творческая жилка

      Шастун не знал, чем себя занять. Вот серьёзно, он был готов буквально лезть на стенку от скуки и неясной тревоги. Пацан уже попытался приготовить себе поесть, но его импровизированный омлет подгорел. Затем он решил зашить дырку в носке, но в итоге проколол себе палец, психанул и забросил это дело. Затем он решил поискать в своем столе пустые тетрадки, но обнаружил пролившуюся замазку. Следующие полчаса он провёл за отскребанием засохшей субстанции от ящика, канцелярии и затем уже от своих рук. Тем временем, его одноклассники во всю занимались подготовкой к новому учебному году: покупали новые тетради, ручки и трахались как кролики.       На время последних свободных выходных парень так и не нашёл, с кем погулять, так что шатался по улице в одиночестве. Он обновил свои запасы сигарет, на этот раз обойдясь более дешёвыми. Карманы парня пустовали, а его попытки подзаработать в интернете пока не давали регулярных успехов. Просить их у матери он не считал возможным.       Сейчас он шёл по пустынной улочке, довольно тихой в этот полуденный час. Порой был слышен лай собак из дворов, вой сирены скорой помощи или ругань пожилых москвичек, но в целом было вполне спокойно. Впрочем, наушники в ушах Антона избавляли от лишних звуков — играла песня «Stay — The Score». Вдруг мобильник завибрировал в руке парня, прервав звучание песни. «Матвиенко» — высветилось на экране смартфона. — Здарова, Шаст, — приветствовал грубоватый голос в трубке, — не поверишь, чё сейчас было! — Ну, рассказывай уже, — Антон был рад его звонку. — Короче, я же вчера ходил с Катюхой в кино, и у неё оказывается частный дом. Чуешь, чем пахнет? — Дешёвым бухлишком и доступными девочками, — с ухмылкой ответил Шастун, резко сворачивая вправо и перебегая дорогу на мигающий светофор. — Точняк! Ну, я тебе скину адрес потом. Угадай, у кого сегодня будет жаркая страстная ночь? — У тебя и твоей правой руки?

