несильно оттягивали прядки, но Гарри просто и дальше целовал чувствительную внутреннюю сторону бедра Драко, посасывал кожу и оставлял на ней пурпурные засосы. Драко дёрнул его за волосы чуть настойчивее, и Гарри понял намёк. Быстрым движением он повернул голову и взял член Драко в рот, заставив блондина вскрикнуть. Гарри приспособился к его длине, широко растянув губы вокруг члена и опустился до самого основания. Бёдра Драко дёрнулись сами по себе, он протолкнул свой член глубже в тугой, влажный жар рта Гарри. Одной рукой Гарри потянулся назад, чтобы раздвинуть ягодицы Драко, а другой обвёл напряжённое колечко мышц. Мышцы подрагивали в предвкушении от лёгкого прикосновения пальца Гарри, всё сильнее расслабляясь с каждым его движением. Драко был уже близок — Гарри видел это по тому, как напряглись его мышцы. И тогда он отстранился от него, оставив его член блестящим и влажным от слюны. Драко низко проскулил, и этот звук сменился стоном, когда Гарри наконец-то с лёгкостью проскользнул в него смазанным пальцем. Гарри оставлял ещё больше укусов, засосов на его бледных бёдрах, красные и фиолетовые пятна расцветали на тех местах, где уже побывал его рот. Драко всё ещё не выпустил его волосы, держал их крепко, пока Гарри поглаживал пальцем его анус. Ему было очень приятно, и Драко едва сдержал стон, когда Гарри добавил второй палец. На данный момент он мог сосредоточиться только на этом. Теперь всё изменилось, и Гарри чувствовал это. Он добавил третий палец, слегка раздвинул их, чтобы растянуть Драко как можно сильнее, наблюдал, как Драко выгнул спину от этого ощущения, как струйки воды стекали по его шее и груди самым завораживающим образом. Жар в животе Гарри возрос в десять раз, распространился по телу и дошёл до самой груди. Его пальцы продолжали медленно толкаться в задницу Драко, заставляя блондина хныкать от восторга, когда касались его простаты. Всё изменилось, и Гарри наконец вытащил свои пальцы, поднялся на ноги, игнорируя скрип коленей и жжение мышц, и снова поцеловал Драко в губы. Не прерывая поцелуя, он раздвинул ноги Драко ещё шире и выпрямился. Угол был неудобный, совсем не идеальный для их разницы в росте. Он поднял одну ногу Драко вверх, поддерживая её под бедром, и толкнулся внутрь. Драко беспорядочно стонал, его колени подогнулись в тот момент, когда головка члена Гарри протолкнулась в тугое кольцо. Мышцы кричали в знак протеста, Гарри поднял другую его ногу и продолжил медленно скользить в него. Драко прижался к нему, крепко обхватив руками за шею, а ногами за талию. В этой позе было легче, и прошло не так много времени, прежде чем Гарри полностью погрузился в него, его член уютно устроился в бархатном тепле тела Драко. Он остался на мгновение в таком положении, тяжело дыша в рот Драко. Боль в его теле рассеивалась с каждой секундой, и теперь он полностью сосредоточился на предстоящем занятии. Тело Драко скользко и тесно прижималось к нему в этом интимном объятии. «Всё изменилось», — снова подумал Гарри. Глаза Драко были чисты, как серебро, и сосредоточены только на зелёных глазах Гарри. — Трахни меня, — потребовал он, и Гарри подчинился. Его руки переместились на задницу Драко, направляя его тело, пока Гарри выходил из него и снова входил в медленном темпе. С каждым толчком Драко всё сильнее сжимался вокруг его члена, и Гарри простонал ему в рот и снова поцеловал его, открывая свой рот для сладкого тепла его губ и языка. Он проглатывал каждый стон Драко, зачарованный тем, как тот всхлипывал и поскуливал при каждом движении. Этот слишком знакомый комок в груди Гарри увеличился, когда он стал толкаться глубже, быстрее. Драко начал двигаться самостоятельно, вращал бёдрами, подпрыгивал в такт движениям Гарри, крепко вцепившись в его плечи. Драко уже вовсю стонал, больше не утруждая себя тем, чтобы заглушать эти звуки ртом Гарри. — О, Мерлин, — выдохнул Драко. Он выглядел абсолютно опьянённым и с каждым движением своих бёдер ударялся спиной о стену. — Да… да, Гарри! Сильнее, сильнее! Гарри стал вбиваться в него с ещё большим пылом, чем раньше. Мучительно медленные толчки сменились быстрыми. Прерывистые стоны Драко только подстёгивали его, и теперь он безжалостно погружал в него свой член. Драко схватился за затылок Гарри, чтобы не упасть. Драко вскрикнул, в очередной раз опустившись, и его тело сотряслось от удовольствия, когда Гарри задел комок нервов внутри него. Мышцы его бёдер сжались на боках Гарри, напряглись так сильно, что, казалось, скоро не смогут удерживать его в этом положении, поскольку с каждым толчком его всё больше охватывал экстаз. Гарри любил, когда Драко был таким. Он любил эти звуки, какими бы громкими они ни были, но особенно, когда они были достаточно громкими, чтобы их можно было услышать из соседнего помещения. Он любил, как Драко терялся в нём, едва открывая глаза от восторга. Он любил то, что именно он был способен сделать Драко таким, и не хотел, чтобы кому-то ещё посчастливилось увидеть это. Никто другой не должен видеть, как Драко тает, когда его целуют, как отчаянно просит, чтобы его трахнули. Никто другой не должен видеть это тело, столь прекрасное в своём испорченном состоянии. Все его шрамы — и на метке, и оставленные Гарри на груди — должен видеть только он. И только Гарри должно быть позволено и дальше отмечать его бледную кожу засосами, укусами и всем