творческая жилка

      «….прошу, Антоша, пожалуйста, выслушай меня, прежде чем сделать окончательные выводы.»       Шастуна будто током ударило от этого родного, такого ласкового обращения «Антоша». Он нервно сглотнул и встретился взглядом с преподавателем. Синяя лазурь всё так же утягивала в свою глубь, а юноша всё так же безвылазно тонул в ней. Дыхание сбилось, а сердцебиение участилось. — Прежде всего, прошу прощения за беспокойство твоей мамы. Что бы там тебе ни показалось, кхм, весь этот месяц я ни на секунду не забывал о тебе. Видеть, как ты страдаешь… было невыносимо. Я полагал, что поступаю правильно, отстраняясь от тебя, давая тебе возможность быть свободным. Полагал, что между нами не более, чем простое влечение. Не спросить твоего мнения об этом было ошибкой. Я прошу у тебя прощения за то, что решил всё за двоих.       Взгляд Шастуна смягчился, когда тот заметил в лице преподавателя искреннее сожаление. На душе стало теплеть, и то был уже настоящий пожар из трепетных чувств. Руки ломило от непреодолимого желания обнять, прижать, прикоснуться к нему — к этому мужчине, потерявшемуся во «взрослости» и ответственности. — Вот вы вроде бы взрослый, а не замечаете таких простых вещей, — юноша вымученно улыбнулся, и брюнет просиял. — Каких? — Я ведь всё ясно написал. Я вас люблю, — голос юноши дрогнул, а сам он напрягся, как будто ожидал очередной колкости в ответ. — Антоша… — тихо выдохнул преподаватель.       Арсений почувствовал, как его сердце сковала щемящая нежность. Он встал, со скрипом отодвигая табуретку назад, Антон подскочил одновременно с ним, не в силах больше противостоять обоюдному притяжению. Они бросились в объятия друг друга одновременно, упиваясь долгожданной близостью. Антон уткнулся носом в висок мужчины, с наслаждением вдыхая аромат его кожи и хвойного шампуня. Брюнет прижал его к себе так сильно, будто попытался поместить внутрь себя, прямо в грудную клетку, туда, где отчаянно билось измученное сердце. — И я люблю тебя, — Арсений произнёс это так нежно, что сердце Шастуна сделало ещё один кульбит, рискуя своим бешеным ритмом пробить рёбра изнутри.       Это вам не бабочки в животе. Это настоящее, живое чувство, пламенем разгорающееся внутри, лавой растекающееся по венам и пылающее каждой клеткой тела. Им было жарко, будто бы на дворе был июль, а не октябрь. Две части одного целого соединились вновь. Теперь всё было правильно. Теперь всё было хорошо. — Я скучал по вам, — тихо произнёс юноша, блуждая руками по широкой спине и с удовольствием замечая, какой же Попов горячий, прямо-таки живая печка. — Давайте впредь решать проблемы языком? Ну, в смысле, разговаривать…       Парень тихо хохотнул, а затем, наконец, успокаиваясь, засмеялся над двусмысленной фразой по-настоящему. Арсений засмеялся тоже, и счастливая улыбка так и не сходила с его лица. Тревоги отступали, и окружающий мир вновь заиграл яркими красками. — Как скажешь, солнце. Может, ты уже начнешь ко мне на «ты»? — мужчина чуть отстранился, заглядывая в лицо ученика. — Хотя, надо признать, это твое «Арсений Сергеевич» очень заводит. — Тогда точно не буду, — юноша лукаво улыбнулся и чуть склонился к брюнету, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров.       «Кажется, теперь у меня кинк на мужчин-учителей. Ну, или только на одного Арсения, хер его знает. Не хочу ничего думать, хочу его.»       Горячие дыхание обжигало кожу, а в паху сладко ныло. Хотелось всего и сразу, но оба были так опьянены друг дружкой, что не знали, с чего им начать. Наконец, Арсений подался вперёд, увлекая Антона в поцелуй. Они соприкасались всей поверхностью тел, и в эту секунду одежда показалась совсем лишней. Шастун самозабвенно нырнул ладонями под домашнюю футболку Попова, с упоением оглаживая всё, до чего мог дотянуться: крепкую широкую спину, грудные мышцы и подтянутый живот. Когда ловкие длинные пальцы задели чувствительный сосок, брюнет несдержанно выдохнул парню куда-то в шею. Такая реакция не могла остаться незамеченной. — Ах ты, — беззлобно сказал Арсений, не стыдясь того, каким хриплым стал его голос, — а ну снимай.       