творческая жилка

— Блять, ну вот лучше б ничего и не начиналось вообще! — сокрушенно произнёс Антон, глядя в потолок.       В гостиничной комнате было одиноко, темно, а ещё было давящее чувство безысходности.

***

      В тот же день, четырнадцатью часами ранее.       Ранним утром возле гимназии №1274 имени В.В. Маяковского было необычно шумно для каникулярных дней. Стайка рослых старшеклассников собралась возле большого туристического автобуса. Все в вычурных тёплых куртках, на их макушках — самые причудливые шапки с ушками, помпонами или на манер рэперских. Два класса постепенно подтягивались к назначенному месту встречи. На спине каждого из ребят висел увесистый рюкзак с вещами, некоторые тащили сумки, а девочки умудрились набрать целые чемоданы вещей. На резонный вопрос «а нафига?» они отвечали, что не собираются двое суток ходить в одном и том же наряде, как какие-то провинциалки. Гуманитарный класс подоспел как раз вовремя.       Арсений Сергеевич и классная руководительница 11-А Елена Викторовна вместе пересчитали учеников. Как выяснилось, пока не хватало лишь нескольких человек. — Ну и где Шастун, мать его? — спросил кто-то из «бэшек».       На часах было уже 7:35, до отъезда оставалось десять минут. Антон безбожно опаздывал, потому что проспал. Ну ещё бы, всю ночь ворочаясь вокруг своей оси от волнения, он так и не смог уснуть вовремя. — Должен был уже прийти, — отозвался Серёжа Матвиенко, который делал вид, что совершенно случайно оказался рядом с Артёмовой. — О, привет, Вероника! Классные штаны! — Это кюлоты, — фыркнула брюнетка и отвернулась.       Серёжа метнул в неё непонимающий взгляд и вздохнул. Отношения у них никак не клеились, и добиться этой девушки стало для него уже личным вызовом. Чем запретней плод, тем он слаще, так ведь? — Я опозда-а-ал! — откуда-то из-за поворота выскочил Антон, в два прыжка преодолев расстояние до ребят.       Шапка на его голове съехала, а шарф флагом развевался на бегу. Юноша резко затормозил и наклонился, упираясь руками в колени, чтобы отдышаться. Он явно бежал не первую и даже не десятую минуту. Наконец, старшеклассник выпрямился и как бы невзначай остановился рядом с математиком. — Антон, мы бы сейчас без тебя уехали, — беззлобно сообщил ему Попов и опустил свою ладонь на спину парнишки, как бы намекая тому, что всё нормально.       Этот безобидный жест остался почти никем не замеченным, но такое проявление заботы заставило Шастуна ощутить нежность и тепло где-то в груди. Теперь юноша смотрел на мир совсем под другим углом, потому что в его мире появился Арсений Сергеевич. Который, кстати, так и не убрал руку. — Ну что ж, мои юные друзья, по одному кладёте в багажный отсек свои шмотки. Мальчики, помогите девушкам. Затем забирайтесь в автобус; на левый ряд садится 11-Б, на правый — 11-А.       Ребята поспешно принялись запихивать свои сумки в автобус, а затем стали занимать места. Тут же разгорелись споры о том, кто с кем сядет и кто будет у окна. Спустя какое-то время суета чуть стихла, и преподаватель математики поднялся со своего места. После краткой инструкции и обязательного напоминания о правилах поведения, он прошёлся по салону, не преминув случаем лучезарно улыбнуться Шастуну, и вернулся на своё место в начале автобуса. Одиннадцатиклассники, впрочем, и так знали, что во время движения ходить нельзя и что кушать в автобусе нужно осторожно, чтобы «не испортить чужое имущество». — Чё такой счастливый? Аж смотреть противно, — Серёжа пихнул Шастуна под бок и улыбнулся. — Меня вот твоя Ника опять динамит. Вот чё с ней не так? Всем всегда нравилось! — Может не в ней дело? — осторожно предположил Антон, попутно распутывая наушники. — Да чёрт её поймет, чего ей там не хватает. Она уже из вредности меня шлёт, — фыркнул Матвиенко, разваливаясь в кресле и косясь на упомянутую девушку — она сидела напротив них в правом ряду и демонстративно игнорировала Сергея. — Романтичней будь, — пожал плечами Антон и вставил в уши наушники-капельки. — Цветы там, все дела. Стандартная схема.       