***

      После долгих летних каникул здание школы вновь ожило. По этажам туда-сюда носились школьники, снова отовсюду слышался звонкий смех и детский визг. Преимущественно шумно было на первом и втором этажах, где были начальные и средние классы. Третий же и четвёртый занимали, в основном, преподаватели предметов старшей школы и сами старшеклассники. Ребята собирались в коридорах возле кабинетов, готовясь к своему первому уроку. 11-Б класс тоже потихоньку подтягивался. Никто не желал опаздывать на первый урок с новым преподавателем — «алгебру и начала математического анализа». Ну или «мат.аналище», как его звали сами ученики.       Минут за пятнадцать до звонка в толпе «бэшек» показалась русая макушка Шастуна и чёрный хвостик Матвиенко. Ребята громко поздоровались со всеми присутствующими, а затем влились во всеобщее обсуждение. — А вы знали, что у Арсения Сергеевича есть инстаграм? — сказала пышногрудая брюнетка с милым тёмным каре — Лиза. — Опа, ну-ка покажи! Ха-ха, ну он и позёр! — ребята скучковались возле девушки и уставились в экран. — Ой, а скиньте в беседу класса, я хочу подписаться! — Да, и я тоже! — подала голос Даша.       Шастун фыркнул, но тоже не преминул возможностью глянуть на страничку преподавателя. Фотографии были эстетически красивыми, можно даже сказать, профессионально сделанными. Среди них было много чёрно-белых изображений, фотографий с лицом в профиль или с вычурными позами. Неизменным атрибутом мужчины была тёмная щетина, она придавала солидности его виду и неоспоримо очень шла ему. — Кстати, а где сам мистер хер моржовый? — поинтересовался Антон, бросив взгляд на часы — было уже 8:29.       И в эту же секунду пожалел о сказанном. — Я здесь. Здравствуйте, одиннадцатый «Б» класс, — мужчина появился будто из ниоткуда, открыл класс и вошёл внутрь одновременно со звонком.       Ребята последовали за ним. Антон поплелся в числе последних под аккомпанемент ржача своих друзей.       «Блять. Блять. БЛЯТЬ! Ну всё, прощай, сдача профиля, привет, работа на заводе до 40 лет и смерть от алкоголизма».       Ребята зашуршали учебными принадлежностями, сонно выкладывая на парту книжки и пеналы. По правде говоря, у большинства была только одна ручка или, если повезет, половина карандаша — школярам нужно время и хороший пинок, чтобы втянуться в учебную рутину и обзавестись остальным. — Давайте начнём с технического, — Арсений Сергеевич поднялся со своего места и неспеша прошёлся между рядов, держа руки замком за спиной.       Взгляд пятнадцати внимательных глаз был направлен ему вслед. — Нам нужен староста. Как посоветовал многоуважаемый… и, если честно, очень сложный человек, ваш завуч Игнат Игнатьевич — возьмите чистый лист и напишите имя того, кого вы считаете подходящим кандидатом, — преподаватель прошёл по классу дальше, а затем вернулся к своему рабочему столу через другой ряд.       Брюнет дождался, пока закончится шебуршание вырываемых листочков. Ребята передали их по рядам, и когда стопка голосов дошла до Арсения Сергеевича, он быстро пробежался взглядом по именам. — Запишите число и название темы: «Производная и её геометрический смысл». А я пока подсчитаю голоса, — Попов перенёс числа в свой блокнот, а затем почему-то улыбнулся. — Что ж, думаю, вы это сделали нарочно. Абсолютное большинство выбрало… Антона Шастуна. — Чего?! — парень резко оторвался от письма и выпрямился. — А, так это ты Шастун, — с лёгкой улыбкой произнёс учитель, видимо, припоминая утреннее нелестное высказывание. — Ну что же, поздравляю со вступлением в должность старосты. Будь добр, после уроков зайти сюда, есть ещё пара вопросов. Ладно, со всякой ерундой разобрались, теперь давайте примемся за математику!       