Мужчина дёрнул ткань его кофты наверх, обжигая кожу парнишки своими прикосновениями. — Тогда и вы тоже, — парень послушно стянул толстовку, чуть смущённый внимательным взглядом, а затем прибавил, — Арсений Сергеевич.       Дважды повторять было не нужно. Попов единым движением снял футболку, и теперь они ощутили тепло друг друга по-настоящему. Это был совсем другой уровень поцелуев  — чувственней, несдержанней, страстней. Юноша вдруг осознал, что его самым наглым образом прижали к столу, и тогда русоволосый присел, оказываясь на одной высоте с преподавателем. Так было гораздо удобней осыпать поцелуями его шею и оставлять лёгкие, дразнящие укусы. Вдруг мужчина чуть отстранился, обеспокоенно глядя на Антона. — Я обязан спросить. Ты даешь своё согласие? — тон его был полон серьёзности.       Шастун сперва непонимающе уставился на партнёра, а потом засмеялся своим невозможным лучезарным смехом. — Ничего смешного! Антон, ты несовершеннолетний! — чуть обиженно оправдался брюнет. — У вас смешное лицо, это раз. Я почти совершеннолетний, это два. А три: на что я, собственно, могу согласиться? — парнишка по-кошачьи склонил голову вбок, с улыбкой глядя на любимого. — Я до свадьбы ни-ни!       В эту секунду Шастун был один в один похож на Лапусика. Попова посетила мысль о том, что у него теперь два кота. — Тогда как только тебе стукнет восемнадцать, я увезу тебя куда-нибудь, и мы обвенчаемся, — теперь уже Арсений не мог сдержать улыбки. — Я согласен. Мне вас женихом называть теперь? Или бойфрендом? — Можно просто Арсением, — пожал нагими плечами мужчина и приблизился снова, хищно заглядываясь на длинную и тонкую шастуновскую шею и острые косточки ключиц. — Значит, теперь у меня есть свой Арсений, — уточнил для себя парнишка, вжимаясь стояком в бедро преподавателя, — ох…       Брюнет уже спустился к точёным ключицам парня, с удовольствием выводя на них узоры языком и оставляя поцелуи. Портить белоснежную кожу пунцовыми метками засосов он пока не хотел — не здесь и не сейчас. Каждое прикосновение отдавалось жаром внизу живота, и Антон уже сто раз пожалел о том, что надел такие узкие джинсы. — Это «ох» значит «да»? — Чёрт возьми, да, это значит «да»! Не заставляйте меня просить вас… Ну… — парень замялся, ощущая неуместное смущение. — Давайте уже займёмся хоть чем-нибудь! «Иначе я вас сам оседлаю», — мысленно прибавил парень, спускаясь к завязкам домашних штанов преподавателя. — Для этого нужна подготовка, презервативы и смазка, — со вздохом сообщил мужчина, опуская дорожку поцелуев уже на грудь парнишки. — А у нас ничего из этого сейчас нет.       Когда брюнет зажал между зубами и языком затвердевший сосок, спину Шастуна выгнуло дугой, и он издал полустон-полувздох. Его тело было потрясающе податливым и чувствительным, реагировало дрожью и возбуждением буквально на любое касание, и это завораживало. Арсений ощущал себя так, будто ему досталось самое драгоценное сокровище в мире. Антон плавился под ним, забывая, как дышать, кусал костяшки пальцев, чтобы не издавать стонов, не сдерживался, и так по кругу. — Арсений… Сергеевич, — с трудом вымолвил парень, ёрзая на столе и пытаясь вновь потереться о его бедро. — Позволь мне закончить мои извинения.       Попов медленно опустился на колени перед ним и опустил свои ладони на бёдра юноши, поглаживая их. Парень смотрел с немым восторгом и вожделением, взгляд его как будто потемнел. Член болезненно упирался в ткань одежды, и это было неприятно. Наконец, брюнет расстегнул ширинку его джинсов и потянул вниз. Антон привстал, позволяя их снять, и ощутил, наконец, свободу в области паха.       Теперь осталось лишь одно отчаянное желание получить разрядку. Быть может, это было слегка эгоистично, но его так захлестнули пьянящие ощущения поцелуев на коже, близость и вседозволенность, что мозг отключился уже давно. Попов тоже испытывал неудобства, но его собственное возбуждение для него сейчас было гораздо менее важным. Главное — это срывать с покрасневших губ юноши эти прекрасные стоны. Необходимо было видеть его, тонущего в удовольствии, чувствовать, как он отзывается на любое прикосновение.       