Армянин лишь махнул рукой на это предложение и откинулся на спинку, намереваясь поспать. Впрочем, многие ребята последовали его примеру, всё-таки ранний подъем и трепет предвкушения вымотал их. Впереди их ждали дорога и целый день, наполненный экскурсиями. В салоне было тихо, только негромкие переговоры заглушали рычание мотора. Большой экскурсионный Хёндай невероятным образом лавировал по узким улочкам московских окраин, унося школьников всё дальше от центра.       Пейзаж за окном сменялся лениво. Ну, разумеется, уже после того, как они отстояли добрых полчаса в пробке. Привычные очертания улиц сменились высотками подмосковных жилых комплексов. Затем замелькали цветастые вывески гипермаркетов и строительных магазинов. Чем сильней они отдалялись от столицы, тем больше встречалось открытых холмистых пространств. Антон даже ощутил какой-то прилив патриотизма, глядя на осеннюю природу. В эту минуту он ощутил духовное родство с поэтами серебряного века. Редко, но всё же встречались деревья, зябко кутавшиеся в алую или жёлтую листву. На душе у юноши было тепло, потому что в нескольких рядах от него сидел любимый человек, который, вероятно, слушал те же песни, что и он, потому что Шастун предусмотрительно поделился плейлистом с учителем.       Антон любил дороги. Не столь важно, куда именно едешь, пока можешь наблюдать киноленты автострад за окном. Он даже подобрал особый плейлист для этой поездки, чтобы атмосфера путешествия не терялась из-за сопения соседа под боком. Парень прислонился виском к стеклу, внимая своим смутным мыслям. В наушниках звучали вперемешку опенинги аниме, песни группы Imagine Dragons и Our Last Night. Ему думалось о том, что ждёт его впереди. Хотелось верить в то, что всё будет хорошо, но экзамены огромным цунами медленно, но верно приближались. Первая четверть пролетела непозволительно быстро, и теперь их осталось всего три. А ещё и сессия перед Новым годом… Чёрт, нужно же придумать, что подарить Арсению Сергеевичу на праздник!       «Свою задницу», — пошутил внутренний голос.       Антон задумался об этом всерьёз.

***

      Ребята прибыли в Тульскую область спустя ещё пару часов. Дорога заняла чуть больше времени, чем предполагалась, из-за остановки на заправке, но в целом, они все ещё успевали заехать в гостиницу и оставить там вещи. Пригород Тулы мало чем отличался от въезда в столицу, за исключением лишь бoльшего количества посёлков. Провинциальный город, именуемый городом оружейников, встретил гостей серостью и мелким дождём. Такова была осенняя Тула.       Автобус остановился перед зданием гостиницы. Она выглядела неприметно, но чисто и вполне достойно для того, чтобы провести здесь ночь в комфорте. Ребята стояли возле входа, по несколько человек ютились под одним зонтиком, потому что некоторые не удосужились взять зонт с собой.       «Я как будто снова в Воронеже», — подумалось Антону, который как никто другой ощущал родство с провинцией, глядя на хрущёвки и торговые центры. — Так, москвичи, за мной! — Попов махнул рукой и как настоящий главнокомандующий повёл шумную (и сонную) толпу одиннадцатиклассников внутрь.       