остальным, чтобы показать всем, что он принадлежит Гарри, а Гарри — ему. Гарри был уже близок, его член пульсировал от желания разрядиться. Он с жаром врезался в узкий проход Драко, наслаждаясь тем, как туго он сжимался вокруг его члена. Драко тоже был на пределе, его тело дрожало от усилия удержаться в вертикальном положении, а Гарри ударял по его простате с каждым толчком. Гарри любил это, и ему не хотелось отказываться от этого. Он не хотел отказываться от Драко. О боже, он влюбился в Драко. Гарри кончил со вскриком, его бёдра свело судорогой, когда он излился прямо в узкий проход. Оргазм накатывал на него волнами, не давая передохнуть, потому что Драко продолжал двигаться, доходя до своего собственного оргазма, который последовал через несколько мгновений. Это было похоже на то, как будто удовольствие вкололи ему внутривенно и теперь вместе с кровью оно путешествовало по его телу, затрагивая каждую конечность. К тому времени, как его оргазм угас, сперма Драко, забрызгавшая его собственный живот, уже смылась тёплыми струями воды. Драко высвободился из объятий Гарри и опустил трясущиеся ноги на пол, морщась от ощущения того, как уже наполовину обмякший член Гарри выскользнул из него. И какое-то мгновение Гарри мог только смотреть на него. Драко полностью промок, и он не должен был выглядеть настолько привлекательно, но он выглядел! И всё, что Гарри хотел сделать, — это зацеловать его до потери сознания, потому что он влюбился в него. Он влюбился в Драко Малфоя. Драко пошевелился первым, его рука потянулась к затылку Гарри и притянула его к себе для глубокого поцелуя. Сейчас это казалось таким странным, таким чужим, когда Гарри поцеловал его в ответ, прижимаясь всем телом к его твёрдой груди. Кожа у Драко была тёплая и мягкая, если не считать шрамов на груди, и Гарри это очень нравилось. Ему нравилось, что Драко так несовершенно совершенен. — Спасибо, — прошептал Драко в поцелуй. Гарри не был уверен, за что конкретно Драко поблагодарил его, и просто поцеловал его в ответ.***
Гарри не был влюблён в Драко Малфоя. Или, по крайней мере, он совершенно точно был в этом уверен. Однако он также был уверен в том, что Драко ему нравился. И эта мысль сама по себе была довольно странной. Ему, Гарри Поттеру, нравился Драко Малфой. Ему действительно нравился этот парень, и вовсе не только из-за секса или этих проклятых трусиков и юбки. Нет, ему нравилась личность Драко, его интеллект и остроумие. Ему нравился Драко, потому что из всех сумасшедших вещей, вышедших из войны, он — наименее сумасшедшая вещь, в которую Гарри нырнул с головой. После всего (что, как Гарри теперь понял, было почти наверняка свиданием) они оба вымылись и переоделись, а потом вернулись в замок. Драко поцеловал его на прощание и отправился в Большой зал, позволив Гарри несколько минут побыть одному и забежать в свою спальню перед ужином. Он переоделся механически, едва замечая прикосновение ткани к своей коже, пока продолжал обдумывать недавно посетившее его откровение. Как давно ему нравился Драко? Всю эту неделю? Или может быть, ещё дольше? Он вспомнил, как что-то шевельнулось в его грудной клетке, когда он увидел Драко на суде, бледного и изнеможённого, как всегда. Но тогда Гарри даже не знал его так, как знал теперь. Теперь Гарри вполне мог бы сказать, что знает Драко Малфоя. Он знал, что заставляет его трястись и кричать от удовольствия, а его пальцы — подгибаться. Он знал, что заставляет Драко смеяться, что он любит делать для развлечения. Он знал, что Драко совсем не такой мерзавец, каким Гарри всегда его представлял, что он способен не только причинять боль, но и сам её испытывать. Гарри нравилось это в нём. Хотя это откровение его шокировало, он также почувствовал скрытое счастье. Гарри не думал, что когда-нибудь вообще чувствовал такое сильное удовлетворение. Одна только мысль о губах Драко, растянутых в улыбке, заставляла его желудок бешено переворачиваться. Какие бы чувства он ни испытывал к Седрику, Чжоу или Джинни, ничто из этого не могло сравниться с той бурей эмоций, которая поселилась у него в сердце сейчас. Эта история с Драко — совсем другое дело. Все уже были в Большом зале, когда Гарри спустился туда. Он нашёл свободное место рядом со своими друзьями, которые окинули его вопросительными взглядами, пока он накладывал еду на тарелку. Гарри не мог винить их за это. В последний раз, когда они его видели, его язык был на полпути к горлу Драко. — Ну, — Рон попытался придать своему голосу обычный тон, но безуспешно. — Как всё прошло? — Просто замечательно, — весело ответил Гарри, прежде чем положить в рот кусочек жаркого. Рон поморщился, хотя Гарри подумал, что так он, вероятно, попытался улыбнуться. — Ты выглядишь счастливым, — заметила Гермиона, а радость в её голосе звучала немного натянутой. Затем Гарри с улыбкой посмотрел на Драко, вероятно, выглядя полным идиотом. Драко был поглощён своей собственной едой, ел в этой своей шикарной манере, небольшими кусочками. И выглядел… счастливым. И снова Гарри поразился тому, каким живым теперь казался Драко. Он весь сиял: волосы, кожа, глаза. Драко поймал его взгляд на мгновение, улыбнувшись ему, а потом отвернулся, и его щёки порозовели от румянца. Гарри снова повернулся к Рону и Гермионе, которые выжидающе глядели на него. — Ребята, — начал Гарри. — Мне кажется, Драко и есть тот самый.