Арсений аккуратно поддел резинку белья, и изнывающий от желания член Антона дёрнулся вверх, прижимаясь к худому животу. С алой головки стекала капля прозрачной смазки, а сам парень выглядел одновременно смущённым и завораживающим. Бельё тоже было спущено вниз, так что теперь взгляду синих глаз был открыт весь длинный и прямой ствол, увитый изгибами вен. Мужчина опустился вниз, к основанию, и прошёлся языком по всей длине, чем вызвал у Шастуна непроизвольный гортанный стон. Это прозвучало сигналом к продолжению, и брюнет обхватил губами головку, лаская языком чувствительную уздечку. Он припоминал свой единственный опыт с парнем, полученный в подсобке театрального клуба, а так же то, что ему самому нравилось в минете.       Игнорировать собственное возбуждение мужчине было всё трудней, потому что юноша звучал потрясающе горячо. Каждый вздох, каждый стон, вся эта трепетная картина отпечаталась в сознании Попова до мельчайших её деталей.       Плен тёплого и влажного рта ощущался слишком восхитительно, и Антон понимал, что ему немного нужно, чтобы кончить. Не хотелось сдаваться вот так быстро и легко, но ему было так хорошо, а возбуждение уже тугой стрелой натягивалось в паху, обращая парня в один большой комок нервных окончаний. Попов начал быстрее двигаться вверх вниз, компенсируя рукой ту часть, которую не мог взять в рот. Он чуть сжимал ствол губами, не игнорируя ласки языком, и умудрялся при всем при этом игриво смотреть снизу вверх.       Шастун выдержал ещё две фрикции, после чего с длинным и излишне громким «ах» излился мужчине прямо в рот. Его тело напряглось, а руки вцепились в деревянный стол. Спину вновь выгнуло дугой от крышесносно приятного ощущения разрядки. На миг парню показалось, что это слишком хорошо, чтобы быть явью, но оргазм был сильнее, чем в любом из его снов. В реальности всё оказалось гораздо приятнее. — Извинения приняты! — с довольной улыбкой резюмировал парень.       Отдышавшись, Антон сполз со стола и притянул к себе Арсения. Тот с готовностью подался вперёд, вжимаясь эрекцией в бедро парнишки сбоку. Шастун с испугом осознал, что не знает, что ему делать. Минет казался ему чем-то слишком сложным, особенно с его неаккуратностью, и юноша не знал, куда деть руки. — Антон, — тихо позвал преподаватель, — просто сделай то, что ты обычно делаешь себе.       Брюнет опустил ладонь юноши на свою ширинку, и когда длинные изящные пальцы сжались на его стояке, Арсений охнул, впиваясь поцелуем в тонкую шею юноши. Его уже не беспокоила мысль о возможных следах на светлой коже. Антон дёрнул собачку молнии вниз и расстегнул пуговицу, а затем высвободил твёрдую плоть из одежды. Попов все ещё тяжело дышал ему в шею, цепляясь пальцами за худые плечи. — Вот так? — Шастун лизнул свою ладонь, затем обхватил его член рукой у основания и медленно провёл вверх-вниз. — Сильнее.       Мужчина издал нечто среднее между рыком и стоном, когда рука юноши начала двигаться ритмичней. Попов блуждал руками по спине высокого Антона, почему-то радуясь разнице в их росте, а затем сжал одной рукой упругую ягодицу. Парень сначала смутился, но потом вспомнил, что они всё-таки оба мужского пола, и это, в общем-то, нормально, так что расслабился.       Попов вновь несдержанно ахнул, а спустя ещё несколько быстрых движений по стволу вверх-вниз, он кончил, пачкая свой живот и ладонь юноши. Он дышал тяжело и обнимал Антона за плечи. — Я люблю вас, — зачем-то сказал Антон, с нежностью глядя на тёмную макушку на своём плече. — А ещё у меня сперма засыхает. — Мне после петтинга такого ещё никто не говорил, — Арсений улыбнулся, отстраняясь. — А теперь идём в душ. По-отдельности. А потом займёмся математикой. И не смотри на меня так соблазнительно, понял? Я пойду пока чаю тебе сделаю.       Антон отправился в ванную с ощущением абсолютного счастья.