С одежды и зонтов стекала вода, сумки с вещами местами подмокли, и ребятам определённо нужно было немножко согреться. Их красные носы и негнующиеся пальцы были тому красноречивым подтверждением. Пока преподаватели раздавали ключи от номеров, одноклассники делились впечатлениями. — Капец, я думала, будет теплее, — пожаловалась девушка из гуманитарного класса, прижимаясь к подруге, — а ещё здесь так много церквей и заводов. — Ну, а ты чё хотела, не на курорт едем. Как там это называется? Экскурсия по городу-герою? Интересно, че такого должен был сделать город, чтобы стать героем, — Серёжа умудрялся общаться практически с каждой из одноклассниц Ники Артёмовой, но только не с ней самой. — Так, детский сад! Берите ключи и марш сушиться по номерам, через полчаса все собираемся в холле, едим и выползаем на экскурсию. Вопросы? — Арсений Сергеевич легко привлекал к себе внимание обоих классов сразу; управлять шумной толпой самых разных детей не так-то просто, но харизма творит чудеса. — Да. Где тут туалет? — В холле прямо и направо, увидишь табличку. В номерах на две комнаты один санузел, так что решайте заранее, кто перед сном туда будет идти первым. Всё, разошлись!       Послышался шорох чемоданных колёсиков и гул разговоров. Почти все номера класса «Б» находились на одном этаже, так что технари гуськом засеменили по лестнице, следуя за тёмноволосой макушкой классного руководителя. Раскладывать вещи никто, конечно же, не стал, но зато друзья с интересом шатались по комнатам друг друга, решая, кто где будет спать.       Номера представляли собой своеобразные блоки, в которых был по три комнаты. Левая и правая представляли собой спальни, а дверь посередине вела в общую ванную. Если точнее, номер Антона и его друзей имел цифру 17, а комната — 17Б, причём на этаже она была последней. Шастун делил комнату с Серёжей и Димой. Соседи были только в их блоке, в комнате напротив: Артём Кошкин, Кирилл Клементьев и Стас Шеминов. Обоим преподавателям достались отдельные одиночные номера с большими двуспальными кроватями. «Нечестно!» вопил где-то внутренний голос Антона, но селить вместе малознакомых мужчину и женщину тоже было не очень правильно. — Ничего не знаю, моя хата с краю! — заявил Шастун, едва ли не с разбегу плюхаясь на кровать рядом с окном.       Причём тут край и хата, никто так и не понял. Все кровати всё равно были одинаковыми и стояли рядком, отделённые небольшими прикроватными столиками. Такая постановка чем-то напоминала больничную, но только в помещении был ещё платяной шкаф для вещей и даже стол с маленьким холодильником под ним. На каждом спальном месте лежало цветастое покрывало, стопка полотенец и что-то ещё в яркой упаковке. — О-о, пирожок! — Антон тут же схватил лакомство и содрал с него упаковку, намереваясь съесть печатный пряник одним укусом. — Это тульский пряник, дебил, — поправил его Серёжа, который тоже не преминул перебить себе аппетит. — Пирожок есть пирожок! — с набитым ртом заявил Шастун, довольно лыбясь. — Был бы это кусок мыла, он бы всё равно съел, — ухмыльнулся Дима, скидывая мокрую куртку.       Хороший одиннадцатиклассник — сытый одиннадцатиклассник! — Как будто в общагу попали, — фыркнул Серёжа, запихивая сумку с вещами под свою кровать и плюхаясь на матрас, — и жестковато как-то.  — К концу дня ты будешь мечтать об этой кровати, — заметил Дима, который явно был в хорошем расположении духа. — Блин, есть хочется… Я бы сейчас кабана целиком схавал.       Позов бросил взгляд на наручные часы, и ребята поспешили вернуться обратно в холл — пропустить завтрак было непростительно.