Во время чтения лекций глаза преподавателя сияли, словно бы он рассказывал о своем любимом супергерое или фильме. Да и повествование Арсения Сергеевича было на редкость лёгким, если такое вообще можно сказать об алгебре. Он рисовал точные графики от руки, комментировал, шутил и, чёрт возьми, улыбался над своими шутками самой лучезарной улыбкой — и она не могла не подкупать внимание людей. Люди ему в рот заглядывали и ловили каждое слово. Казалось, что он рождён быть актёром, но вместо театра как-то затесался в педагоги, и теперь отрывается тут сполна. — Производная — это абстрактное понятие, и вся сложность в том, что мы не можем её пощупать. Это как потенциал в физике. Вроде бы все слова по-отдельности из определения понятны, но если их собрать в кучу, получается какая-то лажа. Так ведь? — ребята выразили полное согласие. — Нам сказали, что производная характеризует скорость изменения функции в конкретной точке. Давайте попробуем разобраться с этим на конкретном примере…       Шастун сонно зевнул и вытянул свои длинные ноги вперёд. Он всё никак не мог разобраться в том, как относится к этому человеку. С одной стороны, вещает он вроде бы неплохо, но с другой — бесит до чёртиков. Попов как будто почувствовал это и повернулся в сторону Антона. — Есть два ученика одного класса. Назовём их, скажем, Лосев и Верстун… — Дима Позов и Антон Шастун переглянулись. — Оба получили за контрольную работу по «четвёрке». При этом второй весьма доволен, а Лосев опечален. Их отношение к оценке объяснимо, ведь Лосев — круглый отличник, а Верстун ни разу не получал по математике выше «тройки». То есть, если рассматривать их оценки в динамике, мы видим, что у троечника наблюдается прирост успеваемости (функция растет, ее производная положительна), а у отличника, напротив, падение (функция убывает, производная отрицательна). То есть конкретная оценка (точка на графике функции) отображает текущее положение дел, а производная (касательная к графику в этой функции) показывает нам тенденцию развития ситуации…       «Тоже мне, шутник хуев выискался», — Антон был очень раздражён и демонстративно перестал записывать, откидываясь на спинку стула, — «Шестнадцать человек в классе, но дебилом выставить надо именно меня. А пойти бы тебе туда, откуда ты там вылез? Ещё и после уроков к нему тащиться, да ебись оно всё в три пизды. А если не пойду? Пускай нового старосту выбирает». Арсений выбрал для примера схожую фамилию с шастуновской лишь для того, чтобы подтвердить свои догадки — и вновь он убедился в том, что дружба не ладится с этим учеником. И (конечно же!) Попов заметил, что тот перестал записывать. Мужчина пообещал себе попробовать исправить это недопонимание после уроков — он не желал зла парнишке, а лишь хотел помочь. — Итак, в чем же заключается геометрический смысл производной? Кстати, сэр Исаак Ньютон называл производную флюксией. Что-то из оперы про плюмбус.       Попов одобрительно улыбнулся, услышав пару смешков, но затем посерьёзнел. — Так вот, смысл её в том, что численно в данной точке она равна тангенсу угла, образованного касательной, — мужчина провёл ещё одну линию на своём рисунке, — проведённой через эту точку к данной кривой, и положительным направлением оси Ох.       Одиннадцатиклассники едва поспевали конспектировать за шустрым учителем, что сыпал фактами без устали. Но все без исключения ощутили огромный контраст между преподавателем старой закалки и молодым учителем. Попову было тридцать пять, но порой он вёл себя на шестнадцать, потому что в душе был также юн и весел. Технические науки были его страстью, а когда он получал отклик от своей аудитории, то ощущал себя действительно нужным обществу. Ему нравилось то, что он делает. Ну и было приятно получать подарки на день учителя, что уж говорить. Работа была для него всем, он всегда выкладывался на полную. Но меж тем страдала личная сторона его жизни — он не был способен на долгосрочные романы или серьёзные отношения, потому что так или иначе между женщиной и работой он выбирал вторую. «Он повенчан с работой, как Шерлок Холмс», — так отзывались о нём. Но чаще называли просто гомосеком.       Урок алгебры впервые в жизни 11-Б пролетел настолько быстро и легко, и на их школярское счастье Попов не стал много задавать. Впереди предстоял урок литературы, и ребята принялись обсуждать, кто сколько книг не прочитал за лето. Шастун со своей братией направился в столовую, как сказал Димка, заедать горе. Антон терялся в догадках, что не так с новым учителем, и внутри него клокотала необъяснимая злость. Быть может, позже парень поймёт, в чем же причина, но сейчас максимализм зашкаливал в нём.