***

Кабинет 3.6, несколько дней спустя. — Ахринеть, четыре контрольные в один день! Мой мозг просто вскипел, — жаловался Артём своему соседу по парте Кириллу. — Да ты так про любой урок говоришь, — фыркнул Шастун, потягиваясь и разминая затёкшую спину — всё-таки нелегко писать пробник по профильной математике без перерыва. — Зато каникулы скоро, — мечтательно протянул Серёжа, — вот бы сгонять куда-нибудь.       Кабинет математики был полупустым. Ученики разбрелись кто куда, пытаясь отвлечься от длительной мозговой деятельности. В основном, одиннадцатиклассники тянулись в столовую. Арсения Сергеевича тоже не было. — Может чё родительский комитет предложит, — сказал Шеминов и подсел к ребятам за свободную парту. — Ага, сейчас в театр какой-нибудь отправят, и сиди три часа смотри на изыски драматургии, — фыркнул Матвиенко. — Я про более увеселительные мероприятия, если ты понимаешь, о чём я.       Армянин заговорщически подмигнул Стасу. Тот неопределённо хмыкнул, а затем разговор перетёк в другое русло. Антон хотел было сперва обсудить с ним решение одной из задач, но затем плюнул на это дело, потому что у него был уже передоз математикой. Постепенно их одноклассники возвращались на свои места. — Шеминов, свали с моего стула! — возмущенно потребовала Дарья, как только вернулась из столовой. — Да сейчас-сейчас, не пищи.       В кабинет вошёл Арсений Сергеевич, как всегда, сияющий и с довольной лыбой. Друзья Антона, ну, в основном Дима, сразу заметили перемены в поведении Шастуна и своего учителя, но пока не стали высказывать догадки. Хотя преподаватель всё чаще бросал счастливые взгляды в сторону своего ученика, парня и возлюбленного — всё в одном прекрасном шастуновском лице. — Так, ребятки, приземлитесь на пару минут! — математик дождался, пока все усядутся на свои места и затихнут, с интересом уставившись на него. — Прежде всего, не забывайте, что до конца четверти осталось совсем немного, так что вам нужно поднажать и разобрать все свои хвосты. У нас пока не намечается отстающих, но есть некоторые, чья успеваемость на грани. Думаю, они и сами знают. Не тормозите на финише. А теперь о приятном — скоро каникулы! А это значит, что нас с вами ждёт двухдневная поездка. Куда именно я вам пока не скажу, пусть это будет для вас сюрпризом. Но это точно за пределами столицы.       Брюнет подмигнул одиннадцатиклассникам и дал им время на оживлённые переговоры. Прозвенел звонок, и ребята засобирались на следующий урок. Всем не терпелось как можно скорее закончить учебные дни, которые, казалось, тянулись как назло не в меру долго.       Последние дни были перенасыщены различными контрольными, проверочными и лабораторными. Учительница физики решила выжать из учеников буквально все соки, и те выли волками, доделывая лабы в последний момент. Это был персональный ад для каждого ученика — собрать все свои долги в кучу и сдать их. Но радовало то, что каждый из них мучается не по одиночке. Хотя, надо признать, некоторым доставалось больше остальных. — Химичка просто зверюга! Да в душе я не чаю, как это ОВР расписывать, ну ошибся с коэффициентом, ну бывает, че сразу три ставить-то! — А я тебе говорил не прогуливать дополнительные? Говорил, — нравоучительно напомнил Позов, который отхватил по химии пятёрку в этой четверти. — Да ну ебись оно всё конём! Мне ещё английский закрывать. Я даже не знаю, что хуже — с химичкой договариваться или к англичанке соваться. Они ж обе злые, как черти. — Ну чёрт у нас вообще-то ты, — хихикнула их одноклассница, крутя чёрный хвостик Матвиенко. — Э, слыш, руки прочь, а то сварю в кипятке! — Да не бесись, Серёж. Хочешь, помогу тебе с химией? — Дарья, вы — благословение, сошедшее на меня с небес! — парень схватил девушку за руку, намереваясь поцеловать её по-джентельменски, но она не далась. — Ха-ха, да хватит тебе. Мне просто жалко смотреть на то, как Взрывокиллерша тебя уничтожает. — Так ты из жалости… А я-то думал, что это был чистый порыв сердца, — с наигранной грустью вздохнул юноша, театрально прижимая руку к сердцу. — Матвиенко, заебал, не веди себя как Поповский, — Антон пихнул друга в бок, и меж ними затеялась шуточная потасовка. — Если хочешь, я тебе с матаном подсоблю.       