***

— Я сейчас лопну… — посетовал Стас, откидываясь на стул. — Я б ещё съел, — облизнувшись, отозвался Антон. — У тебя в желудке чёрная дыра что ли? — задал риторический вопрос Артём и залпом допил стакан чая.       В столовой отеля кормили почти как в школе, только порции были больше, да и соли там не жалели. После завтрака гимназисты отправились на осмотр городского Кремля. Что такого примечательного в обыкновенном красном кирпиче? Чёрт его знает, но зато было интересно посмотреть на китайцев, которые точно так же бродили рядом с историческим объектом. А ещё было приятно погреть руки у вечного огня. Не очень патриотично, но зато практично. Особенно хорошо помогла согреться беготня от Арсения Сергеевича, который возмущённо прогнал старшеклассников от памятника.       Кремль, что считался старейшим сооружением города, показался ребятам маленьким, хотя для крепости шестнадцатого века это вполне нормально. И как внутри раньше умещался целый город? Маковка собора слабо блестела золотом под пасмурным небом. Дождь капать перестал, чему все были несказанно рады, но ветер все ещё заставлял зябко ёжиться. Даже Арсений Сергеевич кутался в большой синий шарф. Антон с улыбкой подметил, что его самого можно как достопримечательность использовать. — Раз уж мы с вами в городе оружейников, — заговорщически начал Попов, собирая школьников полукругом вокруг себя, — то нельзя пройти мимо музея оружия. Видите впереди здание, справа от моста через реку Упу? Оно похоже на шлем. Впрочем, этот музей так и называют — Шлем. Вот туда мы и отправимся!       Улыбка брюнета сияла ярче ста тысяч солнц, и хмурые взгляды замерзших школьников потеплели. Кто-то смотрел на неугомонного преподавателя с насмешкой, Елена Викторовна не переставала удивляться энергичности мужчины, а Антон… Нагло и открыто залипал. Слова экскурсоводов об очередных достижениях русского оружейного производства летели куда-то мимо. Мысли юноши занимали совсем другие вопросы. Например то, как соблазнительно выглядит шея Арсения Сергеевича, когда на ней нет шарфа. Или какими крепкими кажутся его бёдра в этих тёмных узких, чёрт его дери, джинсах. — А теперь мы обратим ваше внимание на это уникальное оружие! Это самый маленький действующий револьвер, длиной всего 2,5 сантиметра. Может прострелить бумажный лист с расстояния в метр.       Крохотное оружие весило всего 3 грамма. Оно было размещено под увеличительным стеклом микроскопа и доступно для всех желающих разглядеть экспонат получше. К своему удивлению, Шастун заметил, как Арсений Сергеевич проявил интерес. Юноша подошёл и остановился рядом с преподавателем. — Смотри, Антон, — мужчина посторонился и притянул ученика поближе, цепко ухватившись за его предплечье, — видишь, оно лежит на рисовом зёрнышке. Калибр всего миллиметр, подумать только! Видать, тульский Левша правда блоху подковал. — Не знал, что вы таким интересуетесь, — удивился парень, вглядываясь в маленький револьвер, — неужели вот эта фитюлька и правда стреляет? — Я всем интересуюсь, — синие глаза мельком скользили по профилю Шастуна.       Антон, казалось, хотел ещё что-то спросить, но повернувшись к мужчине и встретившись с ним взглядом, запнулся на полуслове. Синие глаза были полны нежности, счастья и чего-то ещё такого, от чего сладко тянуло в паху. Воздух между этими двумя искрился напряжением.       Когда их повели на четвёртый этаж музея, одиннадцатиклассники уже с ног валились от усталости. Хождение вокруг Кремля отняло полдня, вторую его половину — изучение истории оружейников. Для Шастуна не было ничего скучней, чем военная тематика, так что он отчаянно страдал, иногда случайно врезаясь в кого-то. Он устал, был голоден и жутко хотел сгрести в охапку Арсения Сергеевича в ближайшем тёмном углу. Но вынужден был дослушать тягостный рассказ о каких-то навороченных винтовках. Ну стреляют и стреляют, че бубнить-то. — Я сейчас сдохну, — сообщил Шастун, плюхаясь на скамейку возле гардероба.       Им, наконец, разрешили «самостоятельно изучить экспонаты», так что ребята для приличия обошли разочек выставочный зал и спустились на первый этаж. — Я тоже, — подтвердил одноклассник Славик, плюхаясь рядом и бесцеремонно наваливаясь на Шастуна. — Шпала, дай поспать. — Я тебе не подушка, — возмутился Антон и дёрнул плечом, пытаясь спихнуть наглого одноклассника, но тот и ухом не повёл.       