***

      Первый учебный день прошёл достаточно быстро. Учителя не спрашивали домашнее задание, были лояльны к своим подопечным сонным мухам, а учительница истории даже закрыла глаза на спящих во время урока. Святая женщина!       После седьмого урока Шастун с неудовольствием всё же потащился в кабинет математики. Друзья пожелали ему удачи а-ля «готовь очко, Шаст», а затем поспешили ретироваться из школы. Он совершенно не был готов туда войти, но, видимо, Попов заметил его топтания возле полуоткрытой двери, и пригласил войти. Парень остановился в нескольких метрах от преподавателя, а затем присел на первую парту. — Антош, могу я задать тебе пару вопросов? — мужчина оторвался от проверки тетрадей и поднял свои синие глаза на ученика.       Он смотрел снизу вверх, но взгляд его был уверенным и проницательным. Шастун слегка опешил от такого ласкового прозвища — к нему даже мама так не обращалась. Из уст мужчины это звучало так естественно и просто, что всё существо одиннадцатиклассника воспротивилось этому:       «Антоха, Тохыч, Шаст, Антон-гандон, Антонина, Тоха — как угодно, но только не Антоша!» — Задавайте, — наконец, оттаял он. — Ты такой колючка, потому что тебя самого изнутри что-то колет? Я интересуюсь как твой классный руководитель.       «Поповский, ты че решил добить меня своими внезапными вопросами? Какое тебе дело вообще до меня? Ну назвал я тебя хером, ну и подумаешь. Назвал бы меня также в ответ, и разошлись бы. Но нет, надо Антошкой меня окрестить и делами моими поинтересоваться. Че ж ты не причислен к лику святых-то ещё?» — Я нормальный, — слишком резко произнёс Шастун, а затем, чуть смутившись, прибавил, — мне казалось, что мы будем про дела класса говорить, а не про мои. — Значит, я прав. Солнце, пойми, я не хочу с тобой воевать. Предполагаю, что твоя проблема где-то внутри семьи. Если тебе нужна психологическая помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться, — учитель откинулся на спинку своего кресла и ослабил галстук. — Ты взрослый парень, и я приму любое твоё решение. Я надеюсь, ты понял меня.       Шастун молча выслушал его, но отвечать не спешил. Его до невозможности раздражало необъяснимо правильное поведение этого человека. Он оставался приветливым, несмотря на оскорбления, предлагал помощь, вопреки тому, что Шаст всем своим видом выказывал неуважение. Нельзя быть таким правильным, таким идеальным. Это слишком!       «Блять, Арсений Сергеевич, вы невозможный. Ещё и это «солнце»… Хуёлнце. Сначала Антоша, потом солнце, а дальше что? «А ну-ка раздвигай-булки, мой дорогой»?! Нет, спасибо, мне такого счастья не надо. Быстрее бы отделаться от него и свалить покурить».       Попов не сводил с юноши внимательного взгляда. Весь облик парня являл собой напряжение и отторжение.       «Почему же ты не даёшь тебе помочь? Ох, упрямый малый. О такое солнце можно и обжечься. Ну ничего, и с такими справлялись», — Арсений Сергеевич поднялся со своего места, от чего Антон едва заметно дёрнулся. Это движение не укрылось от преподавателя. — Я тебе сейчас покажу кое-что, а ты просто примешь к сведению. Подожди минутку, — Попов начал что-то искать в своём телефоне, изредка поглядывая на парня. — Эм, ладно, — пожал плечами Шаст и уставился в стену — делать-то ему все равно нечего. — Держи.       Брюнет протянул ему свой телефон и оперся на парту рядом с ним. Антон увидел на экране… школьные фотографии? Парень невольно улыбнулся, сдерживая смешок от увиденного: причёска у юного Сеньки была очень забавной, да и сам он замер в комичной позе. — Здесь мне восемнадцать. Наш выпускной… Да, у меня была безбашенная молодость в Омске, — с лучезарной улыбкой рассказывал учитель, — и у меня был друг Лёшка… Ну, Алексей. Чем-то он напоминал мне твоего приятеля с хвостиком, как его, Серёжа, кажется? Извини, я ещё не все ваши личные дела изучил. Так вот, Лёха всегда был весельчаком.       На пару секунд мужчина смолк, погружаясь в воспоминания. Антон все ещё молчал и, пользуясь этой паузой, разглядывал его вблизи. От Арсения Сергеевича пахло кофе, одеколоном и чем-то ещё трудно уловимым, но вполне приятным.       «Он слишком идеальный. Должно же быть хоть что-то с ним не так!» — Через пять лет после выпускного он повесился — не выдержал родительских ссор. У него была младшая сестра, любимая девушка — уже почти жена, отличные перспективы. Он был умным парнем, и всё держал в себе, — слова давались Арсению нелегко, а блеск его голубых глаз померк на мгновение, словно бы он снова ощутил отголосок давно пережитой боли, — и я ненавижу себя за то, что не помог ему. И его. За то, что он не позволил мне этого сделать. После этого я решил стать учителем, кхм… Теперь ты, наверное, понимаешь, почему я обеспокоен тобой, Антош. — Наверное, — эхом отозвался юноша, шокированным таким личным откровением. — Э-э, сочувствую. — Спасибо, конечно, но я тебе это рассказал не для того, чтобы ты меня пожалел, а чтобы понял. Напиши мне, пожалуйста, ваше расписание. Вот мой ватсап, — мужчина протянул ему листок с номером. — Ладно, не буду тебя задерживать, беги, Антоша. — До свидания… Арсений Сергеевич.

***

      Антон чувствовал себя странно. Нет, очень странно. Сигареты не помогали справиться ему с тяжестью мыслей: внутри него бушевало море противоречий.       «Арсений Геевич пытался для всех казаться идеальным. Но зачем тогда он дал мне заглянуть за его улыбчивую маску? Показал, что тоже лажал в своей жизни. Уж лучше бы отчитал и выгнал. Чёрт его дери во все щели! Ну за что мне это наказание? Я так месячный запас сиг скурю за неделю — из-за улыбочки этого голубоглазого дьявола».       Вдруг до Антона дошло осознание того, что он хочет снова услышать приветливое «Антоша» из уст учителя. Но парень поспешил отогнать эту мысль и перестал думать вообще о чём-либо. Ему было холодно, но не физически, а морально. В душе было пусто, и только тяжесть вины за раздоры в семье давила на худые плечи парня. Он не мог перестать винить себя и не мог принять помощь со стороны. Свои проблемы он собирался решать сам. Даже если они его сломают. Даже если он повторит судьбу того Алексея.