Сплочённость перед лицом неизбежного пиздеца — это одна из вещей, которая Шастуну очень нравится в их классе. Небольшой коллектив вынужден стать дружным, чтобы выжить и не стать растерзанным учителями. А уж преподы-то под конец четверти становились настоящими хищниками. Одиннадцатиклассникам иногда казалось, что учителя используют последние возможности завалить всех старших, каких только смогут. Исключения составляли лишь те, кто претендовал на золотую медаль. Таким обычно везло получить лояльное отношение, но Антон с Серёжей плавали где-то между умниками и лентяями, так что им приходилось крутиться.       Занятия с Арсением Сергеевичем показали свой результат после проверки контрольной по алгебре, которую Шастун написал на пять с минусом. Парень получил твёрдую четвёрку в четверти и был горд собой, а его мама счастлива. Арсений был им недоволен, потому что «ну как можно было так глупо ошибиться, Антон? Как вообще ты квадрат двучлена из двух слагаемых сделал, да ещё и не с тем знаком?». Но этот несчастный минус уже не беспокоил парнишку.

***

— Я сда-а-ал! — хвостатый вихрь буквально ворвался в мужскую раздевалку, тряся какой-то бумажкой в руке.       Химия прошла до физкультуры, но Серёжа задержался аж на половину урока — вымаливал четвёрку. — Внатуре? — оживились одноклассники. — Дай посмотреть! — Вот! Теперь я официально свободен! — Матвиенко протянул им табель с оценками. — Сосите все, кто в меня не верил! — Тогда тебе придётся сделать самоотсос, — хихикнул Артём.  — Чё там, когда у нас классный час? — подал голос другой одноклассник. — Шестым уроком вроде бы, — отозвался Дима.       Через пару часов ребята уже сидели за своими партами и как мангусты заинтересованно смотрели на Попова. Арсений Сергеевич выглядел так, будто хранил страшную тайну и вот-вот собирался им её открыть. — Итак, на каникулах вместе с 11-А классом мы едем в небольшой провинциальный городок под названием Тула! — брюнет сообщил это так радостно, как будто это было мечтой всей его жизни. — Кто мне скажет, чем она славится?       На самом же деле преподаватель просто был счастлив вырваться из суетливой Москвы хотя бы на пару дней, а мысль о том, что Антон будет под его присмотром (и вообще будет рядом) грела душу. Одна из девушек, Вероника Шевцова, неуверенно подняла руку. — Ну, пряниками вроде. И оружием. — Именно так. Пряников мы обязательно поедим. Поближе познакомитесь с городом во время поездки, а сейчас запишите информацию о том, что взять, а чего брать не стоит, — при этих словах мужчина выразительно глянул на Матвиенко, как будто тот уже что-то замышлял, — а так же место и время отъезда. Ваших родителей я поставлю в известность сам. Итак, мы встречаемся в следующий понедельник…