Шастун сдался, смиряясь со своей участью. Попов подозрительно (и, если Антону не показалось) ревниво зыркнул на них. Антон поджал губы, неловко улыбаясь, мол, ничего не могу поделать!       Вскоре подтянулись и остальные одноклассники, больше утомленные, нежели заинтересованные экскурсией. Ребята живо обсуждали, как будут проводить ночь. В большинстве своём классы делились на два лагеря: первые собирались спать, а вторые — пить. Антон ещё не решил, к кому присоединится. Перспектива расслабиться после целого дня хождения пешком была заманчивой, а вот получить потом от Попова не хотелось. Он и так ругал Шастуна за сигареты, а попасться в нетрезвом виде ему на глаза — это подписать себе смертный приговор. В том, что его ждёт особое наказание, Антон не сомневался. — До автобусной стоянки придётся пройтись. Давайте, одиннадцатикласснечки, поднимайтесь, ночью отдохнёте! – Я уже мечтаю о той жёсткой кровати, – тоскливо заметил Серёга. – А я говорил! – Дима, как и всегда, оказался прав.       Брюнет намотал свой элегантный шарф и повёл ватагу гимназистов на выход. — Что он такое употребляет? Откуда в нём столько энергии? — проворчал Слава, поднимаясь и зевая. — Кофе, — уверенно ответил Шастун, на что получил подозрительный взгляд от одноклассника. — Внутривенно что ли?       К вечеру похолодало ещё сильней, но зато облака разошлись. Тула казалась намного красивей в свете закатных лучей, отражающихся от окон и крыш. Ребята тащились по какому-то проспекту, кажется, имени Ленина. Городская площадь, мимо которой они шли, была многолюдна и шумна. Вдруг где-то в хвосте их процессии послышался крик. Арсений Сергеевич мгновенно оказался рядом. — Где моя Никулечка?! Ника пропала! — взвизгнула какая-то блондинка из гуманитарного класса, по-видимому, одна из многочисленных подруг Артёмовой. — Звони ей, — скомандовал Попов, а затем обратился к окружавшим его ученикам, — а вы что уставились? С прохода отойдите!       Шеренга учеников прижалась к краю какого-то здания. Люди сновали туда-сюда, глазея на чудных и расфуфыренных иногородних подростков. — Она шла… — «покурить», — воды купить. Но отстала и… Наверное потерялась. Вдруг с ней что-то случилось?! — Я её шаровары, то есть эти, кюлоты увидел, кажется! Ща найдем, не реви! — Матвиенко едва ли не подпрыгнул на месте, углядев знакомый цвет одежды где-то в толпе — юноша сорвался с места, и его уже нельзя было остановить. — Стой, придурок, сам потеряешься! — Шастун рванул следом за красной шапкой друга, пытаясь лавировать в толпе.       Арсений Сергеевич хотел было пробить себе лицо фейспалмом, но в итоге припустил вслед за обоими нерадивыми учениками, поручая остальных на попечение классной руководительницы 11А.       «Догоню — обоих закопаю. Особенно Шастуна.»       Таким образом они бежали друг за дружкой минуты полторы, пока не свернули на какую-то узкую улочку. За поворотом Попов догнал-таки одного из своих учеников — Серёжу. — Если ты… сейчас не назовешь мне адекватную причину, по которой ты решил… что бежать чёрти куда в незнакомом городе — это хорошая идея, я тебя… — что именно он сделает, брюнет не договорил, заходясь в кашле и пытаясь отдышаться. — Я её видел, чесслово, Арсеньсергеич, — пробубнил Серёжа, задыхаясь не меньше.       Матвиенко, похоже, переживал больше всех, потому как ему выпал замечательный шанс оказаться героем в глазах обожаемой девушки. И он его так просто терять не собирался. — Где Шастун? — Да влево побежал, вроде, — пожал плечами армянин, который явно не думал об Антоне сейчас. — Вроде?! Я вас троих предам публичной казни, как только всех найдём. Пошли!       Преподаватель и его ученик пошли в указанном направлении, подозрительно озираясь и заглядывая в каждую подворотню. Со стороны эти двое казались похожими на наркоманов. Впрочем, они оба искали дорогих сердцу людей, без которых дышать уже не могли, ну, а любовь, знаете ли, порой сродни наркотику. На звонки ни Артёмова, ни Антон не отвечали. — Зачем тебе телефон, придурок, если ты на него не реагируешь, — процедил сквозь зубы Попов, в очередной раз набирая номер Шастуна.       Кажется, брюнет уже запомнил наизусть несчастные одиннадцать цифр. Матвиенко выглядел не лучше. Вдруг оба остановились как вкопанные, потому что услышали знакомые голоса на соседней улице. Не сговариваясь, мужчина и юноша рванули на звук.