***

      Последующие дни Антон был весь в предвкушении. Мама уговорила его купить новую большую сумку для вещей, потому как в рюкзак все шмотки просто-напросто не вмещались. Сперва юноша запротестовал, мол, всего-то одна ночь в гостинице, но заботливая материнская натура оказалась настойчивей. После посещения торгового центра, у юноши помимо отличной сумки появилась и новая тёмно-синяя рубашка, взамен старой потёртой. На вопрос о том, откуда взялись деньги на всё это, мама Юля ответила, что получила премию — и это было очень кстати, потому что на экскурсии тоже требовалось сдать деньги в родительский комитет. Антон пообещал себе вернуть всё это ей, сэкономив на сигаретах. После страстного примирения с Поповым парнишка твёрдо решил побороть свою никотиновую зависимость.       За день до отъезда он как на иголках слонялся весь день по дому, перепроверяя, всё ли он взял, и параллельно без конца написывая сообщения Арсению Сергеевичу. От вседозволенности пацан никак не мог восполнить нехватку общения. Попов терпеливо отвечал, несмотря на то, что был занят очередной проверкой тетрадей. «А у нас номера будут двухместные или трёхместные? АШ, 16:30» «Второе АС, 16:32» «А вы будете в отдельном жить? АШ, 16:32» «Да АС, 16:40» «А к вам можно будет зайти? АШ, 16:40»       Вместо ответа на сообщение Антон получил неожиданный звонок. Парень аж подскочил на своей кровати, смахивая кнопку принятия вызова. — Ты чего так разнервничался-то? — судя по тому, как смазанно звучал голос, брюнет что-то жевал. — С чего вы это взяли? Кстати, приятного аппетита. — Спасибо, солнце моё. Ты мне сообщения строчишь со скоростью, близкой к скорости света, — вдруг на фоне у мужчины послышался грохот. — Блять, Лапусик, ты чё творишь?! Не жри книжки! Так, Антон, погоди минутку.       Юноша захохотал и шмякнулся спиной на кровать. Ему представилась схватка воинственного рыцаря Арсения с огромным пушистым котом, жующим бумагу. На душе было тепло, и волнение стелилось в животе приятной негой предвкушения. Что же принесёт им эта поездка? Шастун не строил наполеоновских планов по захвату сердца Арсения Сергеевича, но очень надеялся на что-нибудь романтическое или даже плотское. Ему пришла в голову мысль самому наведаться в аптеку за всякими «штучками-дрючками, необходимыми для внедрения в задний проход» — так это называлось на сайте.       Да, за эти дни парень изучил немало информации на тему гомосексуального секса, и теперь чувствовал себя смущённым и просвещённым. Почему-то он был полностью уверен в том, что будет снизу. К своему удивлению, он обнаружил в маленьком кармашке своего любимого нешкольного рюкзака пару блестящих квадратиков — с контрацепцией вопрос был решён. Юноша, конечно, был реалистом, но решил на всякий случай взять их с собой. Мало ли что. — Я здесь, — наконец, отозвался Арсений, — представляешь, эта наглая морда сгрызла кусок учебника за седьмой класс! — Я в седьмом классе тоже алгебру не любил, — с улыбкой припомнил Шастун. — Оно и видно по твоим дурацким ошибкам в контрольной, — фыркнул брюнет. — Уже собрался? — Да! Жду с нетерпением. Мы в поездки нормальные не выбирались, наверное, класса с шестого. — Надеюсь, всё пройдёт хорошо, а то с меня половину зарплаты спишут. — А потом голодный и злой Арсений Сергеевич придёт по наши души? — Именно так. А тебя за забытый минус я отдельно накажу, — пригрозил мужчина. — Ладно, не скучай, Антош, я тоже должен собраться. Если так неймётся — могу тебе примерчиков скинуть, порешаешь. — Давайте, — со вздохом согласился юноша, сбрасывая звонок. «Интересно, какое наказание меня будет ждать? Может мне почаще минусы в уравнениях забывать?», — даже сама эта мысль очень заводила.       Что может быть лучше, чем дружное школьное путешествие куда-нибудь за черту города? Путешествие с ночёвкой! При мысли о том, что можно будет тайком бегать друг другу в номера, не спать всю ночь, играть в карты и веселиться прямо как в средней школе, Шастун воспрянул духом ещё сильней. Скучные экскурсии можно и потерпеть. Скорее бы всё началось!