***

— Пошёл нахер отсюда, — сплёвывая кровь с дёсен, рявкнул Шастун.       Костяшки его пальцев алели от совершённых ударов, но это его не беспокоило. Какой-то придурок затащил Артёмову в подворотню, и если бы не её хриплый крик, Антон, быть может, и не успел бы. Сейчас же ублюдок улепётывал, получив пару чисто воронежских ударов по костлявой роже. Девушка испуганно дрожала, сжимая в руках свой — уже отвоёванный назад — айфон. — Антон! Боже, я так испугалась! Антон!       Брюнетка содрогалась в плаче, утыкаясь в плечо высокого парня. Тот неловко гладил девушку по спутавшимся волосам и прижимал к своей груди. Слов утешения почему-то не находилось, но этого и не требовалось — она вдруг сама затихла и подняла на него заплаканное, но все ещё миленькое лицо. — Спасибо… — тихо произнесла она и неожиданно потянула воротник парня на себя.       Их губы столкнулись в странном поцелуе. Антон не отвечал, но и не сопротивлялся, скованный шоком. Брюнетку, похоже, его замешательство не смущало. Такой благодарности он точно не ожидал.       Как и не ожидал того, что в эту же секунду из-за поворота выйдут Арсений Сергеевич и Серёжа.       «Мне пиздец. От обоих», — вот и всё, что успел подумать Шастун, прежде чем отпрянуть от девушки. — Я не знаю, что вы двое тут делали, — зло произнёс мужчина, и эта угроза и металлические нотки в голосе заставили Антона вздрогнуть, — но вы сейчас идёте со мной и из своего номера до завтрашнего дня не выходите, пока я не выбью из вас объяснение.       Серёжа наградил друга уничтожающим взглядом, но смолчал. Затем Матвиенко чуть смягчился, обращаясь к девушке: — Ты в порядке, Ник? — Я… простите! Простите пожалуйста, Антон тут ни при чём! — брюнетка, похоже, сама была в шоке от произошедшего. — Он меня спас! — Очень надеюсь, — синие глаза горели недобрым огнём, а жизнерадостной энергии в голосе не было и в помине.       Попов выглядел так, будто сейчас будет убивать. Матвиенко — тоже. Весь вид невысокого одиннадцатиклассника являл собой нечто вроде «я тебе это припомню», «как ты мог?» или «Шастун, ну ты и еблан».       До гостиницы они добрались без происшествий. Испуганную Нику усадили рядом с Еленой Викторовной и уберегли от расспросов одноклассников. В автобусе Шастун сидел один, потому что Серёжа демонстративно отсел. День катился к закату, а ещё катился в пизду.       Указания преподаватель математики давал сухо и бесцеремонно. Антон боялся встречаться с ним взглядом, хотя объективно не был виноват в случившемся. Ну, да, он не должен был бежать за другом, но не поспеши он за Серёжей, кто знает, что случилось бы с подругой? А ещё и этот поцелуй, совершенно нежеланный и непредвиденный…       Шастун отчаянно хотел поговорить, но даже просто подойти боялся — от Попова разило колкой злостью, как будто он был ежом, выставившим колючки во все стороны. Юноша даже не знал, перед кем ему неловко больше — перед преподавателем или перед Серёгой, который теперь делал вид, что его не существует. Лёжа в номере в полном одиночестве, Антон отчаянно страдал. Дима ушёл в соседнюю комнату к ребятам, Серёга — в чей-то блок, а он остался тут как в клетке.       Шастун со злостью сжал кулаки до побелевших костяшек. Вот только всё наладилось, но нет, нужно всё испортить! «Жизнь, какого чёрта ты меня так не любишь?!»       Тишину комнаты прорезал звук уведомления. Одиннадцатиклассник достал мобильник из кармана и с удивлением и беспокойством обнаружил новое сообщение от… Арсения Сергеевича?       «24А. Сейчас. АС, 21:28»       Первое, судя по всему, было номером комнаты преподавателя. Второе означало отсутствие компромиссов. Антон поднялся с кровати, наскоро зашнуровал кроссовки и пошёл. У него было стойкое ощущение, что он идёт на виселицу.